Текст книги "Черноземье. Король 3 (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Черноземье. Король

Глава 1

                                                                   

Внимательно гляжу на кровавую мешанину из пробитых и изорванных тел. Крупные туши лошадей валяются с обеих сторон от центра построения, вокруг них уже отходят или все еще отползают в стороны раненые степняки. Многие уже затихли и больше не шевелятся, заливая горячей кровью пыльную поляну. Тем более остались на месте прижаты и подавлены своими же конями немало воинов, которым уже не хватило сил выбраться.

– Да, картечь-шрапнель никого не жалеет! – признаю я вслух. – Какой бы ты не был храбрый ордынец! Попробуй переживи попадание нескольких тяжелых металлических шариков!

Зрелище прямо душераздирающее для нормального человека, но я только плотнее сжимаю зубы и говорю:

– Все будет так, и только так! – напоминаю сам себе. – Без жалости и пощады! Они нас тоже не пожалеют! Ни детей, ни стариков, ни женщин! Ведь даже очень мирного парламентера зачем-то тупо расстреляли из-за своей дикости! Зато теперь вволю своей кровью и выбитыми зубами давятся! Эти степняки ничего не успели понять, может хоть до других что-то дойдет? Что у Астора есть, что предъявить на ваше вторжение!

Все-таки весьма неплохие чугунные пушки Водера против плотного строя конницы, вообще ничего подобного не ожидающей, оказались невероятно эффективны. Всего два выстрела и треть из примерно четырех сотен степняков, дружно набившихся на поляну, уже вышли из строя. Лошадей явно больше пострадало, половина всех животин уже никуда никогда не поскачут. Что тоже очень важно, без лошадей любой степняк только половина степняка, настоящего воина.

Теперь многие могут попасть в края всегда обильной зеленой травы и никогда не прекращающейся охоты, как учат степные поверья и их сказители-шаманы. Или никуда не попасть, если все подобное – просто вранье.

«Тоже чего-то умеют по магии, но совсем немного. Костер там разжечь с руки или воду в чаше нагреть. Хотя, если в Сатуме попался настолько невероятный самородок, как Клея, то и там возможно появление сильных колдунов, – признаю я. – Но Палантиры или ту же фузею им взять просто негде. Одной природной магией трудно что-то сильно убойное сделать. Чтобы она сильно била на сотни метров, как мое оружие».

Там более удобно стрелять, когда пушки применяют против сплошного строя, просто стоящего на месте боком к летящей шрапнели, а не несущегося стремительным галопом на позицию артиллеристов. У которых начинают трястись руки и не попадать баник в ствол от одного вида поднятых палашей и кровожадных лиц всадников, что нас пока никак не касается.

«Впрочем, здесь таких слов пока никто не знает, – раздумываю я, в бинокль разглядывая поваленные ряды лошадей степняков после пары первых выстрелов. – Про артиллеристов и все такое».

Пока Водер со своими уже немного обученными подмастерьями быстро прибежали обратно после второго выстрела, теперь готовят пушки к новым серьезным свершениям. Подкатили повозки обратно к защитным щитам, но пока стволы не просовывают в бойницы, так как заняты обслуживанием орудий.

Все остальное наше командование оставлено стоять в сотне метров сзади на высоком пригорке, чтобы наблюдали за баталией и не мешались под ногами. Еще не лезли с глупыми вопросами, чем теперь заметно страдает все тот же Торк Абер, добравшийся не мытьем, так катанием до весьма высокого поста.

Явно ему авансом выдал такую должность Генс, вот и старается себя показать достойным ее.

«Причем уже не в первый раз! – умеренно злюсь я. – Мешает мне своей постоянно критичной рожей проверять подготовку укреплений и ополченцев. Гвардейцы хорошо к войне готовы, все понимают и быстро команды исполняют. А гражданские тюфяки из мастеровых довольно сильно бесят и меня, и всех остальных командиров. Еще и приказы с пятого раза понимают, только быстро исполнять все равно не начинают. Эх, потери среди ополченцев обязательно будут, даже не маленькие! Потому что не воины они вообще!»

Торк, как по моему мнению, слишком уж активно изображает из себя самого доверенного человека Главы Совета, который должен всех заранее подозревать и обвинять. Именно так он понимает свою очень высокую благодарность к Генсу за внезапное назначение на слишком высокий пост для бывшего начальника разведки, который все равно остался обычным командиром взвода. Который должен просто бегать по лесам впереди своих воинов и быть им примером во всяком боевом взаимодействии. Поэтому все равно не понимает моих хорошо продуманных замыслов, но настроен к ним весьма критически.

