Текст книги "Их [колючая] роза (СИ)"

Автор книги: Инея Эвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 45

Совершенно не понимаю, как добралась до пункта назначения. Но точно помню, что большую часть пути прошла пешком. За неуплату, высадили из автобуса через несколько остановок.

Меня ничего не волновало. Я будто запрограммировала саму себя, что должна достичь цели, любым способом. Всё остальное не имеет значения.

Красивый сад для неспешных прогулок. Аккуратные газоны. Море распустившихся и благоухающих цветов. Брызжущие, шумные фонтаны. Прекрасная архитектура и великолепные статуи. Всем этим антуражем можно любоваться бесконечно, но сейчас для меня кругом всё в чёрно-белых тонах. Не так давно мной любимых, а теперь почти ненавистных.

Я бегу вперёд, спотыкаясь, торопясь. Беззаботные, гуляющие прохожие, начинают раздражать. Сотни туристов рассматривают окрестности, попивая вкусные напитки или поглощая мороженое. Десятки улыбающихся лиц, которым неведомо горе. Именно сейчас. В данную минуту. А я блуждаю суетным, затравленным взглядом по незнакомым лицам в поисках тех, кто спасёт меня. На кого хочу возложить очередную порцию забот. На кого хочу свалить весь груз ответственности. Они меня не простят. Не смогут понять, почему я здесь, под голубым небом на солнышке, а Артур там… в подвале…с палачами…

Мозг вроде работает, но как-то механически. Словно положился на мышечную память, отодвинув все мысли на задний план, чтобы уберечь рассудок.

Братья не должны быть далеко, но и не у самого входа. Скорее всего около чего-то броского, но не главного. Первым же делом несусь к самому большому фонтану. В панике озираюсь по сторонам. Кручусь вокруг своей оси, пытаясь выкопать в мутной голове следующий вариант, где я могу их найти? Но тут же замечаю двух больших, аккуратно одетых блондинов на одной из скамеек. Они заняли её почти полностью. По обоим видно, что они взвинчены. Оскар бледный. У него серьёзная рана… из-за меня…

Из груди вырывается вдох облегчения вместе с истеричными рыданиями. Они о чём-то переговариваются, периодически смотря по сторонам. Я делаю шаг и спотыкаюсь о собственную пятку. Ноги не держат, и я падаю в пыль на колени, не понимая, куда ушли все силы? Не получается встать. Делаю попытку за попыткой, но лишь ещё больше пачкаю новый комбинезон. Из-за покупки которого, случилось такое несчастье. Перед глазами пелена из слёз, а в ушах дикий рёв Артура. Кажется, только сейчас, когда увидела близнецов, меня отпустило состояние шока и весь ужас произошедшего накрыл лавиной с головой. Память калейдоскопом подкидывает эпизоды пережитого в том подвале и организм пытаясь это переварить, не в состоянии тратить энергию на что-то другое. Он будто борется с пагубными ощущениями и не желает отвлекаться ещё и на физическое недомогание. Открываю рот, чтобы позвать братьев, но тут ко мне подходит женщина, интересуясь, всё ли со мной в порядке? К ней присоединяется ещё одна и ещё. Рой голосов начинает сводить с ума. Я смотрю на братьев, в надежде, что они спасут меня от помешательства. Сгруппировавшаяся вокруг меня толпа привлекает их внимание. Первым меня замечает Оскар и прищуривается. Узнав меня, подрывается с места так резко, что вынужден схватиться за грудь и сесть на место. Спартак реагирует на всё мгновенно. Быстро говорит что-то брату, тот встаёт и, обеспокоено оглядываясь на меня, медленно движется в противоположную сторону. Спартак же преодолевает расстояние за считанные секунды. Расталкивает зевак, подхватывает меня на руки и быстрым шагом следует за Оскаром.

Слёзы льются бурным потоком. Утыкаюсь в его грудь лицом и цепляюсь одной рукой за рубашку. Второй продолжаю держать пакет, как самую дорогую ценность в этом мире.

– Тише, тише, маленькая. Всё хорошо. Не плачь… – слышу его шёпот и начинаю рыдать ещё силнее.

