Текст книги "Ловелас. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Нассау встретил нас ярким белым солнцем и запахом моря. Жарко! И влажно. Мы вышли из самолёта на трап, и тёплый морской воздух обнял нас, как банное полотенце. Пальмы покачивались над низким, ветхим зданием аэропорта – облупленная штукатурка, выгоревшая черепица, ленивый вентилятор под навесом и тормознутые носильщики-багамцы в выцветших рубахах, разморённые полуденным зноем. После голливудского лоска всё это смотрелось трогательно-провинциально, краем мира, забытым богом и временем.

У выхода нас уже ждал лимузин от отеля – длинный чёрный «Кадиллак», начищенный до блеска. Шофёр в белой форме и фуражке подхватил наши чемоданы, и даже две доски для сёрфинга, которые я привез с собой, не поставили его в тупик: на крыше машины обнаружились специальные крепления, и он деловито принайтовил доски ремнями, будто возил их каждый день.

Поехали вдоль набережной. И тут Мэрилин окончательно растаяла.

– Кит, смотри! Ой, ты это видишь? – Она прилипла к стеклу, тыча пальцем то в одну сторону, то в другую. – Какая вода! Она же бирюзовая, она ненастоящая! А там, смотри, лодки! Рыбаки! Ой, а это что за дерево, всё в красных цветах? Кит, ну посмотри же!

Я смотрел и улыбался. За окном плыла гавань – мачты парусников, рыбацкие баркасы с латаными парусами, горы кокосов и ананасов на пирсе. Розовые и охряные колониальные домики с зелёными ставнями. Чернокожие торговки в ярких платках с корзинами на головах. Колокольный звон откуда-то из глубины острова. Английские полицейские в белых шлемах и шортах, важно регулирующие движение, которого почти не было. Старая добрая британская колония, дремлющая под тропическим солнцем, ещё не знающая, что через несколько лет сюда хлынут реактивные лайнеры, толпы туристов…

А потом показался отель.

British Colonial стоял на берегу гавани, на месте старого форта, – массивное белое здание в колониальном стиле, с башенками, галереями, лепными карнизами и собственным пляжем с песком цвета сахарной пудры. Над центральной башней в лепнине угадывался барельеф какого-то морехода – не то Колумба, не то старого пирата-губернатора. Флаги полоскались на ветру. Перед входом стояла статуя, высокие пальмы выстроились почётным караулом вдоль подъездной аллеи.

– Ого, – выдохнула Мэрилин, задрав голову. – Вот это да.

Швейцар распахнул двери, и мы вошли в прохладный полумрак лобби – высоченные потолки с вентиляторами, белёные стены, тёмное красное дерево, плетёная ротанговая мебель, кадки с пальмами, мраморный пол. Воздух стал сильнее пахнуть морем, а еще кофе и свежесрезанными цветами. После уличного пекла здесь дышалось легко.

Нас встретил управляющий лично – пожилой англичанин в безупречном белом костюме, рассыпавшийся в любезностях при виде Мэрилин – её узнавали везде, даже здесь, на краю света. Формальности заняли пару минут. А потом к нам приставили прислугу – по человеку на каждого. Мэрилин досталась молоденькая улыбчивая служанка-багамка по имени Иви, которой предстояло ходить за ней, как за принцессой. Мне – лакей, немолодой, важный, вышколенный, в белых перчатках, по имени Альберт, говоривший с таким безупречным британским выговором, что я невольно подобрался.

– Мы разместили вас в президентских апартаментах, – сообщил управляющий с гордостью. – Их у нас всего два, на последнем этаже. С персональным лифтом. Полагаю, вам будет удобно. Если вам что-то будет нужно, сразу обращайтесь ко мне лично!

– Нужно. Какая юридическая контора в Нассау считается самой авторитетной?

– Гилмор и сыновья – тут же отреагировал управляющий – Их офис прямо на центральной набережной, возле порта

– Кит, зачем тебе юристы? – наморщила носик Мэрилин – Мы же приехали отдыхать!

– Дорогая, мы и будем отдыхать! Попутно я решу пару деловых вопросов, они не отнимут много времени…

– Мне вызвать мистера Гилмора в отель? – поинтересовался управляющий – Я телефонирую ему сейчас же, мы знакомы. Допустим к трем?

– Это удобно? Мне не трудно доехать до офиса

– О, это обычная практика! К персонам такого ранга юристы сами ездят.

