Текст книги "Их [колючая] роза (СИ)"

Автор книги: Инея Эвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 58

Мы заходим в просторную комнату. Взгляд сразу упирается в компьютерный стол с тремя мониторами и несколькими клавиатурами. На одном из них горит несколько окошек, словно с камер видеонаблюдения. Но они мелкие и я не могу разглядеть, что там за помещения. На втором мельтешат рамки с цифрами. А на третьем какие-то неведомые мне таблицы.

Оскар занимает место за компьютером и щёлкает несколько раз мышкой. Открывается окно с камерой. На ней суетятся люди. Мечутся по комнате. По комнате с… большим стеклом на пол стены.

Делаю шаг вперёд, подходя ближе. Но тут вдруг картинка мигает и отключается.

– Похоже, они засекли жука, – комментирует Оскар, закрывая не работающее окно. – Долго же они соображали.

Успеваю разглядеть стол со стульями на втором открытом окне, прежде чем камера так же гаснет.

Он вновь щёлкает несколько раз кнопкой мыши и перед нами снова та же комната, только в ней находятся две особи женского пола. И одна из них – я.

Смотрю на себя со стороны и теряюсь в пространстве. Будто в космос улетаю и продолжаю следить за этим бренным миром оттуда.

– Вы «не мальчики неумелые», – проговариваю одними губами и опускаю взгляд себе под ноги.

Так он мне сказал тогда в машине. Они не лезут в пасть ко льву, без видимой на то причины.

– Зачем же вам я? – спрашиваю, просто чтобы не находится в этой тишине.

– Мы тебе уже говорили, что ты на…

– Для чего. Я. Вам. Нужна? – перебиваю его, цедя каждое слово.

Он на несколько секунд замолкает, разглядывая меня. После чего перематывает запись и демонстрирует мне момент перед выстрелом, когда я наставила на Мередит пушку. Мы не смотрим за стекло. А потом обе резко оборачиваемся на звук.

– Нам нужно было это время. Нам нужно было, чтобы она отвлеклась. Чтобы она отвлекалась на протяжении всей игры.

Просто использовали… Обратили мой гнев, мою боль и мою… любовь в своё оружие.

– Мы не знали, как всё обернётся? – вклинивается Артур. – Мы могли сдохнуть от первых же оппонентов.

– Хочешь сказать, – поворачиваюсь к нему, двигаясь как-то деревяно. Будто в куклу бездушную превратилась. – Игра была правдивой?

– Более чем, а ещё… – делает ко мне шаг, смотрит сверху вниз, поднимает руку, но встречаясь со мной взглядом, дотронуться не решается. – Я выстрелил брату в голову, – надтреснуто выговаривает Артур.

– И убил его?

– Он пока без сознания… – сдавлено проговаривает Оскар.

На секунду, чувствую толчок в сердце. Но тут же отбрасываю эти пустые переживания. Хватит! Настрадалась.

– Рядом с вами был судья. А патронов было всего два.

Раз уж мы ведём эту беседу, то стоит узнать всё, чтобы основательно пропитаться этими эмоциями. А заодно и разобраться в уничтожительной комбинации самых разных чувств. Вычистить кашу из головы и, наконец, уяснить для себя главное. Я – расходный материал.

– Мы стреляли друг в друга, потому что знаем, куда целиться, чтобы не навредить человеку, – делает паузу и отводит глаза. – Ну или не сильно навредить.

– С ним всё будем в норме! – проговаривает Оскар, стремясь успокоить брата.

Психи!

– Разве судья не увидел, что рана не смертельная?

– Мередит бы заметила, если бы смотрела, не отрываясь в стекло. А судье насрать. Как только выключили свет, он ушёл. И у меня появился шанс взять ещё один патрон и инсценировать свою смерть.

– А если бы ты взял холостой?

– Они отличаются наощупь… – Артур снова поднимает руку и кладёт мне на плечо. – Розочка, ты не должна была там находится, но без тебя, трудно было бы провернуть эту махинацию. Наш план соткан на коленке. Любой из нас мог погибнуть.

– Арно нас кинул, – проговаривает Оскар, пока я смотрю Артуру в глаза.

В них есть призрачная дымка раскаяния. Но вот, связана ли она со мной? Сомневаюсь. У него брат пострадал от его руки, при чём тут я? Я же вот, цела-здорова.

