Текст книги "Три комнаты под березой (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

   – Кстати, тебе желательно переодеться – банный халат не лучшее одеяние для улицы. Зайдете к Сильвии, и она что-нибудь даст тебе из своего гардероба. Попроще.

   Обе девушки ушли.

   – А что, она в самом деле могла бы вот так со мной поступить? После всего, что мы для нее сделали? – удивился Руслан, чуть за ними закрылась дверь офиса.

   Он тоже присутствовал при отправке юной клиентки домой, вот только был гораздо менее Сильвии удивлен изменениям не в лучшую сторону во внешности своей старшей сестры. Потому как цену полного излечения он тоже знал, хотя и не на собственном опыте.

   – Угу, она на это вполне способна, – отвечала Олеся. – Благодарность нынешним подросткам не свойственна. Насмотревшись по ТВ глупых передач о том, будто в жизни выигрывает самый беспощадный и беспринципный, они начинают так свято в это верить, что без зазрения совести предают собственных родителей, не только посторонних людей. И половина из них взращиваются как принцы и принцессы. То есть весь мир им обязан, а они никому.

   – И зачем бы ей это могло стрельнуть в башню?

   – Ты красивый и притягательный. Она уже больше не ребенок, беречь для мужа ей нечего, по ее понятиям. Запросто могла бы попытаться использовать шантаж для того, чтобы завести с тобой интрижку. Ты же сам слышал, как она подхихикивала глупым анекдотам, которые рассказывал шофер в авто. Или ты думаешь, что он без всяких причин не догадался сразу, что она малолетка?

   – Потому и Кристинку они похитили?

   – Скорее всего – да. Видишь ли, большинство маньяков считают себя кем-то вроде мстителей за неправильное поведение их жертв. Твоя Кристина была пьяна – это во-первых. Во-вторых, она была настроена отомстить тебе за то, что ты ее отверг. То есть как она тогда выглядела?

   – Как шалава, – мрачно согласился Руслан.

   – Угу. По их понятиям, таких не жалко.

   – Тогда им проще было бы проституток хватать.

   – Не-а. Почти все проститутки с сутенерами работают, и те бы быстро заинтересовались, куда исчезает их «дойное стадо». Это иллюзия, что в этой среде никто ничего знать не желает. У сутенеров паспорта и адреса проживания девочек, и клиенты фиксируются. Чтобы «сексработницы» не имели возможности утаить, сколько заработали за вечер.

   – А если у которой влюбленность возникла, и она вознамерится слинять и раствориться?

   – Находят всех беглянок, и либо кавалер ее выкупает, либо она назад в систему возвращается. Ведь у каждой подружки есть, как минимум одна. И удержать в себе такое чувство, как любовь, да еще взаимная, невозможно. С кем-то она да поделится. Отпускают только тех, кто прибыль перестает приносить, отработанный материал.

   – А нашим похитителям такие не нужны...

   – Вот именно. Все похищенные девушки, которые подходят под наш случай, из обеспеченных семей, совершеннолетние, красавицы и студентки, то есть образованные. Это либо элитный публичный дом, либо то, что во времена оные называлось «классовая ненависть».

   – Да, я заметил по остаточной ауре, что найденная нами девушка была сброшена в ров еще живой. Чтоб помучилась.

   – Угу. Как и дочь моей клиентки. Так что думай, где могла бы располагаться комната, которую она запомнила. Давай очертим предполагаемый ареал ее местонахождения. Начнем с ответа на вопрос: где не могла.

   – Ну, это-то просто. Квартира отпадает – только отдельно стоящее строение.

   – А почему?

   – Потому что серия. Кристина живая, значит, ее где-то держат. Эта самая «Надюша» ее не видела – значит, комнат несколько. Найденную нами девушку похитили полгода тому назад, а бросили умирать только две недели как. Значит, опять же, она где-то находилась, причем ее кормили и обеспечивали отправление естественных нужд. Помещение обогреваемое, потому что похитили девушку зимой. Все это указывает на дом.

   – Угу. А где?

