Текст книги "Истинная: Яблоневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31

Полет был разрывом реальности. Мир внизу – ощетинившиеся пики гор, черные провалы ущелий, серебряные нити замерзающих рек – превратился в смазанную картину под мощными, ритмичными ударами драконьих крыльев. Ветер не просто свистел в ушах – он ревел, пытаясь сорвать меня со спины Каэлена, вырвать из моих легких остатки воздуха, заморозить слезы, выступившие на глазах.

Я вцепилась в твердые, как отполированный обсидиан, наросты на его шее, прижимаясь всем телом к его горячей, вибрирующей чешуе.

Это был побег. Лихорадочный, отчаянный бросок сквозь враждебную ночь. Я чувствовала его усталость. Не только физическую – каждый взмах крыльев отдавался в его теле напряжением, от которого дрожала чешуя под моими пальцами. Я чувствовала его магическое истощение, оно просачивалось сквозь нашу связь тупой, ноющей болью, словно его сила была натянутой до предела струной, готовой вот-вот лопнуть.

Но в этом полете было и пьянящее чувство свободы. Мы вырвались. Оставили позади холодные стены крепости, лживые улыбки старейшин, ядовитый шепот Изольды. Здесь, под бездонным куполом усыпанного звездами неба, были только мы – два беглеца, объединенные общей опасностью. И впервые за все время в этом мире я чувствовала, что нахожусь на своем месте.

Сад Зари показался внизу почти черным в ночи пятном, укрытым у подножия горы. Каэлен начал снижение. Его движения стали тяжелее, он явно терял высоту быстрее, чем хотел. Приземление было жестким. Он рухнул на поляну перед моим домиком, скорее как подбитая птица, чем как гордый повелитель небес, пропахав брюхом подмерзшую землю и подняв тучу сухих листьев.

На шум из сторожки выскочили двое стражников, их мечи сверкнули в лунном свете. Они замерли, увидев гигантскую тушу своего Лорда, распластавшуюся на земле, и меня, сползающую с его спины.

– Лорд?! Леди?! Что случилось?! – голос одного был хриплым от шока.

Трансформация далась Каэлену с видимым, мучительным усилием. Воздух вокруг него замерцал, контуры драконьего тела поплыли, сжимаясь, и вот уже на земле стоял человек, шатающийся, бледный как полотно. Он тяжело оперся на ствол старой яблони, пытаясь устоять на ногах.

Я подскочила к нему, подставив плечо. Он навалился на меня всей своей тяжестью, и я едва не согнулась. Его тело горело лихорадкой.

– В крепости переворот, – сказала я быстро, мой голос был твердым и ясным, в нем не осталось места для паники. Адреналин все еще бурлил в крови. – Лорд ранен… и магически истощен. Изольда и ее союзники захватили власть. Помогите мне занести его в дом. Нужно немедленно выставить двойные посты по всему периметру, особенно у тропы! Никого не впускать и не выпускать без моего слова! А ты со мной.

Старый воин, оправившись от первого потрясения, кивнул. Его лицо стало суровым, как гранит. Вместе мы подхватили Каэлена под руки и потащили в мой домик. Он был почти без сознания, ноги его подкашивались, голова бессильно упала на грудь. Весь его вид кричал об уязвимости, такой немыслимой для могучего Лорда Вэйра.

Контраст был разительным. Повелитель Багровых Пиков, гордый, несокрушимый дракон, теперь лежал на моей грубой лежанке у очага, беспомощный, как ребенок. Мой скромный дом, который он, вероятно, считал жалкой лачугой, стал его единственным убежищем. А я, чужеземка, изгнанница, стала его единственной надеждой.

– Принеси чистой воды из ручья, – приказала я более молодому, который застыл в дверях, не зная, что делать. – И все целебные травы, что у тебя есть. И самый крепкий согревающий отвар, какой только сможешь приготовить. Быстро!

Воин, не задавая вопросов, развернулся и исчез в ночи. Он видел во мне не просто странную леди, а ту, кто вернул его Лорда. Этого было достаточно.

Я опустилась на колени рядом с Каэленом. Его дыхание было поверхностным, кожа – горячей и сухой. Магическая ловушка Изольды и побег высосали из него почти все силы. Я осторожно сняла с него тяжелый дорожный камзол, расстегнула тугой ворот рубашки, давая ему дышать. Он не сопротивлялся. Его глаза были закрыты, лишь ресницы изредка подрагивали.

