Текст книги "Ловелас. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ты знаешь, что вообще происходит? – спросила блондинка, озираясь.

– Говорят ФБР кого-то ищет. Из-за этого задержано уже два рейса! Пассажиры в ярости. Кто за всё это будет платить?

Диктор объявил начало посадки на мой рейс. Я кинул пару баксов на стол, встал и, не оборачиваясь, зашагал к гейту.

«Кто за всё это будет платить?» – эхом отозвался в моей голове вопрос стюардессы.

Я посмотрел на свой посадочный талон. Сан-Франциско.

– Теперь точно не я...

Глава 11

Черный «Бьюик» ФБР резал вечерний манхэттенский трафик, как бритва – кожу. Сирена надрывалась, ввинчиваясь в уши, но пробка на 5-й авеню стояла намертво. Карл Фишер, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели, резко крутанул штурвал влево. Тяжелая машина, взвизгнув шинами, вылетела на встречную полосу.

– Фак! – прорычал Фишер сквозь зубы, едва увернувшись от желтого такси, водитель которого в ужасе ударил по тормозам. – Ползут как сонные мухи! Весь город превратился в одну большую стоянку!

Лейтенант Секретной службы Дональд Ред, сидевший на пассажирском сиденье, судорожно вцепился в дверную ручку. В такой гонке ему еще участвовать не приходилось. Хотя, конечно, на курсах подготовки тоже гоняли дай боже...

– Карл, полегче! Мы разобьемся раньше, чем доедем до «Плазы»! – выдохнул он, когда «Бьюик» втиснулся обратно в свой ряд, едва не содрав краску с припаркованного лимузина. – И вообще... что мы будем делать, если его там уже нет? Прошло больше двух часов с того момента, как этот адвокатишка вытащил его из участка.

Фишер ударил ладонью по рулю, заставив клаксон издать яростный вопль. – Если его там нет, значит, мы официально стали главными клоунами в этом цирке!

– О чем ты? – лейтенант нервно поправил галстук.

– О том, что пилотов «Пан Ам» в этом городе, мать его, слишком много! – взорвался Фишер. – Наша группа – всего пять человек. Пять! А штаб-квартира авиакомпании здесь, на Манхэттене. Сотни пилотов! Когда я дал приказ задерживать всех похожих на фоторобот, я думал, мы сузим круг. А в итоге мы создали белый шум! Фильтр не справился, понимаешь? Мы захлебнулись в этих гребаных КВС! Пока мои парни оформляли первую партию настоящих пилотов и выслушивали проклятия от их профсоюза, этот сукин сын спокойно прохлаждался в 17-м участке под носом у сонного сержанта! Я опоздал туда всего на два часа, Дональд!

– Мы не могли знать, что он рискнет сбежать из участка. Ты действовал правильно, – попытался оправдаться лейтенант – Тем более смог заставить вспомнить сержанта про ключ Плазы.

– Он не рисковал, он издевался! – Фишер снова выскочил на встречку, объезжая затор у Центрального парка. – Если мы упустим его сейчас, директор Гувер лично снимет с меня шкуру и сделает из нее коврик для своего кабинета.

Машина с визгом затормозила у главного входа в «Плазу». Фишер не стал ждать парковщика – он просто бросил машину посреди подъездного пути, выскочил из салона и, не дожидаясь лейтенанта, ворвался в вестибюль. Золото, мрамор и тишина роскошного отеля на мгновение оглушили его после уличного воя сирены.

Он подлетел к стойке консьержа, едва не сбив с ног пожилого джентльмена в шляпе.

– Карл Фишер! ФБР! – агент грохнул удостоверением по полированному дереву. – Смотрите сюда, живо!

Он выхватил из внутреннего кармана фоторобот – лицо мужчины с аккуратной бородой, усами и в пилотской фуражке, в очках. – Этот человек останавливался у вас? Капитан Бакли или кто-то похожий? Первый пилот «Пан Ам»?

Старший консьерж, сама невозмутимость в черном фраке, медленно поправил очки и внимательно изучил рисунок. Затем он переглянулся со вторым сотрудником. – Нет, сэр. У нас не останавливался такой человек.