Мне так горько. Так больно. Я не хочу говорить им о случившемся. Не хочу быть гонцом таких ужасных и трагичных новостей. Но для меня уготована именно эта роль. А также, меня снабдили доказательством серьёзности намерений тех, против кого мы пошли. Зачем? Господи, зачем?

Меня сажают на сиденье. Спартак отстраняется, но я, как потерпевшая, цепляюсь за него и отрицательно мотаю головой, потому что сказать ничего не могу.

– Рит, всё хорошо, я рядом, – пытается вразумить Спартак. – Оскару нельзя за руль.

Он сам помогает расцепить мои окоченевшие пальцы, жёстко вцепившиеся в ткань его рубашки. Гладит по волосам и целует в лоб. В следующую же секунду его место рядом занимает Оскар и такая же участь постигает его. Только он не отталкивает, поддаётся. Теснее прижимает меня к себе. Вдыхаю уже такой знакомый запах и отдалённо начинаю понимать, что должна прийти в себя. Успокоиться. Я в безопасности… Пока. Пока они не услышали от меня правды.

Машина трогается с места так резко, что у меня из рук выпадает пакет. Приземляется на пол, и Оскар смотрит на вещдок моего пагубного вмешательства в их размеренное существование. Аккуратно склоняется, чтобы не бередить рану, поднимает пакет, видит кольцо и…

– Блядь… – проговаривает побледневшими губами.

После чего переводит на меня взгляд, полный вопросов, всплывающей из глубин зрачков, ярости и чем-то схожим на скорбь.

– Что это? – надтреснуто спрашивает, поднимает чуть выше пакет, не отрывая от меня обеспокоенных глаз. – Где Артур?

Я съёживаюсь на сидении не в силах выдержать ту боль, которой окутан его голос. Его лицо и весь его облик.

– Он…он… – икая, пытаюсь совладать с истерикой, которую никак не получается остановить. – У них…

Из горла рвутся очередные рыдания, и я уже не пытаюсь их сдержать. В груди ноет и саднит. Меня будто наизнанку выворачивает от переполняющих тяжёлых и мрачных чувств. Даже довод, что Артур всё ещё жив никак не успокаивает. Если его нет рядом с нами, значит всё плохо.

– Простите! – сквозь плач, пытаюсь освободится от собственных переживаний. – Это из-за меня! Всё из-за меня… Если бы не я… Если бы я не сказала про магазин…

Оскар спохватывается и тянет меня к себе. Откидывает пакет на переднее сиденье, где должен сидеть Артур.

– Сука! – слышу глухой рык Спартака.

Он выкручивает руль и тормозит у тротуара.

Я отталкиваюсь от Оскара и продолжаю бормотать весь тот бред, который вертится у меня в голове. Чувство вины превращает меня в месиво из слёз и соплей.

– Хватит! – руки Оскара сильнее прижимают к себе.

Окутывают теплом, и я начинаю поддаваться его натиску. Пачкаю своими лицевыми жидкостями его кофту, но ему совершенно наплевать. Гладит меня по волосам, как маленькую и причитает.

– Успокойся. Мы справимся. Слышишь… бутончик. С ним всё будет хорошо. Но нам нужно знать всё. Как это случилось? Где? Кто там был? Поэтому тебе нужно прийти в себя и всё нам рассказать.

Рядом на полу около меня оказывается Спартак и, целуя меня в макушку, одобрительно, поддерживающе гладит по спине и плечам.

– Давай, малышка. У нас ведь мало времени. – Кладёт голову мне на колени. – Ты не виновата… Не надо себя корить. Мы знали на что шли. К сожалению, в нашей жизни не всё радужно и весело.

– Это мы должны извиняться, что подвергли тебя опасности… – вторит ему Оскар и от их ласковых слов и действий, истерика отходит на задний план.

Они меня не ненавидят. Не презирают. А значит, я должна им помочь! И сейчас не время думать о себе и своих угрызениях совести. Подумаю об этом после… После того, как вызволим Артура!

Глава 46

У меня кое-как получается рассказать обо всём, что случилось. Братья слушали терпеливо, молча, хоть и видела, что им хочется узнать обо всём, как можно скорее.

