Текст книги "Черноземье. Король 3 (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Как я и прикидывал заранее, степняки здорово озадачились грамотно подготовленным и ожесточенным противодействием вторжению на наш берег Протвы. Оценили созданную систему укреплений и пока задумались, пытаясь найти какой-нибудь простой выход.

Поэтому пару первых дней никто еще не пытается переправляться через Протву, чтобы с ходу сбить оборону.

Никто даже не пробует в открытом бою перестрелять наших арбалетчиков, просто степные орды постепенно накапливаются на том берегу. Создавая постоянную угрозу общего наступления, как кажется моим помощникам.

– Что вообще странно? Я ожидал, что упертые степняки будут умирать в перестрелках осьмицами и сотнями каждый день! – говорю остальному командованию. – Пытаясь доказать нам, что они с луком гораздо круче наших мастеровых с арбалетами. Но они как-то быстро учатся, поэтому просто так своих воинов терять не хотят!

– Так все для них в одни ворота проходит! Пока они умудрятся попасть один раз в бойницу, наши уже по пять-шесть лучников прибивают! – подтверждает один из гвардейских командиров.

– Откуда знаешь? – тут же спрашиваю я у него.

– Так посетил шесть укреплений, и послушал, что мои люди рассказывают, – объясняет он свои сведения.

– И, что, везде по пять-шесть степняков успели пристрелить? – сомневаюсь я.

Степняки, конечно, очень тупенькие сами по себе, но в перестрелке, идущей не по их привычным правилам, быстро разберутся. Что занятие подобное слишком вредное и им вообще не нужное.

– Так сами ополченцы говорят, – разводит руками командир взвода. – Мои парни подтверждают попадания по двум-трем лучникам. Но они не сидят все время около бойниц, не могут рассмотреть всех степняков, в которых точно попали болты. Ведь подстреленные лучники сразу же падают в кусты, потом уже не встают, а отползают обратно. Если, конечно, силы на подобное отступление остаются.

«Ну, здравое рассуждение. Ополченцы говорят по пять-шесть попаданий, гвардейцы видят двух-трех подстреленных, значит, всего три-четыре степняка теряет племя. Для сотен воинов – совсем незначительные потери, – так прикидываю я. – Но показывающие однозначно, что в открытых перестрелках у степи нет шансов, как бы они далеко и метко не клали свои стрелы! Поучается, что наш простенький мастеровой порядок бьет степной класс!»

Здесь у нас пока все по средневековому проходит, командиры и начальники трутся около ставки главнокомандующего, а не находятся при своих отрядах. Чему я вообще не удивлен, но они мне особенно не требуются для отдачи приказов и прочих команд.

«Скорее, только мешались бы лишнего, постоянно притупливая и перевирая мои приказы!» – кажется мне со всем основанием.

Около каждого связиста, кроме его личной охраны имеется с пяток молодых крестьянских парней при лошадях. Работают посыльными, пока в основном доставляют еду остальным работникам наблюдательного поста. Зато сразу понесутся предупреждать прикрывающие из глубины отряды арбалетчиков, если вдруг «связист» сообщит, что густые толпы степняков выезжают из-за прикрытия деревьев и начинают приближаться к берегу. Шестнадцать отрядов прикрывающих арбалетчиков рассредоточены мной в основном около мест удобного подъема на наш берег.

Мне кажется, что переправиться в совсем не приспособленных для выхода лошадей из воды степняки попробуют далеко не сразу. Сначала каждое племя должно хорошенько получить по рогам в удобных для подъема местах.

Поэтому пока относительное спокойствие царит на обоих берегах Протвы, только я уже хорошенько расстрелял один Палантир и отправился с ним к Клее. Давно пора вооружить ее одним Источником, чтобы магиня смогла прикрыть своих людей защитным куполом при внезапном обстреле.