«Ну и черт с ним!» – решаю я и снова гляжу в бинокль.

«Да, полегли вполне запланировано правая и левая части конного строя, а вот центр остался почти невредим. Подобное нужно побыстрее исправить, пока всадники только ошарашенно разглядывают творящийся по флангам ужас. И, как особо смелые воины, не спешат разбегаться по укрытиям».

– Значит, наша картечь бьет на небольшом расстоянии почти без разлета. Нужно бы еще на одну лигу назад оттащить пушки, но сейчас пока незачем суетиться! Степняки пока мало, что поняли, наверно, даже не догадываются, что скоро полетят новые заряды! – говорю я Водеру, лично направляющему пушку на центр строя.

Как у нас с ним уже договорено.

Его люди банят ствол, правда, из-за передового по технологии бездымного пороха данная мера не слишком уж необходимая так сразу. Но все равно старательно банят, уже запихнули новый пороховой заряд, пыжи, заряд со шрапнелью, который снова поджимают войлочным пыжом. В запальное отверстие несколько раз вставляют протравник и за ним пропихивают тонкий фитиль, набитый порохом.

– Правая готова! – отскакивает от оружия Водер.

– Всем лишним в укрытие! – командую я и жду, пока зарядят и наведут левую пушку.

Там обслуга, подмастерья Водера, еще не так сноровисто работают с подготовкой орудия к выстрелу, так что приходится ждать лишнюю минуту.

Стрелять при народе все же не хочу, реально опасаюсь разрыва ствола. Ведь наши пушки по своей конструкции рассчитаны на дымный порох из селитры, но это не тот случай. Чтобы начинать собирать тоннами гуано и прочие фекалии, потом долго выдерживать их в специальных местах с долгим брожением.

«Нет, современные знания дают возможность сразу начать производство пороха из нитроцеллюлозы и не собирать с каждого дома еженедельно мочу литрами в течении нескольких лет. Как подобным делом занимались в той же средневековой Франции».

Но степняки все равно еще не разбегаются стремительно, как должны бы давно уже начать понимающие люди.

То, с чем они столкнулись сейчас – слишком разрушительно для их совсем простых голов. Пока они просто не понимают, что у подобного могущественного удара может случиться очень быстрое повторение. Даже представить подобную силу еще не могут. Поэтому большинство уцелевших воинов в полной ярости на максимальном усилии усердно метает стрелы в нашу сторону. Попрыгали с коней, уперлись ногами в землю и тянут тетиву.

«Ну, что они могут сейчас сделать своим обидчикам – только закидать стрелами! Раньше ведь всегда подобное срабатывало, – усмехаюсь я. – Больше ничего особо не умеют!»

По бревнам укрытия довольно часто стучат острия степных стрел на самом излете. Поэтому Водер успевает навести левую пушку, после чего кричит:

– Левая готова!

И сам исчезает за бревнами укрытия.

Я опять накидываю купол и подношу открытый огонь по очереди к обоим пороховым фитилям. Пушки рявкают одна за другой, прыгают на цепях и неудержимо откатывают снова назад подводы. Центр построения степняков прямо на моих глазах распадается на десятки визжащих людей и лошадей, катающихся по земле или уже затихших совсем.

Сам долго разглядываю в бинокль последствия первого применения пушек в здешнем мире и подвожу итог:

– Половина всех выехавших на открытое место ранена или убита. Заряжай заново правую! – кричу бегущей ко мне обслуге.

Да, из примерно трех сотен конников, стоявших ближе к берегу, половина или даже две трети поражены, убиты наповал, тяжко ранены или смогли отделаться немного полегче. Но в бой теперь не скоро пойдут, потому что раны начнут гнить и воспаляться.

Водер просит у меня бинокль и сам жадно рассматривает следы работы своих пушек и картечи.

– Ох, ты, в какую же срань их перемололо! – не может сдержаться он от восторженного крика.

Да, половина самого быстрого, значит, самого голодного племени перемолота в кровавую труху. Но подобная картина всех людей Черноземья, кто ее может рассмотреть, только порадует до глубины души. Местные жители относятся к ордынцам, как к очень опасным животным, которых сколько не убей, всегда будет слишком мало.

Стоящие позади на возвышении командиры снова буйно выражают свой восторг от увиденного побоища.

