Текст книги "Истинная: Яблоневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 47

Дни шли. Мы восстанавливали силы медленно, словно два пловца, выброшенные на берег после шторма. Мое тело все еще гудело отголосками чужого огня, а Каэлен двигался с непривычной осторожностью, словно заново привыкая к миру, где его мощь была разделена надвое.

Но эта физическая слабость была ничем по сравнению с новой, невероятной близостью, что возникла между нами. Мысли, чувства, смутные предчувствия – все стало общим, перетекало от одного к другому без слов, создавая безмолвный диалог, понятный лишь нам двоим.

Мы работали вместе в саду. Он помогал мне расчищать завалы, убирать мертвые, оскверненные тьмой растения, его сила, хоть и ослабленная, все еще была несоизмерима с моей. А я готовила для нас еду, поила его целебными отварами, которые теперь, казалось, действовали быстрее, вступая в резонанс с его собственной исцеляющей магией. Это был странный, тихий быт двух существ, заново учившихся жить – и порознь, и вместе.

Но над нашим хрупким миром нависала тень умирающего Камня. Он стоял в центре сада, серый, безжизненный, и его молчаливая агония отравляла все вокруг. Растения чахли, ручей обмелел, даже птицы перестали петь. Мы оба знали – время на исходе.

В один из зимних дней, когда полуденное солнце на мгновение пробилось сквозь свинцовые тучи, мы поняли, что готовы. Слов не понадобилось. Он посмотрел на меня через всю поляну, где чинил сломанную ограду, я – на него, отложив корзину с кореньями. В наших глазах было одно и то же: пора.

Мы подошли к Камню Хранителей. Его поверхность была холодной, испещренной сетью темных трещин, как кожа древнего, умирающего зверя. Мы не готовили оружие, не плели защитных заклинаний. Наша подготовка была внутренней. Мы сели на подмерзшую землю друг напротив друга у его подножия.

Каэлен взял мои руки в свои. Его ладони, покрытые шрамами и мозолями воина, были теплыми и сильными.

– Что бы ни случилось, я с тобой, – сказал он вслух, но в моем сознании его голос прозвучал иначе, глубже: «Я не позволю тебе снова исчезнуть. Никогда».

Я достала из-за ворота платья свой камешек. Он лежал на моей ладони, теплый, медовый, пульсирующий едва заметным светом. Это была не просто вещь из прошлого мира. Это была часть меня, часть моего наследия, ключ, предназначение которого я только начинала понимать.

Мы закрыли глаза. Я сосредоточилась на его дыхании, он – на моем. Наши силы – моя, зеленая, живая, пахнущая землей и весной, и его, золотисто-огненная, пахнущая озоном и расплавленным металлом, – потянулись друг к другу, сплетаясь в единый, вибрирующий поток.

Мы вместе положили руки на Камень.

Мир исчез.

Мы оказались не в калейдоскопе прошлого, а в пространстве чистого, мягкого света. Вокруг нас, словно сотканные из изумрудного тумана, медленно проявлялись фигуры. Хранители. Их лица были безмятежны, их глаза смотрели на нас с бесконечной мудростью и печалью. Один из них, седовласый, с лицом, похожим на кору древнего дерева, шагнул вперед. Его голос был не звуком, а чистой мыслью, прозвучавшей в наших умах одновременно.

«Дитя Земли. Сын Огня. Вы пришли».

Мы молчали, потрясенные.

«Битва, которую вы выиграли, была лишь эхом, – продолжал Хранитель. – Тенью истинной угрозы. Вы уничтожили слугу, но его хозяин – сама Бездна – продолжает точить этот мир. Камень, что вы зовете Камнем Хранителей, есть Сердце этой земли. Якорь, удерживающий реальность. И он умирает».

Перед нами возник образ Камня, покрытого черными, кровоточащими трещинами. Мы видели, как из этих трещин сочится тьма, отравляя землю, иссушая магию.

«Его нельзя исцелить. Его можно лишь возродить», – прозвучало в наших умах.