– Ну, еще пустишь пару файерболов в сторону степняков, поджаришь пару задниц. Пусть понимают, что очень сильная магия прикрывает берег с этой стороны моста. Наше главное сейчас дело – не перебить орду по максимуму, а показать ей, что потери при штурме будут очень большими. Что не стоит здесь преодолевать плотную оборону горожан, когда есть возможность отправиться по новой дороге в Сатум. Где их пока никто не ждет, – объясняю я Клее основные положения пока ведущейся не слишком активно войны.

– Откуда они узнают, что их там никто не ждет? – сомневается сама Клея.

– Думаю, охранная полуфола проведет разведку на несколько десятков лиг, убедится в отсутствии защитных отрядов. И тут же помчится докладывать своим Беям, что путь свободен. Уже доложили точно. Раз эти самые Беи предупредили меня о грядущем вторжении, значит, оно само им не очень интересно. И еще они лично сами хорошо знакомы с моей невероятно убийственной магией, поэтому ни за что не хотят попадать под ее удар. Но противостоять желанию десятков других племен пограбить Черноземье они или не могут, или просто не хотят.

Очень хорошо, что теперь мне есть, с кем откровенно поговорить и все обсудить. С остальными гвардейцами и гильдейцами оговаривать все-таки довольно поганую для них магию нет никакого смысла.

«А вот с Клеей ее положено обсуждать, активно вводить ее в курс дела. Чтобы через месяц она перешла перевалы в окружении своих преданных людей и нанятых наемников, уже полностью понимая все имеющиеся расклады. Для нее все подобное – совсем новая жизнь, в которой почти не остается места для старого существования. Теперь ее нужно постоянно натаскивать на данный образ жизни, где она – самая главная и все решающая женщина на многие сотни километров вокруг», – такое у меня самого имеется мировоззрение на данный момент, как именно я должен обучать Клею новой для нее жизни.

– Не будет ли использование мной магии плохо воспринято окружающими меня людьми? – есть, оказывается, и такой комплекс у нее, заложенный сильно негативным отношением к магии среди ее знакомых женщин в элите Астора.

– Когда магия применяется в пользу защитников Астора и всего Черноземья, если от нее зримо гибнут опасные враги – тогда они готовы все поголовно подобное магичество терпеть. И очень радуются могучим ударам в твоем исполнении, будь в таком уверена. В общем, магия на нашей стороне – это здорово! Так есть и будет всегда! – объясняю я ей.

– Куда ты потратил почти три четверти Палантира? – еще не понимает Клея.

– Потратил? Да на нужные предупредительные действия потратился. Потому что нужно разрядить Источник для тебя, – отвечаю я.

– Как это? – все равно не понимает молодая женщина.

– Потому что я понимаю – лучше заранее подальше от берега отогнать степняков, поэтому заодно использую фузею на большое расстояние. Стреляю с вышек «связистов» на целый километр-полтора в те места, где на полянах довольно открыто на виду расположились племена. Почва на здешних берегах хорошо каменистая, поэтому аннигиляция должна наносить даже при не совсем точных попаданиях значительный урон.

Я достаю флягу с травяным чаем, на который здорово подсел в Асторе, и полощу горло перед дальнейшим рассказом. А то уже запарился постоянно командовать и приказывать подчиненным.

– Сначала долго рассматриваю в бинокль самые уязвимые места, юрты вождей с высокими бунчуками, чтобы запустить сгусток именно к ним поближе. Получается подобная стрельба вполне неплохо, довольно долго летящая аннигиляция, кажется, не подвержена воздействию силы тяжести, ветру и прочим посторонним воздействиям. Попадает туда, куда я и целюсь через оптический прицел, наносит огромный ущерб всему живому на расстоянии в сотню метров. Ведь стреляю крупными сгустками с разлетом камней, земли и песка на сто пятьдесят метров.

