Текст книги "Мороз и пепел"

Автор книги: Ингер Вольф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

49

Дэниель Трокич рассматривал молодое закрытое лицо, которое в данный момент только и занимало его мысли. Матиас Риисе провел полчаса на исписанной граффити скамье в комнате ожидания, пока Трокич и Лиза обсуждали стратегию допроса и собирали вместе все имевшиеся у них материалы на него. А теперь он без всякого интереса разглядывал кабинет Трокича и грыз ноготь.

Выглядел подросток так, будто безуспешно соперничал со сверстниками-модниками. Его белая фуфайка когда-то была крутой, но сейчас она была застирана уже настолько, что надпись на груди во многих местах отшелушилась. Темные волосы, свалявшиеся от злоупотребления воском, нуждались в услугах парикмахера. Их еще и помыть бы не мешало. Вид у него был неопрятный и какой-то затравленный. Но имело ли это отношение к Лукасу? И к пожарам?

Трокич положил на стол диктофон. Рядом с ним устроилась Лиза, сразу уткнувшаяся в бумаги. Когда часом ранее она вошла в кабинет, глаза у нее были опухшие, словно она долго плакала. Вопросительный взгляд на Якоба дал, однако, Трокичу утешительный ответ. Долгий, ночной разговор с Якобом успокоил Лизу – вот что прочитал он в глазах друга.

И наконец компанию им составил сотрудник службы соцзащиты в «лекторских» очках, который молча делал пометки в своем блокноте. По закону при допросе несовершеннолетних его присутствие было необходимо.

– Матиас, – начал Трокич, – будь добр, расскажи еще раз с самого начала, как ты провел четверг четвертого января.

– Я ведь уже рассказывал, – Матиас беспокойно поерзал на стуле.

– Мы бы хотели послушать еще раз.

Трокич старался расшифровать, что было написано на лице этого большого ребенка. Матиасу явно было неуютно в одном помещении с ними. И еще Трокич чувствовал, что парень не хочет сотрудничать. И потому им предстоит отделить ложь от правды в его прошлых показаниях и найти соответствие или несоответствие известным им реальным фактам в его нынешнем рассказе. Поэтому заместитель комиссара криминальной полиции отключил рациональную часть мозга и полностью положился на интуицию, отслеживая, насколько согласуются жесты и слова допрашиваемого. Преступники часто лгут, будучи убежденными в своей правоте, но в то же время зачастую ошибаются в том, насчет чего они могут врать без боязни попасть впросак. Порой малюсенькой ошибки достаточно, чтобы развалился весь карточный домик. Для Трокича поведение допрашиваемого значило очень много, он буквально свирепел, когда подозреваемый врал, даже по пустякам.

Допросы вообще не относились к сильным сторонам Трокича. Прошлой осенью Эйерсун, например, высказался в том духе, что он с большей охотой доверился бы бегемоту, нежели своему заместителю. И чтобы подкрепить свои слова делом, направил Трокича прослушать спецкурс по технике ведения допросов. Три проведенных на курсах дня Трокич вспоминал с содроганием, так как руководила ими психолог, которая полагала, что следователи обязаны сперва познать самих себя и только в этом случае они смогут познать других. Это были три трудных дня, потому что он никак не мог заставить себя вывернуться наизнанку в присутствии двадцати других сотрудников. И почти нечеловеческих усилий стоило ему убедить эту фанатку кризисной и посттравматической психологии, что имеется nice to know[28]28
  Приятно знать (англ.).


[Закрыть] и need to know[29]29
  Нужно знать (англ.).


[Закрыть] и что его личная жизнь никоим образом не относится к последней категории.

Его «незрелое отношение к использованию методов на стыке психологических дисциплин» не осталось незамеченным Эйерсуном, и в конце концов шеф решил не тратить тысячи крон, чтобы снова завлечь своего зама на курсы по технике ведения допроса. В результате статус-кво восстановился. Но втайне он продолжал работать над повышением профессионального уровня Трокича.