«Для этого нужен Ритуал Возрождения. Нужен Ключ и нужно Пламя».

Видение сменилось. Я увидела свой камешек, сияющий ослепительным светом.

«Семя Иного Мира, – объяснил Хранитель. – Частица мира, где нет магии, но есть чистая сила творения. Только оно может перезапустить умирающее ядро Сердца. Ты, Хранительница, наследница той, что помогла нам создать Замок, должна добровольно вернуть его в землю, из которой оно когда-то было взято».

Затем видение снова изменилось. Я увидела Каэлена в обличье дракона. Но его огонь был другим – не яростным, разрушительным, а тихим, золотистым, похожим на свет зарождающейся звезды.

«Но Семя должно быть пробуждено. Для этого нужен созидательный огонь. Пламя жизни, что течет в жилах Дракона-Защитника. Не ярость битвы, что разрушает, а контролируемая сила творения, что согревает и дает рост».

Фигуры Хранителей стали почти прозрачными, но их последнее послание прозвучало с оглушительной силой.

«Это испытание не силы, а гармонии. Абсолютного доверия. Малейшая ошибка, вспышка гнева или сомнения в сердце Дракона – и его огонь станет разрушительным. Он сожжет Семя, уничтожит Камень и поглотит душу Хранительницы, навеки привязав ее к агонии Бездны. Малейшее колебание, страх или сожаление в сердце Хранительницы – и ее душа, не выдержав слияния с мощью Сердца, просто растворится в нем, исчезнув навсегда».

Свет померк. Мы снова были в саду, у подножия серого, умирающего камня. Мы тяжело дышали, наши руки все еще лежали на его холодной поверхности. Я посмотрела на Каэлена. Его лицо было бледным, в синих глазах застыл ужас. Не страх перед битвой. А нечто более глубокое. Страх ошибиться. Страх причинить мне вред. Он, привыкший решать все силой и яростью, теперь должен был проявить высшую степень контроля, нежности и… смирения. Это испытание было для него страшнее любой дуэли с сотней магов.

Я посмотрела на свой камешек. Моя единственная связь с домом, с прошлым. Ключ к спасению этого мира. Чтобы использовать его, я должна была не просто рискнуть жизнью. Я должна была доверить свою душу огню своего дракона, поверить в его контроль, в его любовь, безоговорочно.

Мы долго сидели в тишине. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в цвета пламени и увядания.

Я первая нарушила молчание. Взяла его руку, холодную, как лед.

– Я готова, – сказала я просто.

В моем голосе не было ни страха, ни сомнения. Только спокойная, тихая решимость.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах все еще плескалась тревога, но поверх нее проступало другое – стальная воля дракона, принявшего свой долг. Он сжал мою руку.

– Я не подведу тебя, Элара, – его слова прозвучали как клятва. – Никогда больше.

Мы стояли у умирающего Сердца Мира, но теперь у нас был путь. Страшный, почти невозможный, требующий от нас стать чем-то большим, чем мы были. Но мы пойдем по нему. Вместе. Наша изломанная, выстраданная история, наша любовь, рожденная из пепла, наша сплетенная воедино магия – все это стало единственным ключом к спасению этого мира.

Глава 48

Вечер опустился на сад, тихий и тяжелый. Мы сидели у очага, но его пламя не согревало. Холод шел изнутри, от осознания цены, которую Хранители запросили за спасение этого мира. Мой мир. Тот, другой, который я оставила позади.

Каэлен молчал. Он не давил, не торопил, не убеждал. Он просто был рядом, его молчаливое присутствие было красноречивее любых слов. Он дал мне это время, это пространство для того, чтобы заглянуть в лицо своей собственной бездне.

Я держала в руках свой камешек. Мое «Семя Иного Мира». Он был гладким, теплым, знакомым до последней прожилки. Он больше не был просто артефактом, перенесшим меня сюда. Он был моим последним якорем, последней нитью, связывающей меня с домом. И я должна была оборвать ее. Собственными руками.