– Конечно, все же не камни взрываю, из самой земли разлет сильно поменьше выходит. Еще много деревьев вокруг с кустами, поэтому все не так тотально вокруг места взрыва уничтожается. Но степнякам здорово достается, и особенно их лошадям, им приходится уходить гораздо дальше от берега, спасаясь от подобных подарков. Значит, будет немного больше времени у нас. Пустил пятнадцать сгустков, потратил шесть частей маны из восьми в Палантире, тебе осталась примерно четвертая часть от полного заряда! – рассказываю Клее, передавая ей сам шар в руки.

– Всего четверть? – удивляется Клея.

– Да, больше начинающим Магам не желательно принимать. Ты все же третий уровень, треть или четверть – для тебя самое безопасное дело. Я сам взял в руки Палантир с сорока процентами только на пятом уровне! – объясняю я ей свою предосторожность. – Да еще ведь потратил энергию не просто так. Реально с большой пользой, перебил не одну сотню степняков, наверно, даже больше тысячи.

– Тысячи? – поражается Клея.

– Ну, они там довольно плотно на каждой поляне стоят, поэтому может даже больше, – прикидываю я возможное число отправленных на тот свет врагов.

– Они же не простят Астору подобные потери? – вдруг замечает моя подруга.

– Да не очень большая разница на самом деле для нас – простят или не простят, – замечаю я. – У нас с ними война, поэтому будем просто убивать. Но про себя понимая, что лучше бы их отправить в Сатум.

– Ведь думали победным маршем зайти в оставшееся Черноземье, как в прошлый раз, и первым делом осадить Астор. Пока будут долго и с большим вкусом грабить все остальное Черноземье. Только теперь нужно придумывать какую-то тактику, раз на нашем берегу виднеются укрепления из земли и жердей. Оттуда часто летят меткие болты, на которые никак не получается достойно ответить. Еще каким-то неизвестным оружием перебита половина племени, шедшего в авангарде вторжения. Вот теперь прилетают разряды, которые каждый раз выносят по полсотни степняков и еще большое количество лошадей. И это я еще на надел на себя невидимость и не отправился лично расстреливать степняков на тот берег! – подробно разговариваю я с Клеей. – Стреляют по твоим людям?

– У меня пока потерь нет. Мои попали в шестерых степняков, что с ними дальше стало, не знаю.

– Что стало – не так важно, главное, что больше воевать не смогут, – отвечаю я ей.

Разговариваем с ней наедине, нужно многое обсудить. Ведь скоро наша с ней жизнь станет сильно напряженнее, уже не получится сюда так просто доехать. Оставил свою свиту присматривать за всей линией обороны, пусть привыкают воевать по-новому и решать возникающие проблемы.

Я подробно рассказываю Клее результаты пушечной стрельбы, на какое расстояние и как густо бьет картечь. Ей все подобное тоже вскоре потребуется, ибо Доброй Королевой лучше вместе с пушками становиться.

Потом возвращаюсь к своим людям, ибо опасаюсь надолго оставлять линию фронта без своего личного присмотра. А Клея пусть привыкает к ощущению невероятной мощи, которую дает ей теперь Источник.

Впрочем, огромные толпы всадников с запасными конями только подтягиваются на берега Протвы, с большим трудом пробиваясь через узкое горлышко лесной дороги. Как докладывают мне «связисты» с вышек постоянно, что каждые три-четыре часа появляются массы конников из леса, растущего на берегах, лихо вылетают на берег, показывая себя и возвращаются обратно.

– Точно к мосту не ломятся? – интересует меня.

– За мостом тишина, мелькают остатки племени, но больше никто к нему прямо не выезжает, – слышу я в скош от «связиста», занимающего наблюдательный пост рядом со старой дорогой

– Значит, какое-то взаимодействие у племен все же есть. Кто-то их встречает и предупреждает, что около бывшего моста их ждет громкая смерть. Вожди подошедших племен посещают место расстрела небольшими группами и могут убедиться, что какое-то страшное оружие у нас все же есть. Поэтому не дают своим племенам весело гарцевать на том берегу, провоцируя на что-то подобное защитников Черноземья! – делаю я понятный вывод о пока очень скромном появлении степняков.