   – В селе вряд ли – там такого не скроешь, там местные быстренько заподозрили бы, что что-то нечисто. Пошли бы слухи, дошли бы до местного участкового... Не-а, не выстраивается. Это либо дачный поселок с высокими заборами, либо окраина города с особняками. Где белая «ауди» удивления не вызывает.

   – Жалко, что госномеров наша Надюша не видела.

   – Ага. Или номера дома.

   – В крайнем случае и вид фасада или ворот сгодился бы...

   – А что, если спросить у деревьев вдоль трассы, куда белая иномарка ехала? – сказала Сильвия, возвратясь в офис после утренней поездки с пациенткой.

   – Не получится, – покачала головой Олеся. – Прошло уже слишком много времени с момента события, и с тех пор по трассе проехало слишком много машин. Мы уже пытались такое сделать, с Кристиной, помните? С нулевым результатом.

   – А ГИБДД? Что они знают?

   – Что белых ауди в городе зарегистрировано 10 штук, а по области все 200 наберется. Не считая проезжающих мимо из других субъектов РФ.

   – Ох!

   – Вот тебе и «ох». Знать хотя бы, для чего конкретно эта парочка похищает девушек. Ну хоть какие-то предположения были бы, чтобы сузить круг поисков! Ладно, все. Завтра занимаемся своими обычными делами, а сегодня мы с Русланом готовимся к приему клиентов. Ты же, дорогая, берешь флешку с копиями дел о пропавших девушках и внимательнейшее их изучаешь у себя в офисе. На двери повесь табличку: «Временно закрыто», чтобы ни на что больше не отвлекаться.

   Клиентов в тот день было немного, хотя изготовление лекарств для тех, кто должен был прийти повторно, все равно потребовало пары часов. К счастью, Руслан еще с вечера заготовил «полуфабрикаты», да и в запасе имелись некоторые настойки из тех, что можно долго хранить. Оставалось только кое-что смешать, что-то разбавить или растереть с основой.

   Если бы натуральные травяные отвары не имели ограниченный срок годности, то таких заготовок можно было бы понаделать достаточно в свободное время, но увы, «зеленая аптека» имеет свои особенности, лекарства приходилось готовить каждый день: не одно, так другое. Зато операции были привычными, рутинными. Жаль только что кроме непосредственного изготовления, микстуры и порошки следовало еще и подписывать, расписать для каждого пациента точный рецепт применения, и в необходимых случаях отметить в конце дату, после которой зелье употреблять не рекомендовалось.

   Еще все это следовало занести в компьютер не менее чем в двух местах: под имя пациента и в тот раздел, где велась статистика недомоганий, по поводу которых обращались больные. Эту часть работы Олеся всегда ненавидела, но она была необходима, причем не только для статистики, но и в случае какой-либо проверки из гор– или обл-здравотдела. До сих пор обходилось, клиенты жалоб не писали, но гарантии, что такого не произойдет никогда, естественно, не было.

   Если же упомянуть, что в компьютер заносились не просто выданные рецепты, но с описанием состава, дозировок каждого ингредиента и формы его добавления в смесь, то станет понятно: должность помощника у мадам Дрэи была отнюдь не номинальной.

   Как бы там ни было, но к шести часам вечера прием по записи был окончен, и Олеся с Русланом, заперев белую дверь, переместились в офис за черной.

   – Ну как, удалось выявить хоть какую-то закономерность? – задали они вопрос.

   – Ничего не нашла, – вздохнула Сильвия. – Одно ясно: все пропажи девушек произошли внутри городской черты. Исключение – Кристина.

   – Ну что ж, тогда давайте примем за основу, что похититель наш местный и прогуляемся по окраинам.

   – А почему «окраины» во множественном числе? – спросила Сильвия. – Если известно направление, откуда поступил сигнал, то в том районе и станем искать.

   – Естественно, мы начнем оттуда, – согласился Руслан. – Однако у меня плохое предчувствие. То есть, что мы сегодня прогуляемся впустую.

   – Но попробовать-то можно?

   – Да, попробовать стоит. Будем заглядывать через все заборы и высматривать машину или людей.