Я бросилась к своим запасам. Достала баночку с густой настойкой из «Румянца Жизни». Приподняв его голову, я осторожно влила ему в рот несколько капель. Он послушно сглотнул, даже не открывая глаз. Я смочила тряпицу в холодной воде и приложила к его пылающему лбу.

Он был так близко. Я видела каждую черточку его лица, лишенного привычной маски власти. Темные тени залегли под глазами, на скуле виднелась свежая царапина, губы были сухими и потрескавшимися. Он был… просто мужчиной. Уставшим, раненым, уязвимым. И эта его беззащитность вызывала во мне не злорадство, а острую, пронзительную волну… чего-то похожего на нежность.

Он слабо шевельнулся, его рука нашла мою, пальцы сжались с неожиданной силой.

– Спасибо… – прошептал он хрипло, не открывая глаз.

В этот момент вернулся стражник. Мы вдвоем поили Каэлена горячим, горьким отваром, укрывали его всеми шкурами, что у нас были. Он провалился в тяжелый, беспокойный сон, изредка бормоча что-то бессвязное – имена, приказы, проклятия.

Я села в свое единственное кресло у очага, подбрасывая в огонь сухие ветки. Воин остался стоять на страже у двери, его силуэт чернел на фоне звездного неба. Мы не говорили. Слова были не нужны.

Я смотрела на спящего Каэлена. На то, как пламя отбрасывает блики на его лицо, на его могучую грудь, вздымающуюся в такт дыханию. Моя тюрьма стала его убежищем. Моя слабость обернулась его спасением. Роли перевернулись с оглушительной внезапностью. Теперь я была не просто функцией, не проблемой, не изгнанницей. Я была хозяйкой этого клочка земли, этого огня, этого хрупкого затишья. И я несла ответственность за жизнь дракона, который спал у моих ног.

Обиды, недоверие, боль – все это казалось сейчас далеким, почти незначительным на фоне грохота рушащегося мира снаружи. Там, в крепости, враги делили его власть. Здесь, в моем саду, мы были беглецами. Союзниками поневоле. И, возможно, чем-то большим. Я не знала, что принесет утро. Но я знала одно: я буду защищать это место. И этого дракона. До последнего вздоха. До последнего яблока.

Глава 32

Первое утро в моем саду после нашего бегства было сюрреалистичным. Рассветный свет, пробиваясь сквозь щели в ставнях, рисовал на каменном полу дрожащие золотые полосы. Воздух пах остывшими углями, сушеными травами и… им.

Его присутствие заполнило мой маленький домик, вытеснив привычное одиночество. Он спал на моей лежанке у очага, огромный, неподвижный, укрытый шкурами. Великий и ужасный Лорд Каэлен Вэйр, поверженный не вражеским мечом, а предательством и магическим истощением, нашел убежище в хижине своей изгнанницы. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом.

Я проверила его лоб. Жар спадал, но слабость все еще сковывала его тело. Его дыхание было ровным, глубоким. Я вышла наружу, в морозную свежесть утра. Мир за моим колючим барьером казался напряженным и притихшим. Халворд и Бьорн встретили меня у прохода, их лица были серьезны, в глазах читалось новое, незнакомое уважение.

– Леди, – Халворд склонил голову. – Ночь прошла спокойно. Разведчики Изольды кружили у дальнего ущелья, но к саду не приближались.

– Хорошо, – кивнула я, чувствуя, как на плечи ложится непривычная тяжесть ответственности. – Усилить посты. Экономить припасы. Никто не знает, как долго мы здесь пробудем. Бьорн, проверь ловушки на кроликов. Нам понадобится свежее мясо.

Они разошлись, выполняя приказы без единого вопроса. Я была не просто «леди», я была их командиром в этой маленькой осажденной крепости. И от моих решений теперь зависела не только моя жизнь.

Вернувшись в дом, я принялась за дело. Растолкла в каменной ступке сушеные ломтики «Румянца Жизни», смешала их с перетертыми целебными кореньями и теплой водой. Получилась густая, ароматная кашица – концентрат жизненной силы, который должен был помочь ему восстановиться.

Эта рутина, эта знакомая работа с дарами моего сада, успокаивала, придавала уверенности. Я не воин, не стратег. Я – садовница. И я буду сражаться так, как умею.