– Так они могут целый месяц добираться, – переживает Драгер.

– Да, месяц не месяц, но осьмицу точно могут ехать. Поэтому придется менять ополченцев по графику. Пока у новых будет время пристреляться и привыкнуть к жизни в укреплениях. Раз старые уже всем подобным прониклись и понимают, как правильно вести огонь через бойницы.

Разъезды воинов с разными бунчуками теперь носятся по тому берегу Протвы, высматривают более удобное место для спуска к воде. Притом наблюдатели докладывают, что более крупные племена, уже вставшие около подобных низменностей, весьма негативно относятся к другим соискателям.

– Да, господин Капитан! Видел два раза, как от разместившегося в стороне племени прискакивало солидное количество воинов и почти силой прогоняло небольшие отряды пришельцев! – докладывает мне «связист» с четвертой вышки. – Не воевали серьезно, но саблями размахивали друг перед другом!

Сюда я прискакал с проверкой, чем занимаюсь все время, когда объезжаю линию укреплений.

– На самом деле наше преимущество не только трудно преодолимая река и уже построенные укрепления! Плюс еще тысячи арбалетов с десятками тысяч болтов. Главное сейчас – правильно организованное наблюдение и быстрая связь между моими наблюдателями и командирами. Именно так мы можем не держать на берегу все две тысячи ополчения, а менять их каждую осьмицу. Потому что видим издалека и заранее все степные орды, когда они только появляются. Наши главные сейчас воины, те же ополченцы, должны знать, что после осьмицы в обороне получат шесть-семь дней на отдых и день-два на дорогу. Тем более как раз пришло время вести из Астора смену дежурящим сейчас ополченцам. День туда, день на сборы и день сюда, приказываю отправить командиров ополчения за сменой! – вспоминаю я.

Пусть ополченцам почти не приходится пока воевать, но осьмица дней уже реально прошла с тех пор, как они выступили из города. Пришли, повоевали, присмотрелись, пристрелялись, покушали казенной каши, теперь ждут своей замены.

Так что я пока не применяю пушки и больше не пускаю аннигиляцию, жду более подходящих моментов.

Ополченцев привели новых из города, половину дня уже местные старожилы передают им укрепления и учат выживать под нечастым огнем противника. Еще начали прикрывать от яростного светила ветками сами укрепления, даже бойницы маскируют теперь постоянно, сбивая с толку степняков.

– В общем, люди начинают думать сами, как облегчить сидение в укреплениях. И как не задыхаться в них от жары, а жить в приятном тенечке, – радуюсь я проявляемой инициативе снизу.

Не стал ведь ничего подобного говорить ополченцам, только намекнул, что ночью можно легко наломать веток и разместить вокруг укрепления. Чтобы проходящее весь небосвод светило не доставляло лишних проблем и мучений.

За прошедшее время мы потеряли еще двоих арбалетчиков и одного гвардейца к тому ополченцу, которого расстреляли степняки при подходе к укреплению. Все в основном потери от удачного попадания стрел в бойницы, когда ополченцы высовывают в них свои рожи, не прикрываясь положенной защитой.

То есть всего четверо погибших и двое раненых, которых я уже успел вылечить лично.

Командиры гвардейцев поражаются подобным невысоким потерям при прямом противостоянии с целой ордой невероятно метких лучников.

– А вы что думали? Тогда две осьмицы гвардейцев степняки положили парой залпов! Когда они завозились с мостом и не успели уйти! А тут, если бы ополченцам не нужно было обязательно учиться на своем личном примере, так обошлись бы вообще без потерь. Но в учении всегда так, потери неизбежны, – делаю я вывод под одобрительные возгласы командиров гвардейцев и гильдейцев.

Так воевать пока всем здорово нравится. Сейчас даже Торк просто молчит, подобные потери слишком отличаются от тех, которые несла Гвардия при любом сближении с ордой. Тут ему вообще сказать нечего, как не крути, поэтому угрюмо помалкивает.