   – Угу, чтобы нас заметили и заинтересовались, чего это мы там блондим.

   – Ты можешь предложить что-нибудь получше?

   – Ну, хотя бы разделимся: кто-то пойдет по одной стороне, а двое других – по другой.

   – Определимся на месте, – сказала Олеся, чуток подумав. – Поехали!

   Съездили. И как это бывает, когда что-то наугад, экспедиция того вечера дала им еще меньше, чем недавняя поездка на трассу возле Отрадного. Там хоть труп обнаружился, а здесь вообще ничего. Не было ни особенных запахов, ни звуков, ни подозрительных персонажей. Никто нигде не стонал, никого не мучили, и даже дымок из вентканалов был кухонным, а не криминальным.

   Машины в этом районе имелись у всех, кое у кого даже не по одной, и подозрительная иномарка, в которую села Кристина, не оставила после себя отпечатка протектора, по которому ее можно было бы опознать. Даже используй они специальную аппаратуру для просвечивания подъездов к воротам в каких-то никому не ведомых особенных спектрах, это вряд ли помогло бы им слишком много.

   – Может, ты включишь свой поисковый луч? – со вздохом спросила Сильвия у Руслана, когда они дошли до конца исследуемого пространства.

   – На моем радаре пусто. Ты же сама видела: выезд из города – это длинная улица с особняками, и похитители могут скрываться в любом из них.

   – А если использовать квадрокоптер для обследования района сверху? Появление белой легковушки он в любом случае засечет, если она здесь есть.

   – Квадрокоптер сам по себе не летает, им надо управлять. И слежку быстро засекут.

   – Засекут, если квадрокоптер маломощный, на коротком «поводке» и на малой высоте. Ну и если управлять им с улицы, на глазах у публики. А если из машины, то никто не догадается, если за рулем будет сидеть один, а квадрокоптером управлять другой.

   – Лучше снять здесь какой-нибудь дом и вести наблюдение оттуда.

   – Звук выдаст, – поморщилась Олеся. – тарахтят они очень, эти квадрокоптеры.

   Все трое снова задумались.

   – Я что-то слышала про мини-, – неуверенно проговорила, наконец, Сильвия. – Которые весом всего в 100 г.

   – Ты думаешь, они не шумят? – усмехнулся Руслан.

   – Ну, наверное, поменьше.

   – Там главная проблема в очень незначительном времени полета. Перезаряжать аккумулятор придется часто, и звуки, издаваемые им при взлете и посадке непременно обратят на себя внимание. Кроме того, во время подзарядки территория просматриваться не будет.

   – Это ерунда, мы можем приобрести два или три нужных нам аппарата и запускать их так, чтобы наблюдение велось непрерывно хотя бы в светлую часть суток.

   – А потянем финансово?

   – А отец Кристины на что? Для него потратить 100 тысяч на то, чтобы отыскать дочь, не проблема.

   – Придумал! – воскликнул Руслан. – Не квадрокоптер, а мини-дирижабль.

   – То есть комбинацию мини-квадрокоптера с воздушным шариком, надуваемым гелием?

   – Ну да, Сильвенчик! Снизу жесткий каркас, к которому будет крепиться квадрокоптер с видеокамерой, а сверху – мягкий купол, в которые вкладываются баллоны, заполняемые гелием. Он сутками сможет летать без подзарядки, не возвращаясь домой каждые полчаса.

   – Видеокамера тоже сама будет работать?

   – Можно сделать подзарядку от солнечных батарей, расположенных на верхней оболочке.

   – Площадь этих батарей большая нужна.

   – Так ведь все равно гондола дирижабля будет немаленькая. Подъемная сила гелия – всего 1кг на 1 кубометр. Значит, 100 г – это 20см на 50 см и на метр длины. Если покрасить нижнюю часть в серо-голубой маскировочный цвет, и запустить с крыши нашего многоквартирного дома, то никто его не заметит, и пусть себе летает, передавая всю информацию на компьютер. Пропеллеры можно включать только для поворота на нужный курс и при сносе ветром и ненадолго. С большой высоты если кто и уловит какой-то звук, то все равно ничего не заметит и не догадается.