– И ты, и твой дружок Николай показали, что вы вместе проводили время во второй половине того дня, когда исчез Лукас. То, что ты находился в школе до четырнадцати сорока пяти, подтвердили свидетели, а чем ты занимался в остальное время?

Матиас вздохнул так глубоко и шумно, чтобы все это услышали:

– Мне что, по новой рассказывать, как все было?

– Да уж, пожалуйста, давай по новой.

– Сначала мы с Николаем зашли в магазин за газировкой, а потом двинули к нам домой. Мать уехала в Орхус по каким-то своим делам, а мы нашли что похавать в холодильнике и пошли в мою комнату.

Он говорил в таком быстром темпе, точно хотел показать им, что все это они от него уже слышали.

– И чем вы там занимались?

– Играли в «Ворлд оф Варкрафт» в Интернете.

– В первый раз ты об ничего не говорил, – заметил Трокич.

– Нет, но откуда мне знать, что эта хрень так важна для вас. А оказалось, важна.

Сотрудник соцзащиты оторвался от своего блокнота и спустил очки ближе к кончику носа.

– Вы с кем-нибудь общались в Интернете, – спросил он, – кто мог бы подтвердить этот факт? Не исключено, это помогло бы тебе.

Матиас снова поерзал:

– Н-не помню. Может, Николай знает.

Он переводил взгляд с одного из присутствующих на другого, словно пытался прочитать в их глазах, удовлетворил ли их его ответ.

– А твои младшие брат и сестра? – продолжил опрос Трокич. – Они были дома, видели вас?

– Нет, Фредерик был у своего приятеля Томаса. Я его потом об этом спрашивал. А Юлия… не знаю, где была. Я ей не нянька.

– Выходит, все время после обеда ты провел вдвоем с Николаем, и никто вас не видел?

– Да, до половины пятого. А потом Николай пошел домой, а я смотрел телик до половины шестого, когда Фредерик вернулся. Ну и мы стиркой занялись, потому что он у Томаса весь перепачкался, а мы не хотели мать расстраивать, а то еще заругалась бы. А когда все постирали, мать Лукаса в дверь постучала и попросила нас помочь поискать ее пацана. Она сильно нервничала и так настаивала, что мы не могли ей отказать.

– И вы весь вечер в поисках провели?

– Да, а потом и мать подключилась, правда, не помню точно, в какое время. Ну и пиццу мы еще ели, у нас в морозилке была, а так все время искать помогали.

– Отлично. Значит, получается, что Николай – единственный, кто может подтвердить, где ты находился между четырнадцатью сорока пятью и семнадцатью?

Матиас пожал плечами и как-то ссутулился.

Трокич обдумывал слова мальчишки. Его объяснения совпадали с тем, что он рассказывал ранее, разве что акценты были расставлены несколько иначе. Впрочем, это обычное дело, когда одно и то же объясняешь второй раз.

– А как насчет понедельника, между двадцатью тремя и двадцатью четырьмя часами? Где ты находился в это время?

– Это еще для чего?

– Для того, что в этот промежуток Анни Вольтерc сгорела заживо.

– Дома я был, спал в своей постели. У матери спросите.

– Не думаю, что это полезный совет. Ты ведь теоретически мог улизнуть на улицу, после того как пожелал ей спокойной ночи. Она же не караулит тебя все время?

Матиас покачал головой и еще больше сгорбился. Трокич откинулся на спинку стула и обхватил руками затылок. В помещении становилось жарко, зря он надел толстый темно-синий свитер.

Подросток тяжело сглотнул, глаза у него забегали. Он завел руки за спину и подсунул под себя, чтобы никто не заметил, как сильно они дрожат.

Трокич размышлял, как ему лучше донести до Матиаса Риисе, что им известно о его снятых на мобильный телефон клипах, когда дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Джаспер Тауруп.

– Можно тебя на секунду?

Трокич вопросительно вскинул брови. Джаспер прекрасно знал, что шеф не терпит, когда ему мешают проводить допрос.

– Надеюсь, это важно?

Он выключил диктофон.