– Вы уверены? – Фишер подался вперед, его глаза опасно сузились. – Посмотрите внимательно! Борода, усы, брюнет, лет тридцать. Он мог заселиться вчера или позавчера.

Консьерж подозвал еще двоих портье и швейцара, стоявшего у дверей. Они сгрудились над листком бумаги. Тишина в холле стала почти осязаемой.

– Сожалею, мистер Фишер, – наконец произнес старший. – Насколько я знаю, пилоты «Пан Ам» вообще редко носят бороды. А что, собственно случилось?

Фишер почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Глухая, тягучая пустота.

– Проверьте списки. Прямо сейчас. Все, кто заехал за последние сорок восемь часов.

К агенту подошел управляющий отелем, произнес:

– Мистер Фишер, у нас останавливаются высокопоставленные персоны, бывают даже президенты. Списки строго конфиденциальны. Вам нужно получить сначала ордер!

Карл выругался, махнув рукой, пошел на выход. За ним топал грустный лейтенант. Их энтузиазм сменился тяжелой, изматывающей усталостью. Они сели в «Бьюик», отъехали дальше по улице, припарковались. Агент достал пачку «Lucky Strike», угостил сигаретой Дональда. Они прикурили с одной спички, глубоко затянулись, глядя на огни отеля через лобовое стекло. Дым заполнил салон.

– И что теперь делать, Карл? – тихо спросил лейтенант. – Мы в тупике.

– Попробую получить ордер у судьи. Есть один знакомый

– Основания уж очень шаткие. Есть еще идеи?

Фишер выпустил струю дыма в потолок. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– Делаем то, что всегда. Опять раскинем сеть. Завтра утром фоторобот будет в каждом участке, на каждом столбе. Подключим осведомителей в портах, на вокзалах, в кассах авиалиний. Перетряхнем всех свидетелей в банках еще раз. Другого способа его найти нет. Нам нужно, чтобы он совершил ошибку.

Он помолчал, задумчиво разглядывая кончик сигареты.

– Но каков же хитрец, а? – в голосе Фишера, вопреки всему, прозвучала нотка невольного уважения. – Так облапошить и нас, и полицию, и даже этого пройдоху-адвоката. Он не просто мошенник, он актер мирового класса. Он заставил нас играть в свою игру по его правилам.

– Он выскользнул из-под самого носа, – вздохнул лейтенант.

– Выскользнул, – кивнул Фишер, заводя мотор. – Но Земля круглая. И рано или поздно он снова выйдет на свет. А когда он это сделает... я буду там. С наручниками, которые больше не расстегнет ни один адвокат.

«Бьюик» медленно тронулся с места, растворяясь в огнях ночного Нью-Йорка.

***

Фриско мне не понравилось. Такая же ветренная, мокрая погода, как и в Большом Яблоке, из всех достопримечательностей – мост Золотые ворота, что парит над проливом, да угрюмая скала Алькатраса, в тюрьме которой я вполне мог оказаться, если бы меня поймал Фишер. Я долго смотрел на этот остров с набережной. Там, в сырых камерах, сейчас сидели люди, которые тоже считали себя слишком умными для системы. Наверняка там был кто-то из моих «коллег» по банковским аферам. Если бы Фишер оказался чуть побыстрее в тот вечер в Нью-Йорке, я бы сейчас не вдыхал этот соленый воздух, а считал трещины на потолке камеры. Может меня бы даже посадили в блок, где отбывал Аль Капоне. Мысль о том, что я мог оказаться там, среди «особо опасных», отозвалась холодной судорогой в позвоночнике. Но страха не было. Было лишь азартное чувство игрока, который снова обставил казино. И уже больше в него не полезет.

Я себе пообещал начать строить свое собственное казино. С собственными правилами. Блэкджеком и шлюхами... Кое-кто на примете уже был.

В самом центре города я решил не светиться. Слишком много глаз, слишком много патрульных машин. Прямо с набережной, я поймал попутку и уехал на южную окраину, к Оушен-Бич. Там, где город заканчивается и начинается бесконечная мощь Тихого океана, я снял номер в обшарпанном мотеле «Морской бриз». Хоязйка, засыпающая на ходу старуха, даже не взглянула на мои документы. Плати вовремя и все, ты никого не интересуешь в этом городе туманов и беглецов.