– Отдав нас на растерзание, решил, что обезопасил себя, – продолжает Оскар. – Неизвестно, скольких ещё он принесёт в жертву, чтобы попытаться избежать войны.

– Мы действовали практически спонтанно. Изначально у нас был совсем другой план, но пришлось импровизировать. Мы подстраивались под ситуацию. Нам повезло, что у Спартака был передатчик в ухе и я мог всё слышать.

Они могли умереть. Мы все могли сдохнуть в том подвале. Но этого не случилось. Так не должна ли я радоваться? Благодарить их смекалку. Или удачу. Их передатчик! Или что там повлияло на такой исход? Мы все выжили…. Или… нет?

Точно нет. Выжили они. В том грёбаном подземелье умерла только я.

Я попрощалась с братьями в том здании. Я даже отомстила за них. Прошла все этапы. И сразу похоронила себя под обычного вида строением, в котором творили страшные вещи.

Скидываю руки Артура и делаю шаг назад.

– Розочка…

– Хватит.

– Рит… – пытается и Оскар.

– Достаточно!

Оба смотрят на меня с долей смятения.

– Для всех вы мертвы, – тихо проговариваю. – Значит, вы свободны.

Вспоминая их слова из подворотни, делаю вывод. Ведь они добивались именно этого.

– Мы свободны! – уточняет Оскар.

Артур взирает на меня с надеждой.

С надеждой на что?

– Мы не могли сказать раньше, – наконец озвучивает мою невысказанную мысль Оскар. – Мы и сами не знали, как всё пройдёт. Предполагали разный исход, в том числе и самый плохой. Но твои фотки подарили нам билет к хорошему финалу. Мередит наказала саму себя за жадность. Пропустила вас двоих, хотя легко могла расправится со Спартаком ещё там, в пыточной.

Я киваю, не находя слов, чтобы ответить. Дать комментарий. Да и нужен ли он? Уместны ли мои мысли касаемо всего, что произошло? Нужно ли кому-то моё мнение? Думаю, что нет.

Глава 59

– Прости, но, – вклинивается Артур. – Всё должно было казаться натуральным.

Я перевожу на него недоумённый взгляд.

Оскар цыкает и тихо матерится.

– Болван.

Я несколько секунд перевариваю услышанное, а потом начинаю смеяться. Прикрываю рот рукой, потому что чувствую, как приближается нечто глобальное. Что-то ужаснее этого истеричного смеха. Хоть бы сдержаться! Хоть бы не ударить в грязь лицом.

– Рит, – Артур вновь делает ко мне шаг, но я выставляю перед собой руку, яростно пытаясь совладать с тем, что грядёт.

Душа наизнанку вывернута. Меня будто через мясорубку провернули. Я ведь… убила…

Боже! Что я наделала? А главное, ради кого?

Отхожу ещё на несколько шагов назад и озираюсь по сторонам. Уцепиться. Найти взглядом спасательный круг. Канат, который вытащит меня со дна пропасти. Я тону и мне срочно нужно спасение.

Сумка. Моя!

Подхожу к ней и распахиваю. Начинаю рыться в вещах, периодически уплывая мыслями к прошлому и забывая, что ищу.

Документы! Мне нужен паспорт.

Выуживаю его из самой глубины. Зачем-то пролистываю, будто опасаясь, что недосчитаюсь страниц. Нет, все на месте.

Кладу в боковой карман и утыкаюсь во что-то твёрдое. Достаю телефон, который моим не является.

– Твой ведь не работает, – прорывается голос Оскара в недра сознания.

– Ага, – только и могу ответить, снимая блок с экрана.

Что ж, спасибо! Так сказать, презент за заслуги перед обществом. За то, что избавила этот мир от одного плохого человека. Став при этом не лучше.

Близнецы свободны, а я убила жену наркобарона.

И хорошо, если у меня есть хотя бы пара часов, чтобы сбежать.

Я подхватываю сумку, кидаю туда телефон и иду к выходу.

– Рита, пожалуйста! – и снова Артур кидается вдогонку.

Не понимаю, на что он рассчитывает? Даже не так… Не понимаю, что ему ещё нужно? Но выяснять не хочется.

Не реагируя, иду дальше. Уже у самых дверей хватает за руку и разворачивает к себе.

– Куда ты? – грозно выкрикивает, встряхивая меня, как целлофановый пакет. – Приди уже в себя! Успокойся!