Волна тоски нахлынула с такой силой, что я согнулась, прижав камень к груди. Внезапно, до боли отчетливо, я вспомнила все. Не технологии, не чудеса моего мира.

Мелочи. Запах асфальта после летнего ливня в моем городе. Скрип старых качелей в парке, где мы гуляли с сестрой. Вкус маминого яблочного пирога с корицей, который она пекла по воскресеньям. Лицо отца, чуть хмурое, но с искорками смеха в глазах, когда он смотрел на наши проделки.

Все это время, борясь за выживание здесь, я гнала эти воспоминания, запирала их в самый дальний уголок души. Я боялась, что они сломают меня. И вот теперь я сама открыла этот ящик Пандоры.

Где-то там, за немыслимой гранью миров, они все еще жили. Моя мама, наверное, до сих пор поливала фиалки на подоконнике. Моя сестра, возможно, сдала экзамены, о которых так волновалась. Они думали, что я пропала. Погибла. Они оплакали меня. А я была здесь. И теперь должна была умереть для них по-настоящему, навсегда. Отказаться даже от призрачной, безумной надежды когда-нибудь вернуться.

– Элара… – голос Каэлена был тихим, почти неуверенным. Он коснулся моего плеча. – Ты не обязана. Мы поищем другой путь. Легенды могут лгать. Хранители… они могли ошибиться.

Я подняла на него глаза, полные слез. В его взгляде я увидела не Лорда Вэйра, думающего о спасении своих земель. Я увидела мужчину, который смотрел на боль своей женщины и готов был позволить этому миру рухнуть, лишь бы прекратить ее страдания. И это его сочувствие, его готовность разделить со мной даже поражение, прорвало плотину.

– Другого пути нет, – прошептала я, и слезы хлынули по щекам. – Мы оба это чувствуем.

– Это слишком большая цена, – сказал он, его голос был глухим. – Отказаться от своего мира. От своего прошлого. Навсегда.

– Я знаю, – всхлипнула я. И вдруг поняла, что должна это сделать. Не только для него, не только для этого мира. Для себя. Я должна была рассказать ему. Отдать ему свое прошлое, чтобы оно перестало быть только моей болью. Чтобы он понял, кого и что он просит меня оставить.

– Расскажи мне, – сказал он, словно услышав мои мысли. – Расскажи о своем доме. По-настоящему.

И я начала говорить. Это была не исповедь. Это было прощание. Я рассказывала не о небоскребах и машинах, а о маленьких радостях, из которых была соткана моя жизнь.

– У меня была семья, – шептала я, глядя в огонь. – Отец… он был инженером. Строил мосты. Он был строгим, учил меня всегда доводить дело до конца. Но по выходным он брал меня и сестру в лес, и мы строили шалаши из веток… Мама… она пахла ванилью и корицей. Она работала в библиотеке, среди тысяч историй, и учила меня, что у каждой, даже самой маленькой травинки, есть своя история… Моя сестра, Лиза… она младше. Мы ссорились из-за платьев, но делились всеми секретами. Я не знаю, поступила ли она в университет…

Я рассказывала о своем крошечном доме – не замке, а маленькой квартире на седьмом этаже, откуда был виден весь город. О моих фиалках на подоконнике. О моей работе, о том, как я часами могла подбирать цветы и камни, создавая крошечный райский уголок посреди шумного города. О вкусе горького шоколада и крепкого кофе по утрам. О музыке, которая лилась из маленькой коробочки и заставляла сердце то смеяться, то плакать. О друзьях, о глупых шутках, о мечтах…

Каэлен слушал молча, не перебивая, не отводя взгляда. Он впитывал каждое слово, и я видела, как в его глазах суровый мир Багровых Пиков на мгновение уступает место другому, моему миру. Он видел не просто «чужеземку». Он видел вселенную, которую я носила в себе. Вселенную, которую я должна была принести в жертву.

