Текст книги "Истинная: Яблоневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35

Наш домик превратился в штаб сопротивления. Запах целебных трав смешался с ароматом стратегического планирования, а на грубо сколоченном столе, где еще вчера я сортировала семена, теперь лежала карта крепости Багровых Пиков, начертанная Каэленом угольком на куске коры.

Мы сидели у очага – я, он, Халворд и Бьорн. Четыре заговорщика против целого мира, который, казалось, ополчился на нас.

– Их слабость – в их самоуверенности, – говорил Каэлен, его голос был тихим, но в нем снова звенела сталь полководца. Он водил пальцем по карте, отмечая ключевые точки. – Изольда думает, что, заперев меня и моих верных людей, она обезопасила себя. Она будет ждать атаки снаружи. Штурма. Но мы ударим изнутри.

Я слушала, и мой план, еще вчера казавшийся дерзкой импровизацией, обретал плоть и кровь его военных знаний. Я говорила о свойствах яблок, а он тут же находил им тактическое применение.

– «Яблоки Смятения» для личной гвардии Изольды и старейшин-предателей, – он постучал по залу совета на карте. – Они должны потерять способность ясно мыслить в решающий момент. «Яблоки Раздора»… – он усмехнулся, – для командиров среднего звена. Пусть перессорятся из-за приказов, подозревая друг друга в некомпетентности. А «Крепкий Корень» и «Румянец Жизни» – для наших людей, запертых в казармах. Они должны быть готовы к действию.

Халворд и Бьорн слушали, раскрыв рты. В их глазах читалось благоговение – не только перед их Лордом, но и, к моему удивлению, передо мной. Я больше не была для них просто «леди». Я была ведьмой, да, но нашей ведьмой, чье колдовство могло вернуть им их дом.

В разгар нашего обсуждения я почувствовала это. Тихий, настойчивый зов, идущий не извне, а из-под земли. Он вибрировал в камнях пола, в стенах домика, в моем артефакте, который потеплел на груди. Зов рунического камня. Но на этот раз в нем не было ни угрозы, ни предупреждения. Скорее… приглашение.

– Он зовет, – прошептала я, подняв голову.

Каэлен посмотрел на меня, его взгляд стал серьезным. Он понял без слов.

– Идем, – сказал он, поднимаясь.

Мы вышли в сад. Воздух был морозным, неподвижным. Мы подошли к камню Хранителей. Он казался обычным валуном, спящим под тонким слоем инея. Но я чувствовала его – глубинную, медленную пульсацию, как биение огромного сердца.

– Он откликнулся на нас, – сказал Каэлен, его голос был почти благоговейным. – На нашу общую цель.

Он протянул руку, но не коснулся камня. Посмотрел на меня.

– Вместе.

Я кивнула, и мы одновременно положили ладони на холодную, шершавую поверхность.

Вспышка. Но не слепящая, а мягкая, зеленая, идущая изнутри. Мир вокруг растворился, сменившись потоком образов и ощущений. Я видела не прошлое, а настоящее. Видела свой сад не как клочок земли, а как живой организм. Его корни были артериями, по которым текла магия.

А камень… камень был его сердцем. И это сердце было связано со всей долиной, со всеми горами вокруг. Я видела, как от него тянутся невидимые нити к каждому дереву, каждому ручью, каждому живому существу.

А потом я увидела болезнь. Темные, гниющие пятна там, где враги использовали свою магию. Слабые, угасающие потоки энергии. Я поняла – атаки на сад были не просто нападениями. Они ранили саму землю. Ослабляли Камень-Сердце. И если он падет, хаос и увядание поглотят не только мой сад, но и все Багровые Пики.

Видение схлынуло. Я отдернула руку, тяжело дыша. Каэлен тоже отступил от камня, его лицо было бледным.

– Ты видела? – спросил он тихо.

– Сердце… – выдохнула я. – Это Сердце всего края. И оно больно.

– Да, – кивнул он. – Наша борьба – не просто за власть, Элара. Мы защищаем саму жизнь этой земли.