Он проснулся, когда я как раз закончила. Открыл глаза и молча смотрел, как я подхожу к нему с деревянной миской в руках. В его синих глазах больше не было льда, только глубокая, бездонная усталость и… что-то еще. Смущение? Удивление?

– Нужно поесть, – сказала я просто, присаживаясь на край лежанки.

Он попытался приподняться, но его руки дрогнули, и он снова откинулся на шкуры, стиснув зубы от бессилия. Видеть его таким – сломленным, зависимым – было странно. Не было ни злорадства, ни триумфа. Только острое, почти болезненное сочувствие.

Я зачерпнула кашицу ложкой и поднесла к его губам. Он на мгновение замер, его взгляд впился в мой. Гордость боролась с необходимостью. Потом он медленно приоткрыл рот и принял еду. Молча. Я кормила его, как ребенка, стараясь не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на простом механическом действии. Воздух между нами был густым от неловкости и невысказанных слов.

– Зачем ты это делаешь? – наконец спросил он хрипло, когда миска опустела.

– Потому что если вы умрете, лорд Вэйр, – ответила я, не поднимая головы и вытирая миску куском ткани, – Изольда и ее друзья из клана Черных Скал придут за мной следующей. Это чистый прагматизм, не более.

Он издал тихий, горловой звук – то ли кашель, то ли усмешку.

– Прагматизм… – прошептал он и снова закрыл глаза.

Я знала, что это лишь часть правды. Другую часть я и сама боялась себе признать.

Позже днем, когда он спал, я вышла в сад. Нужно было работать, двигаться, чтобы не сойти с ума от мыслей. Я проверяла свои яблони, убирала опавшие листья, укрепляла колючий барьер. Иногда я чувствовала его взгляд сквозь открытую дверь домика. Он проснулся и наблюдал.

Я не оборачивалась, но знала, что он видит. Видит меня не в роскошных платьях, а в простом рабочем одеянии, испачканную землей, с мозолями на руках. Видит, как я разговариваю со своими деревьями, как касаюсь их, чувствуя их жизненную силу. Видит хозяйку этого места, а не причудливый экспонат своей коллекции.

Вечером я обрабатывала ссадины на его руках, полученные во время побега. Он сидел, прислонившись к стене у очага, и молча позволял мне это делать. Мои пальцы касались его горячей кожи, ощущали твердость мышц, контуры старых шрамов. Каждый из них рассказывал историю битв, которые он вел задолго до моего появления. Эта тихая, почти медицинская близость была интимнее любого поцелуя.

Он вдруг накрыл мою руку своей. Его ладонь была огромной, сильной, даже сейчас, в его слабости.

– Они заживут, – сказал он тихо. – Спасибо.

Я попыталась убрать руку, но он удержал ее. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня – долго, пристально, и в его взгляде больше не было ни власти, ни презрения. Только усталость, боль и вопрос, который он не решался задать.

Мы сидели так в тишине, освещенные лишь пляшущими языками пламени в очаге. Снаружи выл ветер, но здесь, в моем маленьком домике, было тепло и… спокойно. Впервые за долгое время я не чувствовала себя в ловушке рядом с ним.

Он так и не отпустил мою руку, словно боясь, что я исчезну. Постепенно его хватка ослабла – он снова уснул, утомленный борьбой своего тела с последствиями магического истощения. Я осторожно высвободила пальцы и укрыла его потеплее.

Я смотрела на его лицо, смягченное сном. Лед тронулся. Что-то безвозвратно изменилось между нами там, в башне, во время полета, здесь, в тишине моего дома. Но я все еще была настороже. Я помнила все. И ждала, что будет дальше.

Когда он снова проснулся, уже глубокой ночью, его взгляд был ясным и осмысленным. Он посмотрел на огонь, на стены моего домика, на меня, дремавшую в кресле.

– Нам нужно поговорить, Элара, – произнес он тихо, но отчетливо. Голос его все еще был слаб, но в нем звучала новая, незнакомая мне интонация. – Обо всем. О тебе. О нас.

Он смотрел на меня прямо, и в его взгляде был не приказ Лорда, а просьба человека, который отчаянно запутался и наконец-то готов был попытаться разобраться во всем.

