Текст книги "Мститель. Обман. Цена молчания (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

   Хотя он и знал, как мало в нем осталось от того щеголя, который три года тому назад вращался в лучших кругах Безымянной, но ему все же не хотелось лишний раз подвергать себя риску быть узнанным. Девочка была его, она была жива, и он имел на нее все права – значит, была надежда заполучить ее обратно. Поэтому Сол постарался придать своей позе такую покорность, что ему самому стало себя противно.

   – Я не господин, я просто Джон, – сказал негр, насмешливо сощурясь. – А кто такой ты?

   – Никколо, господин. Никколо Челеста, – отвечал Сол все так же подобострастно. – Я сосланный, сосланный на Первую Полосу. У меня пожизненная, господин.

   – И за что ты сослан, Никколо Челеста? – усмехнулся Джон, сверкнув белозубой улыбкой.

   – Убийство, господин. Всего лишь маленькое убийство при отягощающих обстоятельствах.

   Все сидевшие у костра заулыбались. Усмехнулась и женщина.

   – Не придуривайся, – шепнул Солу Коро. – Джон – один из нас. Садись, Джон, отдохни.

   – Я уже насиделся за свои годы, хватит, – отшутился негр, широко улыбаясь. – Как поступим с этим юмористом, мадам?

   Теперь он обращался к женщине подчеркнуто почтительно, и Соло эта перемена чуток поразила.

   – Подумаем, Джон, – отвечала женщина просто. – Надо к нему присмотреться. Если он из наших – оставим, а нет – сбагрим тем, кто его здесь позабыл. Ты куда-то спешишь, Джон?

   – Теперь нет. Магда, прими у мадам Лилу, пусть она с нами посидит. Повествуй, юморист, кого и за что ты так грубо порешил, что тебя, невинного, даже не спохватились при переучете.

   Негр сел так, чтобы лицо Сола было ему хорошо видно, затем подвинулся, уступая место женщине, которая явно пожелала устроиться так, чтобы ничьи части тела с ее не соприкасались. Она тоже поглядела на Сола, потом отвела взгляд, снова глянула, словно оценивая. Затем повернулась к негру и сказала нарочито недоуменно:

   – Молчит!

   – Мне нечем вас поразить, госпожа, – с прежним преувеличенным подобострастием произнес Сол. – Меня сослали сюда за убийство одного из правителей. За это полагается смерть, госпожа, но меня сослали. И обо мне позабыли, потому что по закону я мертв.

   Улыбки слиняли с лиц сидевшей у костра публики. Сол сел. Женщина опустила глаза, затем взглянула на Сола и перевела взгляд на негра.

   – Ты знал, кого убивал? – спросил негр, помолчав.

   – Знал, – сказал Сол, наслаждаясь произведенным впечатлением. – Но этот тип заслужил свою смерть!

   Женщина снова кинула на него быстрый взгляд и, на мгновение вновь опустив глаза, сказала задумчиво:

   – Ты уверен, что был прав?

   – Госпожа правительница сомневается? – насмешливо улыбнулся Сол, нагло уставясь ей в лицо.

   – Тогда поговорим, – тряхнула головой мадам хозяйка. – Мне жутко интересно, что ты знаешь о нас, правителях.

   – А чего про вас знать-то, – сказал Сол, переходя на привычную ему манеру произношения. – Вы творите, что хотите, и никто вам не указ. И все девочки ваши, а мы – только подчиняйся. Рабочий скот!

__________

   Бинка пристально взглянула на парня, и сердце у нее екнуло. Он! Нашелся! Точно та же правильность черт мужественного лица, те же темные с каштановым отливом кудри и красивая ровная смуглость кожи. Только в глазах тоска и щеки запали. Понятно теперь, откуда взялась в хижине девочка и чья она. Великие силы! Наконец-то Мирка перестанет плакать!

   – Никто вас рабочим скотом не называет, – возразила она строго.

   – Вслух не называете. Но считаете.

   – Ух ты! Он знает, как мы считаем! Может, ты и в наши мысли заглядывать умеешь, а? Тогда скажи, что я сейчас думаю!

