Текст книги "Ловелас. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

В этот момент по лестнице снова заскрипели шаги, и в большой зал спустились Сью и Рейчел.

Обе свежие, накрашенные легким пастельным макияжем. Разве что укладок не хватает – волосы они закололи в обычные хвостики. Сью в светло-голубом шерстяном свитере с горлом, в чёрных слаксах, в мягких замшевых мокасинах. А самое главное с тем естественным румянцем на щеках, какой бывает у молодой здоровой девушки после хорошего сна и горного воздуха.

Рейчел рядом – в персиково-розовом кашемировом пуловере, в чёрных шерстяных слаксах. Глаза голубые, словно горное озеро, но сегодня в них была не та боязливость, которая у неё была вчера, а что-то новое. Спокойствие. Принадлежность. Так смотрит женщина, которая впервые поняла, что в новом для неё мире у неё есть своё место, и что это место не временное.

Они одновременно оглядели зал. Засекли меня с Хэнком на ковре, Камиллу в углу, Хеффнера у окна. Поздоровались.

– А где Шерил и Кристи? – поинтересовалась Рейчел.

Все одновременно посмотрели друг на друга, я же ответил спокойно:

– Думаю, они с Хьюзом наверху.

Тишина три секунды.

– А-а-а, – протянула Сью с пониманием, потянула Рейчел к столу.

И в этот момент Эд деликатно появился в зале со своей фирменной улыбкой профессионала, который чувствует, когда нужно перевести тему.

– Дамы и господа. Завтрак готов.

Длинный стол был белой скатертью, на десять персон и скромнее вчерашнего вечера – без серебряных канделябров, без хрустальных бокалов. Этим утром бог послал обитателям ранчо Хьюза омлет с зелёным луком; жареные сосиски из дичи; копчёный бекон, нарезанный длинными ломтиками; запечённые помидоры с пармезаном; картофельные оладьи. На холодное: лосось копчёный, ветчина «Парма», тонкие куски ростбифа, четыре сорта горного сыра. Плюс свежий хлеб сортов в плетёных корзинках. Также на выбор был колумбийский кофе из больших серебряных кофейников. или чай – Эрл Грей или ассам на выбор.

Мы разместились. Я в отсутствие Хьюза сел во главе стола Сью справа, Рейчел слева. Камилла напротив, между Хеффнером и Хэнком. Хеффнер – рядом с Камиллой, с заметным интересом наблюдая за тем, как она ест.

Я наложил себе яичницы с беконом, кофе с тремя ложками сахара, овсянки в маленькой миске сверху мёда. Голод после пробежки и тренировки был зверский, смел все буквально за минуту.

– Друзья мои. – Я поднял свою чашку кофе. – За первое утро в Аспене. Сегодня мы все катаемся, хотите вы этого или нет…

Народ вяло покивал, энтузиазма нет. Ладно, надо расшевелить. А как? Да просто рассмешить!

– Знаете в чём разница между обычными лыжами и горными? На обычных лыжах палки нужны, чтобы отталкиваться, а на горных – чтобы окружающие знали, на каком расстоянии от вас лучше держаться подальше.

Зайки засмеялись. Потом к ним присоединились Хью и Хэнк.

– Кит, – поинтересовалась Сью, накладывая себе фрукты. – Ты вчера говорил, что катался в Сьерра-Неваде. Это давно было?

– Лет пять назад.

Камилла, накалывая на вилку маленький кубик копчёной семги, мечтательно произнесла:

– А мы сможем сфотографироваться на склоне?

– Не просто сможем, а обязательно это сделаем! – заверил я, вставая и выглядывая в окно. А снег то усилился! Как там говорил Хьюз? Взорвать пухляк? Очень даже сегодня получится.

Только я подумал про Говарда, а вот и он, собственной персоной.

В синем шёлковом халате поверх белой пижамы, в мягких бордовых тапочках, нечёсаный, со слегка отёкшим лицом, с тем особым серо-восковым оттенком кожи, какой бывает у человека после большой дозы кодеина и большой дозы алкоголя одновременно. Глаза в тёмных кругах.