* * *

Персональный лифт – медная решётка, полированное дерево, бронзовые рычаги – поднял нас на верхний этаж, открываясь прямо в холл между двумя дверями. Два номера, дверь в дверь, на двоих весь этаж. Альберт распахнул мою.

Апартаменты были огромны. Гостиная с роялем, спальня размером с теннисный корт, мраморная ванная, в которой утонул бы и слон, и – главное – широкая терраса, выходящая прямо на гавань. Я шагнул на неё, и в лицо ударил тёплый солёный ветер. Внизу лежала бирюзовая вода, белый пляж, мачты в гавани, а у горизонта таяли в дымке зелёные островки. Ну сейчас мы зажжем!

Мэрилин выскочила на свою террасу по соседству, перегнулась через балюстраду и замахала мне рукой.

– Кит! У меня тут попугаи! Живые! Ты представляешь⁈ Это самый лучший день в моей жизни! Я так тебе благодарна!

– Не торопись, я могу тебя и разочаровать! – я заглянул в вырез блузки Монро, тяжело вздохнул

– Ты? Вздор! Я уже тебя обожаю!

Сильный аванс. Монро убежала переодеваться, а я облокотился на тёплый камень балюстрады, посмотрел на эту синюю воду, на эту дремлющую колонию – и подумал, что дела делами, а пару дней этого рая я, пожалуй, точно заслужил. Рая в компании ангела!

* * *

На частный пляж отеля мы спустились с досками под мышкой – я свою нёс легко, Мэрилин волокла свою, путаясь в ремешке, спотыкаясь и хохоча.

Пляж был чудо. Узкая полоса белого, почти сахарного песка, отгороженная от остального мира живой изгородью и невысокой оградой; у калитки скучал охранник-багамец в белой форме, сразу подтянувший при виде нас. Ряд шезлонгов под полосатыми зонтами, аккуратно сложенные махровые полотенца, маленький бар под пальмовой крышей, где бармен протирал стаканы, явно не зная, чем себя занять. И – ни души. Будний полдень, мёртвый сезон между наплывами, весь этот рай был в нашем полном распоряжении. Носильщик принял у нас доски, воткнул в песок зонт, расставил шезлонги прямо у кромки воды и испарился.

Мэрилин сбросила пляжный халат – и я с трудом сглотнул.

На ней был белый купальник, простой, без всяких изысков, и именно поэтому смертельный. Платиновые волосы, золотистая кожа, эти знаменитые формы, которыми бредила вся мужская Америка, – и всё это в трёх шагах от меня, на пустом пляже, под палящим солнцем. Я отвёл глаза к морю и сделал вид, что изучаю волны. Волны, к слову, и правда шли отличные – ровные, длинные, как по заказу.

– Сначала купаться! – объявила она и с разбега бросилась в воду, подняв тучу брызг.

Мы плескались, как дети. Вода была тёплая, прозрачная до самого дна, и Мэрилин визжала от восторга, ныряла, отфыркивалась, брызгала в меня, а я брызгал в ответ. Вся звезда с неё смылась первой же волной – осталась смешливая девчонка, какой она, наверное, и была до того, как из неё сделали Монро.

Потом я вытащил доски на песок, достал брусок воска и принялся натирать их, объясняя на ходу – зачем, почему, как ложиться, как ловить волну, где центр тяжести. Мэрилин слушала вполуха, больше разглядывая, как я работаю руками.

– Ну, пошли. Будешь учиться.

Учёба превратилась в сплошной смех. Сначала я держал доску, пока она пыталась на неё забраться, – и доска всякий раз выскальзывала, окуная Мэрилин с головой. Она выныривала, отплёвываясь, хохоча, цепляясь за меня, и я ловил её за талию, ставил на ноги – а руки сами не торопились отпускать.

– Держи меня! Держи, я падаю!

– Я держу. Ноги шире. Колени мягче. Не напрягайся так.

– Легко тебе говорить. – Она балансировала, раскинув руки, на качающейся доске, и снова летела в воду, утаскивая меня за собой.

Мы оба ушли под воду, вынырнули лицом к лицу, совсем близко, мокрые, задыхающиеся от смеха. С её ресниц капало, прядь волос прилипла к щеке. Я отвёл эту прядь – просто так, машинально. Она не отстранилась.

– Ты плохой учитель, Кит, – сказала она тихо, всё ещё держась за мои плечи в воде. – Совсем меня не научил. Я ни разу не встала.

