Текст книги "Истинная: Яблоневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 51

Возвращение Каэлена в сад было похоже на возвращение блудного ветра.

Он прилетел на закате, когда горы уже окрасились в цвет остывающих углей. Без свиты, без рева, возвещающего о прибытии Лорда. Просто огромная тень скользнула с небес, и вот он уже стоял передо мной, человек в простом дорожном плаще, с лицом, уставшим, но… спокойным. Впервые за все время я видела его по-настоящему спокойным.

Он ничего не сказал о суде, о триумфе, о поверженной Изольде. Он просто подошел, взял мою испачканную землей руку и прижал к своим губам.

– Все кончено, – сказал он, и я почувствовала через нашу связь не радость победителя, а лишь огромное, всепоглощающее облегчение. – Та война – да. Теперь начинается главная.

Мы смотрели на Камень Хранителей. Серый, мертвый, он стоял в центре моего сада, как надгробие, источая холод и увядание. Политическая грязь была смыта, но рана на сердце мира осталась и кровоточила. И исцелить ее могли только мы.

Следующие несколько дней превратились в странное, почти сюрреалистическое затишье. Мир за пределами моего колючего барьера, казалось, перестал существовать. Мы не говорили о будущем, не строили планов по восстановлению власти. Все это было несущественно. У нас была одна цель, одна задача, от которой зависело все остальное. Подготовка к Ритуалу Возрождения.

Это не было похоже на подготовку к битве. Мы не точили мечи и не латали доспехи. Мы… учились дышать в унисон.

Каждый день мы садились у подножия Камня, друг напротив друга, и погружались в тишину. Он учил меня. Не словами, а ощущениями. Учил контролировать ту частицу его драконьего огня, что теперь горела во мне, направлять ее, не давая ей сжечь мою собственную, более хрупкую магию земли. Я чувствовала его силу, как золотое, расплавленное солнце внутри себя, и училась не бояться ее, а танцевать с ней.

Я, в свою очередь, учила его. Я брала его огромные, сильные руки в свои и вела их по коре деревьев, по влажному мху, по холодной поверхности Камня. Я учила его не повелевать, а слушать. Чувствовать тихий, медленный пульс земли, шепот корней, дыхание спящих семян.

Его огненная, яростная магия, привыкшая к приказам и разрушению, сначала сопротивлялась, но постепенно, поддаваясь моему терпению, начинала меняться. Он учился не сжигать, а согревать. Не взрывать, а пробуждать.

Наши медитации были похожи на создание тончайшего гобелена. Его золотые нити огня и мои изумрудные нити жизни сплетались в единый, гармоничный узор. Это требовало неимоверной концентрации, абсолютного доверия. Любое неверное движение, любая вспышка гнева с его стороны или страха с моей – и хрупкая ткань магии могла порваться.

Но мы держались. С каждой медитацией наша связь становилась глубже, чище. Я чувствовала его мысли до того, как он их произносил, он – мое малейшее сомнение. Мы становились одним целым.

Вечерами мы сидели в моем домике у очага. Эти вечера были наполнены тихой, глубокой интимностью. Он рассказывал мне о своем одиноком детстве, о тяжести короны, которую ему пришлось примерить слишком рано. О том, что Изольда всегда была для него скорее фигурой на шахматной доске, чем женщиной. Он не оправдывался. Он просто делился со мной своей историей, позволяя увидеть шрамы на его душе.

А я… я снова достала из глубин памяти свой мир. Но теперь это не было прощанием, полным боли. Это было похоже на перелистывание старого, любимого фотоальбома. Я рассказывала ему о смешных проделках моей сестры, о запахе типографской краски в библиотеке, где работала мама, о том, как отец учил меня видеть красоту в строгой геометрии мостов.

В один из таких вечеров я сидела на полу, перебирая свои сокровища – семена, которые я хотела бы посадить весной. Он молча наблюдал, потом поднялся, взял с полки мой камешек и сел рядом. Он долго смотрел на него, гладкий, медовый, он казался таким простым, таким обычным.

– Семя Иного Мира, – произнес он тихо. – Все началось с него.

– И им же должно закончиться, – ответила я, и мой голос не дрогнул.

Я рассказала ему о поверье моего мира. О том, что, сажая семя, ты отдаешь земле частичку своей надежды на будущее. Он взял мою руку, в которой был зажат камешек, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев. Его прикосновение было теплым, живым.

