Текст книги "Ловелас. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Макетчики порадовали. С бумаги ватмана на меня смотрела Мэрилин. Она была не просто прекрасна – она была воплощением запретного плода. Обложка била в глаза яркими цветами, шрифт заголовка «Ловелас» дерзко врезался в пространство, а главный разворот… Боже, это была бомба замедленного действия. Каждая линия её тела, каждый полувздох, запечатленный камерой, кричали о том, что мир никогда не будет прежним.

Синклер буквально подпрыгивал на месте:

– Это не просто журнал. Это динамит! Мы взорвем этот рынок к чертовой матери, и Хёрст лично придет просить у нас работу разносчиком.

Я пролестнул макет на первую страницу. Там, рядом с программным текстом о новом стиле жизни, красовалось мое изображение. Берни отфотографировал меня вчера в лучах закатного солнца, падающего сквозь жалюзи. Легкая полуулыбка человека, который знает о завтрашнем дне чуть больше остальных, самый дорогой галстук из тех, что у меня был....

«Я тоже красавчик», – мелькнула самодовольная мысль. На фоне Мэрилин я выглядел как достойный капитан этого корабля разврата и роскоши. Я начал быстро пролистывать статьи. Тексты были хлесткими, броскими, профессиональными до последнего знака препинания. Синклер действительно выжал из команды максимум. Никакой воды, только чистый концентрат желания и стиля.

– Отлично, Фрэнк. Просто невероятно, – я поднял глаза на макетчиков, которые замерли в ожидании приговора. – Парни, это ударный труд. Каждый получит премию в конце недели. Вы сделали невозможное.

Я еще раз пролистал макет. Чего-то не хватало. Музыки!

– Господа… В следующий номер нужен музыкальный раздел. Новинки джаза, вышедшие пластинки, материалы о том, под что лучше всего раздевать женщину.

Сотрудники засмеялись.

– Сделаем – покивал Фрэнк – Удачи с мистером Брэдли. Если нас возьмет «Curtis Circulation», то я верю в 150 тысяч тиража. Может и допечатывать придется.

– Все будет зависеть от того, что он за человек.

Я закончил совещание, забрал макет и и начал подниматься по лестнице на четвертый этаж, продолжая на ходу изучая верстку. Все-таки были мелкие шероховатости, которые можно поправить.

В нашей мега-гостиной стояли чемоданы близняшек, но их самих не было. Я услышал звонкий смех Шерил из ванной комнаты, положил макет на диван и отправился на звук. И то, что я увидел… у меня чуть не упала челюсть.

Там разворачивалось эротик-шоу, которое не снилось даже моим самым смелым редакторам.

Шерил, абсолютно голая, плескалась в бурлящей воде, заливаясь восторженным визгом. Брызги разлетались во все стороны, над водой стояла полоска пены. Кожа близняшки, влажная и розовая от тепла, казалась атласной. Тяжелые, намокшие пряди волос облепили плечи, а капли воды стекали по высокой, упругой груди, задерживаясь на темных сосках. Она была воплощением первобытной радости, дикая и невероятно притягательная в этом хаосе пены и пузырьков.

Рядом, на бортике, сидела Сьюзен. На ней был короткий, едва прикрывающий бедра шелковый халатик. Волосы были высоко подняты и заколоты, обнажая изящную шею. Она выглядела как строгая гувернантка, застигнутая врасплох безумием подопечной.

– Шерил, прекрати сейчас же! – Сьюзен увидела меня, вскочила на ноги – Ты ведешь себя как портовая девка!

– Ой, Сью, не будь такой занудой! – Шерил со смехом плеснула в сестру водой. – Это же блаженство! Посмотри на эти пузырьки, они щекочут везде!

Я подошел ближе, рукой развел пену, заглядывая в ванну. Времени рассмотреть наше приобретение детально у меня до этого не было. Конечно, ванная не была никаким джакузи. Просто потому, что знаменитый итальянец его еще не изобрел. Никаких форсунок в стенках, никакой сложной системы трубок. На дне, под слоем пены, лежал едва заметный погружной насос с перфорированным шлангом, который и гнал воздух вверх, создавая иллюзию бурления. Просто и эффективно. Технологии будущего на службе настоящего соблазна.

Заметив меня, Шерил вдруг затихла. Её глаза хитро блеснули. Она подалась вперед, перегибаясь через край ванны, и вцепилась пальцами в мой галстук.

– О, мистер Главный Редактор пришел проверить качество оборудования? – её голос стал низким, с придыханием. Она потянула меня на себя, подставляя влажные губы для поцелуя. – Давай к нам, Кит. Здесь места хватит на всех.

– К нам?! – Сьюзен всплеснула руками, её лицо залилось густой краской. – Ты что, хочешь устроить оргию прямо здесь? Боже, Шерил, что ты творишь?