Погода стояла странная для начала ноября. Днем воздух прогревался почти до двадцати градусов, небо было пронзительно синим, без единого облачка. Но вода... вода была ледяной, градусов пятнадцать, не больше. Местные жители, кутаясь в шерстяные куртки, смотрели на меня как на сумасшедшего, когда я каждое утро выходил на берег в одних плавках.

Я бегал по полосе прибоя до изнеможения. Песок был плотным, влажным, ноги вязли, заставляя мышцы гореть. После бега я бросался в океан. Ледяная вода обжигала кожу тысячами игл, вышибая из головы последние остатки липкого страха. Это была моя личная терапия. Океан не знает жалости, ему плевать на твои махинации и счета в банках. Он просто есть.

Через пару дней я понял, что просто плавать мне мало. На берегу я видел парней, которые пытались оседлать волны на тяжелых деревянных досках. Это выглядело также величественно, как и на пляже Санта-Моника в эЛэЙ, но и также неуклюже. Я задумался над тем, чтобы все-таки сделать нормальный серф. А не те тяжелые угробища, на которых сейчас катаются парни.

На углу пляжа стоял покосившийся бар «У хромого Барни». Его владелец, старик с лицом, похожим на сушеную сливу, и руками, в странных белых пятнах, как раз заколачивал ставни на зиму.

– Эй, парень, ты либо очень храбрый, либо очень глупый, – проскрипел он, глядя, как я выхожу из воды, отфыркиваясь.

– Скорее, мне просто нужно согреться, – ответил я, подходя ближе.

– Зайди внутрь. Налью тебе кофе. Бесплатно, в честь закрытия сезона.

Его звали не Барни, а Сол. Владелец уже давно умер, теперь всем рулил бармен. Он же стал и новым собственником. Мы разговорились. Сол всю жизнь строил лодки, а на старости лет выбрал профессию поспокойнее – разливать отдыхающим пойло. Он же сдавал доски для серфа желающим оседлать волну.

Под вкусное кофе я поделился своими мыслями о том, как можно усовершенствовать доску. Сол тут же вытащил на свет старый «лонгборд» – тяжелую дуру из красного дерева весом фунтов в пятьдесят.

– Она слишком неповоротлива, – сказал я, проводя рукой по дереву. – Тяжелая, как гроб. Нужно что-то легче.

– Я читал, что фирма BASF создала недавно новый материал – стиропор, твердый прессованный пенопласт.

– Давай закажем. Я оплачу.

Старик прищурился. В его глазах зажегся огонек старого мастера.

Через два дня, бармен забрал на складе под Фриско два листа пенопласта и мы приступили к экспериментам. Мы вырезали форму, которая казалась мне идеальной: чуть короче обычных досок, с зауженным носом. Но главной инновацией стали «фины».

– Поставь два плавника снизу, по бокам, – советовал я. – Это даст устойчивость на повороте. Она не будет соскальзывать с гребня.

Когда доска была готова, она весила меньше десяти фунтов. Это был прорыв. Но возникла проблема – поверхность была гладкой как зеркало. Ноги скользили при первой же попытке встать. И скользили больше, чем на деревянной доске.

– Нужна мастика, – пробормотал Сол.

Мы взяли обычный свечной воск, смешали его с небольшим количеством сосновой смолы для липкости и нанесли на верхнюю часть серфа. Сол ссудил мне старый гидрокостюм, пахнущий тальком и я пошел в воду. Это было совсем другое катание! Доска слушалась малейшего движения стопы. Я чувствовал волну всей кожей. Ноги не скользили, запрыгивать на серф стало намного удобнее.

Я катался целую неделю, до посинения. Погода выдала последний “прости лету”, было относительно тепло. Я ловил «стенку» воды, скользил по ней, чувствуя себя абсолютно свободным. В эти моменты Кита Миллера, афериста и беглеца, не существовало. Был только человек и стихия.

Но увы, погодный “минимум” закончился, небо начало затягивать свинцовыми тучами. Ветер сменился на штормовой, северный. Из океана течениями притащило совсем холодную воду. Пора было двигаться дальше.

В день выборов, 4 ноября, я пришел к Солу попрощаться.

– Оставь доску здесь, сынок, – сказал он, упаковывая наше творение в мешковину. – Я перешлю её тебе в Лос-Анджелес, на центральный почтамт, до востребования.