Пытаюсь вырваться, но на этот раз он так легко не отпускает. Рука даже ныть начинает. Только вот заслонить душевные муки эта боль не может.

– Отпусти! – бью его по руке.

– Чтобы ты убежала? В таком состоянии?

– В каком? – спрашиваю с вызовом.

– Взвинченном! Куда ты собралась?

– Артур… – я перестаю брыкаться и смотрю прямо ему в глаза. – Я, наконец, прозрела. Всё это время, витала в каких-то розовых, пушистых облаках. Считала… Думала…. Ой, да какая к чертям собачьим разница, о чём я думала! Я вам спасибо сказать должна! Что спустили с небес на землю.

– Да о чём ты? – не выдерживает моего потока и тоже повышает тон, почти до крика. – Это ведь ты нам помогла! Ты сумела…

– Да! – перебиваю его.

Пустые слова, кажущиеся поощрительной подачкой.

– Я сумела. Я помогла вам. Братьям, которые даже не потрудились предупредить! Хотя бы намекнуть. Сделать хоть что-то, чтобы я…

Я выдохлась!

Останавливаюсь так же резко, как и начала.

– Вы втроём… – медленно и тихо произношу, крепче обхватывая ручки сумки. – Между вами связь. Своя экосистема. Свой мир, в котором не место посторонним.

– Глупости! – отмахивается Артур. – Рит, послушай…

– Не хочу.

– Почему?

– Потому что надо было говорить со мной перед тем, как всё это произошло! Потому что я чуть не умерла там, за стеклом! Потому что я… За вас так боялась, – мой голос тускнеет, накал сходит и перед ним возникает сопливая девчонка, которая вот-вот разрыдается в голос. – Потому что я думала, что вы погибли. И потому что я поняла, что…

Размазываю слёзы по щекам. Шмыгаю носом. Как же нелепо выгляжу сейчас. А как я смешно выглядела в той комнате? Как, наверное, забавно было наблюдать за моей агонией! Наверняка, всё выглядело максимально натурально!

– Поняла, что не достойна быть с вами на одном уровне. Я никто для вас.

– Ты должна была остаться рядом с Оскаром, – выдыхает Артур обречённо. – Тогда бы ты всё узнала и могла бы помочь ему здесь. Но твоя помощь оказалась неоценимой там…

Он тоже замолкает, потому что получается полный сумбур. Хаос, в котором мы сейчас варимся. Ещё немного и выкипим без остатка.

– Неоценимой… – повторяю за ним, согласно кивая. – Знаешь, – делаю шаг назад и открываю дверь. – Мысленно, я с вами уже попрощалась. Когда увидела вас двоих обездвиженными и в крови. Так что, не буду говорить «прощай». А всё это, – кручу пальцем в воздухе. – Мираж. Плод воображения уставшего, истерзанного мозга.

Выскакиваю на улицу и убегаю.

В прямом смысле этого слова. Мне даже сумка не мешает мчать со всех ног вдаль. Подальше от них. Подальше от чувств. Пусть они останутся в том доме. Хочу очиститься. Обнулиться. Но пока ощущаю эту тяжесть внутри. Что-то давящее. Что-то, не позволяющее вздохнуть полной грудью.

Выбегаю на дорогу и вижу несколько припаркованных такси. Не тратя время, запрыгиваю в салон, под недоумённые взгляды водителей, которые сгруппировались на улице, покурить и обсудить друг с другом обыденные, ничего не значащие темы. Какие пассажиры им попались сегодня за день. Какая выручка. Какой график работы. Пустые разговоры об их насущных проблемах.

– Девушка, а вам куда? – заглядывать хозяин такси через окно.

– В аэропорт, – отвечаю без раздумий.

– Хорошо, одну минутку.

Я согласно киваю. Кидаю сумку на сиденье и ложусь на неё головой, закидывая ноги на обивку.

Устала… Господи, как я устала…

Больно… Боже, как же больно…

Глава 60

Оскар.

Можно было предположить, что так будет, но, блядь, мы ведь и сами не знали, какой стороной развернётся к нам судьба!

Всю жизнь так. И мы зареклись загадывать наперёд. Строить планы. Надеяться на лучшее.

Предполагаем только дерьмо. Представляем только худший вариант развития событий. Потому что обнадёжить себя, тоже самое, что убить.