К сожалению, поведать много, у меня не получилось. Смогла сбивчиво, но более подробно описать женщину и само здание. В остальном же… В конкретику не вдавалась. Обошлась общими фразами. Не потому, что опасалась их шокировать, а из-за собственной нестабильности, при воспоминании о тех ужасах. Чудом вспомнила услышанное имя Мередит. Парни переглянулись, но никак не прокомментировали это. Наверное, они её знают, ведь живут здесь и варятся в этом говне уже очень давно. А также передала им послание мужиков, которые вытолкали меня на улицу.

После того как произнесла последнее слово, наконец, выдохнула.

Сейчас же я лежу на сиденье в позе эмбриона головой у Оскара на коленях. Мы поменялись местами, хотя ему не легче. Скорее, наоборот, с каждой минутой он всё больше ослабевает и бледнеет. А я, хоть и цела физически, ментально настолько потрёпана, что не могу ничего сделать. Тело непослушное. Я словно последние силы бросила на то, чтобы найти братьев. Наверное, организму нужен отдых. Ему необходимо восстановиться, но о том, чтобы поспать, не может быть и речи. Во-первых, у нас нет на это времени, а во-вторых, у меня не получится уснуть. Перед глазами без конца всплывает силуэт Артура на грязном полу подвала. Израненный и одинокий.

– Мы ведь ему поможем? – тихо спрашиваю, так и не дождавшись от них решения.

– Обязательно… – раздаётся ещё более тихое над головой.

Слегка приподнимаюсь и смотрю на Оскара.

– Тебе нужно в больницу!

– И бросить Артура на…

– А как ты собираешься его вызволять, находясь в таком состоянии? – не даю ему договорить, протирая ладонью его вспотевший лоб.

– У меня ещё осталось лекарство…

Я поворачиваюсь к Спартаку, который так и остался сидеть на полу с задумчивым видом.

– Ты считаешь, это нормально? – возмущённо восклицаю, словно подпитавшись от Оскара его остаточной энергией.

– Нет, но у нас нет выбора.

– У вас что, ни друзей, ни товарищей нет? – начинаю заводиться всё силнее. – Вы же на Арно работаете, а его сына… А Кешу… Его же больше нет! Значит, это его война! Артур говорил, что бароны ценят своих людей. Разве он не захочет помочь вызволить Артура?

– Рит, – Оскар кладёт свою ладонь на мою коленку и аккуратно сжимает. – Не горячись. Дай подумать, хорошо?

– О чём вы думаете? Там же… мясники! Грёбаные психи, которые, не моргая, людям пальцы отрубают. Да что там пальцы! Головы! Неужели нельзя обратиться в полицию? Там весь пол в крови, там…

– Достаточно! – повысив тон, затыкает мой словесный поток Спартак. – Нам прекрасно известно, кто они и какими методами пользуются.

Но понимая, в каком состоянии нахожусь, тут же смягчается и садится с другой от меня стороны.

– Прости, я понимаю, что ты пережила, находясь в том подвале, но спонтанные решения, принятые на эмоциях, нам сейчас не помогут.

– У меня нет никаких решений. Я лишь выдвигаю варианты, потому что вы молчите, а я… волнуюсь! Боюсь за него.

Спартак выдыхает и утягивает меня на себя. Крепко обнимает и начинает тихонько покачиваться, будто убаюкать меня пытается.

– Розочка, ты даже представить не можешь, как я трясусь за брата внутри. У меня все органы съёживаются от одной только мысли, что с ним могут сделать, если не дождутся нас. Но я знаю, что они не будут его сейчас убивать. Они даже за тобой не отправили слежку, хотя, согласись, могли… – он говорит медленно, почти спокойно, хоть и слышится напряжение в голосе. – Изначально, мы считали, что всё это дело рук Эльдара.

Он делает паузу, а затем понижает силу голоса. Я оборачиваюсь и вижу, что Оскар прикрыл глаза и откинулся на сиденье.

И за дурака этого переживаю! Отчасти понимаю… отлёживаться в такой ответственный момент, когда на кону жизнь твоего брата, захочет не каждый, но ведь кому будет хорошо, если его недомогание обостриться? Что он может сделать, будучи практически не дееспособным?

– А разве, не из-за него? – так же тихо спрашиваю, вспоминая слова Артура, сказанные в машине.

– Да, но отчасти. Его вина в том, что он втянул в это тебя. Его и той девки.