И сразу заним, спустились Шерил и Кристи. Тоже «панды». С кругами под глазами, растрёпанными волосами и таким же заметным восковым цветом лица. Кристи – в зелёном халате, Герил в розовом. Обе с открытыми ртами зевали по очереди и держались за перила лестницы, спускаясь.

Эд тут же принёс Хьюзу двойной кофе, добавил в него на палец «Хеннеси». Говард сделал большой глоток. Закрыл глаза. Открыл их.

И – постепенно, с той странной живучестью, какая у Хьюза была доведена до искусства, – на его лице начал проявляться нормальный цвет, нормальная острота взгляда, нормальная улыбка хозяина.

– Доброе утро, друзья мои. Прошу простить меня за состояние. Оказывается, горы отнимают сил больше, чем казалось вечером. Вы все хорошо отдохнули?

– Отлично, Говард.

– Замечательно.

– Великолепно.

– Тогда у меня объявление. Через полчаса к лоджу подъедет инструктор. Гюнтер Хофер из Берхтесгадена, лучший горнолыжник в Колорадо, он поставит вам технику катания, поможет освоиться на склоне. Дамы, я попрошу вас всех одеться по-лыжному и собраться у крыльца ровно в девять пятнадцать.

– Сегодня – все на гору! – покивал я, сверля глазами помятых заек

Кристи тихо застонала.

– Кит, я не хочу на склон, я хочу спать!

Шерил с другой стороны стола ее поддержала:

– Я тоже. Можно мы попозже?

– Нет! Я хочу присмотреть локации для фотосессии на склоне. Сегодня идет снег, но завтра он закончится и можно будет посниматься.

Где взять тут фотографа, я еще не представлял, но что-нибудь придумаю.

– Отоспитесь в Лос-Анджелесе. Понятно?

Кристи открыла рот, закрыла, посмотрела на Шерил.

Шерил посмотрела на меня.

Я не отвёл глаз.

– Хорошо, Кит. – близняшка кивнула.

Хьюз через стол подмигнул мне.

– Вот это, Миллер, я понимаю. Дисциплина в команде. Без этого Хьюз-Ньюз не взлетит.

– А что за Хьюз-Ньюз? – тут же поинтересовался Хефнер. Мне пришлось сначала представить Говарду его, потом Хэнка. Который явно чувствовал себя не в своей тарелки.

– Один любопытный проект, к которому ты возможно будешь причастен. И раз уж мы теперь дисциплинированная команда, вы тоже отправляетесь с нами на склон. Думаю, вся одежда и экипировка для вас тут найдут.

Говард только отмахнулся – Этого добра здесь навалом. Все подберем.

* * *

В девять пятнадцать у крыльца лоджа стоял Гюнтер Хофер.

Невысокий, плотный, лет сорока пяти, в красной фирменной куртке инструктора с эмблемой школы Аспена, в чёрных шерстяных штанах, в высоких лыжных ботинках, со всеми принадлежностями на ремнях через грудь – лыжные палки, перчатки, шапка, очки на широкой резинке. Загорелое до коричневого лицо классического альпийского инструктора, белозубая улыбка, маленькая щетинка на лице и голубые глаза. По-английски говорил с тем особым тяжёлым баварским акцентом, в котором каждое второе «т» превращалось в «д», а «в» – в «ф».

– Доброе утро всем! Я Гюнтер. Я ваш инстрюктор сегодня. Я подбяру каждому лыжи, ботинки, палки и куртки. Прошу – в фурнитюрный сарай!

«Фурнитюрный сарай» оказался отдельной просторной постройкой между гаражом и конюшней, в которой Хьюз держал, как выяснилось, целый прокат на двадцать-двадцать пять комплектов разного уровня. Деревянные лыжи разных длин стояли в специальных стойках вдоль стены. Кожаные ботинки на полках. Куртки и штаны на вешалках. Перчатки. Шапки. Очки. Полный склад разного добра. Были даже детские комплекты!