Когда я замолчала, опустошенная и одновременно… очищенная, он не стал говорить банальных слов утешения. Он просто придвинулся ближе и взял мою руку. Его большая, сильная ладонь накрыла мою, и его молчаливое, крепкое присутствие было самым красноречивым ответом. Он понял. Он разделил со мной эту потерю.

Я сидела, глядя на тлеющие угли, и чувствовала, как боль отступает, сменяясь тихой, светлой печалью. Я отдала дань своему прошлому. Я оплакала свой потерянный дом. И теперь… теперь я была свободна.

Я посмотрела на Каэлена, на его лицо в отсветах пламени, на его руку, крепко сжимавшую мою. Посмотрела за окно, на свой сад, укрытый ночной тьмой, на холодные, чужие звезды в небе.

Мое прошлое было там, за немыслимой гранью. Оно было прекрасно, и оно было в прошлом. А моя настоящая жизнь, моя любовь, моя битва, мой дом – были здесь. С ним.

Выбор был сделан не сейчас. Он делался каждый день. Когда я посадила первое семя в эту землю. Когда я отбила первую атаку врагов. Когда я спасла его из ловушки. Когда я почувствовала его любовь, такую же яростную и несокрушимую, как горы вокруг. Сегодня я просто произнесла это вслух. Для себя.

– Спасибо, что выслушал, – сказала я, и мой голос был спокоен и тверд. Я сжала его руку в ответ. – Мой дом был там. Но моя жизнь – здесь. С тобой. Я готова.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом ему в плечо. Его объятия были не страстными, а глубокими, защищающими. В них было безграничное уважение к силе моего выбора.

Мы сидели в тишине, чувствуя биение сердец друг друга. Я посмотрела на свой камешек, лежавший на столе. Он больше не был якорем, тянущим меня назад. Теперь это был ключ. Ключ к нашему общему будущему.

Я была спокойна. Страх ушел, осталась только тихая, ясная решимость.

Глава 49 (Каэлен)

Ее выбор, тихий и окончательный, прозвучавший в предрассветной тишине нашего убежища, стал для меня точкой невозврата. Она отпустила свой мир ради моего. Ради меня. Эта жертва, принесенная так просто, без пафоса и условий, легла на мои плечи ответственностью, более тяжелой, чем корона Лорда Вэйра.

Я больше не имел права на ошибку. Не имел права на слабость. Я должен был вернуть свой мир, чтобы было, что защищать.

– Мне нужно вернуться в крепость, – сказал я, когда первые лучи солнца коснулись инея на шипах ее изгороди. – Не для битвы. Для разговора. Я должен вернуть свой клан, прежде чем мы сможем спасти нашу землю.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах цвета мха не было и тени страха за меня. Только полное, безоговорочное доверие.

– Я буду ждать, – ответила она просто.

Путь в крепость был похож на движение по лезвию ножа. Лорд Магнус, чьи глаза горели старческой, но несгибаемой яростью на предателей, провел меня, Бьорна и горстку верных воинов по тайным козьим тропам, известным лишь древним родам гор.

Мы скользили тенями по ущельям, где эхо могло выдать нас вражеским патрулям, пересекали ледяные ручьи, прячась от зорких глаз горных орлов, которых Изольда могла использовать как шпионов.

Внутри самой крепости нас встретили те, чья верность прошла проверку огнем и страхом. Старый Драган, мой верный командир гвардии, с лицом, похожим на растрескавшуюся скалу, и глазами, в которых все еще тлели угли гнева за свое унизительное отстранение. Несколько молодых капитанов, рисковавших всем ради своего Лорда. Они ввели меня в курс дела.

Крепость жила в лихорадке паранойи. Изольда, не получив вестей от Да'Кхара и чувствуя, как ускользает контроль, становилась все более жестокой и непредсказуемой. Ее отец, старый лис Эреван, пытался удержать власть, плетя интриги и задабривая старейшин обещаниями. Они созвали Совет на закате, чтобы окончательно утвердить свое регентство и, вероятно, объявить о моей «трагической кончине». Это был наш шанс.