Мы научились подстраиваться. Поняли, что нужно думать мозгами в любой ситуации. Наловчились ориентироваться в полной темноте. Овладели навыком выживания. Как паразиты. Как вирусы, которые мутируют и приспосабливаются к лекарствам, придуманным для их уничтожения.

Вот и сейчас, мы стремились выжить. Боролись за своё существование не шибко глядя по сторонам.

Всегда надеялись только друг на друга. Помогали зачастую только друг другу. И ценили в этой жизни только…

А розочка… Наш цветок. Попался под ногу. Наши подошвы, трамбующие почву под тяжёлыми шагами, не заметили жизнь под ногами. Не подумали даже, опустить взгляд, ведь цель вон она, впереди. Поэтому и смотреть нужно на горизонт, а не по сторонам.

Слышу каждое её слово, высказанное Артуру. Но и видел я не мало. Её метания, её скорбь. Её жажду помочь. Я через экран чувствовал эту безнадёжность. Каждое её ломанное движение казалось болезненной му́кой. Она там умирала и воскресала. От каждого холостого щелчка.

И сейчас, я понимаю, что все наши слова бессмысленны. Она пропитана обидой. Хотя нет, это слишком простое слово. Её чувства оскорблены. А поступок относительно Мередит перевернул всё её сознание с ног на голову.

Я выглядываю из-за угла. Сердце рвётся от её слёз.

Артур пытается оправдаться, сказать хоть что-то складное и логичное. Но у него ни черта не получается. Потому что у нас нет оправданий. Потому что мы опростоволосились и единственное, что мы можем сделать, так это принять вину. Взять на себя ответственность за её боль.

Она убегает, а Артур поворачивается ко мне.

Мы чувствуем друг друга, и нам в новинку, чувствовать кого-то ещё. Не можем до конца осознать, что кому-то на нас не плевать.

– И что, мы её отпустим? – растерянно спрашивает брат.

– Ты всё видел. А ещё, ты нёс полную дичь.

– А что мне нужно было сказать? – начинает закипать.

– Ничего!

– Как это?

– Вот так… Дать ей время. Позволить переосмыслить… – я замолкаю.

Нет, я не знаю, что нужно было сказать или как поступить?

Артур срывается с места и бежит на улицу.

Я бегать не могу. Возвращаюсь к компьютеру. Сажусь на стул и зависаю взглядом на одном из мониторов.

Как же дорого, оказывается, мы стоим. Значит, не зря прожили свою жизнь. Не спроста нажили столько врагов.

Щёлкаю мышкой и открываю окно «Финансового перевода». Глупая убежала, даже не потрудившись подумать, есть ли у неё деньги на… Обратную дорогу?

Неужели на этом всё? Неужели наши пути разойдутся вот так?

Артур.

Бегу со всех ног.

В голове ветер. Я реально так туплю, что впору взвыть. От ужаса творящегося в той игровой, мозг будто сразу решил атрофироваться, съёжиться, чтобы пуля, которая вдруг ему достанется, прошла мимо через сквозное отверстие. Только вот пули не было, а отверстие образовалось и через него все здравые мысли, вылетели, не поймаешь.

А когда увидел её смятение. Её немой вопрос, запаниковал. Понял, что вот-вот потеряем нашу розочку. Нашу малышку. Попытался, но сделал только хуже. Сам подтолкнул её к этому выбору – убежать.

До сих пор звенит в ушах её скорбный смех. До сих пор гудят сказанные ею слова.

Неприятно от них. Потому что правдивы. Потому что ранили больнее ножа. Потому что эти два дебила не сумели преподнести ей всё изначально как положено. Она права. Хотя бы намёк. Хотя бы просто сказали, чтобы не переживала. Что у нас всё схвачено. И похуй, что план сырой. Похуй, что мы могли не дожить до третьего раунда. Да что там раунд. Спартак мог и не дойти до комнаты. Надо было ей сказать. Надо было! Когда вспоминаю её, стоящую над телом Мередит… Блядь! Переворачивается всё внутри.

Я добегаю до перекрёстка и озираюсь по сторонам.

Исчезла. Испарилась. Словно и не было. Только послевкусие горько-сладкое. Таксисты о чём-то трепятся, дымя папиросами. Но в тачках пусто. Автобусная остановка чуть дальше, но и там её нет. Вокруг ни одного магазина, куда она могла бы зайти. Лишь дома, и открытое пространство.