Я с любопытством взял первую попавшуюся пару лыж. Бог ты мой, вот это древность! Из ясеня, с металлическими кантами по краям, длиной сто восемьдесят, двести, двести десять сантиметров – неприлично длинно. Крепления – тросовые. Тросовые, Карл! Маленькая металлическая защёлка спереди и тонкий стальной трос, обвивающий пятку ботинка и крепящийся за защёлкой сзади. Никаких автоматических открывающихся механизмов. Это все означало, что при падении лыжа от ботинка не отстёгивается – а значит, при сильном падении нога остаётся прикреплённой к лыже, и риск перелома голени или колена многократно выше. Особенно если бодро катишься по склону.

Ботинки – кожаные, на шнуровке. Не пластиковые горнолыжные с тремя клипсами. Обычные высокие шнурованные кожаные ботинки, твёрдые, но с гибкой подошвой. Такой ботинок не передаёт точное усилие на лыжу – ехать в них как пытаться играть в боулинг в сапогах.

Шлемы. Не было их. Совсем. На полке вешалок я не нашёл ни одного шлема. Только шерстяные шапочки с помпонами для женщин и лыжные кепки с козырьком для мужчин.

Защита спины, наколенники, налокотники – не было ничего. Вот кстати, отличное направление для бизнеса! Может погвоорить с Солом? Технологии примерно одинаковые, все делается из пластика, разных размеров…

Гюнтер тем временем подбирал нам комплекты.

– Шерил, ваш рост? Пьять футов, шесть? Лыжи сто шестьдесят восемь сантиметров. Лёгкие, гибкие. Попробуйте этот ботинок. – Он подал ей деревянные «Хеад» женской серии с красной полосой на носу.

Также он собрал и всех остальных, включая Хэнка и Хью.

Через пятнадцать минут мы все были экипированы и вышли на крыльцо «фурнитюрного сарая» – в красочной разноцветной толпе курток, шапочек, лыж, торчащих из-под мышек. Выдали нам и вязанные перчатки.

– До центра курорта – пешком? – поинтересовался я, разглядывая своё снаряжение.

– Десять минут по тропе, – сказал Гюнтер. – Самая красивая дорога. Вперед, друзья мои.

И мы пошли.

* * *

Дорога от ранчо Хьюза до основного курорта «Аспен-Маунтин» шла по узкой тропе среди елей. Снег падал тихий и мягкий, не закрывая видимость, но создавая ощущение, что весь мир завёрнут в белую вату. Вершины гор за лесом то проступали, то исчезали в облачной дымке. Лыжи мы несли на плечах, палки в руках.

Через десять минут лес расступился, и мы вышли к основному посёлку Аспена.

И вот тут на меня впервые за всю поездку накатила настоящая ностальгия по моей прошлой жизни. Аспен был похож на маленький игрушечный швейцарский городок где-нибудь в долине Энгадин. Несколько деревянных гостиниц в альпийском стиле – у каждой название латиницей: «Hotel Jerome», «The Aspen Inn», «Skiers» Chalet'. Маленькая церковь с белым шпилем. Десяток магазинчиков с лыжной экипировкой и сувенирами. Кафешка «The Red Onion» с открытой террасой, где уже сидели несколько человек с чем-то парящим в кружках. Главная улица – Гранд-стрит – расчищенная грейдером, по обочинам припаркованные «Кадиллаки» и «Бьюики», у двух подъездов – «Роллс-Ройсы».

И – главное – у основания основной горы, на краю посёлка, подъёмник. Старого образца, креслами на одного, с открытыми сидениями и тонкими тросами. Не привычная мне закрытая гондола с прозрачным колпаком. Простой одноместный кресельный подъёмник, который здесь, видимо, считался верхом инженерной мысли.

Гюнтер довёл нас до основания подъёмника, к учебному склону – пологому холмику метров двадцать пять в перепаде высот, с двумя верёвочными «бугелями» для начинающих.