Когда две луны – серебряная и багровая – начали свой танец на темнеющем небе, я стоял в тени бокового коридора, ведущего в Зал Совета. Я не надел доспех. Лишь простой дорожный плащ поверх темного камзола. Моим оружием сегодня должно было стать не пламя, а слово. Не ярость, а правда.

– Они готовы, милорд, – прошептал Драган, его рука лежала на эфесе меча. – По вашему знаку.

Я кивнул и шагнул из тени.

Двери зала распахнулись передо мной. На мгновение воцарилась тишина. Все взгляды обратились ко мне. Я видел шок на лицах старейшин. Страх. Недоверие. Изольда, сидевшая во главе стола, в моем кресле, вскочила, ее прекрасное лицо исказилось от ярости и удивления. Лорд Эреван окаменел, его пальцы вцепились в подлокотники.

– Стража! – взвизгнула Изольда, ее голос сорвался. – Схватить его! Он безумен! Он под влиянием ведьмы!

Ее личные гвардейцы, воины Скалистых Водопадов, бросились ко мне.

– СТОЯТЬ! – мой голос не был громким, но он был голосом дракона, голосом хозяина этих стен. Он ударил о своды зала, и гвардейцы замерли на полпути, инстинктивно подчиняясь истинной власти. – Я все еще Лорд этих земель. И я пришел говорить со своим Советом. Если кто-то из вас, – я обвел взглядом чужих воинов, – сделает еще один шаг, он не доживет до рассвета.

Я медленно прошел в центр зала. Мои шаги гулко отдавались в напряженной тишине. Я остановился, глядя не на Изольду, а на лица старейшин – на морщинистое, выжидающее лицо Лорда Гедрика, на хитрое, как у лисы, лицо Лорда Фабиана.

– Вы правы, – начал я спокойно, и мой голос заполнил зал. – В одном вы правы. Я был слеп. Я позволил старым союзам и личным привязанностям затуманить мой взор. Я не видел змею, которую пригрел на своей груди. И за эту слепоту мой клан едва не заплатил страшную цену.

Я бросил на стол застежку с гербом дома Рэйнар. Она звякнула о полированное дерево.

– Этот знак был найден на теле наемника, атаковавшего Сады Зари. Наемника, посланного убить мою истинную. Халворд, мой верный гвардеец, может подтвердить. Рэйнары – вассалы Скалистых Водопадов.

Зал загудел. Эреван побледнел.

– Ложь! Провокация! – выкрикнул он.

Я проигнорировал его. Мой взгляд нашел Изольду.

– Вы называете ее ведьмой? – я усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Да, она ведьма. Она своей магией спасла сад, который вы называли проклятым. Она своими яблоками вылечила моих воинов, когда их отравили ваши наемники. Она в одиночку противостояла магу Черных Скал, пока вы здесь, в тепле и безопасности, делили мою власть!

Я повысил голос, и он загремел под сводами.

– Вы говорите о стабильности? О благе клана? А я говорю вам о Бездне, что стучится в наши ворота! Вы слепцы! Пока вы плели свои жалкие интриги, враг стоял у порога! Камень Хранителей, Сердце наших земель, умирает! Древняя печать, защищавшая нас веками, трещит по швам. И ваша хваленая союзница, Леди Изольда, все это время помогала нашим врагам ее разрушить!

Я выложил все. О сговоре с Черными Скалами, который подтвердила моя разведка. О ритуале, который должен был уничтожить Элару и ослабить Камень. О предательстве, которое поставило под угрозу не мой трон, а само существование Багровых Пиков.

Старейшины слушали, их лица менялись от недоверия к шоку, а затем – к ужасу и гневу. Ложь Изольды рассыпалась в прах под напором неопровержимых фактов.

– Он лжет! – закричала Изольда, ее лицо исказилось от ярости. – Он одурманен! Он сам предал клан ради этой дикарки! Стража! Взять его!

Ее воины снова двинулись, но в этот момент двери зала с грохотом распахнулись, и в проеме появились мои гвардейцы во главе с Драганом. Верные, закаленные в боях волки, их глаза горели яростью. Они молча блокировали выходы, отрезая людям Изольды пути к отступлению.