Мэрилин сильно покраснела, дыхание у нее явно участилось. А еще зрачки… Они были огромные, в полглаза!

– Зато ты отлично падаешь. – Я не убирал руки с её талии, и она не просила убрать. – С тебя ещё попотеть надо, мисс Монро. Талант есть, дисциплины нет.

– А ты построже. – Она прищурилась лукаво, в самых уголках губ пряталась улыбка. – Я люблю, когда строго.

Волна толкнула нас друг к другу, и на секунду между нами не осталось ни воды, ни воздуха. Я чувствовал на лице её тёплое дыхание, видел, как она перестала смеяться и смотрит на меня уже без всякого кокетства – серьёзно, ждуще. Где-то за спиной шумел прибой, кричали чайки, дремал на жаре пустой пляж.

– Идём-ка обсохнем, – сказал я хрипловато, отрываясь от неё первым. – Сгоришь на таком солнце. У тебя кожа белая.

– Трус, – шепнула она мне вслед, но пошла следом, выжимая волосы, и я спиной чувствовал её улыбку. И еще взгляд на свою задницу.

Мы растянулись на шезлонгах под полосатым зонтом, бармен принёс нам два высоких запотевших бокала Пино-Колады. Мэрилин потягивала через соломинку, поглядывая на меня поверх бокала, и в этом взгляде было обещание, которое не нуждалось в словах. Спешить было некуда. У нас впереди были целых три дня, своя терраса, своё небо в попугаях – и весь этот тёплый, ленивый, сговорчивый остров.

Я закрыл глаза, подставил лицо солнцу и улыбнулся. Дела подождут до завтра.

* * *

Солнце перевалило за полдень, тени от зонта стало почти не видно, а мы всё лежали на шезлонгах, разморённые жарой, ромом и морем, и лениво болтали обо всём подряд. Точнее, болтала в основном Мэрилин, а я слушал, прикрыв глаза.

Разговор, как всегда у неё, скоро свернул к больному.

– Ты не представляешь, Кит, как мне всё это надоело. – Она крутила в пальцах соломинку. – Опять блондинка. Опять дурочка. Опять хлопает глазами и не может сосчитать до трёх. Они меня вообще за актрису не держат. Я тебе уже говорила, что хочу серьёзные роли. Настоящие. Чтобы зрители плакали!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на неё.

– А ты к ним готова?

– В смысле? – Она аж приподнялась на локте.

– В прямом. Серьёзные роли – это серьёзная работа. Потянешь сложное амплуа? По-настоящему сложное?

– Конечно потяну! – Она вспыхнула. – Например? Как в твоем «Привидении»?

– Еще сложнее– Я задумался, глядя в небо. – Например, роль романтичной проститутки.

Мэрилин охнула и открыла рот. Лицо у неё вытянулось – она явно представила скандал, газеты, Занука с инфарктом.

– Кит, ты с ума сошёл, мне такое в жизни не дадут сыграть… Тут фильм засудили просто за слово «девственница»!

– Со сложной судьбой, – продолжал я, не обращая внимания, потому что в голове у меня уже разворачивался знакомый сюжет – из той, другой жизни, из фильма, который тут ещё лет тридцать никто не снимет. – Молоденькая совсем. Жизнь её уже потрепала, она никому не верит, давно ни на что не надеется. Но при этом ещё юная, наивная, в ней живёт что-то светлое, недобитое. А он – жёсткий, холодный делец. Богач. Тоже никому не верит, всех меряет деньгами. Прилетает в Лос-Анджелес на крупную сделку. Он, например, рейдер – скупает большие компании, разбирает их на части, продаёт по кускам. Акула бизнеса.

– И они встречаются? – Мэрилин уже забыла про слово «проститутка», подалась вперёд, глаза загорелись.

– Случайно. Он её, считай, нанимает на неделю – для приличия, чтобы было с кем выйти в свет на эти его деловые ужины. А дальше – против их воли – оба влюбляются. Только всё против них. Его партнёры в бешенстве: что за девка, откуда, она нам всю репутацию испортит. Светское общество её не принимает. Даже – представь – продавщицы в дорогом бутике, куда он её приводит приодеть, нос воротят, хамят, выставляют за дверь: мол, не по карману тебе тут, девочка. Унижают.

– Ой. – Она прижала ладонь к груди. – Бедная.

– Но они всё преодолевают. И в финале – вместе. Он за ней приезжает. По-настоящему. Не как сделку закрывает, а как человек.