Где же она?

Делаю ещё несколько попыток найти, оббегая ближайшую территорию. Активно верчу башкой, строя предположения, но ничего не вижу и не до чего не могу додуматься.

Не стоило её отпускать! Нужно было сразу в тачке начать объясняться и вымаливать прощение. Там бы у неё не было выбора. Некуда было бы бежать.

Тупица! Я конченный болван!

Всё через задницу. Всё не как у людей. Даже счастье, которое оказалось в наших руках, не удержали. Не сумели оценить по достоинству такой подарок. Мы всю жизнь сетуем на судьбу. На её насмешки над нами и вот… когда она сделала такой дар, попросту прошляпили его. Так кто же виноват, что мы такие? Фортуна ли?

Останавливаюсь в тщетных попытках разглядеть её среди людей. Хочется заорать в голос, но сил нет уже ни на что.

Я перегружен. Мы все за эти сутки прожили несколько жизней. Мы вымотаны. Мы…

Неужели мы её вот так отпустим?

Спартак.

Меня знобит, но тело раскалено, как металл из печи. Кровь горячей лавой медленно ползает по венам, отяжеляя тело. Моё дыхание, как у огнедышащего дракона. Могу опалить любого, кто окажется рядом. Ловлю темноту перед глазами, но тут же понимаю, что нужно просто открыть глаза. Медленно разлепляю веки и вижу чёрное дуло, нацеленное на меня. Такое маленькое отверстие, но такое опасное. Смертельно опасное. А потом замечаю человека, который держит меня на прицеле.

– Брат… – хриплю саднящим горлом, будто до этого глотал стеклянную крошку.

Он рад быть узнанным. Его лицо озаряется ехидной ухмылкой, а рядом вижу стекло на всю стену. Оно звуконепроницаемое и по идее, выглядеть должно как зеркало, но я почему-то вижу ту сторону. И то, что замечаю, заставляет сердце учащённо работать. Розочка тарабанит по стеклу. Яростно желая выбить его своим маленьким кулачком. Она что-то кричит, но звук её голоса до нас не долетает. Вижу её испуг на лице, отчаянную борьбу достучаться, дозваться. Донести свои мысли. Но всё бесполезно. Между нами надёжный барьер. А мне страшно хочется её успокоить. Сказать, что всё в порядке. Что не нужно так переживать. Мы ведь выжили в первом круге, а значит, преодолеем и финальный. Но мне нельзя отвлекаться. Нельзя терять концентрацию и бдительность. Я веду подсчёт – сколько выстрелов сделано и сколько ещё осталось. Либо этот, либо следующий. Или он, или я.

– Рита, всё хорошо… – тихо произношу, с единственной надеждой, что она сумеет прочесть по губам.

– Зря ты отвлёкся! – раздаётся голос брата.

А потом раздаётся оглушительный хлопок. Я вздрагиваю и… Повторно распахиваю глаза.

Несколько секунд пытаюсь понять, в каком я положении и где нахожусь. Похоже на больничную палату. Обрывки медленно просачиваются сквозь головную боль. В руке катетер, но я всё равно поднимаю руку и ощупываю лоб. Перебинтован и закрыт один глаз. Плевать. Артур не подкачал. Хоть и без двух пальцев, всё равно сумел выбрать правильную траекторию.

Чёрт… Всё тело ломит.

Сколько же времени я тут лежу? Сейчас на улице ночь. Это ночь этого же дня или уже следующего? Или я здесь уже неделю?

Хотя столько меня бы здесь точно не продержали. Серж не постеснялся бы и выволок мою койку прямо на улицу, в ближайшую подворотню. А может быть и койку пожалел.

Как же хочется встать и уйти отсюда. Узнать, как дела у ребят? Как там наша девочка? Всё ли у них получилось?

Но сил нет никаких. Ещё и эта боль донимает. Она пульсирует в висках, перетекает к глазу, а потом медленно движется к затылку. Блуждает по всей площади и даже если в одном месте утихает, в другом начинает болеть усиленнее.

Мне нужно ещё немного отдохнуть и тогда… Я вновь увижу её…

Нашу розочку… Свой источник жизненных сил.