   – Большая – это как?

   – Ну, метров во сто, я думаю, в самый раз будет.

   – С такой высоты мы лиц не разглядим.

   – Нам для начала хотя бы белую легковушку засечь. А там посмотрим.

   На том и порешили.

   – Я согласен, – сказал Станислав Львович, когда Олеся познакомила его с планом. – Я сам закуплю необходимое оборудование. Лишь бы помогло.

   Увы, он как в воду глядел. Наблюдение за районом показало много интересного и, как показали дальнейшие события, важного, однако ни Кристины, ни белой иномарки в обследуемой части города засечь не удалось...

Глава V

Кристина в отчаянии

   Кристина очнулась от того, что совсем близко от нее кто-то кому-то громко вычитывал. То есть один персонаж ругал другого, который старательно оправдывался. Открыв глаза, она осознала, что лежит в небольшой каморке 3 на 2 метра с белыми стенами, на нешироком топчане, покрытая тонким одеялом. И что голоса доносятся откуда-то из-за плохо закрытой двери, потому что конкретно рядом в самой комнате никого нет.

   Кристина захотела приподняться, но голова была такой тяжелой, что попытка не удалась. Появилась идея застонать, чтобы привлечь к себе внимание, но содержание перебранки между двумя мужскими голосами показалось ей столь насыщенно-информативным, что желание привлекать внимание сменилось на свою противоположность – будь ее воля, она бы, пожалуй, предпочла, чтобы ругающаяся компания отгребла бы от двери подальше, чтобы она, Кристина, имела бы шанс выкарабкаться отсюда на вольную волю и уползти восвояси.

   – Говоришь, у тебя с ней еще ничего не было? А почему? Заказчик уже интересуется товаром, нам надо ее подготовить.

   – Не знаю, страшно мне чего-то. Словно нашептывает мне кто-то: «Не трогай! Замараешься – не отмоешься.»

   – Это ты-то боишься замараться?

   – А то? Не успели мы ее сюда привезти, как сразу же мусарня зашевелилась. Начали хватать всех подряд, и экстрасенса в камеру подсадили, чтобы разнюхать мог, где эта девка.

   – Какого еще экстрасенса?

   – Который мысли читает. Я насилу от него закрыться сумел. Смотрит в глаза, а у самого зенки черные, непроницаемые.

   – Ну так давай прикончим ее, а труп утилизируем.

   – Нельзя. Через ее труп тот экстрасенс на нас выйдет, точно!

   – Врешь ты все! Не бывает никаких экстрасенсов!

   – Бывает! А если ты такой уверенный, возьми и сам к ней иди, и обрабатывай ее на предмет доступности. Или убивай. Но только не при мне. Чтобы отпечаток ее ауры ко мне не прилип.

   – Ну а ты? Тоже мусоров испугался?

   – Мусоров не боюсь, а девки этой боюсь, – отвечал третий голос.

   – Заклятье на ней лежит. Таких как она у нас называют «невеста Шайтана». Ты готов с Шайтаном потягаться? – снова сказал второй голос.

   – У нас в селе, откуда я родом, – это опять был третий, – лет двести тому назад барин приказал священную рощу вырубить. Все жители отказались, кроме одного мужика, который вот также как и ты, ни во что не верил. Три сына у него было. Все четверо сгинули наглой смертью. Одного сына пришибло последним деревом упавшим, второй в болоте утонул, а третий зимой замерз возле ворот дома. А самого его волки загрызли – прямо в избу влезли незнамо как. Не тронули только младенца в люльке да бабу его, которая отговаривала его деревья крушить.

   – А барин? Который приказ отдавал? С ним ничего не стряслось?

   – А барина парализовало, чуть только он хотел деревья вывезти. Не попользовался даже... Девка эта Стаса Бойкова отродье, которому духи пригляд пообещали и месть всем, кто его тронет. Избавляться от нее надо, и поскорее.

