Текст книги "Истинная: Яблоневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 39

Осознание истинной угрозы – ритуала Переноса, уничтожения души – было холоднее любого зимнего ветра. Каэлен больше не был просто разгневанным драконом, лишенным трона. В его глазах поселилась мрачная, глубинная ярость защитника, чье самое сокровенное сокровище пытались осквернить и украсть. И этим сокровищем была я.

Дни проходили в напряженном планировании. Каэлен, используя Лорда Магнуса как свой голос в крепости, начал плести ответную паутину интриг, собирая верных людей, готовясь к моменту, когда нужно будет нанести удар. Я же чувствовала, что политической победы будет недостаточно. Изольда была лишь симптомом. Болезнь крылась глубже – в магии Черных Скал, в их интересе к Камню Хранителей. И чтобы найти лекарство, мне нужно было снова поговорить с садом.

– Я должна войти в контакт с Камнем, – сказала я однажды вечером, когда мы сидели у огня, изучая принесенные Магнусом схемы обороны крепости. – По-настоящему. Не просто слушать, а спросить.

Каэлен поднял на меня взгляд от свитка. Тревога в его синих глазах была почти осязаема.

– Это опасно, Элара. Мы знаем, что Да'Кхар и его маги пытаются ослабить Камень. Твое вторжение может привлечь их внимание. Или повредить печать еще больше.

– Они и так уже здесь, – возразила я, мой голос был тверже, чем я ожидала. – Они действуют, а мы сидим и ждем. Камень – это не просто источник силы, это… архив. Память этой земли. Ответы там, Каэлен. Я должна рискнуть.

Он смотрел на меня долго, в его взгляде боролись страх за меня и неохотное признание моей правоты. Он, привыкший решать все огнем и сталью, теперь был вынужден довериться моей тонкой, растительной магии, моему шепоту с корнями.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Но я буду рядом. Я прикрою тебя.

На следующий день мы готовились. Это было похоже на подготовку к священному ритуалу. Каэлен расставил Халворда, Бьорна и остальных верных гвардейцев по всему периметру сада, создав внешний круг защиты. Сам он встал у Камня Хранителей и, воздев руки, соткал из воздуха купол чистого, едва видимого пламени. Он не грел, не сжигал, а лишь вибрировал силой, отсекая нас от внешнего мира.

Я же приготовилась по-своему. Собрала листья серебристой полыни, растущей у подножия Камня, растерла их с родниковой водой. Выбрала не «Ледяное Око», нет. Его магия была слишком холодной, слишком чужой. Я взяла другой плод, который вырос на черенке, привитом к самой старой яблоне сада – «Яблоко Памяти», как я его назвала. Оно пахло влажной землей после дождя, древней древесиной и увядшими листьями.

Перед тем как начать, Каэлен подошел ко мне. Он не сказал ни слова, просто взял мое лицо в свои большие, теплые ладони и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было все – тревога, надежда, страх. И доверие. Полное, безоговорочное.

– Будь осторожна, – прошептал он и коснулся моих губ поцелуем. Не страстным, не требовательным. Глубоким, как клятва. – Я здесь. Я не дам им добраться до тебя.

Я кивнула, мое сердце забилось ровно и сильно. Я больше не боялась.

Я села на землю перед Камнем, скрестив ноги. Откусила кусочек «Яблока Памяти». Вкуса почти не было, лишь ощущение глубокого, первобытного покоя, словно я возвращаюсь домой. Я положила ладони на холодную, покрытую рунами поверхность Камня. Каэлен встал за моей спиной, его руки легли мне на плечи, и я почувствовала, как его сила, его драконий огонь, вливается в меня, поддерживая, защищая.

Мир исчез.

Я провалилась в зеленую, шепчущую бездну. Это не были обрывочные образы, как раньше. Это была живая, дышащая память. Я видела Сад Зари во всем его великолепии – не просто сад, а храм природы. Гигантские деревья, чьи кроны сплетались в изумрудный свод, цветы, светящиеся изнутри, ручьи, поющие на незнакомом языке.