Игра была окончена.

Лорд Эреван, видя это, вскочил.

– Это все она! Моя дочь! Она обезумела от ревности! Я ничего не знал! Я пытался ее остановить! – закричал он, пытаясь спасти свою шкуру, отрекаясь от собственного дитя.

– Вы ответите вместе, – прорычал я, чувствуя отвращение.

Изольда смотрела на меня, и в ее глазах больше не было высокомерия. Только чистая, концентрированная ненависть.

– Взять их, – приказал я Драгану. – Под стражу. Обоих.

Власть вернулась ко мне. Не огнем дракона, не силой меча. А тяжестью правды.

Я стоял во главе стола, в своем кресле. Старейшины, теперь уже мои верные вассалы, смотрели на меня с новым уважением и… страхом. Они увидели не просто разгневанного Лорда, а правителя, способного мыслить и действовать непредсказуемо.

Глава 50 (Каэлен)

Ночь после возвращения власти была долгой. Крепость гудела, как растревоженный улей, избавляясь от яда предательства. Я не спал, перекраивая реальность, которую Изольда и ее отец пытались исказить.

Новые приказы летели с гонцами, верные мне лорды занимали ключевые посты, арестованных гвардейцев освобождали под рев одобрения. Я действовал быстро, жестко, выжигая остатки измены каленым железом своей воли.

Но в каждом моем решении, в каждом приказе незримо присутствовала она. Элара. Я отправил ей короткую весть с самым быстрым из своих соколов: «Власть возвращена. Жди меня». Я хотел, чтобы она знала. Чтобы ее тревога, которую я все еще смутно ощущал через нашу связь, улеглась.

К утру порядок был восстановлен. И настало время суда.

Старый Каэлен, тот, что жил во мне еще неделю назад, жаждал крови. Он бы приказал отрубить головы Изольде и Эревану на главной площади, на потеху толпе. Это было бы просто. Справедливо, по законам гор.

Но я вспоминал взгляд Элары, ее силу, которая была не в разрушении, а в созидании, в терпеливом выращивании жизни из мертвой земли. Простое кровопролитие лишь породило бы новую вражду, оставило бы шрамы, которые гнили бы веками. Нет. Мой ответ должен был быть другим. Более тонким. И более жестоким.

Великий Зал Совета был полон. Лорды и старейшины клана Вэйр, чьи лица все еще хранили тень недавнего страха и смятения, сидели за длинным столом из черного камня. Я занял свое место во главе, на троне из драконьей кости, чувствуя не триумф, а лишь тяжесть власти. Рядом со мной, как две скалы, стояли Лорд Магнус и старый Драган.

– Ввести обвиняемых, – мой голос прозвучал гулко и ровно в напряженной тишине.

Их ввели. Лорд Эреван, еще вчера такой властный и надменный, теперь был сломлен. Седой, сгорбленный, он не поднимал глаз, его взгляд был прикован к каменному полу. Он проиграл, и он это знал.

Изольда была другой. Она шла с гордо поднятой головой, ее платиновые волосы были собраны в строгий узел, лицо – бледное, но непроницаемое, как лед. В ее глазах цвета замерзшей реки не было ни раскаяния, ни страха. Только чистая, концентрированная ненависть, направленная на меня. Она не сломалась. Она лишь сменила одну битву на другую.

Я встал. Обвинения прозвучали четко, холодно, как приговор. Измена. Сговор с кланом Черных Скал. Покушение на жизнь истинной Лорда Вэйра. Попытка захвата власти. Дестабилизация магического баланса региона.

Каждое слово ложилось на тишину зала, как удар молота. Лорд Магнус представил доказательства: застежку дома Рэйнар, показания плененного, перехваченные донесения о тайных встречах с Да'Кхаром. Паутина их предательства была расплетена и вывешена на всеобщее обозрение.

– Лорд Эреван, – обратился я к старику. – Вам есть, что сказать в свое оправдание?