Эпилог

Люблю лето. Но не знойное, жаркое, а вот такое, как сейчас. Спокойное. Когда и солнышко светит, и ветерок обдувает. Когда зелено всё вокруг. Птицы щебечут. Небо голубое. И шум города заслонён лесным массивом. А с высоты второго этажа и вовсе ощущаю такое воодушевление, что впору запеть. Только вот не умею. Боюсь, всех желающих распугать. Желающих посетить это место. Гостей моего детища. Ведь как сильно начинаешь дорожить тем, что сделал сам. «От» и «до»!

Ко входу постепенно съезжаются автомобили. Но все они паркуются у парадного входа, а с этой стороны здания нет ни одной. Здесь тихо и мирно. Поэтому и вышла сюда, чтобы разгрузиться и подчерпнуть от природы немного моральных сил. Я уставшая, но… счастливая?

Опускаю взгляд и замечаю парочку резвящихся детишек. Они выскочили на траву и теперь весело гоняют друг за другом, задорно смеясь, перебивая своими голосами пение птиц. Правильно. Что ещё делать, если родители не додумались оставить их там, где повеселее? Тут им скучно. Тут нет ничего для детей и по правде – это моё упущение. Я так стремилась осуществить мечту, что о таких мелких, но значимых, деталях даже не задумалась. Нужно будет исправиться. Взять на заметку. Детский уголок никому не помешает, а скорее, наоборот, может привлечь ещё больше посетителей.

Сегодняшний день многое расставит по местам. Покажет плюсы и минусы моей проделанной работы. Конечно же, без ошибок и помарок не обошлось, но это мой первый «блин». Главное, чтобы не получился полнейшим комом. Но я, почему-то знаю, что всё пройдёт хорошо. Ведь я научилась верить в лучшее. Осознала, что жить во мраке своих мыслей, своих работ и своих взглядов – это значит притягивать их в свою реальность. Именно поэтому я выбрала здание с огромным стеклянным куполом на потолке, чтобы через него пробивалось солнце. И пусть все мы заточены в стенах, сверху нас озаряет самый главный источник света и энергии. Она подпитывает всех нас. И мы должны с благодарностью пользоваться тем, что нам даровано.

– Рит! – окликает женский голос, и я с улыбкой оборачиваюсь.

Ко мне навстречу идёт мама. Не смотря на все мои попытки, она так и не захотела выглядеть по-городскому стильно. Обычное чёрное платье по колено, с цветочным принтом, с короткими рукавами воланами и закрытое декольте по самое горло. Она тоже мне улыбается, но как-то натянуто. Немного сковано. Во взгляде проскальзывает лёгкое смятение.

– Что случилось? – спокойно спрашиваю, предполагая, что, если бы произошло что-то из ряда вон, мама бы уже била тревогу.

– Там кое-что…

Но тут она замолкает и смотрит на меня с лёгким осуждением.

– Рит!

– Мам!

– Не мамкай!

– Это всего лишь на этот день.

Она тяжело выдыхает и берёт меня за руки.

– Не день, а пару часов, хорошо?

– Хорошо, – снисходительно улыбаюсь.

– Ты же знаешь, как высокий каблук плохо сказывается на ребёнке!

– От нескольких часов ничего не изменится.

– Измениться может и за минуту! – не унимается мама.

Хотя в этом она права. Когда-то и моя жизнь изменилась лишь за мгновение. Лишь от одной яркой белой вспышки.

Я прокашливаюсь и возвращаюсь мыслями к настоящему.

– Так что там?

– Ах, точно… – она тяжело выдыхает. – Там в зале, появилось несколько покупателей.

– Так, – аккуратно выговариваю, так как она остановилась в повествовании.

– В общем, они столпились около фотографии, которую… Которой…

– Мам?

– В общем у нас такой не было в коллекции! – наконец, решается произнести. – Я её никогда не видела.

– Это как?

– Не знаю. Мне кажется, там висел другой снимок, но по какой-то причине его заменили. При чём в самом центре зала.

– Кто мог это сделать? – хмурюсь, пытаюсь сообразить, как такое могло произойти.

Всё делалось только с моим согласованием. Кто-то вздумал под шумок пропихнуть свою работу? Но кто? Кому понадобилось так хитрить?

– Что ж, пойдём посмотрим, – беру её за руку и мы вместе движемся по направлению в зал. – А на мои, значит, покупателей не нашлось.