Я согласно киваю, стараясь не заострять внимание на своём прошлом. Кажущимся нынче беззаботным. Настоящее, а главное, будущее, сейчас гораздо важнее и… страшнее.

– Если честно, это лишь мои домыслы. Нам известно далеко не всё, но, в чём я уверен на сто процентов, так это в бароне Тьери и его жене Мередит. А зная их и сложив информацию из разных источников, складывается следующая картина, – Спартак спонтанно запускает пятерню мне в волосы, начинает массировать и продолжает говорить. – Не исключено, что Эльдарчик устал от отцовского гнёта. Ему надоело находиться в тени своей семьи. А Тьери вздумал провести для него акт инициации. Воспользоваться готовностью мальца сделать, что угодно, лишь бы выйти на свет. Тот самый коллекционер из России, был убит. В своё время, он обогнал барона на торгах за фотографии. Прошло время. Ценник на произведения возрос, а обида осталась. Тьери воспользовался тем, что Эльдар находился в России. Выставил ему условие – добываешь фотки, привозишь и становишься как минимум помощником одного из баронов. Методы не важны. И не придумав ничего лучше, они с той девушкой используют вот такой способ. Мужика в утиль, а тебя водят за нос для подстраховки, чтобы беспрепятственно вывезти контрабанду. Уверен, план разрабатывался долго, однако с ним сыграла злую шутку или алчность, или же глупость. Вот тут у меня есть два предположения. Или он захотел надуть Тьери, затеяв собственную игру, чтобы оставить себе дорогой товар. Или же захотел продать фотки барону, выдвинув уже свои условия. Шантаж или ещё что-то.

Спартак убирает руку и откидывается на спинку.

– Как бы там ни было, а итог вот такой.

Он трёт лоб и застывает с ладонью улица.

– Скажи, – двигаюсь к нему ближе. – У вас есть хоть намёк, хотя бы малейшее представление о решении проблемы? Ведь их цель – вы.

Я смотрю на него в ожидании ответа, но блондин молчит.

– Почему вы? – продолжаю наседать, уже не представляя, как заткнуться.

В их компании, чувствую себя гораздо лучше. Ко мне возвращаются силы, а главное, надежда. Пусть и маленькая, но всё-таки вероятность успешного вызволения Артура.

– Мы когда-то работали на Тьери, – разлетается глухой баритон по салону. Опускает руку и смотрит прямо в мои глаза. – У нас, довольно, богатое и насыщенное прошлое. И не самое радужное. Когда до нас дошло, на кого мы работаем, решили уйти, но нас не собирались так просто отпускать. За наши головы даже вознаграждение назначили. Уверен, барон сам, с удовольствием бы, отсёк наши бо́шки. Однако нам подвернулась удача повстречать Арно. Не скажу, что нам открылся светлый путь в счастливое будущее, но, по крайне мере, нас оставили в покое. Но, всему приходит конец. И кто бы мог подумать, что виной тому станем даже не мы сами, а тупое стечение обстоятельств.

– Теперь, между ними начнётся бойня?

– Обезглавить сына одного из баронов, даже если ты сам барон – это преступление, за которое нужно отвечать собственной головой. И в эту мясорубку попадут все. Не думал, что Тьери сделает такой шаг так скоро. А фотки… – он мотнул головой, – это лишь предлог.

– А как прошла ваша сделка? – вдруг вспоминаю, что трагедия произошла из-за моей дурацкой блажи нарядиться и подготовиться к встрече.

– Шикарно, – кивает Спартак, грустно проговаривая. – У нас теперь есть тридцать лямов на счету…

– Господи, так много… – без какого-либо энтузиазма даю оценку такой баснословной сумме.

Какая разница, сколько у тебя денег, если твой близкий и родной человек находится в беде?

– Иди ко мне, – тихо проговаривает Спартак и сажает меня на колени. – Позволь так немного посидеть. Мне нужно подумать.

Я обхватываю его руками и ногами, ощущаю его тёплое дыхание на своей шее, но умиротворения не ощущаю. Мне уютно от его крепких объятий, но по венам всё ещё струиться ледяная кровь, после всех увиденных ужасов. И это не даёт мне и шанса на расслабление. Пока Артура нет рядом с нами, я не приду в себя.