Осознание этого придало нашим действиям новый, пугающий и одновременно вдохновляющий смысл. Мы вернулись в домик, и я с удвоенной энергией принялась за работу. Теперь это было не просто создание тактического оружия. Это было приготовление лекарства для раненой земли.

Следующие несколько дней мой домик превратился в настоящую магическую лабораторию. Я показывала Каэлену весь процесс. Он смотрел с напряженным вниманием, как я отбираю нужные семена, как с помощью своего камешка-артефакта заставляю их прорастать за считанные часы в горшочках на подоконнике. Как я «вплетаю» в молодой росток нужное намерение – смятение, раздор, силу.

Для «Яблок Раздора» я использовала сок горького «змеиного корня», который рос у подножия камня, смешивая его с намерением вызывать подозрительность и гнев. Для «Яблок Дальнего Слуха» я нашла крошечные, похожие на колокольчики цветы, которые, как оказалось, улавливали и усиливали звуковые вибрации. Каэлен, наблюдая за моей работой, иногда помогал – то своей магией огня создавал идеальную температуру для роста капризных саженцев, то делился знаниями о свойствах местных трав, почерпнутыми из древних книг.

Однажды вечером, когда мы сидели у очага, перебирая выращенные плоды, он вдруг взял мою руку. Я замерла. Он провел большим пальцем по мозолям и царапинам на моей ладони, его прикосновение было неожиданно нежным.

– Ты заслуживаешь большего, чем это, – сказал он тихо, глядя не на меня, а на мои руки. – Шелк, драгоценности, покой…

– Нет, – ответила я, и наши взгляды встретились. Я увидела в его глазах не жалость, а что-то другое, более глубокое. – Я никогда не чувствовала себя на своем месте так, как здесь. Создавая что-то. Выращивая.

Он долго смотрел на меня, потом медленно кивнул, словно наконец-то понял что-то очень важное обо мне. И о себе.

На третий день первая партия нашего «оружия» была готова. Яблоки Смятения, Раздора, Дальнего Слуха – каждое было аккуратно уложено в отдельную корзину, помечено только мне понятными знаками.

Каэлен отдал последние инструкции Бьорну и другому гвардейцу, молодому парню по имени Финн. Они должны были под видом торговцев дичью проникнуть в деревню, а оттуда, через сеть верных Каэлену слуг, передать корзины в крепость. Прямо в руки старой Марты на кухне.

Напряжение висело в воздухе. Первый, самый рискованный этап нашего плана начинался.

Мы стояли у прохода в шипастой изгороди, провожая взглядом две фигуры, растворяющиеся в предрассветном тумане. Они несли в своих руках не просто яблоки. Они несли семена хаоса, которые мы собирались посеять прямо в сердце вражеского лагеря.

Я посмотрела на Каэлена. Он смотрел на меня. Мы были не Лордом и его изгнанницей. Мы были союзниками. Заговорщиками. Двумя душами, стоящими спиной к спине против всего мира. И все, что нам оставалось – это ждать, взойдут ли наши посевы.

Глава 36

Время замедлилось, сгустившись в тягучее, напряженное ожидание. Дни после ухода Бьорна и Финна превратились в бесконечную череду часов, отмеренных не сменой солнца и луны, а биением собственного сердца. Мы отправили наши яблоки – наши семена хаоса – во вражеский стан и теперь могли лишь ждать. Ждать, когда они прорастут.

Эта вынужденная праздность действовала на Каэлена разрушительнее любой битвы. Он, привыкший повелевать, действовать, рубить узлы одним ударом меча, теперь был заперт в моем саду, вынужденный полагаться на хитрость, терпение и… магию растений.

Он мерил шагами узкое пространство моего домика, как пойманный в клетку дракон, его энергия, лишенная выхода, заставляла трещать поленья в очаге и дрожать воздух.

Я пыталась занять его, отвлечь. Не из жалости, а скорее из инстинкта самосохранения – его сдерживаемая мощь была почти осязаема и грозила взорваться.

– Раз уж вы разбираетесь в стратегии, – сказала я однажды днем, когда его молчаливое хождение из угла в угол стало совсем невыносимым, – научите меня хотя бы держать кинжал правильно. Кажется, в этом мире это более полезный навык, чем умение отличить пион от розы.