Я видела Хранителей. Их лица были спокойны и мудры, их зеленые одежды казались сотканными из листьев и мха. Они не «колдовали», они просто… жили в гармонии с этим местом, направляя его силу легким движением руки, тихим словом.

Потом пришла тьма. Разлом. Черная, рваная рана в небе, из которой сочился холод Бездны. Я видела чудовище – не простого морака, а нечто большее, бесформенное, сотканное из чистого хаоса и голода. Оно оскверняло землю одним своим присутствием.

Я видела битву. Хранители сражались, их магия – мощная, живая – билась о мертвый холод Бездны. Но они проигрывали. Их сила иссякала.

И тогда я увидела финальный ритуал. В центре, у Камня, который тогда сиял ослепительным светом, стоял он – главный Хранитель, седовласый, с глазами цвета древнего леса. Он воздел руки, готовясь отдать свою жизнь, свою душу, чтобы стать ядром Печати. Но он был не один. Рядом с ним стояла женщина. Ее волосы были цвета осенних листьев, а глаза… ее глаза были моими. Она держала в руках нечто, что я узнала мгновенно – мой камешек, который тогда был не камнем, а светящимся, пульсирующим семенем. Она не умирала. Она вливала в ритуал свою силу – не магию земли, а что-то иное, чужеродное, но невероятно мощное. Силу иного мира. Силу, которая стала не просто частью Печати, а ее Замком.

Я видела ее лицо. И это было мое лицо. Не точная копия, но сходство было таким поразительным, что у меня перехватило дыхание. Она была моим предком. Далеким, из другого мира. И она оставила здесь часть своей души, своего наследия. Мое попадание сюда не было случайностью. Это был зов. Зов ослабевшей Печати, звавшей ту, в чьих жилах текла кровь ее создательницы.

Видение оборвалось так же резко, как началось. Я открыла глаза, меня трясло. Я тяжело дышала, опираясь на руки Каэлена, который крепко держал меня за плечи.

– Что ты видела? – его голос был полон тревоги.

– Я… – я попыталась рассказать. – Мой предок… она… она одна из Хранителей… Она помогла создать Печать… Мой камешек – это Замок…

Я говорила бессвязно, пытаясь облечь в слова то, что было за гранью понимания. Он слушал, его лицо становилось все мрачнее.

Но я вдруг замолчала. Во время видения моя связь с садом обострилась до предела. Я чувствовала каждый корень, каждый лист. И сейчас, придя в себя, я продолжала чувствовать. И я почувствовала… что-то чужое. Фальшивую ноту в этой гармонии. Прямо здесь, в саду. Совсем рядом.

– Они не с другой стороны горы, – прошептала я в ужасе, мои глаза расширились. Я обернулась, мой взгляд метнулся по фигурам гвардейцев, стоявших на страже за пределами огненного купола. – Они уже здесь. Один из них. Он скрывался все это время. Прямо у нас под носом.

Мой обостренный разум, все еще связанный с памятью сада, просканировал их. Халворд – верность, высеченная из камня. Бьорн – тревога и преданность. Другие… страх, долг. А потом я наткнулась на него. Финн. Молодой гвардеец с веснушчатым, простодушным лицом, тот самый, что помогал Бьорну доставлять яблоки в крепость. Снаружи – спокойствие и исполнительность. А внутри… я услышала его мысли. Не словами, а образами, эмоциями. Черная, липкая воронка злорадства, предвкушения и… приказ. Ждать сигнала.

Предатель. Он был среди нас все это время. Шпион, которого привели сюда мы сами.

Глава 40

Мое дыхание застыло в легких. Видение схлынуло, оставив после себя оглушающую тишину и ледяной ужас. Мир вернулся – потрескивание огненного купола Каэлена, шелест ветра в ветвях, далекий крик ночной птицы. Но я видела его уже не так, как прежде. Я видела невидимые нити, связывающие меня с этим местом, с той древней Хранительницей, чье лицо было моим отражением.

Каэлен крепко держал меня за плечи, его сила была единственным, что не давало мне рухнуть.