   Сол усмехнулся.

   – Вы думаете, что вы лучше нас знаете, чего нам надо и в какую сторону нас надо направлять. Не угадал?

   Вокруг костра пронесся легкий шумок, и глаза мужчин заблестели, уставясь на Бинку. Бинка аж поежилась под этими пристальными ироническими взглядами.

   «А ведь выкрутился, голубчик! – подумала она восхищенно. – Сказанул и не придерешься. Нарвалась!»

   – Скажи еще, что я думаю, будто я здесь всех умнее, – проговорила она, пряча за сарказмом восхищение.

   – А разве нет?

   Негр осклабился.

   – Голубчик! – засмеялась Бинка. – Запомни на будущее: среди тех, кто сидит сейчас вокруг этого костра каждый уверен, что набор извилин под его черепной крышкой ничуть не уступает моему. В этой компании дураков нет! А теперь послушай. Ты меня сильно огорчил, парень, как там тебя...

   – Никколо, – подсказал Коро, усмехнувшись.

   – Ага, Никколо. Так вот, в нашем кругу считают, будто вы, простой народ, живете вполне свободно и по сравнению с нами ну прямо наслаждаетесь жизнью.

   – Да ну!

   – Угу. Посуди сам. В сутках 24 часа. 8 часов вы работаете, 8 часов спите, а остальное время никто вам не указ. А мы? Ладно, 8 часов мы тоже спим, зато остальные 16 часов мы должны вас охранять, о вас беспокоиться, о вас заботиться, вами управлять, все рассчитать, все распланировать, да еще никогда не забывать держать дистанцию, чтобы вы не вообразили, будто и впрямь способны без нас обойтись, и не поотправляли бы нас на тот свет по своей дурости. Одна сплошная морока и никакого впереди просвета.

   – Только без рыданий, госпожа: я человек чувствительный и тоже могу прослезиться, – перебил ее Сол насмешливо.

   – Постараюсь удержать из глаз потоки влаги. Только вот ты спроси меня, что я здесь делаю на Первой Полосе, а? Как я здесь очутилась?

   – И как?

   – Мой муж – тьеранец. Увидев наши милые обстоятельства, он мне сказал: «Дорогая, я лучше пойду под началом у Джона сажать леса на Первой, чем тут у вас крутиться.» Я – послушанная жена. Я сказала: «Хорошо, дорогой, пусть будет так, как ты хочешь.» И вот я здесь, перед тобой и рядом с этими милыми людьми.

   Сол оглядел публику вокруг себя, и ответом ему была коллекция улыбок самого разнообразного фасона, от весьма широкой до едва заметной.

   – Пойдем дальше. Наша молодежь с детства проходит специальную подготовку, нас учат драться, и драться, если придется, насмерть. И что же? Каждый наш парень, подрастая, однажды рискует оказаться в обстоятельствах, когда его очень просто и вполне безнаказанно могут побить, потому что на этот особый случай имеется специальный закон, а мы, как представители этого закона, обязаны его исполнять. Закон этот гласит: «Личная жизнь каждого человека – это его личное дело, и общество не имеет права в это дело вмешиваться.» И клан не вмешивается. В том особом случае, о котором я говорю, он не защищает своих ребят.

   Бинка сделала паузу и взглянула на Сола.

   – Надеюсь, ты догадываешься, что я имею в виду.

   – Угу, – подтвердил тот.

   – Но я объясню для остальных. Проблема в том, что, подрастая, наши ребята подвергаются интенсивному обстрелу прекрасных глаз так называемой нежной половины наших подданных. Человек слаб, господа, и наши парни тоже сотворены из мяса и костей, а не из особого эфира. И хотя старики очень этого не одобряют, но молодые люди в глупом возрасте частенько попадают под власть известных чар и совершают, соответственно, глупости. А глупость в том, что после всего случившегося наши парни практически никогда не женятся на девушках из простых семей.

   – Не очень-то это красиво с их стороны, – заметил Джон.