Он остановился, посмотрел на меня с удивлением. Потом на его губах мелькнула тень усмешки.

– Хорошо, – кивнул он. – По крайней мере, это лучше, чем сверлить взглядом стену.

Наш первый урок прошел на небольшой поляне внутри моего колючего барьера. Он дал мне свой дорожный кинжал – идеально сбалансированный, с рукоятью из черного дерева. Он показывал стойку, хват, простые блоки и выпады. Его движения были плавными, смертоносными, как танец хищника. Мои – неуклюжими, неловкими.

– Не так, – его голос, низкий и рокочущий, раздался прямо у меня за спиной. – Ты слишком напряжена. Вся сила в бедрах, в повороте корпуса.

Он подошел сзади, его тело почти касалось моего. Одна его рука легла мне на талию, направляя поворот, другая накрыла мою, сжимавшую рукоять кинжала, корректируя хват. Я замерла, чувствуя его тепло сквозь тонкую ткань платья, его дыхание у виска. Воздух между нами снова загустел, наполнился знакомым, опасным напряжением. Но на этот раз в нем не было гнева. Только чистое, незамутненное влечение. Он тоже это почувствовал. Его рука на моей талии на мгновение сжалась сильнее, а дыхание сбилось.

Мы простояли так несколько бесконечных секунд. Потом он резко отступил, его лицо снова стало непроницаемым.

– Достаточно на сегодня, – бросил он и отошел, оставив меня одну, с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками.

Вечерами мы сидели у огня. Тишина больше не была враждебной. Она стала… наполненной. Мы начали говорить. Не о войне, не об Изольде. О другом. Он рассказывал о своем детстве в холодных залах крепости, о суровом отце, который видел в нем не сына, а лишь наследника, о бесконечных тренировках, о бремени власти, что легло на его плечи слишком рано. Я впервые видела в нем не могущественного Лорда, а человека, чье одиночество было таким же глубоким, как и мое.

Я, в свою очередь, рассказывала ему о Земле. О дожде, стучащем по асфальту. О запахе кофеен. О музыке, льющейся из крошечных коробочек. О небе, расчерченном белыми следами железных птиц. Он слушал, и в его глазах я видела не недоверие, а жадное, почти детское любопытство. Он пытался представить этот невозможный мир без магии, мир, который породил меня.

Однажды он заметил шрамы на моих руках, оставленные работой в саду и недавней битвой. Он взял мою ладонь в свои – огромные, сильные, способные крушить камень, но сейчас такие нежные пуки. Он провел подушечкой большого пальца по загрубевшей коже, по тонким белым линиям.

– Ты заслуживаешь не этого, – сказал он тихо, глядя на мои руки.

Он долго смотрел мне в глаза. И я увидела, как в их синей глубине что-то сдвинулось, перестроилось. Он наконец-то понял. Понял меня.

Той ночью, когда за стенами домика завывала первая настоящая зимняя метель, а мы сидели у огня, он просто притянул меня к себе. Не было ни слов, ни вопросов. Только молчаливое согласие. Он коснулся моих губ – осторожно, почти трепетно, словно боясь спугнуть. Это был не тот яростный, собственнический поцелуй, не тот голодный, отчаянный. Этот был другим. Он был вопросом. И я ответила на него, обвив его шею руками, отдаваясь этому новому, пугающему и прекрасному чувству.

Его руки исследовали мое тело – не как завоеватель, а как исследователь, открывающий для себя новый, неизведанный континент. С благоговением. С нежностью, которой я от него никак не ожидала. Он целовал мои шрамы, мои мозоли на руках, словно это были драгоценные знаки, а не изъяны.

Когда он снял с меня платье и прижал к горячей коже своей груди, я не чувствовала ни страха, ни унижения. Только ощущение правильности, долгожданности происходящего. Это не была капитуляция. Это было слияние. Две одинокие души, два мира, нашедшие друг в друге убежище от бури.