– Элара, что такое? Что ты видела? Кто?..

Его голос доносился словно издалека. Я не могла ответить. Я не могла отвести взгляда от фигур гвардейцев, застывших за пределами нашего магического кокона. Халворд. Бьорн. И он. Финн. Молодой, веснушчатый, с вечно виноватой улыбкой. Тот, кто помогал Бьорну. Тот, кому я сама протягивала корзину с яблоками. Но он доставил их. Значит его завербовали позже.

Теперь я видела его насквозь. Не глазами – чем-то другим, пробудившимся во мне после контакта с Камнем. Я видела его душу, если можно было так назвать эту черную, липкую пустоту, в центре которой горело злорадное предвкушение. Он ждал. Ждал сигнала.

Я медленно подняла на Каэлена взгляд, полный ужаса. Слова застряли в горле. Как сказать? Как предупредить, не выдав себя, не спугнув змею, притаившуюся в траве? Я лишь едва заметно, одним движением глаз, указала на Финна.

Мгновение он смотрел на меня, пытаясь понять. А потом я увидела, как его зрачки сузились. Он проследил за моим взглядом, его лицо окаменело. Он посмотрел на Финна, потом снова на меня. В его глазах не было ни тени сомнения. Ни вопроса. Только ледяное, смертоносное осознание. Он поверил. Безоговорочно.

Он медленно кивнул мне, и в этом простом движении было больше доверия, чем во всех словах, что мы когда-либо говорили друг другу. Его пальцы на моих плечах на мгновение сжались – поддержка, приказ держаться, – а потом он отпустил меня. Я видела, как он, не поворачиваясь, подал едва заметный, молниеносный сигнал рукой Халворду и Бьорну, стоявшим с другой стороны. Старая система жестов клана Вэйр, язык воинов, не доступный чужакам.

– Ничего, – сказал Каэлен нарочито громко, его голос был обманчиво спокоен. Он убирал свой огненный купол, магия плавно таяла в воздухе. – Пустая тревога. Просто отголоски старой магии. Возвращаемся в дом, Элара. Ты устала.

Он взял меня под руку, разворачивая к домику. Я подыграла ему, покорно опустив голову, изображая слабость и разочарование. Краем глаза я видела, как Финн, убедившись, что его не раскрыли, расслабился. На его губах промелькнула тень презрительной усмешки. Он сделал шаг в сторону, отходя от своего поста, его рука потянулась к поясу – вероятно, к артефакту связи, чтобы доложить своему хозяину, что тревога была ложной.

И в этот момент на него обрушились.

Халворд и Бьорн двигались беззвучно, как тени. Два клинка сверкнули в лунном свете, блокируя Финну пути к отступлению. Предатель среагировал с нечеловеческой скоростью. Он отпрыгнул назад, из его рукава выскользнул короткий, черный стилет, а воздух вокруг него пошел рябью от всплеска темной магии. Он был не просто шпионом. Он был магом. Магом ,который выдавал себя за Финна. Теперь все встало на свои места.

Завязалась короткая, жестокая схватка. Лже-Финн дрался отчаянно, его стилет плясал в воздухе, оставляя ядовито-зеленые росчерки. Но против двух разъяренных драконьих гвардейцев, ветеранов десятков битв, у него не было шансов. Бьорн отвлек его внимание финтом, а Халворд мощным ударом эфеса меча выбил оружие из его руки и сбил с ног.

Каэлен подошел к поверженному предателю. Он не кричал, не угрожал. Его спокойствие было страшнее любого гнева.

– Кто. И зачем, – произнес он тихо, наступая сапогом на руку магу. Раздался хруст костей.

Финн взвыл от боли, но тут же рассмеялся – безумным, срывающимся смехом.

– Думаешь, я скажу тебе, Вэйр? Скоро… скоро вы все сдохнете! Мой господин придет! Он поглотит силу Камня! Он уничтожит твою ведьму! И ты… ты будешь смотреть на это, беспомощный!