– Ты отдаешь не только надежду, Элара, – сказал он, его синие глаза смотрели в мои с такой глубиной, что у меня перехватило дыхание. – Ты отдаешь свое прошлое. Свой путь домой.

– Чтобы у нас было будущее, – прошептала я.

В последнюю ночь перед ритуалом мы не спали. Напряжение висело в воздухе, но в нем не было страха. Только торжественная, звенящая тишина, как в храме перед началом службы. Мы не говорили о Камне, о Хранителях, об опасности. Мы говорили о будущем. О том, какие деревья я посажу в саду, когда он снова оживет. О том, как он научит нашего сына – мы оба почему-то были уверены, что это будет сын – делать первый взмах крыльями.

Мы строили планы, словно бросая вызов судьбе, словно уже видели себя по ту сторону испытания.

Позже, когда лунный свет залил комнату серебром, он притянул меня к себе. Наша близость в эту ночь была не похожа ни на что, что было раньше. Это не была яростная страсть битвы, не была нежность первого узнавания. Это было священнодействие. Медленное, глубокое, полное благоговения. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый вздох были частью ритуала, сплавляющего наши души в единое целое, настраивающего нас друг на друга перед тем, как мы должны были действовать в абсолютном унисоне. Я чувствовала не только жар его тела, но и ровное, мощное биение его внутреннего пламени, которое теперь было и моим пламенем тоже. В его объятиях я была не просто женщиной. Я была частью чего-то большего, частью древней, как мир, гармонии огня и земли.

Рассвет мы встретили на ногах, одетые в простые белые рубахи. Сад затих, даже ветер перестал шелестеть в ветвях. Халворд и Бьорн молча стояли на страже у ворот, их лица были торжественны.

Мы подошли к Камню Хранителей. Серый. Холодный. Мертвый.

Мы не произнесли ни слова. Просто посмотрели друг на друга. В его глазах была бесконечная любовь и стальная решимость дракона, идущего на защиту своего мира. В моих, я знала, было спокойствие Хранительницы, принимающей свою судьбу.

Я сжала в руке свой камешек, чувствуя его последнее тепло. Каэлен закрыл глаза, и я почувствовала, как в его груди собирается, концентрируется его созидательное пламя.

Мы были готовы. Мы были одним целым.

Я сделала первый шаг к Камню, чтобы начать Ритуал Возрождения.

Глава 52 (Элара и Каэлен)

(От лица Элары)

Мы стояли на пороге вечности, и мир замер в ожидании. Рассветный воздух был неподвижен и звенел от зимней тишины. Даже ветер, вечный странник этих гор, затаился в ущельях. Мы были готовы. Я посмотрела на Каэлена, и он ответил мне взглядом, в котором не было ни тени сомнения, только безграничное доверие, которое мы выковали в огне битв и тишине откровений.

Я сделала первый шаг. Опустилась на колени перед умирающим Камнем. Его серая, испещренная трещинами поверхность была холодна, как склеп. Я нашла ее – главную рану, черный шрам, оставленный ритуалом Да'Кхара, пульсирующий остаточной тьмой. Это было сердце его агонии.

В последний раз я посмотрела на свой камешек. Гладкий, медовый, он лежал на моей ладони, теплый и живой. Последний осколок моего прошлого, моего дома. Я простилась с ним, без боли, без сожаления. Лишь с тихой, светлой благодарностью за путь, который он мне открыл.

Мои пальцы коснулись трещины. Я осторожно, с благоговением, поместила «Семя Иного Мира» в самую ее глубину. Камень содрогнулся, от него по земле прошла слабая, глухая дрожь. Семя ждало. Ждало своего огня.

За моей спиной раздался рев, но в нем не было ярости. Это был звук первобытной мощи, обретающей новую форму. Я не обернулась. Я чувствовала его. Чувствовала, как воздух вокруг сгущается, как жар его трансформации касается моей спины. Я знала, что сейчас позади меня не просто человек, которого я полюбила, а могучий Дракон-Защитник, готовый исполнить свою часть клятвы.

Огромная тень накрыла меня. Он склонился над Камнем. Я затаила дыхание. Он вспомнил. Вспомнил наши уроки, наши тихие медитации. Он не обрушил на Камень ревущий столб пламени. Он сделал медленный, глубокий вдох, собирая в своей груди не ярость, а саму суть жизни, и выдохнул.

Тонкая, пульсирующая струя жидкого золота, сотканная из чистого созидательного огня, коснулась Семени.