   – Их девушки отлично осведомлены о данном факте взаимоотношений между рабочей силой и правителями. Запретить такие связи невозможно, потому как на это существует другой закон, причем он относится к основным, и этот закон утверждает право любых двух граждан вступать во временный или постоянный союз. Закон этот как будто прост и никаких двусмысленностей не содержит, но люди есть люди, и у людей есть чувства. Люди, например, ревнуют или испытывают обиду. Вот тогда наших парней и бьют.

   – Вас же учат драться, – сказал тот, кого, насколько Сол запомнил, звали Смок.

   – Так ведь один на один на наших ребят никто ж не нападает. Собирается группа голов из четырех-пяти, и нашему приходится тоскно. Бить-то на поражение он в этом случае права не имеет, клан этого не одобрит! Конечно, и его молотят не насмерть, но достается – будь здоров.

   – А если бы убили? – прищурясь, спросил тот, кого Сол посчитал своим ровесником.

   – Тогда вступает в силу другой закон. Я вам расскажу сейчас одну историю... Да вы располагайтесь поудобнее, история будет длинной. Так вот, один наш парень попался на удочку одной девицы из простых. У нее был брат, который в то время служил на ускорителях и ничего о неудачном романе своей сестры не подозревал. Когда он вернулся, у девочки на руках был ребенок, а ее кавалер давно ее бросил.

   – Жестоко, – покачал головой негр.

   – Она знала, на что шла. Кроме того, заиметь ребенка от правителей обозначает обеспечить себе безбедную жизнь на пособие, которое будет ей выплачиваться аж до его поступления в колледж, не говоря уже о том, что она вообще имеет право его не растить, а торжественно вручить папочке. Клан своих детей не бросает, ребенок в любом случае имеет шанс получить хорошее образование и продвинуться наверх, это общеизвестно. Но семья была строгих правил, девица-то надеялась не на пособие, а на то, что сумеет привязать к себе нашего парня, и он будет с ней жить постоянно. Родителям она все преподнесла в соответствующем свете: я его любила, а он меня обманул. Ну и брату сплела ту же вязь.

   Бинка говорила это, стараясь не смотреть на окружавших ее мужчин.

   – Брат был оскорблен, – продолжала Бинка. – Он был не из трусов и пошел разбираться, как это принято у молодежи из простых. Наш парень пытался ему объяснить, что дело было по согласию, и напомнил, что существует закон, и что он не обязан поддерживать отношения с его сестрой. В общем, поговорили они крупно. Наш парень, видя, что молодого человека ему не убедить, повернулся, чтобы уйти. И тогда тот мальчишка всадил ему в спину нож.

   Ясное дело, мальчишку присудили к смерти. Прижитого от нашего парня ребенка постановили у девицы отобрать и лишить ее возможности иметь других детей. Навсегда. Было также объявлено, что суду абсолютно точно известно, что она сама повесилась на шею своему якобы обольстителю, и что только из жалости к ее семье доказательства эти не будут выставлены на всеобщее обозрение. Процесс был широко освещен в центральных газетах, а фотографии девицы напечатаны четко, крупным планом и во всевозможных ракурсах, чтобы ее лицо всем хорошо запомнилось и легко опознавалось.

   – Круто, – присвистнул парень по имени Смок.

   – Мы должны себя защищать. Но у этой истории было и продолжение, о котором простым смертным знать не полагалось. Зато среди нашей молодежи оно было размазано достаточно подробно, в назидание подрастающим любителям допускать разного рода слабости. Мальчишка понравился судьям. Не возникало сомнения, что он свято верил сестре и думал, будто защищает ее честь. Разбираться с обидчиком он, между прочим, отправился сам, без подпевал и в открытую. Между собой наши называли его поступок очень смелым: все знают, что полагается за убийство одного из правителей, и мальчишка тоже не сомневался в приговоре. Он встретил его достойно.