Теперь все выжившие захватчики наконец-то поняли, что страшное оружие у нас все-таки не одноразовое. Поэтому быстро отъехали с поляны основной оставшейся массой, теперь только отдельные воины помогают раненым. Правда, не утаскивают их куда подальше, а тут же на месте бойни перевязывают или прощаются навсегда со своими названными братьями.

– Наводить снова? – весело спрашивает Водер.

– Пока заряжайте одну правую! По центру! Немного выше валяющихся тел! Кажется, на один выстрел еще найдется врагов! – решаю я потратить еще один очень дорогой заряд.

Учитывая, сколько тайлеров потрачено на сами пушки, серную кислоту, порох и ядра – мы сейчас реально стреляем золотом! Одно только радует на будущее, при расширении производства себестоимость каждого выстрела будет заметно снижаться.

«Легко было бы все отбить с большой прибылью, если Астору новое оружие поставлять. Но пока пушки нужны самому, для себя и Клеи, – вздыхаю я. – Совет Капитанов все равно потребует себе такое оружие. Вот тогда уже на городском заказе стану отбивать огромные расходы на запуск производства».

Самому нужно учиться применять пушки побыстрее, когда такое будет необходимо. Но сейчас я хочу проверить их убойную силу на расстоянии в три с половиной-четыре лиги, да еще по живым мишеням, прикрытым густыми кустами.

В земной истории подобной картечью били на расстояние примерно пятьсот метров. Но именно с использованием дымного пороха, что очень сильно отличается от нашего случая. Бездымный мощнее своего собрата раза в три, пусть наш, выпущенный по сильно упрощенной схеме производства, все же не отличается настолько высокими характеристиками. Но все равно раза в полтора должен дальше забрасывать картечный заряд по моим представлениям. Ведь кладем его в два раза меньше, чтобы не так портить орудия, по большому счету рассчитанные именно на дымный порох.

Долго пришлось считать и высчитывать уже мне по имеющимся в интернете таблицам расчетов его закладку.

То есть убойная сила нашей картечи должна доходить до семисот пятидесяти – восьмисот метров. Что при нынешних временах даже немного излишне, чтобы на подобные расстояния палить. Ведь двести пятьдесят метров убойной силы степных стрел обязательно заставят приближаться тех же степняков на более близкое расстояние.

Уцелевшие всадники потрепанного племени торопливо уехали за кусты в конце поляны. Поэтому хорошо бы проверить картечь, как она сможет достать до них через листья кустарников. И просто пройтись по еще паре десятков степняков, оставшихся пока живыми на поляне.

Пятый выстрел прошел немного выше лежащих туш лошадей, заряд картечи пролетел лишнюю сотню метров над поляной и врубился в кусты, изрядно расчистив их массу. Досталось и укрывающимся за ними степнякам, я вижу упавших лошадей и тела лучников, плохо видные, правда, за кустами и тушами.

– На четыре осьмицы бьет хорошо? – спрашивает меня Водер, но я молча передаю ему бинокль.

– Да, достало и там, даже через кусты! – подводит он итог. – Осталось две осьмицы зарядов! Куда их будем тратить?

– Найду куда потратить, старина, не переживай. В самые нужные моменты стрелять стану. Пушки проверили, заряд держат, на оставшиеся выстрелы их хватит. Тебе придется вернуться в Астор, на нашу промплощадку. Присмотришь за работой, выдашь еще весь порох, который можно произвести. И еще заряды с картечью. Я сегодня же отправлю посыльного, чтобы мои люди срочно поехали на Север за новой порцией кислоты. Они заберут у тебя все емкости для ее перевозки, но нужно еще столько же сделать новых. Чтобы возить побольше каждый раз. Только и для крышек делай защиту сразу, свинца у нас пока хватает.

– Сам наводить станешь? – Водер проверил работу нового оружия, сильно проникся им по итогу, но сам уже готов вернуться домой.

– Да, сам. Научусь тоже! – я пока мало занимался орудиями, не вникал в наведение и процесс правильной зарядки, не до того вообще было в последнее время. Хотя в теории все знаю, ведь сам лично переписывал на бумагу. – Дашь мне пару уроков и езжай в Астор. Мне и моим людям.

Пришла пора обучать стрельбе из пушек своих приближенных охранников, раз трое подмастерьев Водера уже более-менее освоили процесс. Но для будущего мне нужны именно свои люди при новом оружии, чтобы и охраняли, и стреляли одновременно.