И в этот момент мир взорвался.

Меня швырнуло в водоворот света и тьмы. Камень под моими руками перестал быть камнем. Он стал полем битвы, где остаточная злоба Бездны, разбуженная нашим вторжением, давала свой последний, отчаянный бой. Она не могла атаковать наши тела, защищенные огнем Каэлена и магией земли. Она ударила по самому уязвимому – по нашим душам.

Я снова была одна. В своем саду. Но он был мертв. Деревья стояли черными, обугленными скелетами. Земля была покрыта серым пеплом. Мой колючий барьер обратился в прах. И нигде, нигде не было его. Ни его тепла, ни его силы, ни его голоса в моей голове. Только звенящая пустота, которая была страшнее любого крика.

«Он ушел», – прошелестел голос, сотканный из пепла и отчаяния. – «Он получил то, что хотел – спас свою землю. А ты? Ты была лишь инструментом. Он использовал тебя и бросил. Ты снова одна, глупая чужеземка, в умирающем, никому не нужном саду. Твоя жертва была напрасна».

Ледяные щупальца одиночества и безысходности потянулись к моему сердцу, пытаясь сжать его, остановить. Я почти поддалась. Почти поверила. Боль была такой реальной, такой знакомой…

(От лица Каэлена)

Я стоял перед Камнем. Но вместо исцеления – взрыв. Ослепительная вспышка черного пламени, вырвавшаяся из трещины. Мой огонь. Мой неконтролируемый, яростный огонь, который я не смог удержать. Он поглотил Семя, расколол Камень и… ее.

Я видел ее. Обугленный, безжизненный силуэт у моих ног. Я убил ее. Своей силой. Своей вечной, проклятой яростью. Я уничтожил единственное, что имело значение. Единственное, что я по-настоящему любил.

«Ты – разрушитель!», – взревел голос, сотканный из моей собственной вины и ненависти к себе. – «Ты всегда им был! Сила без контроля! Зверь в обличье Лорда! Ты сжег свое сердце, свое будущее! Ты недостоин! Ты один! Навеки один!»

Чудовищная тяжесть вины обрушилась на меня, грозя раздавить, втоптать в этот пепел, который был когда-то моим миром. Я хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Я был готов сдаться. Позволить этой тьме поглотить меня.

(От лица Элары)

В самый темный момент, когда холод одиночества почти заморозил мою душу, я почувствовала его. Не тепло. Не свет. А боль. Его боль. Острую, как осколок стекла, сокрушительную, как обвал в горах. Я услышала его беззвучный крик отчаяния через нашу связь, которая не оборвалась, а лишь истончилась под натиском тьмы.

Он не бросил меня. Он страдал. Тьма лгала.

И моя любовь к нему, та самая, что выросла из пепла обид и недоверия, оказалась сильнее моего собственного страха.

«Каэлен!» – мысленно закричала я, вкладывая в этот крик всю свою волю, всю свою веру в него. – «Я здесь! Я с тобой! Не верь тьме! Это ложь!»

(От лица Каэлена)

Сквозь рев самообвинения я услышал ее. Ее голос. Не в ушах – в самой душе. Тихий, но несгибаемый. Он был как зеленый росток, пробивающийся сквозь мертвый камень.

«…я здесь! Я с тобой!..»

Я поднял глаза. И увидел не ее мертвое тело. Я увидел ее решительное, залитое слезами лицо, ее глаза, горящие верой. Иллюзия рухнула. Это была ловушка. Обман.

Моя любовь к ней, моя клятва защитить ее, данная под двумя лунами, вспыхнула во мне с новой силой, выжигая тьму вины.

«Элара, держись! Я не отпущу тебя!» – ответил я, и мой внутренний огонь снова стал золотым, чистым.

Мы нашли друг друга в этом ментальном аду. Наши души, сплетенные воедино, стали щитом. Непробиваемым. Тьма взвыла от ярости и отступила, не в силах пробить броню нашей общей воли.

Мы победили. Вместе.

(От лица Элары)

Реальность вернулась с оглушительной силой.

Семя Иного Мира, пробужденное нашим огнем и нашей волей, вспыхнуло в сердце Камня ослепительным светом. По черным трещинам побежали изумрудные и золотые нити, сплетаясь, как корни и солнечные лучи, затягивая раны древнего артефакта. Серый, мертвый цвет сменился глубоким, живым оттенком малахита. Камень дышал.