– Очень, – кивнул Джаспер.

Заместитель комиссара вышел в коридор.

– Мы получили ордер на обыск в комнате пацана…

Заместитель комиссара внимательно слушал, наполняя термос.

50

Рядом с кабинетом Трокича в допросной сидели Якоб Вид и Габриэль Йенсен. Когда в дверь его дома в Морслете постучали, Йенсен совсем сник и даже не пытался оказать сопротивление. Без лишнего шума его посадили в поджидавший автомобиль. Без всяких ходунков.

Габриэль Иенсен знал, что ему светит. Лицо у него было белое как мел, серые глаза лихорадочно обшаривали помещение.

– Вы вроде без ходунков теперь обходитесь? – начал допрос Якоб.

– Да вот, – пробормотал Габриэль, – они мне теперь без надобности.

– И наверное, уже давно в них не нуждаетесь, если мы правильно поняли показания свидетелей. Вас видели без них в супермаркете. А четвертого января примерно в пятнадцать тридцать видели, как Лукас Мёрк садился на Хёрретвай в машину, которая как две капли воды похожа на ту, что стоит в вашем гараже.

С лица Габриэля исчезло всякое выражение, он молча уставился в потолок.

– Да, он сел в мою машину, – едва слышно выдохнул он.

– Рассказывайте все с самого начала. – Якобу стоило огромных усилий держать себя в руках. Ну что, последует ли теперь чистосердечное признание? Объяснения, которых они так ждали. Он почти не дышал, боясь нарушить ход мыслей Габриэля Йенсена.

– Я ехал мимо и увидел его на тротуаре. Он таким маленьким мне показался, а на улице ветер ледяной, правда, он тепло одет был. В общем, я подъехал поближе, открыл дверь со стороны пассажирского места. Спросил, не хочет ли он посмотреть два новых экземпляра моей коллекции. Сначала он отказывался, дескать, ему надо домой. Но я сказал, что это много времени не займет, и тогда он сел в машину.

– Прямо так сразу и сел? Вы хотите, чтобы я поверил, будто он вот так запросто залез в машину к незнакомому человеку, посулившему показать каких-то гусениц?

– Какому незнакомому?! – воскликнул Габриэль. – Он у меня и раньше много раз бывал. Следил, как коллекция пополняется. Иногда мы какой-нибудь фильм смотрели. Но это бывало, когда он говорил родителям, что будет у одноклассника.

– Так вы утверждаете, что вы с Лукасом Мёрком знали друг друга? И сколько длились эти ваши… э-э… отношения?

– Около года. Я как-то встретил его в поле позади моего дома. Он там насекомых ловил. У него к этому делу способности были.

Голос Габриэля зазвучал бодрее.

– Он ведь на самом деле понимал, чем разные виды насекомых отличаются друг от друга. Ну вот я и пригласил его посмотреть коллекцию. Ее ведь мало кто видел. А она у меня шикарная…

– И вы воспользовались случаем, чтобы мальчика потрогать или как? – с нескрываемым отвращением спросил Якоб.

– Нет, я детей никогда в жизни не касался. Я их просто люблю.

– Но вы их завлекаете?

Габриэль молчал, глядя на столешницу.

– Но в прошлый четверг, когда он к вам подсел, куда вы его повезли? К себе домой? И пытали его огнем?

– Нет-нет-нет! – в ужасе вскрикнул Габриэль. – Я ему ничего не сделал. Мы поехали ко мне, я дал ему газировки, а сам пива выпил. Потом показал ему жуков, которых поймал осенью, и мы о них немного поговорили. А потом он вроде как о времени совсем забыл и спросил, не посмотреть ли нам кино. Но я не решился. Я ведь и так рисковал, ведь я его к себе пригласил, хотя родители его дома ждали. Вот я и отвез его поближе к тому месту, где его подобрал, и высадил. И больше я его не видел.

– И сколько времени прошло?

– Не знаю. Может, полчаса. Хотя нет, наверно, час.