– Дамы и господа. Нашё первое занятие. Урок первый – как стоять. Не как падать. Как стоять. Потом будет падать. Сначала стойка.

Зайки выстроились в линию. Гюнтер прошёлся вдоль них, поправляя каждой стойку – ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, корпус чуть вперёд, руки с палками раздвинуты в стороны. Камилла стоять отказывалась наотрез – у неё лыжи постоянно разъезжались в стороны, и она громко жаловалась по-испански. Кристи пыталась стоять, но при попытке свести колени падала набок. Шерил, Сью и Рейчел – держались лучше всех, повторяла каждое движение Гюнтера. А вот парни подкачали. Я думал первым номером у нас будет Олсен, но нет. Падал как миленький. Хью тоже.

– Теперь плуг! Носки лыж вмьесте, пятки врозь. Тормозим.

Кристи попыталась – лыжи у неё разъехались, она рухнула на бок, лыжи завязались узлом. Камилла рядом с ней попыталась её поднять, тоже упала, и они вдвоём катались по снегу, хохоча в два голоса. Гюнтер, не теряя терпения, подошёл, отстегнул их крепления, поставил на ноги, поправил.

– Не паникка! Снег мьягкий, не больно. Дальше – пьедет лучше!

Шерил сделала плуг с первой попытки. Вторым справился Хью. Я сделал плуг сразу и хорошо – потому что основы и так знал. Гюнтер на меня посмотрел с прищуром.

– Мистер Миллер, вы уже катались?

– Сьерра-Невада, пара сезонов.

– Ясно. опытный человек. Попробуйте поворот.

Я попробовал. Получилось. Тело вспомнило. Гюнтер кивнул удовлетворённо.

– Можно на зеленый склон. На синий тоже, но осторожно, с контролем скорости!

А тут как раз появился и Хьюз. Весь такой модный, в синих штанах, куртке с оторочкой. И лыжи у него были не как у всех – лаковые, с монограммой на носке.

– Что, Миллер, не испугаешься красного склона?

– Не испугаюсь.

Мы подошли к подъёмнику. Хьюз сел в первое креслице, я во второе. Кресельный подъёмник – медленный, с открытым сидением, на одного – потащил нас вверх. Тонкий трос гудел над нами. Под нами – заснеженный склон с россыпью точек-лыжников, спускающихся на поворотах. Слева – лес, справа – обрыв, дальше за обрывом виднелась ещё одна гора, более крутая, с одиноким лыжником, идущим серпантином сверху.

Через двенадцать минут подъёмник довёз нас на середину горы. Мы спрыгнули, отъехали в сторону.

– Кит. – Хьюз оглянулся на меня. – Сразу скажу – мы не идём по тому маршруту, по которому идут все. Я тебя поведу по своему.

– Фрирайд?

– Вроде того. Это будет полноценная красная трасса с двумя крутыми участками. Если тебе будет страшно – крикни, я остановлюсь. Если упадёшь – лежи, не двигайся, я подъеду. Главное правило в горах – не паниковать.

– Понял.

И мы поехали вниз.

Глава 8

Первые двести метров – плавный спуск, я с лёгкостью держал темп Хьюза. Память помогала, опыт поворотов и контроля скорости тоже был кстати. Карвинг, перекантовки, разгрузка корпуса вверх и вниз – всё это пришло, как будто я не выходил на склон совсем недавно. Деревянные лыжи, конечно, вели себя совсем иначе, чем привычные карбоновые – они дребезжали на каждой неровности и не давали нормального резания канта. Но в общем взрывать пухляки вполне можно было. Помогала еще погода. Мягкий снег, никакого льда или разбитой трассы с горбами.

Второй участок оказался крутой. Угол склона на глаз градусов тридцать. Хьюз пошёл серпантином, я за ним. Тут уже пришлось держал строгий баланс на каждой перекантовке – без него я бы уже два раза упал. Но не упал. Прошёл серпантин чисто. Хьюз оглянулся через плечо и одобрительно кивнул.