Тем более я при всех докладываю итоги противостояния сразу в Ратушу через прикрепленного к ней «связиста». Потом попробуй что-то от себя придумай и донеси Главе Совета на ушко, как наверняка рассчитывает сам Торк.

Новые ополченцы успели обжиться один день, пристреляться к противоположному берегу, когда вся орда уже расположилась на той стороне. Расположилась и все же нашла те самые восемь мест, очень подходящих для возможной переправы. Конечно, срыть берег они могут сами во многих местах, но на нашей стороне нет никакого смысла выплывать под обрыв. Чтобы потом долго вести лошадей топким берегом по шею в воде под обстрелом.

На четвертый день второй осьмицы начались первые попытки степняков вступить в перестрелку, используя более дальнобойные луки. Когда ответные болты из стандартных арбалетов уже совсем не добивают до открыто стоящих лучников. Однако у нас есть и почти крепостные арбалеты, отправляющие тяжелые болты гораздо дальше. Пусть их немного, но они все же не дают степнякам почувствовать себя хозяевами положения с большого расстояния.

– И еще – вот занимательная статистика, стрел оказалось выпущено сотни и тысячи против всего сотни наших болтов. Счет по потерям выглядит совсем неприличным – двух ополченцев смогли подловить случайными попаданиями в бойницы лучники степняков. Против двенадцати раненых с их стороны, из которых половина точно больше не выйдет воевать. Наши тоже от попаданий на излете не погибли на месте, а были доставлены ко мне и вернулись к жизни, – рассказываю я итоги нового противостояния своим командирам.

– И тысячи стрел, которые теперь можно вытащить из укреплений и собрать валяющиеся под ними. Обрезать древки и получить отличные болты для своих арбалетов. Так что вся логика подобной стрельбы работает именно на нас. Дорогие стрелы степняков вполне подходят для вторичного использования ополченцами, а наши короткие болты они могут только на дрова использовать, тоже сняв наконечники. Но они сами по себе тоже для дальнобойных стрел не слишком подходят. И здесь городские арбалетчики оказываются в гораздо более выгодном положении. Поэтому на большом расстоянии у степных Беев ничего не получается. Им остается только гнать своих воинов в воду Протвы! И вступать в ближний бой! – заканчиваю я политинформацию.

Так что мы спокойно ждем с новым составом ополченцев первых попыток степняков переправиться на нашу сторону.

И вскоре все же их дождались.

Глава 3

На шестой день после появления на берегах Протвы первых степняков главные Беи племен все-таки что-то решили для себя.

Наверно, долго встречались, говорили между собой, приводили почти мгновенную гибель половины первого племени в качестве аргумента, но все равно о чем-то договорились. Даже мои пятнадцать прилетов аннигиляции не испугали храбрых степняков, явно будущих повелителей мира.

«Ну, так они надеются, но совсем не уверен я сам. У них все же есть какое-то относительно цельное управление. Как-то принимаются коллективные решения, которые пока не назвать глупыми или умными. Есть какая-то централизованная связь между Беями, через нее они решают возникшие вопросы. Ну, или пытаются решать, – понимаю я, услышав по скошам о первой попытке степной орды что-то прояснить для себя. – Знакомые Беи, наверняка, использование пушек приняли за лично мои магические удары. Правда, у меня они совсем бесшумно проходили, а тут пушки знатно рявкнули не один раз. Еще не знаю, начали они делиться подобным знанием с остальными племенами? Сами точно через Протву не станут лезть, подождут, пока остальные храбрецы наполучают лещей и немного успокоятся».

Поэтому степные Беи одновременно в двух местах попробовали устроить переправы, но пустили и там, и там не слишком большие количества всадников. Не стали сразу так сильно рисковать почему-то. Хотя подобное деяние просто обрекает на верную смерть отправленных на переправу воинов. Их явно слишком мало, чтобы прорваться на наш берег и закрепиться там.