В его объятиях я впервые за долгое время почувствовала себя не просто выжившей. Я почувствовала себя живой. И когда он вошел в меня – медленно, осторожно, глядя мне в глаза, – это был не акт обладания. Это была клятва. Безмолвная, но более крепкая, чем любые слова, произнесенные перед алтарем.

Позже, лежа в его руках, слушая ровное биение его сердца и вой метели за стеной, я поняла, что лед внутри меня, тот самый, что сковал душу после его предательства, начал таять. Не простила – нет, шрамы остались. Но я… я начала понимать. И принимать. Этого сложного, яростного, невыносимого дракона. Который, как оказалось, тоже умел быть просто мужчиной.

Я почти уснула, когда почувствовала, как он поцеловал меня в макушку.

– Элара, – прошептал он в тишине. – Спасибо.

За что он благодарил меня – за спасение, за эту ночь, за то, что я просто была здесь – я не знала. И не стала спрашивать.

Рассвет мы встретили вместе. Он не спал, просто смотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, что я могла бы согреться в любую метель. Я лежала в его объятиях, и впервые крепость на горе не казалась враждебным логовом. Она была просто домом. Его домом. И, возможно, когда-нибудь… нашим.

В дверь постучали – условный, торопливый стук. Бьорн.

Мы резко сели, интимная тишина ночи мгновенно улетучилась, сменившись тревогой. Быстро одеваясь, мы переглянулись. Идиллия закончилась. Война вернулась.

Бьорн ворвался в домик, не замечая напряженной атмосферы. Его лицо сияло, глаза горели.

– Лорд! Леди! – выдохнул он, протягивая Каэлену небольшой, запечатанный воском свиток. – Сработало! Из крепости донесение от нашего человека! Там… там полный хаос!

Каэлен сломал печать, его глаза быстро пробежали по строчкам. Я смотрела на его лицо, на то, как на нем отражается торжество стратега, выигравшего первую битву. Наш план пришел в действие.

Он поднял на меня взгляд. И в нем я увидела не только триумф Лорда, но и что-то еще, предназначенное только мне. Благодарность. Восхищение. И обещание.

Глава 37

«…безумие охватило Зал Совета. Лорд Гедрик обвинил Лорда Фабиана в том, что тот превратил его усы в фиолетовых змей. Фабиан, в свою очередь, клялся, что пол под ним превратился в желе и пытался взобраться на стол. Охрана Леди Изольды перессорилась из-за приказа, которого никто из них не помнил, и в итоге арестовала друг друга…»

Каэлен прервался, из его груди вырвался низкий, гортанный смешок. Он посмотрел на меня, и в его глазах плясали огненные черти. Я невольно улыбнулась в ответ. Мои безобидные на вид «Яблоки Смятения» и «Яблоки Раздора», подмешанные в вечернее вино и компот старой Мартой, творили чудеса.

– Он пишет, – продолжил Каэлен, его голос вибрировал от подавляемого смеха, – что Леди Изольда в ярости. Она заперлась в своих покоях, подозревая всех в заговоре и магической атаке, но не может найти источник. Ее авторитет трещит по швам. Старейшины, которые еще вчера клялись ей в верности, теперь смотрят друг на друга с подозрением и страхом.

Это было больше, чем я смела надеяться. Я посеяла не просто хаос. Я посеяла сомнение – самый разрушительный яд для любого альянса, построенного на лжи и страхе.

– Что дальше? – спросила я, чувствуя, как азарт разгоняет остатки сна.

– Дальше, – Каэлен отложил свиток и накрыл мою руку своей, его ладонь была горячей и сильной, – мы будем наблюдать. И ждать. Змея, загнанная в угол, либо затаится, либо нанесет удар. Изольда выберет второе. Нам нужно быть готовыми.

День прошел в новом, странном ритме. Мы больше не были просто беглецами, прячущимися в саду. Мы были командирами подпольной войны, ведущейся на расстоянии. Каэлен, используя Бьорна как связного, отдавал короткие, четкие приказы своим верным людям, оставшимся в крепости, – теперь уже не просто защищаться, а усиливать сумятицу, распространять слухи, переманивать на свою сторону колеблющихся.