Третий участок – снова плавный. Снег пошёл сильнее, видимость упала до пятидесяти метров, очки тут же залепились «белой кашей». Приходилось то и дело протирать. Внизу, в просветах между елями, виднелся сам посёлок Аспена.

Я ехал и думал. Думал я о том, что Хьюз меня поднял сразу на красную трассу не из вежливости – а чтобы проверить, как я держу нагрузку в новой среде. Это часть оценки меня как партнёра. И я обязан был его не разочаровать.

Не разочаровал.

Мы спустились к подножью гор за двадцать минут. Хьюз затормозил у небольшой деревянной будки – здесь продавали горячее какао и грог. Снял шапочку, вытер лоб.

– Кит. – Он посмотрел на меня внимательно. – Сьерра-Невада, говоришь. У тебя там, видимо, был хороший инструктор. Ты катаешься чище, чем я ожидал. Прошёл бы и чёрную, я думаю.

– Спасибо, Говард, но пока черная не для меня.

Надо держать дистанцию! Такой партнер, как Хьюз легко сядет на шею и свесит ноги.

– Двойной грог! – крикнул Говард бармену в будке. – Два двойных. Не жалей, не жалей рому, лей! Пряностей тоже клади больше, оставлю хороших чаевых.

Пьяным кататься? Ну тоже такое себе, поломаться можно… Лучше бы конечно, взяли глинтвейну. С него не так улетаешь.

Мы стояли у будки, пили грог и обсуждали с Хьюзом план на день, когда я заметил, что у нижней станции подъёмника остановилось два больших чёрных лимузина. Из них вышли двое мужчин, все одеты по по-лыжному.

Хьюз заметил их одновременно со мной.

– А, – сказал он. – Прибыли.

Они нас заметили тоже. Высокий, седой, с резкими чертами лица – поднял руку в приветственном жесте. Хьюз помахал в ответ. Второй, круглолицый, с небольшой бородкой и усами, заулыбался, первым отправился к нам, помахивая термосом:

– Кто хочет глинтвейна? Нам выдали с собой в отеле

Вселенная услышала мой призыв!

Хьюз заулыбался, сказал мне:

– Кит, давай я тебя познакомлю с нашими новыми партнерами.

Мы поручкались с круглолицым:

– Это Сидни Вайнберг из «Голдман Сакс». Король корпоративных сделок. Сидни познакомься. Этот тот самый Кристофер Миллер.

– Не король, тцарь – Сидни употребил русское слово, расхохотался. Смеялся он странно. Губы, мышцы щек, вся нижняя часть лица была задействована. А вот глаза оставались холодными, неулыбчивыми.

– А это… Генри Стёрджис Морган, из «Морган Стэнли» – представил высокого Говард – Между прочим, главный инвестиционный банк Штатов. Сидни, без обид!

Круглолицый не обиделся. Он мне уже разливал в специальный раскладной стаканчик глинтвейн. Причем емкости у него оказались на всех нас. Какой продуманный…

– Какие уж тут обиды, Говард, о чем ты! В следующем году мы их обгоним!

– Очень рад познакомиться. – Я улыбнулся обоим. – Мистер Хьюз мне о вас много говорил.

– Нам о вас – больше. – Вайнберг улыбнулся в ответ, и в его улыбке я разглядел тот особый ровный профессиональный интерес, с каким старший партнёр банка с двадцатилетним стажем впервые встречает молодого американца, которому предлагают тридцатипроцентный пакет в крупнейшей сделке десятилетия.

Морган допил свой стаканчик глинтвейна, перевернул кружку, демонстративно потряс – пусто. Удовлетворённо кивнул.

– Господа, я согрелся. Можно начинать.

К банкирам подошли двое местных служителей в форменных красных куртках курорта – у одного через плечо были закинуты две пары лыж с серебристыми носками. У другого – короткие сетчатые рюкзаки с лыжными ботинками.