– Не будь букой, сестренка, – Шерил, не отпуская моего галстука, другой рукой медленно провела по своей груди, лаская пальцем сосок, который мгновенно затвердел под её касанием. – Ты просто завидуешь. Тебе тоже хочется, я же вижу.

Меня бросило в жар. Запах влажной кожи и женского возбуждения ударил в голову почище любого виски. Реакция тела была мгновенной и болезненной. С момента, когда Долли закончила минет в моем кабинете, прошло не более получаса, но молодость в этом теле была поистине неутомимой. Мой «инструмент» снова стал каменным, натягивая ткань брюк.

Я стащил с себя пиджак, на ходу расстегивая рубашку. Галстук полетел на пол.

– Сьюзен, – я посмотрел на притихшую близняшку, – Не стесняйся. Никто никого не заставляет. Просто попробуй, как пузырьки ощущаются на коже. Это совершенно новые эмоции, обещаю.

С этими словами я сбросил остатки одежды и плюхнулся в теплую воду к Шерил. Она тут же обвила мою шею ногами, прижимаясь всем телом. Под водой моя рука сразу нашла её пах. Там все было горячо и уже совершенно скользко. Я ввел пальцы в её тесную, пульсирующую киску, начиная двигать ими в ритм бурлению насоса.

Шерил откинула голову назад, открывая рот в немом стоне. Её глаза закатились, а тело выгнулось навстречу моей руке. Сьюзен этого маневра под пеной пока не видела. Она колебалась, покусывая губу, глядя на нас с какой-то смесью ужаса и жгучего любопытства. Наконец, медленно, словно во сне, она скинула халатик. Прикрывая одной рукой грудь, а другой пах, она осторожно перелезла через бортик и опустилась в воду с противоположной стороны.

Шерил не выдержала короткой прелюдии. С животным стоном она поднялась, развернулась и села на меня сверху, направляя мой член внутрь себя. Она вошла одним мощным движением, начала двигаться.

– Что ты делаешь?! – Сьюзен вскрикнула, закрывая лицо руками. – Шерил! Так нельзя! Это... это ужасно!

Шерил даже не остановилась. Она начала еще быстрее двигаться на мне, задавая сумасшедший темп – её груди качались прямо перед моими глазами, как два спелых плода. Две идеальные груши. Или персика?

– Что ужасно, дурочка? – Шерил обернулась к сестре, не прекращая скакать. – Любовь не может быть ужасной! Попробуй сама, если смелости хватит!

– Это не любовь, это... это просто совокупление! – Сьюзен почти плакала от смущения, но глаз не отводила.

– Много ты понимаешь! – Шерил усмехнулась, насаживаясь на меня. – Месяц назад лишилась девственности, и угадай с кем? И что-то я не слышала от тебя претензий тогда. Только и болтала: «Кит то, Кит се...». А теперь строишь из себя целку-монашку!

Я чувствовал себя странно. С одной стороны, я был внутри одной из самых красивых женщин этого времени, её мышцы сжимали меня пульсирующей хваткой, доводя до предела. С другой – эта их семейная дискуссия чертовски мешала сосредоточиться на процессе. Словесная перепалка близняшек в разгар акта – это было нечто новое даже для моего богатого опыта.

Чтобы восстановить концентрацию, я впился поцелуем в шикарную грудь Шерил, прикусывая сосок. Она вскрикнула, и это был уже не спор с сестрой, а чистая страсть. Я положил руки на её попку, сжимая плоть и заставляя её двигаться еще быстрее, еще жестче. Вода в ванной пошла волнами, выплескиваясь на пол. Пузырьки насоса смешивались с нашими движениями, создавая хаотичную пляску пены.

Шерил стонала всё громче, её голос переходил в хриплый крик. Я чувствовал, как финишная прямая приближается со скоростью курьерского поезда. В какой-то момент я понял, что больше не могу сдерживаться. Я резко перехватил Шерил, стаскивая её с себя.

Встав в полный рост прямо посреди ванны, я в несколько мощных рывков довел себя до предела. Я выстрелил горячей, густой струей спермы, заливая высокую грудь Шерил. Она замерла, тяжело дыша и глядя на белые потеки на своей коже с каким-то благоговейным восторгом. Даже втерла сперму себе в грудь.

Сьюзен подскочила, расплескивая воду, её лицо было пунцовым.

– Боже! – вскрикнула она, отворачиваясь. – Сделай так, чтобы я ничего этого не видела! Это... это просто кошмар!

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. Проблемы издательства, недоделанный макет, вопросы с дистрибуцией – всё это на мгновение показалось несущественным по сравнению с тишиной, наступившей после крика Сьюзен.

«Сегодня я стал настоящим Ловеласом», – подумалось мне. – «Если мы передадим хотя бы десятую часть этой энергии на страницы, мир действительно будет лежать у моих ног».

***

Сьюзен выскочила из ванной так, будто за ней гнались все демоны преисподней вместе с комиссией по нравственности. Я едва успел настигнуть её уже у самого двери спальни.