Глава 33 (Каэлен)

Слабость была унизительным и давно забытым ощущением. Мое тело, привыкшее к власти над стихией и сталью, отказывалось подчиняться. Магические каналы, опустошенные предательской ловушкой Изольды, гудели от усталости. Я лежал в ее домике, в логове моей непокорной истинной, и чувствовал себя… пленником. Не ее, но собственной беспомощности.

Ночью, в полумраке, освещенном лишь танцующим пламенем очага, я наблюдал за ней. Она двигалась тихо, сосредоточенно. Подбрасывала дрова в огонь, проверяла мои компрессы, готовила свои странные, но действенные отвары. В ее движениях не было ни суеты, ни страха. Только спокойная, деловитая уверенность хозяйки своего мира.

Здесь, в этом крошечном, пропахшем травами и дымом пространстве, она не была чужеземкой, не была проблемой. Она была центром всего. И я, Лорд Багровых Пиков, был лишь гостем на ее территории, зависимым от ее заботы.

Когда силы немного вернулись, а лихорадочный туман в голове рассеялся, я задал вопрос, который мучил меня с самой нашей первой встречи. Вопрос, который объяснил бы все – ее дерзость, ее странные знания, ее инаковость, которая одновременно бесила и необъяснимо притягивала.

– Нам нужно поговорить, Элара, – прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло, непривычно слабо. – Обо всем. О тебе. О нас.

Она замерла у очага, ее силуэт застыл на фоне пламени. Я видел, как она напряглась, как в ее глазах, отражающих огонь, мелькнула тень борьбы. Она боялась. Но не меня. Чего-то другого.

Она медленно подошла и села на пол, на шкуру у моей лежанки, обхватив колени руками. Долго молчала, глядя в огонь.

– Вы не поверите в мою историю, – наконец сказала она тихо. Голос ее был ровным, но я уловил в нем дрожь.

– После того, как ты в одиночку устроила переворот в моей крепости с помощью яблок, – я криво усмехнулся, – я готов поверить во что угодно.

Она подняла на меня взгляд, и в нем была такая бездна печали и одиночества, что у меня неприятно сжалось сердце.

И она начала рассказывать.

История ее была похожа на безумный бред сказочника. О мире по ту сторону звезд, мире без магии. О городах из стекла и стали, что пронзали облака. О железных колесницах, мчащихся без лошадей, и огромных птицах из металла, перевозящих сотни людей по небу. О мире, где драконы – лишь легенды, а сила измеряется не пламенем и сталью, а деньгами и информацией.

Сначала я слушал со скепсисом, думая, что это лихорадочный бред или какая-то хитрая уловка. Но чем больше она говорила, тем больше ледяных осколков ее рассказа вонзались в мозаику моих знаний о ней, и картина начинала обретать пугающий смысл.

Она рассказала о своей прошлой жизни. О том, что ее звали иначе. О том, что она была… ландшафтным дизайнером? Я даже не знал такого слова. Она объяснила – она создавала сады. Учила растения жить там, где им не было места, скрещивала их, заставляла цвести. Ее знания, которые казались мне дикими и интуитивными, оказались плодом науки другого мира.

Она рассказала о дне, когда нашла на берегу реки странный, гладкий камешек, похожий на древнее семя. О том, как прикоснулась к нему, и мир вокруг растворился во вспышке зеленого света, чтобы смениться суровым пейзажем моих земель.

Я смотрел на нее, и мой мир переворачивался. Все ее странности, которые я списывал на дикость, невежество, упрямство – все они обрели объяснение. Ее «наивные» понятия о верности и любви – это была норма ее мира. Ее отчаянная борьба за «личное пространство» и независимость – это было не неповиновение, а попытка выжить, сохранить себя в чуждой, агрессивной среде. Ее план с яблоками – не колдовство, а гениальная тактика, порожденная умом, мыслящим иначе, чем мы.

Она была не просто чужеземкой из дальних земель. Она была осколком иного мира. Абсолютно одна. Вырванная из своей жизни, лишенная всего – дома, семьи, друзей, будущего. Заброшенная сюда, где ее тут же связали магией с драконом, который видел в ней лишь функцию и с первых же дней показал ей свое презрение.

И она не сломалась.

Она выжила. Нашла заброшенный, проклятый клочок земли и превратила его в источник силы. Она дала отпор врагам. Она пришла и спасла меня, своего тюремщика, своего мучителя.