   – Как именно рекомендуешь избавляться? Убить здесь нельзя, отпустить тоже. Она в лицо тебя запомнила – это уж как пить дать.

   – Увезти можно. Подальше. И продать. Пусть другие делают с ней что хотят, а наши руки останутся чистыми.

   – Чистыми? Ха!

   – А чо? Мы никого не убиваем, мы только отвозили-привозили. Чо с девками дальше было мы не знаем. И с этой никогда не узнаем. Я надеюсь... – снова прозвучал второй голос.

   Дальше Кристина уже ничего не слышала. Ужас окончательно парализовал ее, и она махом поняла, что чувствовала прикованная к скале Андромеда в ожидании морского чудовища. Вот только Персея рядом не было, чтобы ее спасти. Глупую, неразумную. Вот значит как – нельзя с ней, потому что ее папочка когда-то дал клятву посвятить своих детей разным там духам.

   И слезы бессильной ярости заструились у нее из глаз, щедро орошая поролоновую подушку.

   «Ничего, – подумала она с ненавистью. – Я вернусь домой, обожаемый папулечка, и отомщу тебе за все. И за твои договоры, и за муштру, которой ты изводил меня в детстве. И за Руслана, с которым ты мне запрещал встречаться.»

   Вспомнив о Руслане, Кристина заплакала еще горше.

   «Русланчик! Милый ты мой, ненаглядный! Ты еще поймешь, как сильно я тебя люблю! Я никого-никого на тебя не променяю. Мы сбежим с тобой! ... в Америку... Или в Канаду.»

   И с этими праведными мыслями Кристина снова отключилась.

   Очнулась она оттого, что ей принесли еду, и она вспомнила: такое уже происходило. Затем ее сводили в туалет на оправку, и память снова услужливо подсунула ей очередное воспоминание, что подобный эпизод за прошедшие сутки был не первым.

   – Сколько я здесь нахожусь? – поинтересовалась она скорее для проформы, чем с искренним любопытством у своего тюремщика: странного мужичонки неопределенного возраста, лупоглазого, лысоватого и достаточно некрасивого, чтобы даже мысль о его прикосновениях вызывала в ней дрожь. Но подслушанный разговор поддерживал в ней уверенность, что наглеть тот не станет, и это успокаивало.

   – Трое суток, – отвечал мужичонка, забавно сверкнув глазами и улыбнулся скорее озабоченно, чем из желания сказать нечто приятное.

   Словно в полусне она почувствовала, как в руку ей вонзилась игла. «Укол», – поняла она, но уже не испугалась. Наверное, потому, что в общем-то этого и следовало ожидать.

   То есть что ее постараются лишить возможности к сопротивлению, как это было, когда она села в затормозившую возле нее белую иномарку. Что-то укололо ее тогда в плечо, и под шутки-прибаутки и вопросы кто она такая и откуда направляется на нее накатила сонливость. Сонливость такая, что просто невозможно было противиться желанию закрыть глаза и наконец отдохнуть.

   Вот и сейчас – ей бросили какую-то одежду, чтобы она сменила вечернее открытое платье на более приличествующий дороге брючный костюм, и она переоделась. Сама, потому что не хотела подвергаться операции переодевания принудительно. После чего послушно вышла во двор и села на заднее сиденье белой иномарки.

   Стояла ночь, но белый цвет делал авто узнаваемым, и мимо салона промахнуться было невозможно. Кроме того, двор слегка освещался – чуть-чуть, но так, чтобы пленница не могла надеяться ускользнуть и затаиться. Рядом с ней на заднее сидение уселся лупоглазый мужичонка, и почему-то запомнившийся ей обладатель голоса номер три занял место за рулем.

   Ей велено было пристегнуться, и проделав это, она в который раз отключилась. Правда, не сразу. Сначала она услышала, как завелся мотор и открылись ворота, выпуская авто на улицу.

   Проснулась она как и положено утром – даже странно, но голова не болела и сознание было ясным. По крайней мере достаточно ясным, чтобы понять, что машина стоит на заправке. Это подавало некоторую надежду позвать на помощь или сообщить о себе отцу тем или иным способом.