Через пару минут банкиры были обуты, экипированы, с лыжами под мышкой, в шапочках. Хьюз взял на себя командование.

– Господа… С верхней станции идём по синему маршруту «Лесная», уклон в среднем десять градусов, на трёх участках – до пятнадцати, там я предупрежу. Длительность спуска – около двадцати минут с двумя остановками для отдыха.

Этот маршрут оказался действительно щадящим – широкий, с равномерным наклоном, с двумя горизонтальными участками, на которых лыжник практически останавливается и может перевести дух. Вайнберг впереди катился аккуратным плугом, очень медленно, с поворотами через пять метров. Морган за ним – нормальным любительским ходом, с короткими параллельными поворотами. Ничего интересного.

Через пятнадцать минут все они дошли до подножья, не упав ни одного раза. Я считал это серьёзным достижением для пожилого Вайнберга. У подножья он остановился, тяжело дышал, держался за палки.

– Сидни, – Хьюз подъехал к нему. – Как ты?

– Я. Живой. Я доехал. Это – мой подвиг недели. – Вайнберг улыбнулся одним уголком рта

– Браво. Давайте поднимемся на зеленый склон. Там будет для вас сюрприз.

Банкиры распили новую порцию глинтвейна, отправились на подъемник. Мы следом.

У основания учебной горки, на пятачке снега размером метров десять на десять, стояли все пять моих заек. Без шапок, волосы распущены, демонстрируют обнимашки. Лыжи стояли воткнутые в снег рядом – палки рядом с ними. Все шесть улыбались, и улыбались профессионально-фотографически, не как просто весёлые девушки. И прямо стояла пара лыжников с фотоаппаратами и щелкала затворами. Снег продолжал валить, поэтому большой вопрос, что там получится…

– Они подъехали к нам на склоне – пояснил Хефнер, оглянулся на Хэнка. Тот подошел, таща лыжи на плече, вытирая пот со лба – Попросили сфотографировать заек.

– Они читают Ловелас – добавил Олсен – Узнали близняшек.

– Я разрешил – пожал плечами Хью – Правильно поступил?

– Правильно! – согласился я – Паблисити наше все. Надо будет еще познакомить банкиров с девушками.

А те надо сказать застыли рядом с фотографирующими лыжниками, начали тихо переговариваться друг с другом.

– Дамы. Внимание! – я дождался когда зеваки закончат сниматься, отойдут в сторону – Познакомьтесь с нашими новыми деловыми партнёрами. Сидни Вайнберг из «Голдман Сакс» из Нью-Йорка и Генри Морган из «Морган Стэнли». Они оба прилетели сюда из Нью-Йорка.

– И не ожидали увидеть такой цветник! – Сидни отреагировал первым, отправился целовать ручки. За ним пристроился Генри. Посыпались шуточки, девушки начали кокетничать. Кристи и Шерил приобняли Говарда с обеих сторон, я им ласково покивал. Все правильно, продолжают выполнять мои указания.

– Господа – я представил девушек банкирам – это наш модельный состав журнала «Ловелас». Шерил и Сью Уайтхэд – близнецы из Огайо. Кристи Лафлин – Калифорния. Камилла Эрнандес – этническая кубинка, родилась уже в США. И наша новенькая – Рейчел Куинн, журналистский факультет UCLA.

– Очень. Приятно. – Вайнберг произнёс это медленно, как будто пробуя каждое слово на вкус. – Дамы. Я в свои годы видел много американских красавиц, но в одном месте – впервые. Это, мистер Миллер, я бы сказал, корпоративный актив особой природы.

– Дамы! И господа – Говарду стало скучно наблюдать эти расшаркивания, он начал застегивать крепления —. Я предлагаю – ещё один спуск по голубой, и потом обед в «Хотел Джером». В полдень, в большом зале. Девушки могут отправиться туда прямо сейчас. Согласны?

Морган посмотрел на часы.

– Да, это будет замечательно!