А я… я снова вернулась к своим яблоням. Но теперь это была не просто работа садовницы. Это была работа оружейника. Каэлен, видя эффективность моего «арсенала», попросил меня создать что-то еще. Что-то более тонкое.

– Мне нужно слышать, что происходит в Зале Совета, – сказал он, когда мы стояли у рунического камня, который после нашей совместной битвы казался более… отзывчивым. – Не просто донесения. А их голоса. Их страхи.

Я знала, что он просит. «Яблоко Дальнего Слуха». Я никогда не пробовала создать его целенаправленно. Оно родилось случайно, как побочный эффект одного из моих экспериментов.

– Для этого нужны… цветы-эхо, – сказала я, указывая на крошечные, похожие на серебряные колокольчики цветы, что росли только у самого подножия Камня Хранителей. – Они очень капризны. И требуют много силы.

– У тебя есть моя сила, – ответил он просто.

И мы начали. Это было похоже на танец. Я собирала нежные лепестки, а он своей магией огня поддерживал идеальную температуру для отвара, в который их нужно было погрузить. Я брала черенки от яблони «Тихого Шага», а он создавал вокруг них защитный кокон, оберегая от холодного ветра. Я вплетала в них намерение – «слышать», «передавать», – а он, стоя за моей спиной и положив руки мне на плечи, делился со мной своей драконьей выносливостью, когда мои собственные силы иссякали.

Я чувствовала его энергию, вливающуюся в меня – жаркую, мощную, но на удивление послушную моей воле. Мы работали в молчании, понимая друг друга без слов. Это была новая, еще более глубокая близость, чем та, что была ночью. Мы не просто делили ложе. Мы делили магию. Творили вместе.

К вечеру на маленьком, выращенном в ускоренном темпе деревце, созрело всего три яблока. Необычных. Их кожура была перламутровой, переливающейся, как внутренняя сторона раковины, и казалось, они тихо гудят, если поднести их к уху.

– «Яблоко-Шпион», – прошептала я, срезая первый плод.

– Идеально, – выдохнул Каэлен, его глаза горели восхищением.

Теперь оставалось самое сложное – доставить одно из них в Зал Совета. Но этот вечер принес нам не только новое оружие, но и нового союзника.

Когда уже совсем стемнело, Бьорн привел в сад человека, закутанного в темный плащ. Это был Лорд Магнус, один из старейших и наиболее уважаемых членов Совета. Тот самый, что «занемог» в день переворота. Ему удалось тайно покинуть крепость.

– Лорд Вэйр, – прохрипел старик, опускаясь на одно колено. – Я здесь, чтобы служить вам. Крепость сходит с ума. Леди Изольда потеряла рассудок, она видит предателей в каждом углу. Ее отец едва сдерживает ее паранойю. Многие готовы перейти на вашу сторону, но боятся. Им нужен знак.

Каэлен помог ему подняться.

– У нас есть больше, чем знак, Лорд Магнус, – сказал он, и кивнул на меня.

Я вышла вперед, протягивая старому лорду перламутровое яблоко.

– Что это? – спросил он с недоверием, глядя на диковинный плод.

– Это, – улыбнулась я, – голос правды. Оставьте это яблоко в Зале Совета. Спрячьте так, чтобы его не нашли. А мы… мы будем слушать.

Лорд Магнус смотрел то на меня, то на Каэлена, в его глазах боролись сомнение и надежда. Но, видя стальную уверенность на лице своего Лорда, он кивнул.

– Будет сделано.

Той ночью мы не спали. Сидели вдвоем у очага, положив на стол второе «Яблоко Дальнего Слуха». Я откусила кусочек. Каэлен накрыл мою руку своей. Мир вокруг исчез. Вместо треска огня и воя ветра я услышала голоса – приглушенные, искаженные расстоянием, но различимые. Голоса из Зала Совета крепости Багровых Пиков. Изольда кричала, обвиняя отца в нерешительности. Лорд Эреван пытался ее успокоить. Другие старейшины спорили, перебивая друг друга.