   Короче, клан парнем заинтересовался. Старики решили, что по отношению к нему смертная казнь была бы явной несправедливостью. И поскольку приговор у нас исполняет тот, кто его выносит, а таких не нашлось, то в тайне от широкой публики сразу после показательно суда дело было пересмотрено. Двоим ребятам поручили отвезти мальчишку в нежилую зону, и там ему дали прочитать расписку, собственноручно написанную его сестрой, с датой, подписью – все, как у нас полагается.

   Бинка снова сделала паузу и посмотрела в упор на того, кто назвал себя Никколо.

   – Что же никто не спросит, какого сорта расписку дали прочитать молодому человеку? – спросила она, стрельнув глазами сначала в Джона, затем в Коро.

   – В получении денег, разумеется, – пожал плечами Коро.

   – А ты как думаешь? – снова повернулась Бинка к своему оппоненту.

   – Что тут думать? Наверное, там было написано, что все было по согласию. Так?

   – Почти, только еще хуже. Текст расписки прямо говорил, что данная девица сама предложила себя такому-то парню. Там было еще несколько пунктов, о которых мы сейчас говорить не будем, потому что в данном случае они неважны. Важен сам факт: текст расписки намеренно был рассчитан на то, чтобы произвести на человека, который станет ее читать, шоковое впечатление.

   – Да, чужих репутаций ваши парни не щадят... – протянул Джон.

   – Не надо слишком плохо про них думать, господа. Расписки подобного рода никогда никому не показываются. Это просто способ оградить себя от брачных притязаний юных легкомысленных созданий. Потому что у правителей Безымянной свои законы. Не дай бог никому из наших молодых людей попасть под их молот, и одним из самых тяжких проступков считается обман в этих самых личных отношениях. Доказать же «Я ей ничего не обещал» очень трудно. Человеческий язык так устроен, что двое, говоря вроде бы одно и то же, подразумевают, зачастую, разное. Кому же охота ломать свою жизнь браком с девицей, которую ты к тому времени терпеть не можешь? Конечно, можно развестись через пару лет, но это же будут твои испорченные годы, а не чужие! К тому же жесткий текст расписки продиктован еще одним обстоятельством. В клане считается, что если наш парень захочет уломать девочку, он ее уговорит.

   Все окружавшие костер мужчины дружно заухмылялись. Бинка же, сделав вид, будто не замечает этих ухмылок, проговорила печально:

   – В общем, мальчик был потрясен. Сопровождавшие ему объяснили, что хотя он и убил хорошего парня, но клан считает виновником происшествия не его, а девочку, которая и получила по заслугам. Что же касается его самого, то, к сожалению, правители не имеют возможности допустить, чтобы людей клана убивали безнаказанно. Поэтому такой-то, имярек, должен исчезнуть с лица планеты. Если он с этим согласен, ему дадут другие документы, поселят там, где его никто не знает, и он может быть свободен. Единственное условие – навсегда забыть о своих родных и близких.

   Мальчишка сказал: «Нет.» Тогда ему оставили, как положено ссыльному, контейнер с вещминимумом, инструкцию по выживанию и сказали: «Если передумаешь – подними над палаткой сигнал, а пока можешь пребывать здесь и считать себя в бессрочной ссылке.»

   Спустя год мальчишка передумал. Ему дали визу на жительство и предупредили, что в случае нарушения обещания и попытки подать о себе знать отцу с матерью смертный приговор немедленно вступает в силу. Тогда еще никто не догадывался, что мальчишка решил провернуть кое с кем то, что, как он считал, проделали с его сестрой, то есть влюбить в себя одну из наших девушек, взять с нее расписку, сделать ей ребенка – ну, а там будет видно. В общем, мальчик рвался отомстить, и принялся за дело с чувством, с толком, с расстановкой.

   Проделать фокус ему было тем легче, что документы были ему выданы на одну из наших фамилий, и там, куда его прислали, ничего о его прошлом не ведали. Мальчик был умен, спортивен, обаятелен, играть он мог наверняка – в общем, без промаха. Будущая жертва должна была быть из семьи правителей и не иметь возле себя поклонников, а по какой причине – было неважно. Характер, внешность ее нашего героя совершенно не интересовали. Даже наоборот, чем хуже девушка была, тем лучше было бы для его планов.