Даже улыбаюсь от этой мысли. Что ж, я только приступила к покорению новой специфики снимков. Набиваю руку. Главное, мне нравится то, что я делаю, а к успеху буду идти постепенно. Однако, несколько покупателей… Кто же этот хитрец, сумевший покорить гостей в самом начале выставки?

С животом двигаться быстро на каблуках не совсем получается. Хоть он и не самый высокий. Когда-то я их и вовсе не носила. Но после Парижа, спустя какое-то время… Не знаю, что за блажь такая в голову втемяшилась.

Восемь месяцев назад, когда летела в самолёте, получила сообщение о финансовом переводе. Тридцать миллионов рублей. Весь полёт я была не в себе. То смеялась, то плакала. В итоге попросила у стюардессы успокоительного. Однако по прилёту на родину, первым же делом отправилась в бутик и купила туфли на высоком каблуке известного французского бренда.

Тогда я подумала, что это пик моего сумасшествия, но по прошествии времени начала их одевать. Носила даже при походе в магазин. Так, шаг за шагом, эти туфли привели меня сюда. В свою собственную галерею, над которой я трудилась месяцами, пока рос мой живот. Он огромный. Он вмещает в себя…

– Нет, нет, нет! – слышу возмущённый возглас и немного притормаживаю.

Вокруг узкой стены, которая стоит отдельно, собралась уже небольшая группа людей. Нам невидно ту самую сторону, на которой висит фотография.

– Мы ведь можем с вами договориться!

Вот это да. Определённо, я хочу знать, кто такой талантливый вызвал такую бурю у посетителей?

– О чём вы хотите договориться? Я не хочу, чтобы такие фотографии были у каждого, кто пожелает!

Я выруливаю из-за стены с самой очаровательной улыбкой, на какую только способна. Двое мужчин, один в синем костюме другой просто в опрятной клетчатой рубашке активно обсуждают дальнейшие действия.

– Добрый день, молодые люди! – оба поворачивают на меня головы и несколько секунд пытаются осмыслить, кто перед ними.

Однако нынче, мой, сильно выпирающий, живот является моей визитной карточкой, поэтому оба соображают, кто перед ними стоит.

– О чём же ваш спор?

– Мне нужна эта фотография! – очухивается один, тот, что в рубашке, тыча пальцем в снимок.

– Нет, простите, но я первый её приглядел и пошёл искать того, кто поможет мне с оформлением покупки! – упирается второй в костюме.

И я, если честно, даже не знаю, как подобный инцидент разруливать, поэтому решаю сказать правду. Признаться, что кто-то решил использовать свой шанс и прорекламировать себя. Вопиющий случай, но что поделать?

– Простите, – продолжаю мило скалиться. – Но это фотография не… – перевожу взгляд на стену и замираю.

– Что? – почти хором выговаривают кандидаты на приобретение снимка.

Моё сердце волнительно стучит, а в носу начинает щипать. Делаю вдох, а на выдохе произношу:

– Не продаётся.

– Но почему? Разве выставка не для этого предназначена? – возмущается мужчина в костюме.

– Вы бы хоть табличку поставили, что она не для продажи!

– Пять минут спорили ни о чём!

Мужчины продолжают бубнить, уходя дальше. А я не могу оторвать взгляд от снимка. Мне не важно, что они говорят. Я лишь чувствую, как вибрирую внутри. Меня обволакивает теплом и уютом. Я улавливаю дорогие сердцу картины прошлого. Самый первый мой снимок в новом стиле. Мой первый и единственный снимок тех, кого люблю. Всей душой.

Они такие красивые. Такие светлые. Такие родные. Не смотря на прошедшие месяцы. Не смотря, на причину нашего расставания. Несмотря на боль, которую принесли. Время сгладило мою обиду. Я нашла им уже тысячи оправданий, но…. Я решила перевернуть эту страницу своей жизни, оставив только воспоминания. Ведь я почти сразу поняла, что беремена. Для этого понадобилось ни больше нескольких недель. Я не задумываясь пошла к врачу и встала на учёт. У меня даже мысли не возникло, чтобы… В общем-то, они стали моей отдушиной, хоть я и с трудом вырывала себя из глубин отчаяния.