   – Мне необходимо в туалет, – сказала Кристина своему конвоиру.

   – Сходишь, когда мы выедем на трассу.

   – Но это неприлично! – пыталась она возразить, изображая скорее каприз, чем стеснительность, хотя на самом деле было как раз наоборот – одно дело было надеть на вечеринку открытое платье, и совсем другое – выставить напоказ то, что полагалось беречь и не обнажать.

   – Прилично? – засмеялся конвоир, выщерив мелкие желтоватые зубы. – А шляться по дороге в пьяном виде и бросаться под колеса авто – это было прилично?

   – Извините, я была сильно расстроена, – вспомнив о хороших манерах тутже поправилась Кристина: злить конвоира было не просто безрассудно, это было опасно.

   – Извиняю, – снова засмеялся конвоир, – но поделать уже ничего нельзя: фарш в обратную сторону прокрутить еще никому не удавалось. Ты влипла по самые уши, девочка, и по пути, на который ты вступила, тебе придется идти до конца.

   Кристина было содрогнулась, но затем вспомнила содержание подслушанного разговора и слегка приободрилась.

   «Не может быть, чтобы мне настолько не повезло, чтобы не выпало шанса сбежать», – вот что подумала она. Но вслух произнесла:

   – А если я начну кричать?

   – Заткну. Моментом заткну, а потом накачаю наркотой. Тебе охота быть в неадеквате?

   Кристина подумала. Дорогу, по которой они будут ехать, желательно было запоминать, чтобы потом знать, куда двигаться. Да и превратиться из нормальной девушки в потерявшее человеческий облик существо, готовое ради дозы на все что угодно, перспектива была так себе.

   – Ладно, поняла, – процедила она сквозь зубы. – А куда вы меня везете?

   – Далеко.

   – А почему не близко?

   – Тебе охота в подпольный публичный дом?

   – Нет, конечно, – вынуждена была согласиться Кристина. – а разве есть альтернатива?

   – Есть. Из уважения к твоему отцу мы можем продать тебя замуж. Или в работницы.

   – То есть в рабство.

   – Угу.

   – Кошмар! А откуда вы знаете моего отца?

   – Ниоткуда. Я просто вижу, что ты из хорошей семьи. И я ведь не ошибся, нет?

   Ответить Кристина не успела. Передняя левая дверца хлопнула, водитель, он же голос номер три, влез на свое место, и они продолжили движение.

   Через несколько километров, когда бензозаправка осталась далеко позади, Кристинин конвоир приказал остановить машину и они свернули на какую-то из проселочных дорог.

   – Ты хотела отлить. Идем вон за те кустики.

   – То есть вы собираетесь подглядывать?

   – А тебе есть что скрывать в анатомическом смысле? Или ты полагаешь, что для нас будет новостью то, что мы увидим?

   – Ну, надо же соблюдать хоть какие-то правила поведения.

   – А зачем? – хмыкнул, выходя из машины «голос номер три». В отличие от мужичонки, что сидел рядом с Кристиной, он был абсолютно нормален, и ничего отталкивающе-криминального в нем не было. – Или ты думаешь, будто мы тебя не осмотрели за то время, что ты валялась без сознания?

   Кристина почувствовала, как ее кинуло в жар.

   – Вы... вы меня лапали? – проговорила она, замирая от ужаса.

   – Угу, – равнодушно подтвердил ее конвоир. – Должны же мы были оценить качество товара. Так что можешь нас не стесняться. И на разные там хитрости, будто тебе удастся незаметно сделать ноги-ноги, тоже не надейся.

   Кристина молча подчинилась. Также молча она поглотила протянутый ей «доширак», прожевала слойку, запив ее кефиром и забралась обратно в машину. Говорить ей перехотелось окончательно. Она ехала и переживала, что выглядит слабохарактерной, доступной для любых над ней издевательств тряпкой, не способной к защите не только своего тела, но и банального достоинства. Что и гордо отказаться от пищи не получилось (забыла), и даже ругаться настроения нет.