– Он не скажет, – прошептала я, подходя ближе. – Не вам.

Каэлен посмотрел на меня. Я подошла к предателю, который продолжал брызгать слюной и проклятиями. Опустилась перед ним на колени, глядя прямо в его полные ненависти глаза.

– Ты боишься, – сказала я тихо. – Ты служишь тьме, но боишься ее. Боишься того, что запечатано под этим камнем.

Он замолчал, его смех захлебнулся.

Я положила ему руку на лоб, одновременно сжимая в другой ладони свой камешек. Я не стала есть яблоко. Я направила на него всю свою волю, всю свою связь с памятью сада, которую только что обрела. Я не пыталась прочесть его мысли. Я показала ему. Показала то, что видела сама. Не битву Хранителей, нет. Я показала ему ужас Бездны. Бесформенную, голодную тьму, агонию мира, который она пожирает, крики душ, растворяющихся в небытии. Я транслировала ему чистый, концентрированный страх, который хранила память этой земли.

Он закричал. Пронзительно, по-звериному. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились. Ментальная защита, выстроенная его темным хозяином, рухнула, как карточный домик.

– Говори! – приказал Каэлен, и его голос был подобен удару молота.

И засланый заговорил. Сломленный, рыдающий, он выложил все. Он – аколит клана Черных Скал, внедренный в гвардию Вэйр много лет назад, способный принимать множество обликов. Его задачей было ждать пробуждения Камня. Он помогал горцам, он передавал Изольде ложные сведения, чтобы стравить ее с Каэленом, создать хаос, отвлечь внимание. Его главная задача…

– Сигнал… – всхлипывал он. – Я должен был дать сигнал, когда девчонка ослабит печать… чтобы Магистр Да'Кхар начал финальный ритуал… сегодня. Ночью. Когда две луны сойдутся в зените. Он уже здесь… он ждет… у подножия горы…

Мы с Каэленом переглянулись. Ужас ледяными тисками сжал мое сердце. Не завтра. Не через неделю. Сегодня. Сейчас. У нас оставались считанные часы.

– Мы будем готовы, – голос Каэлена был тверд, как сталь. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не страх, а мрачную, несокрушимую решимость. – Сад поможет нам. Хранители помогут.

– Я не позволю ему прикоснуться к тебе, – сказал он тише, уже только для меня, и в его голосе прозвучала клятва.

– А я не позволю ему уничтожить сердце ваших земель, – ответила я, чувствуя, как его решимость передается мне. – Мы сделаем это. Вместе.

Время сжалось до предела. Паника была непозволительной роскошью. Пока Халворд и Бьорн уводили сломленного мага, мы с Каэленом начали лихорадочную подготовку к битве, от которой зависело все.

Он отдавал приказы своим немногочисленным воинам, расставляя их на ключевых позициях, объясняя, как использовать узкие проходы и колючие барьеры в нашу пользу. А я бросилась к своему домику, к своему арсеналу.

Я достала все. Все, что вырастила, все, что заготовила. «Крепкий Корень» и «Румянец Жизни» – для наших воинов, чтобы дать им силу и выносливость. «Ледяное Око» и новый, не испытанный в бою сорт «Колючая Кожура» – для атаки. Я бежала по саду, касаясь деревьев, шипастых изгородей, древних корней, пробуждая их, прося о помощи. Весь сад превращался в единую, живую ловушку, готовую встретить врага.

Когда я вернулась к Камню Хранителей, Каэлен уже был там. Он ждал меня. Он стоял, положив руку на эфес меча, и смотрел в сторону темного леса, откуда должна была прийти угроза. Я встала рядом с ним, положив свою ладонь на все еще теплый рунический камень. Я чувствовала, как под ним просыпается, гудит древняя сила.

Ночь сгущалась. Две луны – одна серебряная, другая багровая – медленно ползли к зениту.

Глава 41

Каждый удар сердца отдавался в висках гулким набатом. Мы сделали все, что могли. Теперь оставалось только ждать полуночи, когда две луны – серебряная Селена и багровая Ликора – сойдутся в зените, и завеса между мирами истончится до предела.