Вот это время я вспоминать не хочу. Как разрывалось моё сердце. Как изо дня в день, из ночи в ночь я лила бесконечные слёзы. Их было так много, что кажется промокал весь кроватный матрац за одну мою сопливую лёжку. Меня штормило в эмоциональном потоке слишком долго. И не мало сил ушло на то, чтобы восстановиться. Чтобы вернуться в прежнее состояние. Потому что в первую очередь, в этом нуждался малыш. То есть… малыши.

– Мам, – зову ту, кто меня спасал.

Кто всё это время был рядом и всячески поддерживал.

– Мам? – стараюсь звать не очень громко, чтобы гости не начали вертеть головами.

Но она не отвечает. Кое-как отрываюсь от снимка, и смотрю по сторонам. Куда она делась? Она мне сейчас нужна!

В живот упирается коленка, а может локоток. Бугрится комом, и я осторожно поглаживаю выпуклую часть, не совсем понимая, это я ребёнка успокаиваю или себя? Медленно дышу, стараясь нормализовать внутренний колотун.

Откуда здесь это фотография? У меня её не было, значит…

– Розочка…

Сердце замирает, и я оборачиваюсь.

Солнце ослепляет меня буквально на мгновение. Я щурюсь и приглядываюсь к позвавшему. Он стоит в самой яркой точке галереи. Улавливая моё смятение, он делает шаг вперёд.

Нет. Он не один.

Три красивых, высоких блондина ступают по мраморному плиточному полу. Они одеты в костюмы. Выглядят дорого и обезоруживающе. Их причёски изменились. Да и сами они, стали немного другими. Оскар одет в серый костюм, но без шейных удавок и с распахнутыми пуговицами у горла. Его глаза кажутся серыми из-за игры света и тени, смотрят серьёзно и сосредоточено. Он гладко выбрит, на широкой шее висит золотая цепь, а из-под рубашки выглядывают татуировки. Артур в светло-голубом и его глаза сияют голубизной. Яркой, сочной. Как освещённое полуденным солнцем небо. Правую руку он засунул в карман брюк, пряча свой изъян. Взирает чуть насмешливо. Нет, скорее, со смешинкой. И губы чуть растянуты в улыбке. Приветливой и добродушной. А Спартак в тёмно-синем. Один его глаз голубой, а другой… синий, почти чёрный. От взгляда на его лицо, у меня мурашки бегут по коже. От воспоминаний и от той суровости, которую придаёт ему эта разноцветность зрачков. Он единственный, кто хмурится, глядя на меня.

Голова кружится. И кислорода не хватает. Колени дрожат, и я делаю шаг назад, но не от них, а чтобы нащупать опору. Только вот её нет. Ничто не может меня поддержать от нахлынувших чувств. Я борюсь с ними сама.

Но тут у меня за спиной появляется мама и обнимает меня со спины.

– Кто же из них отец?

– Мама… – сипну голосом, смахивая с ресниц выступившие слёзы. – С чего ты…

– Они мне рассказали.

– Снова всё происходит у меня за спиной… – проговариваю вслух первую же мысль.

– Это должен был быть сюрприз… – выпячивает нижнюю губу Артур. – Неужели, тебе не нравится?

Он разводит в стороны руки, демонстрируя себя и за одно указывая на своих братьев.

Я закусываю губу и киваю, сдерживая рыдания.

– Нравится… – всхлипываю в промежутке между слов. – Очень нравится.

– Прекрасно выглядишь, розочка… – хрипло проговаривает Спартак, и его межбровная складка разглаживается.

– Уверен, тебе понадобится, – Оскар делает паузу и смотрит на мой живот, – помощь отца.

Артур цыкает и отворачивается.

– Я определённо тогда допустил промашку! – печально выдыхает.

– Когда родился? – не сдерживается Оскар от колкости.

– Вам момент обязательно надо было портить? – устало трёт переносицу Спартак.

Нет. Они не изменились. Ни капельки.

Это всё те же близнецы. Лишь с маленьким исключением, что один из них отец моих малышей. Кладу руку на живот и улыбаюсь.

– Да… – тихо проговариваю. – Мне нужна будет помощь…

Оскар улыбается, и одаривает меня радостным, любящим взглядом.

Любящим…

– Дядей не забудьте внести в список помощников! – задирает бровь вверх Артур.

Была ли я счастлива утром, в преддверии открытия галереи? Я радовалась, предвкушала, но это не было полноценным ощущением удовлетворённости.