Якоб вспомнил кадры записи камеры видеонаблюдения в булочной. Если Габриэль Йенсен говорит правду, то по времени все совпадает: Лукас Мёрк вполне мог пройти мимо магазинчиков в это время. Но кто же тогда виден там, на той стороне улицы?

– А может, вы передумали и пошли за ним, после того как высадили его из машины?

– Нет-нет. Я поехал домой. А о нем услышал только в новостях вечером на следующий день. И тогда я испугался.

– Испугались? Чего же?

– Думал, вы выясните, что он у меня был. Я ведь знаю, как вы работаете. Всегда верите в худшее.

– И поэтому вы придумали этот хитрый трюк с ходунками?

Габриэль Йенсен кивнул и вытер скатившуюся с губ на подбородок струйку слюны. Якоб уже решил, что не отпустит его. Если Габриэль виновен, то нечего ему делать на свободе.

– Я пить хочу, – заявил подозреваемый. – В горле все пересохло. Мне бы пивка…

– Боюсь, с пивком придется подождать. – Якоб взглянул на часы. – Сейчас одиннадцать сорок две. Вы задержаны. По обвинению в убийстве Лукаса Мёрка.

51

Трокич тем временем допрашивал Матиаса.

– Час назад двое наших сотрудников произвели обыск в твоей комнате и обнаружили под кроватью мобильный телефон. В каких целях ты его использовал?

У подростка вспыхнуло лицо, и он уставился в столешницу. Матиас сложил руки на груди и так сильно прижал их к себе, словно боялся, что его сейчас разорвет изнутри. Лицевые мускулы напряглись, и в жарком помещении распространился едкий запах пота. Отвечать он не собирался.

– Мы обнаружили в телефоне несколько клипов, снятых мобильным телефоном. Но главное не это. Мы также нашли твои ролики на «видеоглоубнет». Ничего не хочешь рассказать нам о них? – Трокич слегка придвинулся на стуле, чтобы заглянуть Матиасу в глаза. Но этого сделать ему не удалось.

– Я не убивал Лукаса, – скрежетнув зубами, повторил Матиас. – Если вы на это намекаете… Да на фига мне его убивать-то?!

– Пока что нас интересует содержание клипов. Лично я очень хотел бы понять, как вообще до такого можно додуматься. Что тебя подвигло избивать детей и снимать это на камеру? Я могу понять, что ты измываешься над другим человеком, чтобы выместить на нем злобу или обиду. Агрессию свою выплеснуть. Но в чем мотив? Или это признание? Но в чем?

– Я его не убивал. А больше мне нечего сказать.

Трокич прикусил губу. Он не надеялся услышать ответ. Но что-то в глазах подростка не соответствовало тому, что он ожидал увидеть. Как будто он вскрыл его нутро и напоролся на нечто грязное и зловонное. И еще там таился страх. Боялся ли парень приговора, который, по всей вероятности, последует за избиение детей? Или что-то другое страшило его?

– Наркотиками балуешься? – Трокич вдруг вспомнил находку во время недавнего обыска в Скеллегордене.

– Пару раз в неделю курю марихуану.

– Берешь ее у Джонни Покера?

– Да.

– А еще что?

– Ничего, только это.

– Грибы? Или другие галлюциногены? – отрывисто спросил Трокич.

– Да нет же, черт возьми! У нас в Морслете о таком и не слыхали. Разве кто из грибников сожрет что-нибудь не то по ошибке.

– Ладно. Твой классный руководитель считает, что у тебя проблемы с одноклассниками и другими школьниками вне класса. Драки там и прочее в том же духе. А еще он говорит, что проблем этих сильно прибавилось за последний год. Прогул за прогулом. И вообще ведешь себя вызывающе. Что ты на это скажешь?

– Да бараны они все. Меня эта школа задолбала.

Матиас всплеснул руками, точно этот жест все объяснял.

– А что ты делаешь, когда школу прогуливаешь?

– На компьютере играю.

– И что мать по этому поводу говорит?