Я обошла своих немногочисленных воинов. Халворд, Бьорн и еще трое гвардейцев, оставшихся верными Каэлену, молча стояли на своих постах, превратившись в гранитные изваяния. Я протягивала каждому по два яблока из своей корзины.

– «Крепкий Корень» и «Румянец Жизни», – мой голос звучал ровно, почти бесцветно. – Сила земли и искра жизни. Съешьте, когда все начнется. Это поможет вам выстоять.

Они брали яблоки, их огрубевшие пальцы осторожно касались моих. В их глазах не было страха. Только мрачная решимость и… вера. Вера в своего Лорда и в его странную ведьму с волшебными яблоками.

Каэлен заканчивал последние приготовления. Он обходил сад, касаясь стволов деревьев, вкладывая в них частицу своего драконьего огня, превращая наш маленький рай в огненную ловушку, готовую вспыхнуть по его команде. Его лицо было сосредоточенным, жестким, словно высеченным из камня. В нем не осталось и следа того уязвимого мужчины, которого я выхаживала в своем домике. Передо мной снова был Лорд Вэйр, готовящийся к войне.

Наконец, все было готово. Гвардейцы заняли позиции в тени деревьев и за моим колючим барьером. Мы с Каэленом остались одни у рунического камня, в самом сердце сада. Тишина была почти абсолютной. Даже ветер затих, словно затаив дыхание. Две луны, одна – как осколок льда, другая – как кровавая рана, заливали поляну призрачным, пурпурным светом, искажая тени, превращая знакомый сад в чужой, мистический пейзаж.

– Боишься? – его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в этой гулкой тишине он казался оглушительным.

– До смерти, – честно ответила я, не отрывая взгляда от темной кромки леса, откуда должна была прийти угроза. – А ты?

Он помедлил, словно взвешивая слова.

– Я боюсь не за себя. Никогда не боялся, – сказал он, и я почувствовала, как он повернулся ко мне. – Но сегодня… сегодня все иначе.

Я посмотрела на него. В пурпурном свете двух лун его глаза казались фиолетовыми, бездонными.

– Я не должен был втягивать тебя в это, – продолжил он глухо. – Всю эту грязь, предательство, древние проклятия… Твоя единственная вина в том, что магия связала тебя со мной.

– Это не вина, – я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается странная, тихая уверенность. – Теперь я это знаю. Это… судьба. Моя. И я принимаю ее.

Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела не только тревогу, но и восхищение. Он медленно расстегнул ножны у своего пояса. Но достал не боевой меч, а другой клинок. Личный кинжал. Короткий, с лезвием из темной, как ночь, стали и рукоятью из полированного драконьего рога, увенчанной гербом клана Вэйр – головой дракона.

Он вложил его мне в руку. Холодный металл и теплая, гладкая рукоять легли в ладонь так, словно были созданы для нее.

– В клане Вэйр есть традиция, – его голос вибрировал, заставляя воздух вокруг дрожать. – Когда дракон идет в свой самый важный бой, он отдает свой первый клинок тому, кто является его вторым сердцем. Его истинной. Я был глупцом, Элара. Слепым, высокомерным эгоистом, который видел в тебе что угодно – функцию, угрозу, проблему, – но не то, чем ты была на самом деле.

Он сделал шаг ко мне, его руки легли мне на плечи.

– Ты – мое сердце. Мой щит. Моя Хранительница. Возьми. Теперь ты не просто моя истинная. Ты – Леди Вэйр, защитница этих земель. Сражайся рядом со мной.

Слезы обожгли глаза, но я не позволила им пролиться. Я лишь крепче сжала рукоять кинжала, чувствуя, как его сила, его история, его вера в меня вливаются в мою кровь. Это была не просто коронация. Это было признание. Полное и безоговорочное.

Слова больше были не нужны. Он притянул меня к себе, и его губы нашли мои.