– Спасибо, Сол. Вот, возьми премию.

Я подвинул старику триста долларов. Тот начал отказываться, я настаивал. Наконец, победил.

– Если сможешь сделать еще таких досок, я смогу пристроить их среди друзей в эЛэЙ.

– Подумаю – покивал Сол – Идея с двумя плавниками очень хорошая. Да и новый материал – явно лучше дерева.

Я пошел к автобусной станции пешком – благо она была не так далеко. Сан-Франциско бурлил. Это было похоже на массовое помешательство. Всюду развевались флаги, люди в нарядных костюмах шли к участкам, словно в церковь. На каждом углу кричали газетчики: «Эйзенхауэр лидирует!», «Стивенсон не сдается!».

Я купил билет до города Ангелов, сел в автобус, заняв место у окна. Рядом со мной какой-то толстяк в галстуке-бабочке возбужденно обсуждал с соседом шансы кандидатов.

– Айк наведет порядок! Он герой войны! – брызгал слюной сосед – Вы проголосовали?

– Еще с утра. Тоже уверен в его победе, выборщики нашего штата точно будут за слонов!

Я отвернулся к окну. Дебильная система. Огромная страна, миллионы людей, а всё решается кучкой «выборщиков» и парой колеблющихся штатов, за которые борются кандидаты. В топку политику!

Автобус дернулся и медленно пополз в сторону шоссе на юг. Я смотрел на мелькающие за окном плакаты «I Like Ike». Через несколько часов мир узнает имя нового президента. А я... я просто хотел создать свой журнал, забрать на почте новую доску в Городе Ангелов и найти свою волну.

Глава 12

Бульвар Уилшир в лучах полуденного солнца казался бесконечной рекой из хрома, бетона и амбиций. Мы стояли перед монументальным фасадом, который должен был стать либо моим триумфом, либо моим надгробием. Здание в стиле ар-деко, облицованное светлым камнем, высилось над тротуаром, словно застывший океанский лайнер.

– Мистер Миллер, уверяю вас, это… фу-ух… лучшая локация в Вестсайде, – пропыхтел Эл Гроссман, застройщик, чей облик полностью соответствовал фамилии, т.е. "большой человек"

Это был необъятный, лысый как колено толстяк в костюме-тройке, который явно знавал лучшие времена. Гроссман беспрерывно вытирал багровый затылок огромным клетчатым платком и дымил «Лаки Страйк», вставленным в янтарный мунштук, да так интенсивно, что вокруг него постоянно висело сизое облако. Каждое движение давалось ему с трудом, а впереди нас ждал подъем наверх.

– Лифты «Отис» уже смонтированы, – он затянулся, еще больше покраснел – но автоматику запустят только в понедельник. Придется… э-э… размять ноги.

Мы с Китти вошли внутрь. Огромная входная группа встретила нас прохладой и эхом наших шагов. Простор был невероятный. Высокие потолки, строгие линии пилястр – идеальный холст для того, что я задумал. Красивые люстры в форме перевернутых пирамид из хрусталя.

– Ну как тебе? – Китти тревожно заглянула мне в лицо. Сегодня она выглядела безупречно: приталенный жакет цвета слоновой кости, подчеркивающий тонкую талию, и расклешенная юбка до колена, которая при каждом шаге будоражила мое воображение, милая маленькая шляпка. Ее рыжие волосы были уложены в аккуратные волны, а в зеленых глазах плясали искорки скепсиса, смешанного с восхищением. И этому был повод – наш визит в банк. Где я наконец, сгрузил из сумки пачки с долларами, намакулатуренных по восточному побережью.

Я осмотрел холл. Да, здесь поместится все. Стойка ресепшена, уголок ожидания с креслами, голова кролика… Можно будет сделать его в вызывающем розовом неоне! Стены выкрасим в глубокий антрацит, чтобы подчеркнуть свет. Разумеется, “стена почета” – премии, фотографии со знаменитостями. Каждый, кто войдет, должен сразу понимать: он попал в «Ловелас». С большой буквы L!

– Пока все выглядить замечательно – покивал я – Идем дальше.