«Которое своим громом над сатумскими равнинами покажет всему населению страны, что пришла новая власть и новая сила», – надеюсь я.

Стрелы все еще долетают до нашего укрытия и даже начали его перелетать. Отдельные смельчаки из степняков пробрались поближе к самому берегу реки, прикрываясь кустами и складками местности. Очень хотят отомстить за гибель своих соплеменников, поэтому подскакивают на ноги, тянут луки на максимальную дальность стрельбы и пускают стрелы высоко в небо. Стрелы улетают в небосвод, а потом возвращаются обратно, неся смерть на концах наконечников.

Но обслугу пушек прикрывает бревенчатый щит, а меня защитный купол, так что вся суета и невероятно мотивированное старание ордынцев не приносят им никакой пользы. Больше пустить стрелы навесом не позволяет расстояние, но до нас они могут добить на самом пределе, поэтому я не снимаю купол.

Заодно изучаю максимальные возможности врагов при обстреле укреплений и вижу, что рассказы гвардейцев про предельную дальность поражающего действия степных стрел все же оказались не слишком точны.

То есть совсем не точны, о чем сразу же сообщаю своим новым слушателям.

– Вот, первое несоответствие в ваших докладах про возможности степных воинов в реальном бою! Не на лигу с четвертью могут стрелять, а на целых полторы лиги у них получится наносить ранения и даже убивать наших воинов! Немного дальше наших арбалетов бьют и с подобным ничего не поделать! – говорю, сам отойдя к гвардейцам и Охотникам.

Тратить порох или мои пули на рассыпанный строй нескольких стрелков-лучников нет никакого смысла, с подобными засранцами должны будут справляться уже сами арбалетчики.

– Пришло время проверить арбалетчиков! – командую я руководящим ими гвардейцам. – Отправляйте занимать укрепления, но не всех сразу, а по частям!

Теперь хочу проверить в первом приближении, как удастся добраться ополченцам до самих укрытий под непрерывным обстрелом, имея при себе нелегкие щиты из сухих жердей для защиты. Сейчас им придется добежать под сотню метров, укрываясь от стрел, благо стреляют по ним сейчас только прямо, с небольшого мыса на том берегу. С боков закидывать стрелы степняки пока не догадались, для подобного обстрела им нужно сильно по берегу рассредоточиться.

– Правда, остальным нашим людям бегать лишнего не придется! Будут уже в укреплениях врагов встречать! Это сейчас, при испытании нового оружия, чтобы не попасть случайно по своим, пришлось укрепления без личного состава оставить! – объясняю командирам Гвардии и Гильдии.

С нашей стороны укрепления не имеют защиты, если выстрел картечью случится не по плану, то в живых там никого не останется. Напротив бывшего моста я распорядился поставить сразу три окопа с защитой. Потому что здесь самое опасное место, всего метров шестьдесят придется проплыть степнякам, чтобы выбраться на берег. Правда, спуск и подъем все же обрывистый, но не совсем непреодолимый для конницы. Если дать степнякам время, то они его сроют и сделают более-менее пологим.

Поэтому я командую возницам специальных орудийных повозок с приставленной охраной отъезжать подальше от берега, а трем командам из местных укреплений занимать свои позиции. Ополченцы и гвардейцы бегут к берегу реки, прикрываясь легкими переносными щитами, по ним теперь остервенело лупят подобравшиеся поближе степняки.

Как я и ожидал, не все ополченцы прониклись важностью умения прикрываться щитами, в отличии от гораздо более обстрелянных гвардейцев. Один здоровяк-мастеровой бежит, сильно торопясь оказаться в укрытии, поэтому поднимает щит слишком высоко, но меткие стрелки с того берега не упускают возможность показать свое мастерство.

Первая стрела прилетает в колено ополченцу, он с криком валится на землю, выпустив из рук защиту. Тут же его пришивает прямо к земле пара новых стрел, но степняки дают себе возможность хоть кому-то отомстить за массовое избиение своего племени. Вскоре замерший бедолага похож на ежа, настолько он утыкан стрелами.

– Видите, что будет с теми, кто сильно торопится? – говорю я второму отряду защитников укреплений, ждущих своей очереди за нашей защитой. – Щиты держать около земли! С той стороны не простят ни одной ошибки вам! И бойницы постоянно держать закрытыми, стрелы и туда неизбежно попадут!

Ну, ополченцы – полностью гражданские люди, немного научившиеся использовать арбалеты. Никакой настоящей военной муштры не получали, поэтому потери среди них будут неизбежны. Я подобное обстоятельство правильно понимаю заранее, поэтому уговариваю себя лишнего не переживать про уже случившиеся и еще будущие потери.