Ледяная броня моего гнева, моего раздражения, моей гордыни треснула и рассыпалась в пыль. Под ней осталось лишь одно – ошеломляющее, всепоглощающее чувство… уважения. И вины. Глухой, тяжелой, как камень на шее. Я смотрел на ее исцарапанные, огрубевшие от работы руки, на ее уставшее, но такое решительное лицо, и понимал, каким слепым и жестоким я был. Она была чудом.

Она закончила свой рассказ и замолчала, тревожно глядя на меня, ожидая моей реакции. Насмешки? Гнева? Приказа запереть ее как сумасшедшую?

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова, переваривая услышанное. Потом медленно, с усилием, протянул руку и коснулся ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Ее кожа была мягкой, теплой. Живой.

– Ты… одна, – прошептал я, и голос мой охрип. – Совсем одна здесь.

В ее глазах блеснули слезы, которые она так упрямо сдерживала. Она молча кивнула, и одна слезинка все-таки скатилась по щеке, обжигая мою ладонь.

Я притянул ее к себе. Не для страсти. Не для обладания. Просто чтобы укрыть, защитить от всего мира, от самого себя. Она уткнулась лицом мне в плечо, и ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Я обнимал ее, чувствуя себя неуклюжим, огромным, виноватым. Я гладил ее по волосам, вдыхая запах земли, яблок и ее слез.

– Больше нет, – прошептал я в ее макушку. – Слышишь, Элара? Больше ты не одна.

Мы сидели так, казалось, вечность, пока ее дрожь не улеглась. Ночь прошла в тишине, нарушаемой лишь треском огня и нашим дыханием. Я не отпускал ее, а она не пыталась уйти.

Когда за окном забрезжил серый рассвет, я все еще держал ее в своих объятиях. Она спала, доверчиво прижавшись ко мне. Я смотрел на ее умиротворенное лицо в первых лучах солнца и понимал – этой ночью изменилось все. Моя война с ней закончилась. Теперь нам предстояло вместе вести другую войну – с Изольдой, с Черными Скалами, с древней тайной, что дремала под этим садом.

И я знал, что буду сражаться не за свою власть, не за свой клан, не за свою «истинную».

Я буду сражаться за нее. За Элару.

Глава 34

Рассвет в моем саду никогда не был просто сменой тьмы на свет. Он был таинством. Первые лучи пронзали утренний туман, цеплялись за кристаллы инея на колючих ветвях моего барьера, заставляя их вспыхивать мириадами холодных искр.

Воздух был чист и неподвижен. В этой тишине я впервые за долгое время проснулась не от тревоги, а от ощущения глубокого, почти забытого покоя. Я лежала на своей грубой лежанке и смотрела на спящего рядом дракона.

Он спал на спине, откинув голову на свернутый плащ, одна рука покоилась у него на груди, другая – лежала рядом с моей, почти касаясь. Его лицо, лишенное властной маски, было безмятежным и уязвимым. Тени от догорающих углей в очаге плясали на его скулах, смягчая жесткие линии подбородка.

Прошлой ночью я рассказала ему все. Вывернула душу наизнанку, выложила перед ним осколки своей прежней жизни, ожидая насмешки, недоверия, отчуждения. А получила… тишину. И его объятия. Он не сказал почти ничего, но его молчаливое принятие, его простое «Больше нет» значило больше, чем тысячи слов.

Я осторожно высвободилась, стараясь не разбудить его, и на цыпочках вышла из домика. Утро было пронзительно холодным. Мой сад, моя маленькая крепость, спал под тонким слоем снежной пыли. Все казалось таким же, как вчера, но я знала – все изменилось. Пропасть между мной и Каэленом не исчезла, но через нее был перекинут хрупкий мостик – мостик из общей тайны и общей беды.

Я приготовила простой завтрак – горячую кашу из толченых кореньев с добавлением сушеных яблок для сладости и густой, ароматный отвар из трав. Когда Каэлен проснулся, он уже мог сидеть сам, прислонившись к стене. Мы ели в неловком молчании. Я не знала, о чем говорить, а он, казалось, был погружен в свои мысли, переваривая ночные откровения.

– Твоя… Земля… – наконец произнес он, его голос был все еще хриплым. – Там действительно нет никакой магии? Совсем?

– Совсем, – кивнула я, разглядывая узоры на своей деревянной миске. – Мы полагаемся на науку. На то, что можно измерить, доказать, повторить в лаборатории.