Мы стояли, обнявшись, посреди затихшего сада, два воина, две души, ставшие одним целым перед лицом небытия. Я любила его. Не образ, не Лорда. А этого сложного, яростного, уязвимого и такого до боли родного дракона. И я была готова умереть, защищая его и наш мир.

И в этот момент земля под нашими ногами загудела.

Мы резко отстранились друг от друга. Рунический камень за нашими спинами вспыхнул тревожным, пульсирующим багровым светом. Воздух стал ледяным, наполнился запахом озона и могильной гнили, который я не спутала бы ни с чем. Со стороны леса донесся низкий, вибрирующий гул – звук темного ритуала, набирающего силу.

– Пора, – выдохнул Каэлен.

Больше не было влюбленных. Были два воина. Я сжала в руке его кинжал, чувствуя, как он вливает в меня стальную уверенность. Каэлен вынул из ножен свой боевой меч, и тот тихо запел в призрачном пурпурном свете.

Мы посмотрели на кромку леса. Тьма там сгустилась, ожила. Из нее начали подниматься бесформенные, колышущиеся тени. А в центре, там, где гул был особенно сильным, вспыхнуло багровое сияние, очерчивая зловещий силуэт Да'Кхара, воздевшего руки к двум лунам, сошедшимся в зените.

Каэлен встал чуть впереди, прикрывая меня своим телом. Я встала рядом, плечом к плечу.

Тьма двинулась на нас.

Глава 42

Тьма обрушилась на нас, как лавина. Едва две луны – ледяная Селена и кровавая Ликора – сошлись в зените, воздух застыл, а потом взорвался беззвучным криком.

Из леса хлынул поток теней – бесформенных, сотканных из мрака и отчаяния созданий, которые двигались беззвучно и стремительно. Их не было видно – их можно было только почувствовать, как волну могильного холода, накатывающую на сад.

– Держать периметр! – голос Каэлена расколол напряженную тишину, как удар кнута. – Не подпускать их к центру!

Его гвардейцы, уже съевшие мои яблоки, ответили не криком, а глухим, яростным рычанием. Это был ответ воинов, чьи вены уже гудели от силы «Крепкого Корня».

Я положила ладони на рунический камень. Он был теплым, живым, и его сила хлынула в меня, соединяясь с моей. Весь сад – каждый корень под землей, каждый острый шип на моем барьере, каждая дрожащая от ветра ветка – стал продолжением моей воли, моей нервной системы.

Страх, еще мгновение назад ледяным комком сидевший в животе, испарился, сменившись холодной, звенящей концентрацией. Я не была жертвой, ждущей своей участи. Я была Хранительницей. Это была моя земля. И я не собиралась ее отдавать.

– Сейчас, – прошептала я, и сад услышал.

Когда первая волна теней ударила в мой колючий барьер, он ожил. Это был не просто треск ломающихся веток. Это был хищный, змеиный шелест.

Шипастые плети, которые я вырастила, выстрелили вперед, как живые кнуты, хватая бесплотных тварей, обвивая, разрывая их на клочья тьмы, которые тут же рассеивались в воздухе. Из-под земли, повинуясь моей безмолвной команде, вырвались узловатые, твердые как железо корни, опутывая тени, что пытались проскользнуть под барьером, и утягивая их вглубь, в холодные объятия земли.

Халворд, Бьорн и остальные гвардейцы действовали, как слаженный механизм. Они не тратили силы на прорыв, а рубили обездвиженных, замедленных врагов, их мечи, казалось, горели внутренним светом от той силы, что давали им яблоки.

Я стояла у Камня, мои глаза были закрыты, но я видела все – поле боя, развернувшееся в моем саду. Я была дирижером этого смертоносного оркестра природы, направляя потоки силы, предугадывая, где враг попытается прорваться, и бросая туда всю мощь сада.

Да'Кхар, стоявший у кромки леса, явно не ожидал такого отпора. Я почувствовала волну его ярости и удивления. Тени отступили, и вместо них из мрака выступила новая угроза – горцы. Те самые, что нападали раньше, но теперь их было больше, и их глаза горели красным безумием еще ярче. А среди них двигались уродливые, похожие на гигантских ящеров твари с костяными наростами на спинах.