   В общем, жертву он нашел. Была в то время среди нашей молодежи девушка, которой не светило выйти замуж. Девушка была вовсе не уродом, можете мне поверить, но наших парней подходящего для нее возраста в клане на было, и она была об этом прекрасно осведомлена. Она уже отчаялась встретить свою пару, а тут вдруг подворачивается этот: красивый, умный, смелый... Вот только жениться пока не собирается. Ни на ком. Вообще. И предлагает вступить с ним во временные отношения.

   Девочке было 20 лет, она мечтала иметь ребенка от парня своей породы. Это был в ее глазах единственный шанс, и она согласилась на выдвинутые парнем условия. Он даже ухитрился вытянуть из нее точно такую же расписку стандартного текста, какую когда-то написала его сестра.

   – Ух ты! – вылетело у Коро невольное восклицание.

   Сол ухмыльнулся и отвернулся.

   – Угу, – подтвердила Бинка. – Я согласна, вы все сейчас за него и восхищаетесь его лихостью. Я тоже была бы с вами заодно, если бы девочка не была из таких, которые никогда, ни при каких обстоятельствах не бегают за лицами противоположного пола.

   – А вдруг? – подал ехидную реплику парень, казавшийся Солу его ровесником. Гор – вот какое было у него имя.

   – В данном случае я точно знаю, как было дело.

   Сол снова усмехнулся. Хитра госпожа правительница – он давно вспомнил, кем приходилась ему эта особа.

   – В общем, дело было сделано. Будущий новый член клана успешно появился на свет. Увы, без отца, но в данном случае это было не трагично. Девочка знала, на что шла. Как у нас говорят, «это был ее риск.» Конечно, она очень тосковала по своему обольстителю, но у нее еще оставался ребенок. Тот самый ребенок, которого она очень хотела и ради которого написала ту проклятую расписку. Девушки бывают в этом вопросе очень недальновидны, и вы сейчас поймете, почему.

   Наш мститель, между тем, готовился нанести своей жертве еще один визит – естественно, с сюрпризом. Когда ребенку исполняется год, он, в полном согласии с протоколом приговора, является, выкрадывает дитя и исчезает в неизвестном направлении. Вот тогда-то бедняжка, наконец, вспомнила о злосчастной расписке, которую она имела неосторожность написать. Она освежила в памяти ее текст...

   Сол усмехнулся -

   – ...И поняла: стребовать ребенка официальным путем совершенно невозможно. Она даже обратиться за помощью к клану не могла: узнай наши о ее неосторожном поступке, осудили бы ее, а не его.

   – Почему? – спросил Сол с интересом.

   – Потому что у нас очень строгие законы. И первый из них, между прочим, гласит: «Думай о последствиях.» Она не подумала, и не подумала не только о себе, но и о том, какое пятно ляжет на всю нашу семью, если этот мститель-одиночка начнет распространяться о том, что между ними было, и чего в упор не было. Она, бедная, совершенно забыла о том, что на свете существует такая милая штучка, как оговор, и ее бы за это здорово взгрели, можешь мне поверить.

   – Зато помогли бы, нашли того парня, – насмешливо сказал Сол.

   – Не-а, и искать бы не стали. Наши законы, голубчик, просто драконовские на некоторые вещи. У нас действует суд справедливости. С точки зрения этого суда парень не был членом клана, и наши обычаи к нему неприложимы. Конечно, он нанес нашей девочке вред, но кто в этом виноват? Те, кто вместо того, чтобы его убить, как того требует действующий уголовный кодекс, отпустили нашего мстителя гулять на свободе. И если у кого-то не поднялась рука – так что они там за размазня у вас на Третьей Полосе, что они не в состоянии позаботиться о безопасности мирного населения, как того требуют их должности? Поэтому у вас там и бардак на Третьей, что Фоты и Таировы – размазня, а не правители. Их жалость разобрала, а кто теперь нашу девочку пожалеет? Они свою территорию очистили, сплавили опасного зверя к нам – и пасите его, как знаете.