Гроссман, обливаясь потом и натужно кашляя, повел нас на второй этаж. Лестница давалась ему как восхождение на Эверест. На втором и третьем этажах располагались будущие рабочие площади. Анфилады светлых комнат с огромными окнами, выходящими на бульвар и на холмы – в обе стороны.

– Здесь разместим редакцию, – рассуждал я, проходя по пустым залам, пахнущим свежей штукатуркой и побелкой. – Отдел моды, спорта, литературный блок, верстку и макетчиков. Тут полно света, ребятам будет комфортно.

Я делал себе пометки, прямо на поэтажном плане.

Гроссман пытался что-то вставить про «высококачественную краску» и «медную проводку», но быстро сдал позиции. Он отстал от нас на полпролета, привалившись к перилам и судорожно втягивая воздух, перемешанный с табачным дымом.

Мы с Китти оказались в дальнем конце коридора третьего этажа одни. Она резко остановилась и схватила меня за локоть, заставив повернуться к ней.

– Кит, послушай меня, – прошептала она, и я почувствовал тонкий аромат ее духов. – Я до последнего момента была уверена, что ты блефуешь. Журнал, корпорация, офис на Уилшире… Откуда, черт возьми, ты мог достать пятьдесят тысяч на первый номер? Это же годовая зарплата президента крупного транснационального банка!

Я улыбнулся, глядя на ее взволнованное лицо.

– Но когда мы были в «Бэнк оф Америка»… – она понизила голос еще сильнее, – и ты вносил уставной капитал «LV Corp.»… Когда ты достал из саквояжа эти сто тысяч наличными… Кит, я чуть не лишилась чувств прямо у стойки кассира. Операционист смотрел на тебя как на сошедшего с небес бога. Откуда такие деньги? Неужели это правда наследство, о котором ты говорил?

Я шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума.

– Китти, детка, разве я похож на человека, который лжет женщинам? – я заглянул ей в глаза, чувствуя, как внутри закипает старое доброе озорство. – Я тоже по тебе чертовски соскучился!.

Прежде чем она успела возразить, я по-хозяйски засунул руку под ее юбку, коснувшись шелковистой кожи выше края чулка. Впился поцелуем в губы.

– Кит! Что ты делаешь?! – тихо вскрикнула она, отталкивая меня. Мисс Кларк густо покраснела, оглядываясь на лестничный пролет, откуда доносилось тяжелое сопение Гроссмана. – С ума сошел?

– Вечером ко тебе? – прошептал я ей на ухо, игнорируя ее напускное возмущение – С меня ресторан. Отметим открытие компании.

– Посмотрим на твое поведение, – выдохнула она, поправляя юбку, когда из-за угла показалась потная физиономия застройщика.

– Четвертый… кха-кха… этаж, – выдавил Гроссман, вытирая лоб. – Самое интересное.

Мы поднялись выше. Здесь планировка менялась. Вместо офисных кабинет перед нами открылся коридор и пять просторных квартир, по три комнаты в каждой. Но главным козырем был выход на плоскую крышу третьего этажа, которая служила здесь гигантской террасой.

Я вышел наружу и зажмурился. Отсюда открывался умопомрачительный вид. Панорама Лос-Анджелеса уходила к горизонту, где в дымке угадывался океан. Голливудские холмы казались нарисованными на заднике театральной сцены.

«Вот оно», – пронеслось у меня в голове. – «Идеальное место для вечеринок "Ловеласа"».

– Мистер Гроссман, – я повернулся к застройщику, который наконец-то смог разогнуться. – Мне все очень нравится. Подпишем договор аренды уже завтра.

Я прямо видел, где мы тут поставим мощные колонки, помост для диджея с проигрывателями пластинок. Вон там, слева сделаем цветомузыку. В углу – барная стойка из нержавейки. А может, и небольшой бассейн или джакузи впишем? Сделаем площадку для танцев и зону с шезлонгами.

Я огляделся. Соседние здания были чисто офисными – юридические конторы, страховые агентства. Вечером они вымирали.

– Жилых домов рядом нет, – размышлял я, – значит, музыка никому не помешает. Плюс у нас есть отдельный вход с лестницы, ведущей со внутреннего двора.

Я под аханье Китти, заглянул за ограждение террасы. Ага, места полно, ставим декоративный забор, делаем закрытую парковку под шлагбаумом.