   – Хочешь, напугаю? – насмешливо сказал Кристине ее некрасивый конвоир, когда она на все его попытки завести с ней беседу, лишь насмешливо кривила губы.

   Это единственное, на что ее хватало, и то потому, что она помнила содержание подслушанного разговора и уже поняла, что поскольку представляет из себя денежную ценность, то заниматься членовредительством по отношению к ней эта парочка не станет.

   – А сможете? – в голосе ее прозвучала легкая нотка насмешки: на нечто более эмоционально сильное ее внутреннего "Я" опять же не хватало. В просмотренных Кристиной сериалах жертвы похищения хотя бы проклинали злодеев, вовсю демонстрируя, какие они смелые и дерзкие. В отличие от нее...

   Ее конвоир между тем извлек непонятно откуда небольшую металлическую фляжку и открутив пробку, плеснул туда некоторое количество странно пахнувшей жидкости.

   – Что это? – поморщилась Кристина.

   – Не синтетика, нет. Чистый натурпродукт – настойка из красного мухомора. Ядовито, но не слишком. Такое количество тебе не повредит, гарантирую.

   И опять же Кристина не возразила – более того, послушно втянула в себя содержимое пробки и принялась ждать эффекта.

   Ее конвоир хлебнул из фляжки пару глотков, взял у Кристины опустевшую мини-чашку и, плотно завинтил крышку. Фляжка из его рук после этого словно исчезла – по крайней мере, уловить, куда он ее дел, Кристина не уловила.

   Впрочем, с ее взором вообще произошло нечто трансцедентальное, да и со слухом тоже. Звуки мотора словно исчезли, а взамен этого в салон ворвались рев наружного ветра и шорох асфальта. Это было достаточно неприятно, но стоило Кристине повернуть голову в сторону ее конвоира, как уличная симфония беспокоить ее перестала от слова совсем.

   Потому что с некрасивым лицом ее соседа начало твориться нечто невообразимое – оно стало не просто некрасивым, оно стало уродливым. Глаза увеличились чуть ли не вдвое, округлились, брови и ресницы исчезли. Рот расширился, нос стал еще крючковатее, уши увеличились и поднялись вверх на манер заячьих, а на лбу невесть откуда взялись рожки. Да и остальная часть его тела трансформировалась. Руки и грудь покрылись шерстью, ногти превратились в когти и появился хвост – самый натуральный, который обвился вокруг Кристининой шеи, слегка ее сдавив.

   – Ну как? – спросил монстр, и облизнул тонкие губы.

   – В человеческом виде вы мне нравитесь больше, – отвечала Кристина, решив не реагировать на галлюцинацию слишком бурно.

   Впрочем, ее руки тоже слегка изменились. Светлое сияние исходило теперь из пальцев, а линии на ладонях углубились и потемнели. Это было ужасно – пальцы слегка покалывало, и они почти одеревенели.

   – И долго это будет продолжаться? – сердито вымолвила она, чувствуя, что язык ее также едва шевелится.

   – Через час пройдет, когда мозг адаптируется и отдаст команду выработать противоядие. А пока гляди в окно – таких пейзажей ты больше никогда не увидишь. Или постарайся заснуть.

   Действительно, снаружи автомобиля все начало стремительно менять привычный цвет и запах. Воздух уплотнился так, что, казалось, его можно было потрогать руками при полном сохранении прозрачности, трава на обочине стала красно-фиолетовой разных оттенков. И только листва на деревьях сохранила зеленость, что на фоне темных, практически черных стволов создавало иллюзию, будто она, Кристина, очутилась внутри камня.

   Это было... бр, вот как это было! Кристина закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Ей хотелось сбежать, спрятаться, она с трудом справилась с желанием закричать.

   «Спи,» – услышала она голос своего конвоира и послушно погрузилась в сон.

   Проснулась она, судя по высоте солнца над горизонтом, через насколько часов.

   – Ну как тебе мой настоящий вид? – спросил ее конвоир, сверкнув глазами, снова ставшими нормального размера с бровями и ресницами.

   – Это был Ваш настоящий вид? – изумилась Кристина. – Я думала, глюки!