Из его центра вырвался столб мягкого, теплого зеленого света, который устремился в небо, разгоняя серые тучи. И от него во все стороны хлынула волна чистой, животворящей энергии.

Она прокатилась по моему саду, и он проснулся. На моих глазах на голых ветвях набухали и распускались почки. Мертвая трава зеленела. Ручей у дальней стены снова зажурчал, его вода стала кристально чистой. И все это посреди зимы.

Волна пошла дальше, за пределы сада, прокатилась по долине, коснулась склонов Багровых Пиков. Я чувствовала, как земля вздыхает с облегчением, как магия, умиравшая здесь, снова наполняет мир жизнью.

Мир был спасен.

Я почувствовала, как Каэлен за моей спиной оседает на землю. Его трансформация оборвалась, он снова был человеком, обессиленным, но живым. Я сама едва держалась на ногах, меня трясло от пережитого. Я опустилась на колени рядом с ним, прислонившись к его плечу.

Мы молча смотрели на сияющий, исцеленный Камень Хранителей. На возрожденный, дышащий жизнью сад.

Мы сделали это. Мы выстояли. Мы победили.

И мы были вместе. В этом новом, спасенном нами мире.

Глава 53

Весна пришла в Багровые Пики в этом году рано, словно сама земля спешила стряхнуть с себя оцепенение долгой зимы и отпраздновать свое возрождение. Мой сад, исцеленный и напитанный новой силой Камня Хранителей, буквально взорвался жизнью. Деревья покрылись густой листвой, трава устилала поляны изумрудным ковром, а на ветвях старых яблонь набухали тысячи тугих, обещающих небывалый урожай бутонов.

Но я почти не видела этого великолепия. Последний месяц прошел в лихорадочной суете подготовки к Великому Совету, который созвал Каэлен. Я снова жила в крепости, в роскошных покоях, которые теперь не казались мне ни клеткой, ни чужим домом. Но душа моя рвалась туда, вниз, к моему саду, к моему Камню, к моей тишине.

В день Совета волнение скрутило мой желудок в тугой, холодный узел. Служанки, щебеча, облачали меня в платье, сшитое по приказу Каэлена. Оно было из тяжелого, струящегося шелка цвета мха после дождя, расшитое по подолу и рукавам тончайшим серебряным узором, повторяющим руны с Камня Хранителей. На шею мне надели простое ожерелье – отполированный до зеркального блеска кусочек того самого малахита, из которого теперь состояло Сердце Мира.

Я смотрела на свое отражение в высоком зеркале и не узнавала себя. Усталая садовница в рабочем платье исчезла. На меня смотрела знатная леди, чье лицо было бледно, а глаза – слишком серьезны. На коже, у ключиц, все еще можно было разглядеть едва заметное золотистое мерцание – след драконьего огня, навсегда вплетенного в мою суть.

– Ты готова, моя Хранительница?

Каэлен вошел в покои без стука, как и всегда. Но теперь в этом не было властности хозяина, а лишь привычка человека, пришедшего в свой дом. Он был в парадном облачении Лорда Вэйра – черный, как ночь, камзол, расшитый алыми драконами, тяжелая цепь власти на груди. Он был великолепен, могуч, и мое сердце пропустило удар, как и в самый первый день. Но теперь в его взгляде, обращенном на меня, не было льда. Только тепло, тревога и безграничная поддержка.

Он подошел, взял мои холодные руки в свои.

– Ты дрожишь.

– Я боюсь, – призналась я шепотом. – Они все еще видят во мне чужеземку. Ведьму, которая одурманила их Лорда.

– Сегодня, – сказал он, его большие пальцы поглаживали мои костяшки, – они увидят, кто ты на самом деле. Иди со мной. Не как моя тень. А как моя ровня.

И он повел меня под руку.

Великий Тронный Зал гудел, как растревоженный улей. Он был полон. Лорды клана Вэйр в тяжелых мехах и с гербами на груди. Старейшины, чьи лица были похожи на потрескавшиеся карты гор. И главы союзных кланов, прибывшие по его срочному зову: суровый Лорд Болдур из Железных Утесов, с бородой, заплетенной в косы с серебряными кольцами; хитрая и изящная Леди Серафина из Долины Ветров, чьи глаза меняли цвет в зависимости от настроения.

Все они смотрели на нас, когда мы вошли. Гул стих, сменившись напряженной, звенящей тишиной.