«Без моих укреплений их степняки вынесут за раз всех. Нечего даже сомневаться!» – уверенно понимаю я.

Следующая группа перебегает уже полностью правильно, по щитам стучат стрелы, часто пробивают их, но все равно застревают в плотной древесине, поэтому серьезно раненых больше нет.

Тем более первая группа стрелков уже освоилась в укреплении и дружно натянула свои пристрелянные машинки. Теперь из него все чаще летят ответные болты, выбивая почти открыто стоящих на низком берегу степняков. Поэтому второй с третьей группами защитников получается добежать легче, ведь пяток степняков уже завалились с болтами в телах. Поэтому остальные начинают сами старательно прятаться, а не стрелять все время.

Я внимательно разглядываю в бинокль, как все получается у ополченцев под руководством гвардейцев и вижу, что моя идея вполне рабочая. Явно стрелять из укрепления через узкие бойницы из арбалетов более перспективно, чем прятаться в кустах или за деревьями, постоянно пытаясь растянуть длинный лук.

Не знаю, пострадал ли кто-то из арбалетчиков в укреплении, ведь по одному из них лупила одновременно целая осьмица лучников. Отгрузила не меньше пятидесяти стрел, пытаясь поразить наших людей именно через бойницы. Но ответным огнем бравой пятерки уже уничтожено пятеро степняков, один еще оказался ранен в плечо и был добит, когда попробовал отступить.

Потом я, внимательно высмотрев всю перестрелку в бинокль, возвращаюсь к группе командиров и делюсь с ними результатами первой схватки арбалетчиков с лучниками.

– Наши явно перестреливают ордынцев! И по прямым попаданиям, и по косвенному урону!

Вижу, что Торк опять не понимает мои слова, но даже не думаю обращать на него внимание.

– Арбалетчики укрепления потратили всего пару осьмиц болтов, зато убили шестерых врагов. Степняки расстреляли шесть осьмиц стрел, правда о результатах я сказать ничего не могу. Но дорогие стрелы тоже имеют привычку заканчиваться, в походе их так просто не наделаешь. Длинное древко нужно долго и правильно сушить. А наши дешевые для города болты из мастерских будут исправно поступать арбалетчикам. Так что уверен, если не рисковать и стрелять наверняка, наши воины быстро заставят убраться степняков с открытого пространства! – рассказываю свои наблюдения.

Но моего знакомца Торка, конечно, больше всего интересует новое оружие, нанесшее тотальный ущерб первому появившемуся на берегах Протвы племени. И поэтому именно про него у него все вопросы:

– Что это был за страшный грохот и почему столько степняков погибло вместе с лошадьми? Почему перестали его использовать? Ведь было еще по кому стрелять?

Опять явно лезет из кожи, пытается своим, навсегда уязвленным сознанием что-то требовать и прямо допрашивать. Поэтому я в очередной раз собираюсь щелкнуть его по слишком любопытному носу:

– Секретная информация! Только для членов Совета Капитанов! Капитан Драгер, прошу вас на разговор!

Мы отходим подальше от разозленного и прямо покрасневшего Торка, я все же не удержался от небольшой оплеухи по авторитету бывшего приятеля при его же подчиненных.

«Все-таки между Капитанами и остальными гвардейцами слишком большое расстояние по служебной лестнице. У командира Гвардии может быть до трех заместителей, но они бесконечно далеки от настоящей власти!»

Потом быстро объясняю другому старому приятелю, что оружие лично моей разработки, очень сложное и дорогое, поэтому массово применяться в данной битве никак не будет.

– Сейчас пока идут испытания на вражеской живой силе, – добавляю я Драгеру.

– Результаты очень впечатляют! – подтверждает он.

– С Торком держи себя посуровее. Все же ты – Капитан, а не он, – напоминаю ему

– Да, надоел он уже. Какая работа проведена тобой здесь! И ведь все по делу, хоть возьми последнюю перестрелку! – тут же признает Драгер. – Раньше гвардейцы только кровью от степи умывались! Сами же с тобой сами видели тогда!

После чего мы возвращаемся к командованию, я тут же вызываю своих «связистов» и выслушиваю доклады с вышек, что нигде пока к берегу степняки не подошли, кроме моста.