Гроссман, почуяв крупную сделку, начал быстро перечислять технические характеристики, стараясь не кашлять: – Телефонный кабель уже заведен, на десять выделенных линий. Своя вентиляция, в подвале – новенькая котельная с паровым отоплением. Подвал, кстати, большой, с гидроизоляцией – хоть склад делайте, хоть боулинг. Если что-то нужно переделать – у меня две бригады мексов под боком, завтра же приступят. Парни пашут как черти.

Я прошел в одну из квартир. Стены были готовы под покраску, полы – отличный паркет. – А можно объединить эти квартиры и снести часть межкомнатных стен? – спросил я, постукивая по перегородке.

Гроссман удивленно вскинул брови: – Те, что не несущие – конечно можно. Хоть всё в один зал превращайте. Но… зачем вам это? Это же элитное жилье.

– Мне нужны большие холлы-гостинные, Эл. С большими диванами, барами в каждой комнате. Я планирую устраивать здесь вечеринки, которые этот город запомнит надолго. В хорошую погоду – на крыше под звездами. В плохую – переносим всё внутрь.

Китти смотрела на меня широко открытыми глазами. Она начинала понимать масштаб безумия, в которое я ее втянул. Или масштаб гениальности – в этом бизнесе грань между ними тоньше папиросной бумаги.

– Доставайте ваш план, – я похлопал Гроссмана по плечу. – Давайте рисовать. Посмотрим, как нам превратить этот бетон в храм удовольствий.

***

Мы вышли из здания Гроссмана, и платаны осыпали нас осенним листопадом. Я провел рукой по крылу своего Роадмастера, на которым мы сюда приехали, потом решил, что сегодня можно и злоупотребить. Решен, оставляю тачку здесь, на парковке, ловим такси.

Я махнул рукой, и тяжелый желтый «Чекер» притерся к обочине, обдав нас облаком выхлопных газов.

– На набережную Санта-Моники, – бросил я водителю.

За рулем сидел массивный негр в кепке, сдвинутой на самые глаза. Он лишь коротко кивнул, не удостоив нас даже взглядом в зеркало заднего вида, и плавно выжал сцепление. Как только машина набрала ход, я притянул Китти к себе. В салоне пахло старой кожей и дешевым освежителем с ароматом сосны.

– Кит, ну что ты делаешь… – прошептала она, пытаясь отстраниться, но в ее голосе не было настоящей твердости.

Я не слушал. Моя рука скользнула по ее бедру, сминая шелк юбки. Адреналин после осмотра здания и близость этой женщины смешались в опасный коктейль. Я начал целовать ее в шею, чувствуя, как она вздрагивает. Китти слабо отбивалась, ее маленькие кулачки упирались мне в грудь, но я знал этот танец слишком хорошо. Водитель впереди застыл как изваяние, его широкий затылок был неподвижен, он словно превратился в часть механизма такси. В зеркало заднего вида он тоже не смотрел. Поди мы не первые, кто у него так обжимается на заднем сидении.

– Да погоди ты! – Китти наконец удалось высвободиться, она поправила сбившуюся шляпку, тяжело дыша. – Ты хоть понимаешь, что происходило, пока тебя не было? Автоответчик забит сообщениями.

Я откинулся на спинку сиденья, тяжело вздохнул. Я уже неплохо знал Китти, ее что-то беспокоило.

– И кто же звонил? Рекламодатели? – усмехнулся я.

– Если бы! Список весьма впечатляющий. Некий Гвидо из Вегаса. Очень подозрительный голос. Звонил Дикки насчет свадьбы.

Черт! С этой беготней, я не смог явиться в Кембридж и наверняка обидел жениха с невестой. Ладно, разберусь с этим.

– Товарищ женился.

– У тебя в товарищах Вандербильты??

Этот допрос мне все больше не нравился. Я промолчал.

– А мистер Гаррисон их «Curtis Circulation»? Ну этого я знаю. Ты правда был у распространителей?

– Все серьезно, поверь.

– А с некой Долли у тебя тоже все серьезно?! Или просто трахнул ее в Вегасе, развлекся?