* * *

В полдень мы все собрались в большом зале ресторана «Хотел Джером». Как нам поведал Говард – это был исторический зал, построенный в 1889 году, с настоящими резными деревянными панелями по стенам, с двумя большими хрустальными люстрами под потолком, с большим камином в дальнем углу, с длинной стойкой бара справа. На стенах – старые фотографии серебряных рудников Аспена девятнадцатого века, гравюры с лошадьми, портрет Джерома Уилера, основателя отеля, в массивной раме.

К моему удивлению для нас было накрыто два стола. Общий, на 11 человек и отдельный, на 4-х, в углу. Туда мы с банкирами и отправились обсуждать условия. А вся остальная компания разместилась за общем столом, их тут же окружили официанты, был даже сомелье!

Как оказалось, у Моргана и Вайнберг уже было с собой драфт соглашения о намерениях. Имя Херста в нем не звучало, но все остальное было прописано весьма подробно.

Заказали быстро. Я взял стейк Нью-йорк, средней прожарки, с салатом «Цезарь». Хьюз – простой бефстроганов с рисом, без излишеств. Банкиры же выбрали одинаковые стейки из лосося с гарниром из печёного картофеля и зелёной фасоли. Пить решили красное вино – «Шато Лафит» сорок седьмого года.

Пока ждали заказа, начали обсуждать сделку. Хьюз озвучил мои пожелания насчет отдельного юр.лица, на который будут заводиться кредиты, услышал в ответ от Моргана:

– Под твое поручительство, Говард.

И я понял, что поручительство будет не на словах. Корпорации Хьюза придется подписать документы.

Я поинтересовался, кто будет работать по долговым бумагам. И опять ответил Морган:

– У нас стратегия следующая. По облигациям и векселям работает мой человек. Это Питер Маннингтон, она раньше работал в банке, сейчас на свободных хлебах. Тридцать четыре года, окончил Уортон в сорок пятом, специалист по облигационному рынку. Он будет физически работать у вас в офисе в Лос-Анджелесе, начиная со следующего понедельника, четыре дня в неделю. Под него мы сразу открываем синдицированную кредитную линию на пятнадцать миллионов долларов в долларах через нашу филиальную сеть в Лос-Анджелесе. На эти деньги Маннингтон через подставные брокерские конторы – у нас есть пять-шесть на выбор в Чикаго и Канзас-Сити – скупает облигации и векселя Хёрста по дисконту. Темп скупки – медленный, около двух-трёх миллионов в месяц по номиналу, чтобы не двигать рынок. К концу июня у нас на руках будет около шестидесяти процентов общей эмиссии. Это, как я уже сказал, наш фундамент.

Я задумался. Успею ли за неделю сделать отдельное юр. лицо? Можно метнуться в Делавэр и все лично оформить, но… Лучше поступить умнее.

– Господа! Дайте мне две недели. Я слетаю на Багамы, открою оффшорную компанию с номинальными учредителями и директором, решу вопрос с банковскими счетами. Так мы совсем сможем остаться в тени до часа X.

Банкиры и Говард посмотрели на меня с уважением.

– Откуда вы знаете про оффшорные компании? – поинтересовался Вайнберг

Ответить сразу не получилось, сомелье принес вино, начал рассказывать про него. Потом все пробовали, чмокали. Наконец, часть заказа была сервирована, я продолжил.

– Читал в Уолл-стрит Джорнал. Там еще советовали Бермуды и Каймановы острова.

– Швейцария! – твердо произнес Говард – Лучше юрисдикции нет и не будет. Полная банковская тайна, номерные счета…

– Все это есть на Кубе – отмахнулся Морган

А я с трудом сдержал усмешку. О да, после революции Кастро вся эта финансовая инфраструктура окажется в руках кубинцев. Особенно банковские ячейки!

– Ладно, оставим это на усмотрение Кристофера – Вайнберг закурил – Две недели все терпит. От меня будет Сара Розенблат, тридцать один год. Выпускница Барнард-Колледж, в «Голдман Сакс» с сорок шестого, специалист по структурированию частных долговых обязательств. Она будет работать у тебя, Кит, наездами, светиться ей нельзя.