Он поднял на меня затравленный взгляд и рухнул на колени.

– Милорд… прости… это все она! Моя дочь! Она обезумела от ревности, от влияния этого темного мага! Я был слаб, я не смог ей противостоять… Я ничего не знал о ее истинных планах! Пощади…

Мне стало противно. Он отрекался от собственного дитя, пытаясь спасти свою никчемную шкуру. Я отвернулся от него и посмотрел на Изольду.

– А вы, леди? Что скажете вы?

Она молчала, глядя на меня в упор. Потом ее губы тронула презрительная, ядовитая усмешка.

– Что ты хочешь услышать, Каэлен? Раскаяние? Мольбы о прощении? Не дождешься. Ты сам виноват во всем! – ее голос зазвенел, как натянутая струна. – Ты променял долг, честь, наш древний союз на дикарку из ниоткуда! На ведьму с грязью под ногтями, которая опутала тебя своим примитивным колдовством! Я делала то, что должна была! Я пыталась спасти тебя от нее, спасти наш мир! Ты выбрал ее? Так захлебнись в своей любви, утопи в ней свой клан! Но помни, дракон, – она шагнула вперед, и ее глаза сверкнули безумным огнем, – она принесет этому клану только разрушение! Она – хаос, пришедший из другого мира!

В зале воцарилась мертвая тишина. Старейшины в ужасе смотрели на нее. Она не просто призналась. Она бросила мне вызов, прокляла меня перед всем моим народом.

Я медленно поднялся с трона. Все ждали моего решения. Казнь. Это было бы самым простым выходом.

– За предательство союза, – начал я, и мой голос разнесся под сводами зала, – клан Скалистых Водопадов лишается всех привилегий, дарованных ему домом Вэйр. Спорные территории на границе, включая Серебряные рудники, отходят под прямое управление Багровых Пиков. Право голоса в Великом Совете для вашего клана заморожено на сто лет. Лорд Эреван, – я посмотрел на распростертого на полу старика, – вы будете возвращены своему клану. Пусть они сами решат судьбу правителя, который привел их к такому позору.

Эреван заскулил, как побитый пес. Я перевел взгляд на Изольду.

– Что до вас, леди… за покушение на жизнь моей истинной, за сговор с врагами, за попытку разрушить Камень Хранителей… вы заслуживаете смерти. Но смерть, – я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, – была бы для вас слишком легким избавлением. Слишком быстрым забвением.

Я видел, как в ее глазах мелькнул страх.

– Я не отниму твою жизнь, Изольда. Я отниму то, что для тебя дороже. Твою гордость. Твою силу. Твой статус. Ты будешь лишена своей магии. Навсегда.

Зал ахнул. Для знатной драконицы, чья сила была ее сутью, это было хуже смерти. Это было превращение в ничто.

– А после, – продолжил я, и мой голос стал холодным, как лед горных вершин, – лишенная силы, имени и будущего, ты будешь передана клану Черных Скал. Не как союзница, которой ты мечтала стать. А как заложница. Как живое напоминание о том, что бывает с теми, кто пытается играть с огнем дома Вэйр. Пусть твои бывшие друзья теперь позаботятся о тебе.

Она смотрела на меня, ее лицо было белым, как снег. Ненависть в ее глазах сменилась ужасом осознания. Я не просто наказал ее. Я уничтожил ее. Превратил ее из королевы интриг в бесполезную, презираемую всеми пешку.

Ее и отца увели. В зале стоял гул – шок, сменившийся одобрением. Я видел это в глазах старейшин. Они увидели не мстительного тирана, а мудрого и безжалостного правителя.

Когда зал опустел, я остался один. Политическая грязь была позади. Я очистил свой дом. Теперь можно было вернуться к главному.

Я подошел к высокому окну, выходившему на запад. Там, за грядой гор, был ее сад. Мое убежище. Я вернул себе клан. Теперь мне нужно было помочь ей спасти наш мир. И я знал, что времени у нас оставалось все меньше.