«Понимают, наверно, Беи новых племен, что новое страшное оружие может нанести тотальный урон большим массам степняков, – догадываюсь я о причинах подобной осторожности. – Поэтому для начала рискуют совсем небольшими?»

Донесения про два небольших отряда, показавшихся моим «связистам» на подходах из глубины леса к враждебному теперь для нас берегу, мне тут же донесли по скошам.

– Так мало? – удивился я. – Отправьте по паре засадных отрядов на поддержку!

Арбалетчики в засаде и так стоят в тех районах, где собираются переплывать ордынцы, но напомнить о начавшейся атаке будет им тоже не лишним. Чтобы заранее заняли места за частоколом.

«Пока в присмотренных мной местах начинают переправы. Там, где по несколько рядов кольев вбито в топкий и тяжелый берег. Даже не представляю, как степняки хотят протащить через них своих коняшек, – сам тоже не понимаю я. – Если взять в атаку побольше топоров, то можно со временем прорубиться через заграждения. Только взять их особо негде и дорогие они очень сейчас. Еще успеешь получить несколько болтов по каждому рубщику в упор. А наши крестьяне за темную асторскую ночь без особых проблем, прикрываясь переносными щитами, восстановят порушенное. Большие запасы хорошо высушенных кольев есть около каждого удобного для переправы места».

Сам, постоянно держа связь, поскакал к ближайшей точке переправы, благо до нее всего три километра оказалось. Хорошим галопом можно прискакать к месту высадки за пятнадцать минут. Поэтому успел подняться на наблюдательный пункт как раз к тому времени, когда заметно поредевшее количество степняков, цепко держась за шеи своих лошадей, начали выбираться на наш пологий, но сильно топкий берег.

– Пять осьмиц их было, господин Капитан. Все сразу и поехали вниз с берега, наши подстрелили шесть лошадей и двоих всадников. Вон, большая часть так и валяются на берегу. Потом за ними следом выскочило в два раза больше степняков, тут же начали тянуть луки и закидывать стрелами оба наших укрепления! – взволнованно рассказывает «связист».

– Потерь отсюда не видно? – тут же спрашиваю я, наглядно теперь понимая тактику ордынцев.

– Нет, господин Капитан! Ополченцы же закрыли высокими ветками свои укрепления со всех сторон, особенно сзади.

– Как во время переправы, быстро они плыли и сколько потеряли в воде? – теперь интересно мне.

– Не быстро, господин Капитан. Там все вообще хорошо пошло, лошади постоянно получали болты в головы. Уходили на дно тут же, утягивая с собой всадников. Видел сам с десяток убитых лошадей, сколько утонуло степняков – не разобрал, – старательно докладывает мне «связист».

Ну, со склона степняки в воду быстро съезжали, и к нему подскакали тоже быстро. Вот уже в воде скорость сильно замедлилась, метиться ополченцам стало легко, они в двенадцать арбалетов должны были всех ордынцев оставить в воде.

«Но не справились с довольно легкой задачей, руки трясутся в настоящем бою у гражданских людей? Или самим стрелять под постоянным обстрелом неудобно? Может плотный огонь группы поддержки выбил половину арбалетчиков?» – все подобное я узнаю позже.

А пока жадно смотрю в бинокль, как с трудом выбравшиеся на берег по колено в воде всадники никак не могут проехать полосу препятствий из заостренных кольев. Зато наши стрелки лупят почти в упор по полноформатным фигурам лошадей и всадников на них, ведь всего-то шестьдесят метров между ними. Тут уже никто не промахнется мимо, как бы руки не тряслись.

– Два, четыре, шесть, семь, восемь, девять, десять! – считаю я сбитых степняков и заваливающихся на бок лошадей.