Мэрилин смотрела на меня круглыми глазами.

– Кит. – Голос у неё сел. – У тебя есть новый сценарий? Ещё один⁈

– Пока нет, – честно сказал я. – Пока только задумка. Так, крутится что-то в голове. Современная Золушка, если хочешь. Только вместо туфельки – чековая книжка, а вместо бала – деловой ужин.

– Современная Золушка, – зачарованно повторила она. – Боже мой. Кит, ты такой талант! Ты же гений, ты понимаешь? Занук, Майер, Вассерман – они все только о тебе и говорят. – Она вдруг соскользнула с шезлонга, опустилась рядом со мной на колени в песок и схватила меня за руку обеими ладонями. – Кит. Возьми меня в долю. В свою продюсерскую компанию. Пожалуйста! Я хочу не просто играть у тебя – я хочу быть частью этого всего. Я тебя умоляю.

Я смотрел в её огромные, полные надежды глаза и думал, что вот сейчас, на этом пустом белом пляже, под крик чаек, решается куда больше, чем она подозревает.

Глава 23

Сиеста – это святое. В самый зной, когда солнце встаёт в зенит и плавит даже тень, весь остров замирает, и мы тоже ушли с пляжа в отель. Мэрилин упорхнула к себе отсыпаться, а я поднялся в свои апартаменты, задёрнул шторы от слепящего света и стал ждать. Потому что отдых отдыхом, а главное дело, ради которого я, собственно, и прилетел на эти острова, было ещё впереди.

Юрист явился ровно в назначенный час – точность была у него в крови, как у всякого хорошего англичанина. Глава фирмы «Гилмор и сыновья», сухопарый джентльмен лет шестидесяти, в безупречном льняном костюме, с папкой крокодиловой кожи под мышкой и лицом игрока в покер, не проигравшего ни единой партии за всю жизнь. Альберт принёс нам холодный чай со льдом и испарился. Мы сели у окна.

– Мне рекомендовали вас как человека, который умеет хранить тайны, – начал я.

– Тайны – это, по сути, и есть наш товар, мистер Миллер, – отозвался Гилмор, чуть улыбнувшись тонкими губами. – Всё остальное прилагается бесплатно.

Я осторожно перешёл к делу. Начал с расспросов, как устроена инфраструктура офшоров на Багамах.

Да, его фирма предоставляет полный набор услуг. Регистрация компании на островах, где, как он сразу прямо отметил, налогов на прибыль, на прирост капитала и на наследство попросту не существует. На недвижимость, кстати, тоже. Так в своей мудрости решила решила британская корона – мол местные и так живут бедно, зачем их еще чем-то отягощать?

Номинальный владелец и номинальный директор – багамцы, респектабельные, молчаливые. Счёт в колониальном Bank of Bahamas Limited. Управление деньгами – изящно простое: мне выдадут кодовую книжку. Звоню в казначейство кредитной организации, называю код, сумму и реквизиты получателя – и перевод уходит. Никаких подписей, никаких визитов, никаких следов с моим именем.

– От вас требуется немногое, – подытожил Гилмор, отпив чаю. – Оплатить мои услуги. Придумать название для компании. И выдать мне доверенность. Дальше всё оформляю я. Вы можете больше никогда не ступать на эти острова – компания будет работать сама. Бухгалтерскую отчетность в конце финансового года тоже сдадим мы без вас по доверенности.

Я подумал секунду. Хотя, по правде, всё было решено ещё в Аспене.

– Запускаемся. Регистрируйте корпорацию. Название – «Сэндс оушен фьючерс». Сокращенно SOF Corp.

– Превосходное название. – Гилмор сделал пометку золотым пером. – Пески, океан и фьючерсы.

Мы обсудили стоимость – сумму он назвал внушительную, но за такую тишину я бы и больше отдал. Я достал чековую книжку и выписал чек, не торгуясь. Гилмор принял его, не глядя, и спрятал в крокодиловую папку.

– Что-нибудь ещё, мистер Миллер?

– Да. – Я помолчал, подбирая слова. – Мне нужна ещё одна услуга. Более… деликатная.

Гилмор отставил стакан и посмотрел на меня внимательно, без удивления – так смотрит врач, привыкший, что после простой жалобы пациент наконец называет настоящую.