Тут же докладываю в Ратушу про наши дела, что перебили две-три сотни степняков новым оружием. Что укрепления с арбалетчиками дают хороший отпор открыто стреляющим степнякам. Что пока ждем подхода основной части орды.

Потом я снова инспектирую линию укреплений, проверяю доставку горячей пищи уже четвертый день сидящим в укреплениях ополченцам и гвардейцам. К ужину вдруг выходит на связь Клея, докладывает, что напротив нее появились первые степняки, присматриваются к берегам, иногда постреливают по ополченцам, мелькающим около укреплений.

– Раз уже стреляют, тогда можете отвечать! Пусть только с нашей стороны пускают болты самые меткие стрелки, чтобы зря не расходовать боезапас! Нужно показать захватчикам, что открыто стоять напротив наших позиций у них никак не получится! Что придется прятаться все время! – кричу я в скош.

Слышу, как Клея дублирует мои слова, приказывая отобрать несколько самых метких арбалетчиков.

– Это пушки у вас грохотали днем? – спрашивает она, знакомая уже с подобным оружием.

– Да, провели первое испытание. Перебили примерно половину племени, две, две с половиной сотни степняков. Но они стояли открыто и ничего не ожидали. Другие уже начнут прятаться! Дальше так просто не будет!

К вечеру боестолкновения не начинаются, но уже с трех вышек мне доложили о подходе степных орд, сначала высыпающих на берег. Благодаря моему предупреждению наши ждут первых стрел, только потом начинают отвечать болтами. Везде выбили по два-три врага, после чего те поспешно отходят с открытого места.

– Значит, врагов все же много пришло! Как Совет Капитанов и ждал! Но теперь пусть подумают, как сбить нас с родной земли! Берег Протвы – наш последний рубеж! – довольно патетически поддерживаю я ополченцев и показываю пример остальным командирам. – Широко Черноземье, а отступать некуда!

– Пока переправы нигде не пытаются начать наводить. Явно степняки оказались удивлены тем, что мы их уже так солидно приготовились встречать. Думали, конечно, как раньше, без всякого сопротивления переплывут Протву и дальше начнут тут же грабить крестьян. Но обломались, теперь начнут придумывать переправу.

– Да что тут придумаешь? Если стрелы им не помогут? Только лезть в воду и пытаться выбраться на нашей стороне! – соглашается со мной Драгер.

Сам жду донесения о большой концентрации степняков где-то на берегу, чтобы отправиться туда вместе с пушками.

– Или с фузеей, если орудия не получится быстро развернуть. Ущерб для врагов от них примерно одинаковый выходит! – признаю я себе.

Да, пушки далеко не везде получится от теперь построенной дороги вдоль укреплений подвезти на позицию прямой стрельбы. Дорога проходит в паре сотен метров от позиций, чтобы до нее не добивали стрелы и от нее до них тоже сплошной лес стоит, по которому ополченцы могут отходит по своим делам к уже выкопанным заранее выгребным ямам.

Или еду принести, или болты забрать с обозных подвод, или пересменку провести, или даже отступить, если степняки смогли прорваться уже прямо к укреплению. Есть у меня и подобные расчеты, поэтому густой лес почти везде остался за укреплениями, чтобы степняки не смогли в конном строю преследовать наших воинов и ополченцев.

А на самой дороге их должны встречать усиленные отряды арбалетчиков, чтобы перебить и обратно вернуть себе позицию. Поэтому только около моста осталось открытое пространство, которое поддерживалось все время здешними крестьянами по городскому подряду.

За прошедший первый день уже реального противостояния с ордой Водер со своими людьми вполне обучили меня с охранниками обслуживать оружия и наводить их. Благо стрелять придется только прямой наводкой, не придется что-то рассчитывать по таблицам и поднимать вверх стволы пушек.

– Завтра тогда с утра уезжайте, – говорю я кузнецу уже в наступившей темноте. – Занимайся пока только порохом и картечными зарядами! Жду от тебя повозку с подобным опасным добром!

– Пушки не будешь присылать на проверку? – интересуется он.

– Нет, так осмотри на всякий случай, нет ли где микротрещин в металле. Ведь наш порох со своей очень высокой температурой сгорания может повредить стволы. Я тебе сейчас выдам магический светильник и свой бинокль, привяжи светильник веревкой и пока так проверь.

Так что после дня тренировок и проверки стволов пушек Водер со своими подмастерьями уезжает в Астор.

Мне же становится немного спокойнее, что он не попадет здесь под случайную стрелу, которая всегда может внезапно прилететь.