– Да она об этом не догадывается. Я окно открытым оставляю и потом через него в свою комнату забираюсь. Да если б даже она чего и пронюхала, ей бы это по барабану было.

Трокич повертел в пальцах шариковую ручку, обдумывая следующий ход. У них достаточно доказательств, чтобы задержать подростка и предъявить ему обвинение в совершении насильственных действий, но ему хотелось выудить из Матиаса как можно больше деталей.

– Тебе нравится смотреть на огонь? – наконец спросил он.

Глаза у Матиаса сузились, лицо исказила гримаса:

– Я огонь ненавижу.

Трокич едва успел поймать предостерегающий взгляд Лизы, когда в дверь снова просунулась голова Джаспера. Вызвав заместителя комиссара в коридор, он закрыл дверь в кабинет и сказал:

– Они еще кое-что нашли. И это кое-что намного хуже.

52

Следы в саду – вот что увидела Сисель, войдя утром в зимнюю гостиную. Словно серые тени, они легли на снег, искрящийся на ярком зимнем солнце. Она поставила термос с кофе и кружку на маленький столик и постаралась проследить, куда и откуда вели следы. Они выглядели вроде, как и раньше, такими же глубокими, только теперь были более отчетливыми. Может, из-за оттепели?

Она решительно направилась в прихожую, накинула пальто и вышла на крыльцо. Холодный ветер бросил несколько горстей маленьких красивых крупинок снега ей в лицо, отчего оно сразу стало мокрым, точно от слез. Она прошла по следам вдоль фасада и повернула за угол к задней стене дома. В одном месте между этой стеной и заснеженными зарослями плюща следы образовывали круг, после чего поворачивали назад, почти полностью повторяя маршрут человека, оставившего их по пути к этому месту напротив окна гостиной. Сисель внимательно осмотрела дом. Перед ней возвышалась высокая коричневая стена. Потом она перевела взгляд под ноги, где натоптал оставивший следы непрошеный гость. Под верхним слоем уже начавшего подтаивать снежного покрова она увидела едва различимое темное пятно. Сисель машинально опустила руку в варежке, отгребла снег в сторону и увидела почерневшее от времени железное кольцо. Ногой она счистила еще больше снега и обнажила деревянную крышку люка коричневого цвета.

Сисель на миг задумалась и решила, что это другой вход в подвал. Но ведь там она уже побывала. Наверное, здесь располагалась кладовка, которую Метте уже успела заполнить банками с вареньем из шиповника с имбирем, соком из ягод черной бузины, сушеными кореньями и в которой стояла холодильная камера с четвертью коровьей туши, а Сёрен там уже начал обустраивать винный погреб с отдельными полками для вина из разных стран.

Отчаявшись открыть люк, Сисель вздохнула, отпустила холодное тяжелое кольцо и пошла обратно вдоль стены. Она почти достигла угла, когда у нее мелькнула мысль, что не все в ее предположениях сходится. Деревянный люк находился у южной стены дома, а подвал под кухней – в другой его части. К тому же в подвале она ни разу не видела другого входа. Внезапно ее охватило тревожное чувство, но все-таки Сисель повернула назад и потянула за металлическое кольцо. Крышка приподнялась на пару сантиметров. Она была покрыта толстым слоем снега, и только когда Сисель ногой сгребла его в сторону, удалось поднять ее полностью.

Смесь запахов плесени, мочи и мокрого угля ударил ей в лицо. Еще пахло затхлостью и запустением. Она увидела лестницу, спускающуюся в помещение, напоминавшее заброшенный сырой подвал с побеленными стенами. Вниз вели семь узких деревянных ступенек. Сисель поежилась, настолько мрачным показалось ей это место. Может, лучше вернуться домой и выпить чашку теплого, успокаивающего нервы настоя валерианы? Ведь она всегда при случае может узнать у хозяев, что у них там находится, или, когда снег растает, удастся полностью открыть люк.

Но в ней проснулся азарт охотника. Ее взгляд скользнул по замызганной стене в поисках выключателя, но его не было. Подвал выглядел мрачной и зловещей пещерой.