Воинов после переправы и так осталось не больше двадцати, но с шестидесяти метров их выбивают наши стрелки прямо издевательски в упор. Степнякам нужно и за лук хвататься, и лошадей через препятствия тащить поскорее, в общем, ничего у них толком не получается. Преодолеть три густые цепи кольев в итоге не смог никто из степняков, все остались валяться на топком берегу. Наши стрелки успели еще и по группе поддержки на противоположном берегу пострелять, выбили на моих глазах четверых лошадей и пару лучников, завалившихся из седел.

Я все же не удержался, ведь стрелки врага оказались настолько близко, прицелился из давно готовой фузеи и пустил сгусток по начавшей разворачиваться назад коннице. Он прилетел в самый край обрыва, но завалил все же не больше двадцати лошадей и сколько-то всадников.

«Опоздал! Раньше нужно было стрелять! – хорошо понял я. – И степняки далеко ускакали, и земля с аннигиляцией через такую же землю плохо пролетает!»

– Да, полная победа! – признал я и тут же вызвал по скошу второго «связиста», около которого происходит переправа второго отряда.

– У нас всех постреляли, половину переплывших прямо на берегу. У вас там как? – спрашиваю в скош.

– То же самое, господин Капитан. Тоже половину выбили в воде и на том берегу, остальных, пока они лошадей за уздечки через колья тащили, всех тут же постреляли. Теперь бьют по стрелкам на том берегу, есть хорошие попадания. Степняки уже с берега уходят, – слышу я радостные новости.

Не могу удержаться, докладываю в Ратушу о первых отбитых переправах и спешу под куполом в ближайшие укрепления. Сейчас массово стрелять по мне особо некому, чтобы реально опасаться за его устойчивость, хотя от затаившихся в кустах лучников-наблюдателей все же прилетает по несколько стрел. Купол их легко отбивает, поэтому я ловко заскакиваю в укрепление, все утыканное сверху стрелами, как натуральный еж.

Будет теперь, чем заняться ополченцам и крестьянам ночью, выдергивать стрелы и нарезать из них болты. Все же заметное стратегическое преимущество получается, когда мы степные стрелы можем легко использовать по второму разу, вблизи или по сплошному строю. А они с нашими болтами ничего поделать не могут, даже наконечники болтов не подходят для метких выстрелов из луков на большое расстояние.

– Отбились, господин Капитан! – слышу я счастливый доклад дежурного гвардейца. – Так все чумазые рожи и остались на берегу валяться!

– Раненые и убитые? – отмахиваюсь я от его доклада. – Сам все видел!

– Акупилу попало в плечо стрелой и Генкуму отскочившей щепкой глаз пробило! – слышу я слова старшего ополченцев.

– Давайте их сюда, всех вылечу! – командую я.

Стрела даже на излете вошла глубоко в тело, пришлось обильно лить ману, вытаскивая соскочивший наконечник. Щепка тоже торчит прямо в глазу, но тут все полегче вышло.

– Молодцы, что отбились! Но подобное небольшое количество степняков должно было все в воде остаться! В следующий раз стреляйте быстрее и метче, атаковать вас тоже гораздо больше ордынцев будет! – говорю я и бегу во второе укрепление, опять под настойчивым обстрелом наблюдателей.

Стрелы прилетают все время по моему маршруту, но я делаю разные маневры, то ускорюсь, то приторможу, чтобы позлить лучников на том берегу. Пусть тратят больше стрел, все к нашей пользе выйдет.

Во втором укреплении все похуже вышло, один убитый наповал и один раненый в грудь, собравшийся уже отходить на тот свет. Его я спас, а старшему гвардейцу дал втык за большие потери.

– Наверно, щитками бойницы не закрывали постоянно? Вот и прилетело так много! В следующий раз все еще тяжелее будет, не думайте, что война сегодня закончилась.

Явно чувствую, что степняки пожертвовали сотней своих воинов именно для оценки будущего сопротивления нашей обороны. Конечно, целая сотня степняков против одного нашего убитого – все выглядит круто. Но Беи племен теперь все учтут, в следующий раз уже несколько сотен воинов отправят переправляться. На каждом направлении отправят.