   – Я Анчутка, для друзей – Анч. Обычно я не демонстрирую публике увиденное тобой кино, тем более из окон авто на скорости в 90 километров. Это был перебор, каюсь, тебе бы и пары капель хватило, чтобы приобрести истинное зрение.

   – Истинное зрение? – фыркнула Кристина. – От настойки мухомора? Вы меня совсем наивной считаете!

   – А ты потрогай мою руку, угу? Просто. Прикоснись. К предплечью. Где на вид гладкая кожа. Смелее, смелее! Шерсть ощущаешь?

   Действительно, пальцы Кристины ощутили шерсть – самую настоящую, длинную, не похожую на человеческие волосы. Это впечатляло. Ясно, что это были остаточные явления после мухоморной настойки, то есть тактильные галлюцинации, но все равно они заставили ее содрогнуться и немедленно отодвинуться. Впрочем, можно было и подыграть, изобразив доверчивость.

   – А он? – кивнула она на водителя. – Он кто?

   – Человек. Пожелавший разбогатеть.

   – Он про вас знает?

   – Нет. Если я начну его пугать, он лишится рассудка, и с ним будет трудно дела делать.

   Кристина подумала.

   – А меня, значит, пугать можно? – сделала она вывод.

   – Тебя нужно. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело и не строила иллюзий. От меня не сбежишь, я тебя отыщу где угодно. Да и не стоит – я не враг тебе. Я знаю, кто ты, и нам лучше держаться вместе. Пока хотя бы.

   – И кто я? – с интересом спросила Кристина, решив, что суеверия иногда вещь полезная, и в дальнейшем это может ей даже пригодиться.

   – Ты навье семя.

   – Не поняла?

   – Разве тебе твой отец не рассказывал? Навь – это мир мертвых, тех, кто в земле.

Глава VI

Кристина и страх

   Они оба замолчали, и некоторое время ехали, каждый думая свое. Известие, что она ходячая покойница, Кристину почти оглаушило. Даже внешность мужичонки-конвоира после этого перестала казаться ей отвратительной. Его поведение по отношению к ней стало понятным: живое к мертвому прикасаться не захочет. Тот тоже молчал, во всему решив, что достаточно проинформировал свою пленницу.

   Впрочем, тишина в салоне не сказать чтобы была полной. Водитель включил «авторадио», где ретро 70-х сменилось современными ритмами в восточном стиле: однообразными и почти бессмысленными, затем зазвучала музыка 90-х. В общем, почти идиллия, и еще один пикник после заезда в придорожное кафе лишь усиливал впечатление.

   А затем раздался звонок на мобильник, и через пару секунд звуки авторадио сменила громкая связь. Как позднее догадалась Кристина, ее конвоир сделал это специально, чтобы у пассажирки не было ни иллюзий, ни оснований для подозрений, и чтобы она знала, что происходит.

   Но тогда услышанное Кристиной было воспринято ей совсем иначе. И не удивительно – по сравнению с галлюцинациями от настойки мухомора и инсинуациями в стиле «ты у мамы зомби» информация, прозвучавшая из мобильника, была реальностью, и реальностью более чем серьезной. И сначала она даже обрадовала Кристину, потому что «голос номер три», он же водитель авто, перепугался настолько, что снова остановил машину, на этот раз прямо на обочине.

   Поток слов, донесшийся до ее ушей, был несколько сбивчив, и пересказать впоследствии слово в слово эту мешанину Кристина ни за что бы не сумела, но общий смысл был ясен: вдоль дороги, ведущей в их городок, было найдено три трупа, а еще было похищено двое других девушек, и их ищут как и ее, Кристину. Фотографии пропавших были в свободном доступе выложены на городском сайте полиции.

   – Мы вовремя слиняли, – сказал персонаж, назвавший себя Анчем. – Сегодня этого сделать бы уже не удалось.

   – А ты чо лыбишься? – продолжил он, обернувшись к Кристине. – Тебе вообще повезло. Первое – что не отправили тебя заказчику, и второе – что решили увезти и продать, а не прикопали прямо за домом.