– Зачем в такое большое дело пускать женщину? – поморщился Хьюз

Вайнберг посмотрел внимательно на Говарда, произнес: – Она очень умная. Одна из лучших аналитиков, что у нас в фирме за последние десять лет. Её отец – раввин в Бронксе, она – вторая в семье из пяти детей, окончила Барнард с отличием. Она знает, как разговаривать с пожилыми евреями-кредиторами Хёрста, которых среди держателей векселей очень много, в Бостоне, в Балтиморе, в Кливленде, в Нью-Йорке. Никто, кроме неё, с ними не договорится по-человечески. Никто. Это решающий фактор. У нас в фирме её называют «Сара со стальной улыбкой».

– Да мне-то все-равно – сдал назад Хьюз, пожимая плечами – Кристоферу с ней работать.

Морган отложив вилку:

– Теперь – самое главное. Дата атаки. Мы предварительно её рассчитали – у Хёрста на десятое марта купонная выплата по облигациям на сумму четыреста сорок тысяч долларов. По состоянию на январь у Хёрста на оборотных счетах сейчас около семисот тысяч долларов, и эта цифра ежемесячно тает. К марту – у него будет на счетах в районе четырёхсот пятидесяти-пятисот тысяч. Купонная выплата эту сумму почти полностью исчерпывает.

– И тут – мы. – Я кивнул.

– Как только накопим бумаги, – Вайнберг затушил сигарету – Я поговорю с «Чейз Манхэттен», в котором у Херста главные кредитные линии. Они ему их приостановят, и тут же сливаем все в «Уолл-стрит Джорнал». Биржа в Нью-Йорке открывается 11 марта с утра, облигации Хёрста летят в ад, покупатели исчезают. Цепная реакция.

Хм… а ведь тут можно заработать! Если на другое юр.лицо, аккуратно, не привлекая внимание, собрать облигации Херста в короткую.

– Технический дефолт второго класса – подтвердил Морган – теперь уже по облигациям, которые автоматически активируют пункт о субсидиарной ответственности фонда. Маннингтон от твоего имени, Кит, подаёт иск к фонду «William Randolph Hearst Family Trust» по двум классам долговых обязательств одновременно. К концу первой недели июня – фонд формально входит в процедуру предбанкротного управления. К концу третьей недели – Хёрст-младший либо приходит к нам с предложением о выкупе по дисконтной цене, что для нас оптимальный сценарий, потому что без судебной процедуры контроль приобретается быстрее, либо его официально вводят во внешнее управление, и тогда уже мы получаем фонд через банкротный суд через четыре-шесть месяцев.

– Полная атака, – сказал я, – занимает четыре недели, к концу апреля, получается, мы получаем контроль на корпорацией.

– Именно так – Морган виновато посмотрел на Хьюза – Говард, тут есть нюанс один…

– Какой?

– Деньги на кону большие, что если за эти два месяца с тобой что-то произойдет? Ты уже попадал в авиакатастрофу… Наследников у тебя нет, жены тоже. Кстати, – Генри повернулся ко мне – Та же история, насколько я понимаю, с Кристофером. Надо будет в нашем соглашении прописать эту ситуацию. Кому отходят доли в случае чего?

Говард поморщился. Разговор ему явно не нравился.

– Раз надо, давайте пропишем.

– И у нотариуса все заверим – прибил нас Вайнберг – Я привез с собой.

– Я готов оставить свою долю… – Говард внимательно на меня посмотрел – В случае внезапной смерти… Кристоферу! Если он поступит соответственно.

Мы переглянулись, я пожал плечами:

– Я готов. А банковские доли?

– Они будут оформлены на наши кредитные организации, там в случае чего битвы за наследство между двоюродными братьями не предвидится.

Про пятиюродных это камень в огород Хьюза, явно, бросил. Нет, ну как же глубоко копают евреи с Уолл-Стрита…!