Мы слушали их страхи, их интриги, их слабость. И с каждым услышанным словом власть Изольды трещала и осыпалась, как старая штукатурка. А наша росла. Тихая, невидимая, рожденная из магии земли, драконьего огня и упрямства одной чужеземки. Но в том зале было сказано и нечто еще. Нечто ужасное и тревожное.

Глава 38 (Каэлен)

Ожидание было для меня хуже любой пытки. Я привык действовать, рубить, сжигать. А теперь моя судьба, судьба моего клана, зависела от того, сработает ли колдовство чужеземки и хватит ли смелости у старого Магнуса подбросить зачарованный плод в змеиное гнездо.

Элара сидела напротив, сосредоточенная и спокойная. Она перебирала свои семена, раскладывая их на куске полированной коры, ее пальцы двигались с гипнотической точностью. Она была в своем мире, в мире корней и побегов, и эта ее отрешенность одновременно и успокаивала, и бесила меня. Как она могла быть такой спокойной, когда на кону стояло все?

Я наблюдал за ней, и мысли, которые я гнал неделями, снова нахлынули. Я вспоминал ее, испуганную и дрожащую в день нашей первой встречи. Потом – упрямую, с горящими от гнева глазами, бросающую мне вызов. Потом – сосредоточенную и сильную, сражающуюся за свой сад. И наконец – заботливую, ухаживающую за мной, раненым и беспомощным.

Сколько в ней было граней? Сколько еще миров скрывалось за этими глазами цвета мха после дождя? Я думал, что знаю женщин, но она… она была сделана из другого материала. Из материала иного мира, как я теперь понимал.

Внезапно камешек-артефакт на ее груди слабо вспыхнул зеленым светом.

– Пора, – прошептала она, поднимая на меня взгляд. – Магнус подал сигнал. Яблоко на месте.

Она достала из ларца второе яблоко-близнец. Перламутровое, оно словно светилось изнутри в полумраке хижины.

– Для активации нужна наша общая воля, – сказала она, и в ее голосе не было и тени сомнения. – Чем сильнее наше намерение услышать, тем чище будет сигнал. Вы тоже должны.

Она откусила крошечный кусочек, ее зубы оставили на перламутровой кожуре идеальный полумесяц, и протянула яблоко мне. Я взял его, чувствуя, как от ее пальцев исходит тепло. Откусил. Вкус был странным – ни сладости, ни кислоты. Только ощущение озона, тишины и легкого, как удар тока, покалывания на языке.

Мы сели на шкуры у огня. Она положила яблоко на низкий столик между нами.

– Руку, – скомандовала она.

Я подчинился. Моя большая, покрытая шрамами ладонь легла поверх ее – маленькой, исцарапанной, но такой сильной. Она закрыла глаза. Я последовал ее примеру, чувствуя себя неуклюжим учеником в ее странном, тонком искусстве.

Сначала были помехи. Гудение, шепот ветра, треск огня в очаге. Я сосредоточился, направив всю свою волю, всю свою ярость и тревогу в точку, где наши руки соприкасались над светящимся яблоком. И звуки прорвались. Искаженные, далекие, но узнаваемые. Я слышал голоса в своей голове. Голоса моих врагов в моем собственном Зале Совета.

– …полный бардак! Мои лучшие воины спорят, какого цвета небо, и пытаются фехтовать на хлебных ножах! – это был голос Лорда Эревана, отца Изольды, дребезжащий от ярости. – Твоя хваленая охрана, дочка, ни на что не годна!

– Это колдовство! – ответил ему ледяной, звенящий голос Изольды. – Я же говорила, эта чужеземка – ведьма! Она атакует нас на расстоянии!

– Атаки нужно было ждать! А не праздновать победу раньше времени! – огрызнулся один из старейшин-предателей. – Мы выглядим как сборище пьяных шутов!

Я слушал их перебранку, и на моих губах появилась хищная улыбка. План Элары работал. Но потом раздался третий голос. Тихий, вкрадчивый, скользящий, как змея. Голос, от которого кровь в моих жилах похолодела. Да'Кхар. Маг-отступник из клана Черных Скал, мастер магии крови и иллюзий, которого я считал сгинувшим много лет назад.