Вот черт! Прокол. Зря я ей дал ей визитку при первом знакомстве. Впрочем, я тогда еще не знал, что она проститутка. А вот с Камилой я был более осторожен. Главное, чтобы еще Эстер не позвонила…

– Она хочет, чтобы ты ей помог! Говорила томным голосом.

Китти перешла на повышенный тон, и я увидел, как пальцы таксиста на руле чуть плотнее сжали обод. Хватит.

Я подался вперед и резко хлопнул водителя по плечу. Тот вздрогнул, едва не вильнув в сторону. – Тормози здесь. Прямо у обочины.

Я протянул ему два бакса – королевские чаевые за молчание и сорванную поездку. Машина замерла. Я выскочил из такси, не оборачиваясь, и зашагал к парапету набережной. Ветер здесь был не на шутку злой – он прилетал с океана, холодный, рваный, пахнущий солью и гниющими водорослями.

– Кит! Стой! Что случилось?! – испуганный крик Китти донесся сзади. Она выбежала из машины, придерживая подол юбки, который ветер так и норовил задрать выше колен. Ее лицо было бледным, глаза полными недоумения.

Я резко развернулся, когда она подбежала почти вплотную. Я взял ее за плечи и встряхнул – не сильно, но ощутимо.

– Запомни раз и навсегда! Как «Отче наш»! – мой голос звучал жестко, перекрывая гул прибоя. – Я запускаю не просто газетенку для домохозяек. Я создаю «Ловелас». Это будет мужской развлекательный журнал номер один в мире. И знаешь, что в нем будет? В нем будут раздетые фотомодели. Самые красивые женщины страны.

Я сделал паузу, глядя ей прямо в зрачки. Ветер трепал ее рыжие волосы, выбивая пряди из идеальной прически.

– Вокруг меня будет много женщин, Китти. Легионы. Некоторые будут работать моделями, участвовать в шоу, блистать на вечеринках. С некоторыми я, возможно, буду спать – считай это издержками профессии, рабочим моментом. Ловелас – это я! Это мой бренд, моя философия. Я собираюсь стать иконой стиля, витриной той жизни, о которой будет грезить каждый прыщавый подросток от двенадцати лет и старше в Штатах. И в Европе тоже.

Китти с попыталась что-то сказать, но я прижал палец к ее дрожащим губам.

– Если ты собираешься ревновать меня к каждой юбке, если ты будешь устраивать сцены из-за каждого звонка, засоса на шее, помады на воротнике – ты не сможешь работать со мной. Ты не сможешь быть частью «Ловеласа». Ты просто не потянешь этот масштаб. Там, наверху, где мы будем завтра, нет места для кухонной ревности, мелочным обидам. Понимаешь?

Мисс Кларк на автомате кивнула. С ней похоже, никто и никогда так в жизни не разговаривал.

– И решение тебе нужно принять прямо сейчас. Либо ты принимаешь правила игры и идешь со мной до конца, либо возвращаешься в такси и исчезаешь из моей жизни навсегда.

На набережной завывал ветер. Он был настолько сильным, что слезы, начавшие катиться из ее глаз, не успевали стекать по щекам – их просто уносило в сторону, к океану. Она стояла передо мной, маленькая, хрупкая, на фоне огромного серого неба и беснующейся воды. Тишина между нами затянулась, прерываемая лишь криками чаек.

Ее плечи мелко задрожали. Она сделала шаг вперед и уткнулась лбом в мою грудь, вцепившись пальцами в лацканы моего пиджака.

– Я согласна… – прошептала она так тихо, что я едва расслышал. – Я согласна на всё, Кит. Просто не бросай меня. Умоляю. Я всё стерплю, только не оставляй меня одну.

Я почувствовал, как ее слезы намочили мою рубашку. Я обнял ее, чувствуя, как она вся дрожит от холода и нервного срыва. В этот момент я понял – она сломлена и подчинена. Теперь она действительно была моей. А Лос-Анджелес за нашими спинами продолжал жить своей жизнью, еще не зная, что его привычный мир скоро будет взорван появлением журнала, который изменит всё.

– Пойдем, – сказал я, отстраняясь и вытирая ее лицо платком. К счастью, таксист оказался умным и не уехал. Стоял нас ждал – Нам нужно отметить открытие компании, а потом... Завтра начинаем ремонт.

Новое сражение за «Ловелас» было выиграно.