   – Можете и не пасти, – усмехнулся Сол, с интересом наблюдая за сменой выражения на лице той, благодаря которой, собственно, и стал возможен его успех в запудривании мозгов одной из представительниц правящего клана.

   – Так приходится же! – пожала плечами рассказчица. – По нашим драконовским обычаям исполнить приговор может только тот, кто его вынес. Чтобы прикончить этого мстителя, надо, чтобы он нарушил что-нибудь здесь, причем по-крупному.

   – А просто так нельзя? – поинтересовался Коро.

   – Невозможно. Этого даже я не имею права сделать, хотя абсолютно точно знаю, кто этот субчик, как его нынче зовут, и где он ошивается. Закон, которому я подчиняюсь, не допускает произвола с моей стороны. Даже если бы девочка померла на моих руках от скоротечной чахотки, как это едва не случилось, наши драконовские законы повелевали бы забросать ее могилку камнями покрупнее и на памятнике написать: «Так поступать нельзя». И потом склонять ее имя в назидание другим чересчур увлекающимся девицам.

   – И чем вся история закончилась? – спросил тот, кого звали Смок.

   – А ничем. Ребенка нашли, конечно, но это все, что можно было предпринять. Дело это навсегда останется похороненным в семейном кругу, и парень этот совершенно свободно может блондить по нашей территории, изображая народного мстителя. Конечно, клан теперь предупрежден насчет него, и разбивать сердца наших девушек ему постараются больше не позволить, но над той несчастной он по-прежнему имеет возможность изгаляться на полную катушку. Та проклятая расписка – просто индульгенция на отпущение всех его грехов по отношению к ней, как прошлых, так и будущих.

   – А если отобрать у него расписку? – спросила Магда, прилежно слушавшая разговор взрослых. – Схватить его, обыскать и отобрать?

   – Милая, у него есть еще и язык, причем достаточно хорошо подвешенный. В нашей среде действует такая подлая штучка как моральное право, и это самое моральное право полностью на его стороне. Поэтому что бы ни случилось, девочка будет молчать, а если уж очень припечет – покончит с собой. Молча.

   – Жуть! – проговорил Коро хмуро.

   – Угу. Я еще не сказала, что у правителей есть некоторые обязанности, о которых прочее население предпочитает не вспоминать, пока их жареный петух в одно место не клюнет.

   – Например? – с вызовом проговорил Сол.

   – Например подвергать себя риску там, где возникает опасность для жизней других людей. Если где какая авария – наши подданные всего лишь нажимают на кнопочку и имеют полное право спокойнейшее отстраниться. Дальше не их забота. А наш долг прибыть и полезть эту самую аварию разгрести и опасность устранить. Мы обязаны так поступать, это даже не обсуждается. И неважно, если при этом можно погибнуть. Даже если риск 100% – ты обязан умереть, но спасти людей.

   – Я думал, что хозяева – это те, кто приказывает, – сказал Коро.

   – Как бы не так! Хозяева – это те, кто за все отвечает. Мы привезли сюда этих людей, пообещав им работу и сытую, спокойную жизнь. Мы должны ее обеспечить – вот и все, отсюда и остальное... Ну как, тебе по-прежнему хочется быть одним из правителей?

   – Я никогда к этому не рвался, – буркнул Сол угрюмо.

   – А ты, Магда? – повернулась Бинка к девочке. – Ты хотела бы выйти замуж за такого парня как Мади Кенсоли или Дак Смит?

   – За такого как они? – лицо девочки зарделось, глаза блеснули. – Конечно! Каждая женщина мечтает быть женой героя!

   Простодушный ответ ребенка разрядил напряжение. Мужчины снова заулыбались.

   – Вот и славно, – сказала Бинка. – Когда ты подрастешь, я непременно познакомлю тебя с одним из таких ребят. Только вот что скажет папа Джон? Ведь среди моих племянников нет ни одного негра!

   – Если это будет твой племянник, Бинок, то я согласен отдать за него Магду, даже если он будет в полосочку с крапинкой.