– Видите ли, у меня есть некоторая сумма наличными. Происхождение её небезупречно, – я выдержал паузу, – но мне нужно, чтобы на бумаге у неё было ясное и почтенное происхождение. Скажем… наследство. От покойного родственника. Дядя по материнской линии. Фрэнк Рот. Скончался в сентябре прошлого года в Нассау. Жил тут последние… ну скажем двадцать лет, резидент Багам.

Гилмор не моргнул. Он медленно кивнул, будто я заказал ему второй сорт чая.

– Вам потребуется завещание. Заверенное судом. И, я полагаю, опись наследуемого имущества – точнее, денежных средств.

– Именно.

Я собирался легализовать средства, внесенные в уставной капитал LV Corp. в прошлом году. Получил наследство, на Багамах налога на него там нет, а двойного налогообложения со Штатами тоже нет, на сей счет есть особое соглашение между Англией и США. Так что перед американской налоговой я чист. Налоги с LV Corp.? Так их только в ноябре платить, финансовый год компания может устанавливать сама, по дате регистрации.

– Это решаемо. – Гилмор сложил кончики пальцев домиком. – У меня сложились прекрасные отношения с одним из здешних судей по наследственным делам. Человек старой закалки, понимающий, что бумаги иногда отстают от жизни и их следует привести в порядок задним числом. За умеренное вознаграждение он находит общий язык с большинством обстоятельств. – юрист позволил себе тончайшую из улыбок. – Какую сумму, по вашему мнению, оставил вам безутешный дядюшка Фрэнк?

Я выдержал его взгляд.

– Скажем, сто тысяч долларов. Наличными.

– Щедрый был человек ваш дядя. – Гилмор сделал ещё одну пометку и закрыл папку с мягким кожаным щелчком. – Соболезную вашей утрате, мистер Миллер. Это будет стоить… пятьсот американских долларов.

Я выписал еще один чек.

– Бумаги будут готовы к вашему отъезду. Вы тут надолго?

– На 4 дня.

– Мы максимально ускоримся!

Он поднялся, мы пожали руки, и он вышел – тихо, незаметно, как и положено человеку, чей товар есть тайна. А я остался стоять у окна, глядя сквозь щель в шторах на слепящую гавань и раздумывая, а не вздремнуть ли мне?

* * *

Спать я не стал, занялся катами. Хоть и жарко, а тренировки каратэ бросать не следует. Тем более можно сильно не напрягаться после кат, порастягиваться, поделать выпады. Ну и медитация. Хэнк мне объяснил базу, показал специальную позу, в которой надо расслаблять сознание, отрешаться от всего сущего и сливаться со вселенной. Нирвана жди! Я иду к тебе.

Закончив с тренировкой, я принял душ, посмотрел на часы. Шесть вечера. Солнце уже опустилось, жара спала. Может теребить Мэрилин и тащить ее… собственно, а куда?

– Разумеется, в казино Кристал Палас! – Альберт на мой вопрос ни секунды не медлил с ответом – Главное казино острова. Там есть все! Игорные столы, танцпол с оркестром, отличный ресторан…

– Мафии нет?

– Что, сэр! Все очень прилично! Отгладить ваш смокинг?

– Разумеется. Надо выглядеть на все сто.

Что же… Пора звонить в номер Мэрилин.

* * *

Вечером мы пешком, благо Кристал Палас был всего в двух минутах от отеля, прошли в главное казино Нассау – храм огней посреди дремотного колониального острова. Хрустальные люстры, зелёное сукно столов, шёпот крупье, звон жетонов, дамы в вечерних платьях, с голыми спинами, мужчины в белых смокингах, и над всем – тот особый электрический воздух, в котором деньги меняют хозяев каждую секунду. Мэрилин шла под руку со мной в облегающем платье черного цвета, и зал, как по команде, поворачивал головы ей вслед – все знали, кто это, и притворялись, что не знают.

– А тут прилично! – заметила Монро, сжимая мой локоть

– Я бы в плохое место тебя не повел! У меня на вечер большие планы

Мэрилин засмеялась колокольчиком, лукаво посмотрела на меня.

– Скажи… А что у тебя было с Мэй?

– С Ван Дорен?

– Да. Она пожаловалась мне после той вечеринки, на крыше, ты ей не перезвонил! У вас что-то было?

– Так она не оставила свой номер телефона – пожал плечами я, ловко уклоняясь от темы – Закрутился, улетел по делам. Заглажу как-нибудь вину.

– Не надо! – коротко сказала Мэрилин, подходя к игорному столу. – Она того не стоит.