Он криво усмехнулся.

– Скучный мир.

– Иногда… я тоже так думаю, – призналась я, и наши взгляды встретились. В его глазах больше не было льда. Только глубокая задумчивость и… любопытство? Уважение?

Это хрупкое перемирие было прервано появлением Бьорна. Он буквально ворвался в проход в моей изгороди, его лицо было бледным и взволнованным. Он ворвался в домик, не обращая внимания на мой удивленный взгляд, и рухнул на одно колено перед Каэленом.

– Лорд! Беда!

Каэлен мгновенно преобразился. Усталость и уязвимость исчезли, сменившись стальной твердостью правителя.

– Говори, Бьорн. Что случилось?

– В крепости переворот, милорд, – выдохнул Бьорн. – Леди Изольда и ее отец, Лорд Эреван, созвали Совет. Они… они объявили вас тяжело больным. Недееспособным из-за влияния… – он запнулся, бросив на меня быстрый, испуганный взгляд, – темной магии.

– Продолжай, – голос Каэлена был спокоен, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжавших край лежанки.

– Они взяли власть в свои руки как регенты, до вашего «выздоровления». Всех, кто остался вам верен, арестовали или заперли в казармах. Крепость фактически под контролем воинов Скалистых Водопадов. И… и они объявили леди Элару темной ведьмой, которая похитила и одурманила вас. За ее голову назначена награда.

Я замерла, миска выпала из моих рук и с глухим стуком покатилась по полу. Ведьма. Награда. Это было объявление войны. Открытой и беспощадной.

Каэлен слушал, его лицо окаменело. Когда Бьорн закончил, он медленно поднялся на ноги. Он все еще был слаб, но теперь в нем чувствовалась ярость – не та вспыльчивая, огненная ярость дракона, что я видела раньше, а холодная, расчетливая ярость стратега, зажатого в угол.

– Ведьма? – переспросил он так тихо, что я едва расслышала. Он посмотрел на меня, и в его глазах полыхнул такой гнев, что я невольно отшатнулась. Но гнев этот был направлен не на меня. – Она назвала тебя ведьмой? После того, как ты спасла меня?

Он начал ходить по тесной комнате, как зверь в клетке. От стены к стене. Его тень металась в свете очага.

– Они отрезали мне все пути. Захватили крепость, изолировали моих людей, очернили мое имя. Силовой штурм невозможен, у нас слишком мало сил, – он говорил отрывисто, анализируя ситуацию вслух. – Они ждут, что я буду сидеть здесь, пока они укрепляют свою власть, а потом придут и добьют меня.

Он остановился, посмотрел на меня, на Бьорна, на стены моего маленького дома.

– Но они просчитались. Они думают, что загнали меня в ловушку. А на самом деле… они просто не знают правил игры на твоей территории.

Я смотрела на него, не понимая. Но он уже не был тем растерянным, уязвимым мужчиной, которого я кормила с ложки. Передо мной снова был Лорд Вэйр, но другой. Более опасный. Более непредсказуемый. И он смотрел на меня не как на свою проблему, а как на свое главное оружие.

– Вы не можете взять крепость силой, – сказала я, обретая голос. – Но, возможно, ее и не нужно брать.

Он вскинул бровь, ожидая.

– Изольда объявила вас больным, а меня – ведьмой, – я сделала шаг к нему. – Давайте сыграем по ее правилам. Вы – слабы и одурманены моим колдовством. А я… я буду ведьмой. Настоящей. Мои яблоки могут не только лечить и давать силу, Каэлен. Они могут сеять хаос. Вызывать смятение. Показывать правду. Мы не будем штурмовать их стены. Мы разрушим их ложь изнутри.

Я смотрела ему прямо в глаза, и впервые не чувствовала страха. Только азарт опасной игры. Я видела, как в его глазах удивление сменяется пониманием, а затем – хищным, одобрительным блеском. Он, дракон, мысливший категориями огня и стали, увидел красоту иного, более тонкого и коварного плана.

– Рассказывай, Элара, – сказал он, и в его голосе прозвучали нотки восхищения. – Рассказывай свой план.

Я подошла к столу, смахнула на пол свои записи о рунах и начала выкладывать на его поверхности яблоки – алые, зеленые, иссиня-черные. Мои солдаты. Моя армия.