   – Значит, заметано. Все, дорогие, не знаю, как вам, а нам пора ужинать. Иди ко мне, Лила. Сандро, сбегай-ка за Рози, чего-то ее не туда понесло.

Глава шестая

   – Нехорошо позорить девушку, – внезапно проговорил старик, до этого молча и неподвижно глядевший в пламя костра. Казалось, он продолжал думать вслух одному ему понятную думу.

   – А им наших девушек позорить можно?

   – Я говорю о расписке.

   На секунду вновь повисло молчание. Затем негр сказал:

   – Его можно оставить у нас.

   – Его нельзя оставлять на полосе, Джон. Он не станет подчиняться Бинке.

   – Вы так думаете, мистер? – в голосе негра звучало сомнение.

   – Он слишком презирает женщин.

   – Ну, это не причина. Мадам не безрассудна. Она не станет нарываться.

   – Зато станет он.

   – Мы ему подскажем.

   – Это не тот случай. Бинка рассказала вам одну историю, теперь я расскажу другую. Уйму лет тому назад один парень очень увлекся одной девушкой. Когда она не согласилась с ним остаться, он полез кончать жизнь самоубийством. По совершенно счастливому стечению обстоятельств он остался жив и решил во что бы то ни стало добиться любви той, о которой столь сильно мечтал. Он получил, чего хотел, они поженились, а через год он уехал, скажем, на войну, оставив краткую записку о том, в какую точку Вселенной отправился. Он был глуп и думал, что если жена его любит, она непременно за ним побежит. Но она не побежала. И когда он вернулся лет эдак через семь, то узнал, что она успела сменить трех мужчин и была замужем за четвертым.

   Кто-то из сидевших у костра сочувственно присвистнул.

   – Тому парню надо было бы с ней поговорить, – продолжал старик, – но он был самолюбив и выяснять ничего не пожелал. Он просто предпочел уйти. А между тем самым худшим в этой истории было то, что его жена-таки прилетала туда, где он находился. Она искала его не для того, чтобы упасть в его объятия (она была не из таких), а для того, чтобы выяснить, свободна ли она по отношению к нему от каких-либо обязательств, или у нее все же есть хотя и непутевый, но-таки законный муж. Женщина прилетела на планету, охваченную мятежом, где была уйма коварных ловушек, в одну из которых она прямехонько и угодила. Она прилетела туда, где была бы непременно убита, узнай о ее появлении мятежники. Но ей крупно повезло: она не попала в руки тех, кто тогда был у власти, она всего лишь напоролась на банду.

   Тебе этого, конечно, не понять, что значит напороться на банду, на Безымянной банд нет. Но вот эти люди, возможно, согласятся объяснить тебе, насколько опасно для молодой и привлекательной женщины наткнуться на группу вооруженных молодых мужчин, привыкших добывать свой хлеб грабежами и разбоем. Женщина побывала на волосок от смерти, а потом год провалялась в больнице, где ее потихонечку выходили и привели в более или менее нормальное состояние.

   Обо всем этом тот парень узнал еще лет эдак через восемь. Его бывшая жена за это время сменила еще двоих мужчин, зато была свободна, и он немедленно кинулся наперехват. Женщина его простила, они снова стали жить вместе. Но никто из нас не вечен, и однажды она отправилась туда, откуда не возвращаются. Она умерла. С горя тот чудак снова захотел покончить с собой...

   Старик сделал паузу и посмотрел на Сола.

   – Но не покончил, – усмехнулся тот вслух.

   – Его откачали, – равнодушно возразил старик. – Ну как? Что ты об этом парне думаешь?

   – Размазня он, – Сол употребил слово, недавно использованное Бинкой. – Слабак и размазня. Бегать всю жизнь за какой-то юбкой и дважды из-за нее вешаться! Да еще прощения у нее просить – стал бы я, как же! Да настоящий мужчина разукрасил бы ей физиономию за все ее гульки, небось бы позабыла, как по кобелям шляться!