Правда, и наши укрепления, скорее, не совсем неприступные, я больше на прикрывающие отряды арбалетчиков рассчитываю, что именно они набьют большую часть степняков.

«Так что пока нашу вторую линию обороны Беи даже близко не вскрыли, поэтому их ждут неприятные сюрпризы», – рассчитываю я на то, что вожди степняков все неправильно просчитают и поймут.

«Хорошо, я смогу легко атаку с одного направления своей фузеей отбить. Еще мои пушкари сделают несколько выстрелов из заранее наведенных пушек. Но остальным придется самим отбиваться», – переживаю я, но докладываю очень уверенно в Ратушу при всех своих командирах.

– Да, перебили ровно одну сотню врагов. У нас один убитый и трое раненых, уже все мной излечены. Враги до укреплений не дошли, все в береговой засеке остались и в море уплыли. Пока атаковали в двух местах небольшими силами, провели явную разведку боем!

Да, пока у нас все хорошо и отлично, но я предчувствую мощную атаку сотнями степняков. Если мы отобьемся, тогда Беи многочисленных племен возможно прислушаются к словам моих знакомых Беев, но никак не раньше. Сейчас им пока богатства Черноземья глаза застилают, они уже совсем рядом, а до Сатума еще через горы шагать придется.

– Решил усилить береговые укрепления, добавить в каждое по два ополченца. Посидят завтра в тесноте денек, но выбитых арбалетчиков сразу же смогут товарищи подменить у бойниц! Нужно постоянно стрелять, а то пара случайных попаданий в бойницы и укрепление перестает правильно выполнять свое назначение!

Понятно, что с усилением стрелковой мощи наших передовых укреплений Генс полностью согласен. Все же не все арбалетчики хорошие стрелки, есть какая-то часть слабо умеющих стрелять парней. В отличии от степняков, которые все умелые красавцы на луке, как на такое не посмотри.

Есть у меня к нему еще понятная просьба, пора поднимать ополченцев с отдыха, хоть бы треть, чтобы плотнее прикрыть наш берег.

– Завтра-послезавтра обязательно попрут ордынцы, сразу везде и большими толпами. Хорошо бы все ополчение сюда привести. Но попробуем хотя бы с частичным усилением отбиться, – объясняю я Главе Совета, что самые критические дни для обороны приближаются.

Тоже самое приказываю своим командирам, выделить более метких стрелков из отрядов прикрытия. Потому что первые реальные бои показали заметный недостаток стрелковой подготовки у ополченцев. Ослабевшие отряды прикрытия снимаю с одних направлений и передвигаю на другие. Придется рискнуть, но три самых опасных переправы прикрою я сам и мои пушкари. Тогда остаются еще три удобных места для выхода больших масс конницы на наш берег. Вот их собираюсь усилить побольше, потому что к ним всем не смогу сразу прискакать с поддержкой.

Командиры разбегаются переводить арбалетчиков из отрядов прикрытия почти в настоящие смертники для сидения в укреплениях. Сейчас все еще не так опасно выглядит – ведь вышла целая сотня набитых степняков за одного нашего ополченца, но я уже чувствую подступающую к нам большую задницу.

– Слишком у степи все как-то отлажено. Не ожидал, честно говоря, подобной дисциплины и организованности от очень задиристых и непримиримых между собой Беев. Нашлись у них серьезные для всех авторитеты, значит. Думал, они будут сами где попало нападать по отдельности, без общего плана, так было бы гораздо проще отбиться. Но вот сегодняшние две переправы совпали по числу воинов, общей организации и времени начала почти полностью. Такое случайно получиться никак не может. Давай-ка тоже своих людей расставляй в прикрытие, хоть по одному гильдейцу везде. Сейчас вообще все люди очень нужны! Очень опасный момент времени! – откровенно говорю я Драгеру.