– Прорываются! С востока! – крикнул Бьорн.

Несколько тварей, обладая чудовищной силой, проломили мой барьер и устремились к центру. К Камню. Ко мне.

Каэлен двинулся им навстречу. Он не стал принимать облик дракона – его пламя могло сжечь сад дотла. Он сражался как человек, но в его движениях была ярость и грация зверя. Его меч превратился в серебряную молнию, и это был смертоносный танец.

И я стала его вторыми глазами.

– Слева! Двое! – крикнула я, чувствуя их приближение через вибрацию земли.

Каэлен, не оборачиваясь, не сомневаясь ни на миг, сделал слепой выпад назад, и его клинок нашел горло одного из горцев.

– Сзади, пригнись!

Он рухнул на колено, и над его головой просвистел хвост костяной твари, усеянный шипами. Он развернулся, и его меч отсек чудовищу лапу.

Мы двигались как единое целое. Я была его разумом, его щитом. Он был моим мечом, моим огненным сердцем. Я видела атаки за мгновение до того, как они происходили, и направляла его. Я швыряла «Ледяные Око» в глаза тварям, ослепляя их перед его смертельным ударом, кидала «Румянец Жизни» раненому гвардейцу, давая ему сил снова встать в строй. Мы были непобедимы.

И Да'Кхар это понял.

Ярость мага ощущалась почти физически, как волна удушья. Он понял, что его армия не пройдет, пока я связана с садом, а Каэлен защищает меня. И он изменил тактику.

Он поднял свой посох с черепом на навершии. Я увидела, как вокруг него сгущается тьма – не та, из которой были сотканы тени, а другая, более плотная, вязкая, пахнущая увяданием и тленом. Он не собирался больше прорываться. Он решил убить сам сад.

– Каэлен! – закричала я, но было поздно.

Маг ударил посохом о землю. Волна черной, мертвой энергии хлынула от него, растекаясь по саду, как нефтяное пятно по воде. Она не убивала, не сжигала. Она усыпляла.

Я почувствовала это как физический удар. Моя связь с садом оборвалась с такой резкостью, словно мне отрубили невидимые конечности. Я вскрикнула от боли и упала на колени, хватаясь за голову. Шипы моей изгороди обмякли и втянулись. Корни, державшие врагов, ушли обратно в землю. Растения поникли, их жизненная сила словно испарилась. Мой сад, мой живой щит, уснул.

Каэлен, увидев, что со мной, обернулся. В его глазах был ужас. И этим мгновением воспользовался Да'Кхар.

Оставив своих приспешников разбираться с обескураженными гвардейцами, он, окутанный черным коконом, стремительно пронесся через уснувший сад. Он больше не обращал внимания на нас. Его целью был Камень.

Он оказался в нескольких метрах от нас. От меня, ослабленной и дезориентированной, и от Каэлена, который бросился, чтобы встать между мной и магом.

Да'Кхар рассмеялся. Смех его был сухим, как шелест осенних листьев.

– Глупый дракон. Ты защищаешь ее? – прошипел он. – А нужно было защищать Камень!

Он проигнорировал Каэлена. Вся его мощь, вся накопленная тьма обрушилась на Камень Хранителей.

Я с ужасом смотрела, как зеленый свет, едва теплившийся в камне, сменился больным, пульсирующим багровым сиянием. Трещины на его поверхности, оставшиеся от прошлых битв, засветились тьмой. Да'Кхар положил руки на камень, и тот закричал – беззвучным криком агонии, который я услышала всем своим существом. Маг начал ритуал поглощения.

Каэлен бросился на него, но Да'Кхар, питаемый теперь умирающей силой Камня, был окружен непробиваемым черным щитом. Удар меча Каэлена растворился в нем, не оставив и царапины.

Мы проигрывали. Наша тактическая победа в битве за сад обернулась сокрушительным стратегическим поражением. Враг прорвался к сердцу. И теперь он вырывал его на моих глазах.