   – Благодарю за информацию, – улыбнулся старик. – Может, ты и прав, да вот только все, что тот парень совершил в своей жизни, и за что его называют героем на двух планетах Великого Космоса, он сделал из-за женщины, которую любил.

   – Героем?! – зло рассмеялся Сол. – Это – герой?

   – Угу. Так о нем отзываются все, кого я ни спрашивал. Я рассказал тебе об Эльмаре, юноша. На одной из планет я даже видел ему памятник. Клянусь!

   – Это правда, – подтвердил Коро. – Я тоже видел ему памятник на Новой Земле. Но мне преподносили его биографию несколько иначе.

   – Еще бы! – фыркнул старик. – Когда мужик бегает за бабой, что же тут поучительного для молодежи? Другое дело война, мятеж, спаситель! Красивая любовь и верность до гроба! А только большая часть потомков Эльмара на Безымянной носит другую фамилию, потому что его старшего сына растил другой дяденька. И все потому, что папочка был горд, самоуверен и не захотел слушать, когда ему кто-то что-то пытался объяснить.

   Сол подумал.

   – Насколько я понял, на войну ваш Эльмар отправился не из-за женщины.

   – Естественно, нет. Но, видишь ли, когда на его родине поднялся мятеж, таких слабаков, как он, постарались уничтожить, причем подчистую. Всех, про кого знали, убили за одну ночь вместе с грудными младенцами, потому что даже их новые правители посчитали опасными для осуществления своих планов. Если бы Эльмар находился в тот момент не у жены, а дома, он был бы убит вместе с остальными. А, значит, некому было бы отправляться на войну и спасать планету.

   – Я понял, ты тоже из Максимовых, – сказал Сол насмешливо.

   – Нет, я Кенсоли, – возразил старик.

   – А это без разницы. Только я не понял, зачем ты мне все это выдал? Я и до того знал, что все правители – бесстыжие. Я теперь смогу такого об этом вашем герое Эльмаре сказануть, чего нам, простым и обычным, и подозревать-то не положено.

   Глаза старика странно блеснули. По его лицу пробежала тень, на шее вздулась и запульсировала жилка. Затем лицо его приняло прежнее выражение, и он сказал:

   – У любого человека в жизни бывают ошибки. Посмотри вокруг себя. Каждый из этих людей, если его повернуть к прошлому, имеет в своей жизни моменты, которые он хотел бы изменить. Ты молод, горяч и наивен. Ты горд и самоуверен, как самоуверен был когда-то я. Мне тебя жаль.

   – Поберегите свою жалость для других.

   – Если ты о девочке, то я ее не знаю. Я живу здесь, а не там, я вижу сейчас тебя, а ее нет. Ты мужчина и я мужчина, хотя и стою уже одной ногой в могиле.

   – Разве вы не из правителей?

   – Никогда им не был.

   – А кто тогда?

   – Я 25 лет сажал здесь леса, пока мне не стало скучно и я не решил пригласить сюда веселую компанию. Теперь мы сажаем леса вместе.

   – А Эльмар?

   – А, Эльмар! Он тоже никогда не был правителем и очень меня одобрял. Он оставил нам свою кредитную карточку в один из тьеранских банков и разрешил ей пользоваться.

   Все вокруг засмеялись.

   Сол перевел взгляд на угли, по которым еще перебегали крошечные язычки пламени и поразмышлял чуток.

   – Значит, правительница здесь – Бинка, – сделал он вывод.

   Старик цепко глянул на Джона.

   – Именно так, – подтвердил негр, ухмыльнувшись.

   – А ее муж?

   – Всего лишь ее муж.

   – Она прямая наследница, – объяснил старик. – Эльмар оставил завещание на нее.

   Сол усмехнулся. Он принял шутку.

   – А почему на нее? – спросил он, расслабляясь.

   – Потому что посчитал ее единственным человеком, кто способен потянуть сей груз. Сдюжит наша Биночка? – обернулся он к негру.

   – Мадам справится, – снова ухмыльнулся тот. – У мадам крепкая голова, что и говорить.

   Сол скривился. У этого негра с наследницей Эльмара явно были излишне теплые отношения.