– Вы же подруги?

– Это в прошлом.

– Почему⁇

– Она гадости про меня говорила Зануку. И Вассерману тоже.

– Какие?

– Кит, это разве так важно?

– А разве это секрет?

– Что я сплю с Майером и готовлю «побег» в MGM.

– Вот же сука!

– И не говори. Три года дружбы, между прочим!

– Может надо тщательнее выбирать друзей?

– Кит, она мне на старте здорово помогла. Свела с нужными людьми, ходила со мной на кастинги… Мы вместе кое-что репетировали!

– Ты набрала очень быструю скорость, дорогая! Фильмы с тобой собирают большие кассы, тебя хотят все режиссеры… Зависть – страшная штука – пожал плечами я – Дальше, думаю, с друзьями будет еще хуже.

– Тоже так думаю.

Мы сели за рулетку. Я играл сдержанно, по чуть-чуть, больше ради антуража – после сегодняшней встречи с Гилмором мне азарт был ни к чему, я свою главную ставку на этом острове уже сделал. А вот Мэрилин загорелась: ставила на красное, на свой счастливый номер, ахала, хлопала в ладоши, проигрывала, выигрывала, снова проигрывала и хохотала так заразительно, что вокруг нашего стола собралась половина зала. Дважды её номер выпал, и она визжала от восторга, сгребая фишки, и тут же ставила их обратно. Деньги её не интересовали – её интересовала игра, азарт. Я смотрел на неё и думал, что она и есть рулетка: красивая, непредсказуемая, и каждый за этим столом мечтает угадать, на чём она остановится.

Потом заиграл оркестр, и я повёл её на танцпол.

Танцевала она прекрасно – мягко, послушно, доверяясь ведущей руке. Мы кружили под медленную мелодию, её ладонь лежала у меня на плече, моя – на её талии, и между нами оставалось всё меньше воздуха.

– Я всё решил, – сказал я ей на ухо, понизив голос. – Половина доли в продюсерской компании – твоя.

Она замерла на полушаге.

– Кит…

– Но после выхода фильмов. – Я мягко вернул её в ритм. – Сначала я хочу убедиться, что Занук и правда отпустит тебя сниматься у студий пятёрки, как обещал. Выйдут картины, всё подтвердится – и ты партнёр. Все оформим официально.

Мэрилин посмотрела на меня снизу вверх, и глаза у неё заблестели – не актёрски, по-настоящему.

– Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь, – прошептала она.

И, не дожидаясь ответа, привстала на цыпочки и поцеловала меня – сама, прямо там, посреди танцпола, под взглядами всего казино. Поцелуй был долгим, тёплым, ничуть не стесняющимся. Оркестр играл, пары кружили вокруг, кто-то ахнул, кто-то прыснул, а нам было всё равно. Я притянул её ближе, и она прильнула ко мне всем телом, и танец из светского превратился в нечто совсем другое – медленное, тягучее, обещающее.

– Идем, перекусим – шепнул я, когда оркестр смолк.

Мы спустились в ресторан, метрдотель выделил нам центральный столик, в небольшой декоративной беседке. И опять весь зал на нас пялился, пока официанты приносили еду, ведерко с шампанским, потом коктейли – Мэрилин захотела попробовать необычный «Белый» Негрони. Подошедший сомелье по секрету и с улыбкой сообщил нам, что такой коктейль получился случайно. В него вместо джина бармен по ошибке добавил итальянское игристое вино Просекко. Всем понравилось. Нам кстати, тоже.

– Идём в отель, – шепнула мне Мэрилин в губы, когда мы закончили ужинать и еще потанцевали под Рэя Чарльза и Лонни Смита.

Персональный лифт поднял нас на верхний этаж, отрезав от мира медной решёткой и тихим гулом механизма. Мы стояли близко, в полумраке кабины, и не говорили ни слова – всё уже было сказано там, на танцполе. Лифт мягко остановился, открылся в наш общий холл между двумя дверями.

– Идём, – сказала она с улыбкой, обернувшись через плечо. – Я тебе покажу попугаев. Они вечером совсем ручные.

– Они то ручные, а я нет

Мэрилин засмеялась, поцеловала еще раз меня. Глубоко, страстно! Открыла дверь, и я шагнул следом за ней, в тёплую тропическую темноту. Молясь, чтобы не очнуться в Москве от изумительного сновидения, что навело на меня Дрим Гало.

Дверь тихо затворилась за нами.