Сотни глаз впились в меня. Изучающие, подозрительные, любопытные, враждебные. Я чувствовала их взгляды, как физические уколы. Но рука Каэлена на моем локте была твердой, как скала. Мы не пошли к тронам, стоявшим на возвышении. Мы остановились в самом центре зала, на уровне со всеми.

Каэлен начал говорить. Его голос, усиленный магией зала, гремел под высокими сводами, и в нем не было и тени слабости, оставшейся после ритуала. Он был голосом дракона, голосом повелителя.

Он рассказал обо всем. Кратко, жестко, без прикрас. О предательстве Изольды и Эревана. О сговоре со змеиным кланом Черных Скал. А потом он перешел к главному. Он рассказал об умирающем Камне Хранителей, о древней печати, сдерживавшей тьму, о катастрофе, что нависла над всеми их землями. Я видела, как меняются лица лордов – недоверие сменялось тревогой, тревога – страхом.

– Эта угроза была реальной, – продолжал Каэлен, его голос стал глубже. – И мы были на краю гибели. Но древняя магия, создавшая Печать, сама призвала свою спасительницу.

Он повернулся ко мне. И все взгляды последовали за ним.

– Вы знаете ее как Леди Элару, мою истинную, пришедшую из неведомых земель. Вы шептались за ее спиной, называя ее чужеземкой. Ведьмой. Причиной моих бед. Сегодня вы узнаете правду. Она действительно пришла из иного мира. Но не как проклятие, а как дар. Ее кровь – это кровь древних Хранителей, тех, что первыми встали на защиту этой земли. Ее душа несла в себе Семя Иного Мира – ключ, который был утерян веками. Она в одиночку противостояла тьме, защищая наш мир, пока мы были слепы. Она прошла через жертву, о которой вы не смеете и помыслить. И мы вместе, соединив огонь дракона и магию земли, провели Ритуал Возрождения и исцелили Сердце наших гор.

В зале стояла мертвая тишина. Я видела на лицах лордов шок. Это звучало как древняя сага, как миф.

– Вы все знаете ее как Леди Элару, мою истинную, – повторил Каэлен, и его голос зазвучал с новой, торжественной силой. – Но сегодня я представляю вам ее в ее истинном статусе. Леди Элара, чья кровь – кровь древних Хранителей, чья душа спасла Сердце наших гор, отныне и вовеки является не просто Леди Вэйр. Она – Хранительница Сердца Гор , равная мне правительница этих земель. Ее слово – мой закон. Ее мудрость – наша сила. Ее защита – мой священный долг.

Он повернулся ко мне. В его синих глазах плескалась такая любовь, такая гордость, такая вера, что у меня захватило дух.

И затем он сделал то, от чего замер весь зал. То, чего не делал ни один Лорд Вэйр за всю тысячелетнюю историю клана. Он, могучий дракон, повелитель Багровых Пиков, победитель, медленно, с достоинством опустился передо мной на одно колено. Он склонил свою гордую голову.

Тишина стала оглушительной. Я слышала только стук собственного сердца. Шок на лицах лордов был почти комичен. А потом старый Лорд Магнус, чье лицо было изрезано морщинами, медленно, со скрипом встал со своего места и тоже преклонил колено. За ним – Драган, мой верный Халворд, Бьорн. Потом – лорды клана Вэйр, один за другим. Они опускались на колени, склоняя головы. Они преклонялись не передо мной, не перед чужеземкой. Они присягали своей спасительнице. Своей Хранительнице.

Слезы застилали мне глаза. Я видела их расплывчатые фигуры – могучих, гордых воинов, склонившихся передо мной. Я не чувствовала триумфа. Только огромное, теплое, всепоглощающее чувство… что я дома. Что я на своем месте. Что я больше не одна.

Я протянула руку и коснулась волос Каэлена.

– Встань, мой Лорд, – прошептала я, и мой голос, усиленный магией зала, пронесся под сводами, ясный и сильный. – Мы будем править вместе.

Он поднялся, взял мою руку и поднес к губам. Потом повел меня к возвышению. Но я увидела, что там, рядом с его массивным троном из драконьей кости, стоял другой. Новый. Изящный, вырезанный из живого, проросшего зеленью дерева, обвитый плющом и цветами из моего сада.

Мы сели вместе. Равные. Я посмотрела на лица лордов, на их поднятые головы. В их глазах я видела не только почтение. Я видела надежду.

Моя коронация свершилась. Без короны и скипетра. Она была скреплена не золотом, а жертвой, не законом, а любовью. И наше совместное правление только начиналось.