Сисель уже собиралась сдаться и прекратить это безнадежное предприятие, но вспомнила, что у нее с собой есть фонарик, который она брала, когда ходила в сарайчик за дровами. Не снимая варежек, она нащупала фонарик в кармане куртки. Он давал слабый голубоватый свет, но его оказалось достаточно, чтобы ориентироваться в темноте. Она осветила стены возле лестницы, на которых, как, к счастью, выяснилось, отсутствовала паутина. Сисель стала осторожно спускаться, наступая на каждую ступеньку и держа фонарик в одной руке, а другой придерживаясь за ледяную кирпичную стену. На двух ступеньках она задела моток какой-то проволоки или что там такое было – рыболовная леска? Сисель отбросила ее ногой.

Медленно спустившись по лестнице, она очутилась в подвальном помещении площадью примерно двенадцать квадратных метров. Подвал был практически пуст, если не считать ткацкого станка с деревянной скамьей, древнего сундука и велосипеда, напоминавшего драндулет из пятидесятых годов прошлого века. В помещении сильно воняло горелым, в углу обнаружились остатки кострища. Кому взбрело в голову разжечь костер в подвале? Но вот же они – недогоревшие остатки дров и угля. И тут Сисель замерла – в свете фонарика она увидела глазеющую на нее с кармашка рюкзака божью коровку. Рядом на драном одеяле валялся мобильный телефон…

Внезапный грохот заставил ее вскинуть голову, и она успела увидеть, как в проеме люка в мгновение ока исчез дневной свет. Не прошло и секунды, как она догадалась, что произошло. Всматриваясь вверх, на месте отверстия Сисель видела лишь черное пятно. Кто-то захлопнул входной люк.

Как такое могло произойти? Она же эту тяжеленную крышку еле сдвинула. Сисель перевела взгляд на школьный рюкзак и поняла: убитый мальчик, маленький Лукас Мёрк, побывал здесь. У нее перехватило горло, а сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Кто-то наверху запер люк, так что ли? Она подошла к лестнице и поднялась наверх, наступая на каждую из семи деревянных ступеней. Не было слышно ни звука. Она уперлась обеими руками в крышку и попыталась приподнять ее. Вернее, приподняла, но всего лишь на пару сантиметров, так что в образовавшуюся щель со свистом ворвался свежий ветер. Но этого было недостаточно, чтобы открыть люк.

Прошло еще несколько секунд, и Сисель, оцепенев от ужаса, оценила серьезность ситуации. Мало того что ее заперли в подвале, так ведь никто не хватится ее в ближайшее время, а если и хватится, никому не придет в голову искать ее здесь. А если это место убийства, и заперли ее из-за того, что она раскрыла тайну этого места? Из-за того, что этот кто-то лишился своего мобильника? Который теперь тоже заперт здесь, в подвале, под толстым слоем тяжелого снега? И который звонил, как она увидела теперь, да, звонил – а она думала, что это ей кажется, будто она просто-напросто сошла с ума. В отчаянии Сисель схватила телефон, нажала на красную кнопку, потом еще и еще раз. Но телефон окончательно сел из-за высокой влажности, холода и разрядившейся батарейки. Сисель швырнула аппарат на пол.

Она вздрогнула, услышав донесшийся сверху высокий отдаленный звук. Сисель сглотнула слюну. Кто-то наступил на крышку люка. Господи, ведь в подвале полно вещественных доказательств. Рюкзак, леска и, возможно, отпечатки пальцев. Преступнику наверняка понадобится спуститься в подвал и уничтожить улики. Она огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве оружия. Но ничего не нашла.

Сисель подняла голову и принюхалась. Какой-то новый запах проникал в подвал сверху. На мгновение она растерялась, а запах между тем заполнял помещение, вызывая тошноту и слабость в ногах. И тут она увидела, что с крышки на лестницу капает какая-то жидкость. И эта жидкость разливается по ступенькам. Сомнений больше не оставалось. Сверху на лестницу лился бензин.