Глава 47

У Спартака звонит телефон. Мы не сразу обращаем внимание на сигнал. Лишь, когда Оскар приходит в себя и советует нам уже отлепиться друг от друга, блондин отвечает на звонок.

– Да, – раздаётся хриплое от него.

Он переводит на нас хмурый взгляд. Мы с Оскаром выжидательно молчим, не отрываясь глядя на Спартака. Он односложно отвечает собеседнику: «Да. Нет. Понял. Хорошо».

Сбрасывает вызов и тяжело вздыхает.

– Арно посылку получил.

Берусь за горло, вспоминая о какой посылке идёт речь.

– И? – уточняет Оскар.

– Ждёт нас в резиденции.

– Зачем? – теперь уже спрашиваю я. – Он же не собирается втянуть вас в бойню?

Подаюсь к нему, с надеждой заглядывая в лицо.

– Собирается… – Спартак откидывается на спинку и прикрывает глаза.

– Но вам нельзя! – поспешно выпаливаю. – Оскар не в состоянии, Артур… у этих головорезов. Остался только ты, но это ведь чистое самоубийство.

Я тараторю, как заведённая. Волнение терзает меня изнутри. Я переживаю за каждого и не могу даже представить, что их ждёт, если они влезут в эту войну. Для меня разборки баронов представляются чем-то вроде «стенка на стенку» у дворовой шпаны, только не кулаками, а с огнестрельным оружием в руках. Не хочу, чтобы они учувствовали в этом! У нас цель сейчас совсем другая.

– Придётся, – раздаётся его глубокий, тихий бас, а у меня сердце тревожно подскакивает.

– Он прав, розочка, – поддерживает брата Оскар.

– Но почему? – резко оборачиваюсь ко второму.

– Потому что, как ты и сказала, Спартак остался один. А нам нужна дополнительная сила. Ты же сама предлагала к Арно обратиться, – печально улыбается блондин.

– Да, но это было до того, как он узнал, что ему объявили войну. Думала, его можно попросить о помощи, но сейчас… Посылка кардинально поменяет его отношение к делу! Он же всех на убой бросит!

– Розочка, – смотрит на меня Спартак. – Ты боевиков пересмотрела. Война баронов – это не бесконечная перестрелка на улицах города до последнего выжившего.

– А как?

Он хмыкает и качает головой.

– Ну простите, что я всю жизнь прожила в небольшом городке в спокойной обстановке. И все эти ваши бандитские разборки мне чужды.

Со спины за плечи меня обнимает Оскар и успокаивающе прижимает к себе.

– Мы не мальчики неумелые, бутончик, – шепчет на ухо. – Мы знаем как давать отпор, а также, не лезем в пасть ко льву, без видимой на то причины.

– Ты что-то задумал? – смотрю на Спартака, который с задумчивым видом оглядывает нас.

– Возможно, – согласно кивает. – Но Рита права. Тебе, Оскар, нужно в больницу. Ты слишком долго на ногах.

Пальцы Оскара сжимаются на моём плече, и я улавливаю еле слышный рваный выдох.

– Понял, – отвечает, недовольный таким поворотом.

Я облегчённо выдыхаю. Хоть один окажется в безопасности.

– А ты, – переводит на меня внимание Спартак. – Будешь находится рядом с Оскаром.

– Но… – чуть не подскакиваю на месте.

– Нет!

– Но Спартак! Я могу помочь!

– Чем? – внимательно смотрит, приподняв скептически бровь.

Открываю рот, чтобы сказать, но слов не нахожу.

– Ну?

– Да чем угодно!

– Тебе это зачем? – будто с вызовом спрашивает. – Почему рвёшься в помощники?

– Потому что мне не всё равно! – смело отвечаю на его выпад. – Потому что переживаю за вас, ясно?

Оскар теснее прижимает к себе и утыкается в моё плечо лбом. А Спартак садится совсем близко.

– Значит, – тихо проговаривает, склоняясь к моему лицу. – Я буду стараться вернуться.

– Что? – смотрю растеряно, ощущая болезненные толчки в груди.

– Арно считает, что мы от тебя избавились, помнишь? – ведёт по моей щеке пальцами, к шее.