– Терпение, леди, лорды, – прошипел он. – Хаос – лишь временная помеха. Мои люди уже у Садов Зари. Они ждали этого всплеска магии от девчонки. Скоро они принесут мне то, что нужно.

– Ты уверен, что твои люди справятся? – спросила Изольда нетерпеливо. – В прошлый раз они провалились. Эта девка все еще жива! И ритуал под угрозой!

– В прошлый раз они шли вслепую, – ответил Да'Кхар спокойно и зловеще. – Теперь они знают, с чем имеют дело. Ее защита сильна, но не безгранична. Главное – ослабить Камень Хранителей, отвлечь его силу. Мои аколиты уже работают над этим с другой стороны горы. А что до девчонки… ее душа – ключ. Как только мы захватим ее, начнется ритуал Переноса.

Моя рука над яблоком сжалась так, что Элара тихо вскрикнула. Душа. Ключ. Ритуал Переноса. Что за безумие он несет?

– И я стану его истинной? – голос Изольды дрожал от безумного, фанатичного предвкушения. – По-настоястоящему? Его зверь, его магия… они признают меня?

Я замер, перестав дышать.

– Вы займете ее место, – прошипел Да'Кхар, и я почувствовал, как Элара подо мной напряглась. – Ваша воля, усиленная моей магией, заменит ее душу в самой структуре связи. Он будет принадлежать вам. Полностью. Как верный пес. Но для этого она должна быть сломлена. А ее жизненная сила, ее связь с иным миром – передана вам во время ритуала на алтаре Камня.

Тошнота подкатила к горлу. Не от магии. От омерзения, такого сильного, что захотелось выжечь этот зал вместе со всеми, кто там находился. Это было не просто предательство. Не борьба за власть. Это было чудовищное, немыслимое кощунство. Они собирались не просто убить Элару. Они хотели вырвать ее душу, уничтожить ее сущность, чтобы Изольда, как паразит, могла занять ее место в нашей связи. Присвоить меня. Превратить в марионетку.

Я резко отдернул руку, разрывая контакт. Яблоко на столе потухло. Элара смотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Она тоже все слышала.

Я вскочил, опрокинув скамью. Комната казалась слишком тесной, воздух – слишком густым. Я подошел к окну, вглядываясь в темную громаду крепости, которая теперь казалась не моим домом, а логовом чудовищ.

Зверь внутри меня ревел. Не от ярости – от первобытного ужаса и желания защитить. Он понял раньше меня. Понял, какую страшную угрозу несла Изольда не моему трону, а нашей паре, нашей сути.

Я думал, я знаю Изольду. Холодная, амбициозная, жестокая – да. Но не безумная. Не настолько. Я думал, Элара – проблема, помеха, источник хаоса. А оказалось, что все это время она была права. Она чувствовала ложь, видела тьму там, где я видел лишь политическую игру и женскую ревность. Каким же я был слепцом!

Элара подошла ко мне сзади, ее рука осторожно легла мне на плечо. Легкое прикосновение, но в нем было больше поддержки и понимания, чем во всех словах, что я когда-либо слышал.

Я обернулся, посмотрел на нее. На ее бледное, испуганное, но такое решительное лицо.

– Она… – мой голос был глухим, полным яда. – Она хотела уничтожить тебя. Чтобы… занять твое место.

– Теперь вы верите мне, – прошептала она. Это был не упрек. Просто констатация.

– Прости меня, Элара, – слова дались мне с трудом, но я должен был их сказать. – За все. За мое недоверие. За мою слепоту. За то, что не защитил тебя раньше.

Я притянул ее к себе, сжал в объятиях так крепко, что она тихо пискнула. Отчаянно, словно боясь, что она сейчас растворится в воздухе. Я зарылся лицом в ее волосы, пахнущие дымом, травами и яблоками – запахом ее мира, запахом жизни. Это была не страсть. Это была клятва. Безмолвная клятва дракона, нашедшего свое сокровище и готового разорвать любого, кто посмеет к нему прикоснуться.