Блуждает глазами по мне, будто думает, к чему прикоснуться? Заводит руку к затылку.

– Мне ведь необязательно появляться перед ним, – сипло выговариваю, крайне остро реагируя на их прикосновения.

– Не обязательно, – выдыхает мне в щёку. – Но я не могу вовлекать тебя в это.

– Почему? – прикрываю глаза, чувствуя его губы около моего уха.

Тело покрывается мурашками.

Нам нужно поторапливаться. Их ласки кажутся лишними. Их брат в беде, а они….

Но от них так трепетно, так томительно. Тело будто уже в предвкушении, хоть головой и понимаю, что так нельзя. А потом приходит другая мысль. Грустная, я бы даже сказала, трагичная. Когда ещё, если не сейчас? Поцелуи Спартака сквозят безнадёжностью. Объятия Оскара пропитаны драматичностью. Чтобы они не говорили, я уверена, как сейчас, не было ещё никогда. Их разделили. Внутри у них образовалась бездна, которую им нужно чем-то заполнить. Иначе этот вакуум схлопнется, оставив после себя глубокую, кровоточащую рану.

– Почему, Спартак? – повторяю свой вопрос на выдохе, самозабвенно подставив шею для поцелуя. – Единственное, что вам осталось… – говорить получается с трудом, но я должна произнести это вслух. Именно сейчас! – Так это вызволить брата. На вашем счету есть деньги…

Спартак тянет меня за волосы, сильно сжав пряди в кулаке. Заглядывает мне в глаза, совершенно затуманенным, но сердитым взором.

– Даже не смотря на свои внутренние мысли, – шипит в лицо. – Ты готова ринуться в бой?

– Предполагая, что оставим тебя на обочине, готова помогать? – выговаривает в другое ухо Оскар.

Звучит жалко, согласна. Но я не могу отрицать того факта, что они стали мне дороги. Все трое. За этот короткий промежуток времени. Очень короткий! Но что больше всего удивляет… Я не жду от них ничего взамен. Конечно, в глубине души, надеюсь, что они не обманут. Что не воспользуются и не выбросят, как ненужный хлам. Но…. Даже, если это произойдёт, смогу найти им оправдание. Сумею принять их выбор. Смирюсь со своей участью, простив близнецов за то, что они решили зажить по-другому. Потому что не смотря на их бесконечные издёвки. Их изначальное ко мне отношение, они не избавились от меня, пойдя против босса. И даже сейчас, заполучив заветные деньги, не вышвырнули из машины. Не закрыли перед носом дверь, и не умчали вдаль, покрыв меня слоем пыли и горечи предательства.

– Считаете меня глупой? – глядя в его глаза, тихо произношу.

– Скорее, трогательной… – тихо отвечает.

– И дорогой, – вторит Оскар, спускает лямку комбинезона и целует в плечо. – Для нас…

– Правда? – самой неловко от отчаянной надежды, промелькнувшей в голосе.

– Дурочка… – Спартак впивается в губы таким пылким и страстным поцелуем, что перехватывает дыхание.

Оскар стягивает верх наряда полностью. Сразу расстёгивает лифчик и по телу пробегает дрожь, вызванная лёгкостью освобождённой груди. Его ладони накрывают холмики сверху и сжимают вздыбленные соски.

– Это неправильно… – пользуюсь тем, что Спартак отстраняется для созерцания моего голого тела.

– Мы знаем, розочка… – отвечает Оскар.

– Наш брат нуждается в нас, – хрипит Спартак, медленно расстёгивая мою молнию сбоку. – Арно дал нам час. Я поеду к ним и возьму самых лучших парней, чтобы вызволить Артура. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ему.

В его речи столько боли, что из моих глаз чуть ли не текут слёзы. Каждое их действие отдаёт скорбным безрассудством. Будто они желают броситься в омут с головой, чтобы хоть на время забыться. Потерять голову и погрузиться в этот коктейль внутри, в котором смешались страдания и страсть. Похоть и грусть. Раскаяние и неконтролируемое влечение.

Спартак стягивает с моих приподнятых бёдер наряд, успевший запачкаться так, что его в пору выкинуть. Господи! Что я делаю? Что мы делаем?

Однако не хочу останавливаться. Не хочу отталкивать их. Только не сейчас!