– Сьюзен, стой! – я перехватил её за локоть.

Она вздрогнула, обернулась, и я на мгновение лишился дара речи. Она успела набросить свой шелковый халатик, но в спешке даже не подумала о поясе. Ткань призывно распахнулась на груди, глаза её лихорадочно блестели, а щеки пылали таким густым румянцем, что казалось, к ним можно прикуривать сигарету.

– Пусти меня, Кит! Это… это было за гранью! – голос её дрожал.

– Тише, тише, – я мягко, но настойчиво развернул её и повел в гостиную к барной стойке. – Никто не умер, Сьюзен. Мир не рухнул. Просто жизнь иногда бывает чуть веселее, чем в воскресной школе. Да, мы с Шерил занялись сексом. И нам было классно!

Я усадил её на высокий табурет. Руки мои действовали автоматически: лед в шейкер, джин, сухой вермут. Пара точных движений, и перед Сьюзен материализовался ледяной бокал мартини с одинокой зеленой оливкой на дне.

– Пей, – скомандовал я.

Она посмотрела на бокал так, словно в нем был яд, но потом, к моему удивлению, схватила его и выпила почти залпом, даже не поморщившись от крепости. Я тут же наполнил бокал снова. Сходил запер входную дверь и как был голый, вернулся к бару.

– Мне так стыдно… – выдохнула Сью, уставившись в полированную поверхность стойки. – Разве так можно? Прямо там… при мне!

Я облокотился на стойку рядом с ней, чувствуя, как внутри утихает буря, оставляя после себя приятную пустоту.

– Знаешь, я тут согласен с твоей сестрой, Сьюзен. Все, что происходит по согласию двух взрослых людей и приносит им взаимное удовольствие – всё это не просто можно, это нужно. В болото ханжество. Мы строим новый мир, и в нем нет места для подглядывания сквозь замочную скважину с осуждающим лицом. Я же видел, что тебе тоже хочется!

– Да, но не вот так!

– А как? Наедине ночью в миссионерской позе под одеялом? А без одеяла уже грех?

Сьюзен фыркнула:

– Я не такая ханжа, как ты думаешь!

Из ванной донеслось веселое напевание Шерил под шум воды. Сьюзен вздрогнула при звуках голоса сестры, и я понял, что градус напряжения надо срочно снижать делом.

– Послушай, мне нужна твоя помощь, – сказал я, заглядывая ей в глаза.

Она горько усмехнулась, вскинув голову:

– Надеюсь, не удовлетворить тебя еще раз в другой позе? Чтобы композиция была полной?

– Зря ты включаешь броню, Сью, – я покачал головой. – Тебе она не идет. Ты умная, тонкая девушка. Смотри на мир шире.

– У меня просто воспитание такое, – она сразу смутилась, и гневная искра в глазах погасла. – Нас учили, что приличия – это каркас, на котором держится личность. А Шерил…

– А как же сестра? – перебил я. – Она ведь росла в той же семье.

– Шерил всегда была оторвой, – Сьюзен пожала плечами и сделала глоток из второго бокала, уже медленнее. – Нас наказывали одинаково, но ей всё было нипочем. Она… она девственность потеряла в пятнадцать лет с каким-то бродячим музыкантом за амбаром. Ты знаешь, что она уже сделала два аборта?

Ого, вот это достижения…

– Не компрометируй меня! – донесся из-за двери ванной звонкий крик Шерил. – Я всё слышу, Сьюзен!

– Тебя невозможно скомпрометировать! – огрызнулась Сьюзен. Она допила второй бокал, и я увидел, как плечи её наконец расслабились. Алкоголь и разговор сделали свое дело – пунцовый цвет сменился мягким розовым сиянием.

– Так вот, – я придвинул к себе блокнот и ручку, лежавшие на стойке. – Мне нужно поручить тебе два дела. Ты ответственная, умная!.

Сьюзен выпрямилась, её взгляд стал деловым. Роль помощницы была для неё привычной и безопасной гаванью.

– Первое. Подружкам “Ловеласа” нужна униформа. Красивая и стильная. И да, провокативная! Найди лучшую швейную мастерскую в городе, которая умеет работать с кожей и корсетами.

Я начал быстро набрасывать эскиз на листке. Линии ложились уверенно – образ, который должен был произвести эффект разорвавшейся гранаты.

– Смотри. Вот такой черный атласный или бархатный корсет. Только лучше на молнии, не на шнуровке. Низкое декольте, обязательно пушап – грудь должна быть подана как на блюде. Сзади – маленький пушистый кроличий хвостик. Под корсет – черные капроновые колготки или чулки с поясом. На шею – белую бабочку. Но главное вот здесь…

Я нарисовал обруч для волос.

– На голову нужны вот такие длинные кроличьи ушки. И чтобы они стояли, Сьюзен! Внутри должен быть проволочный каркас. Не висели, как у больного пса, а торчали вверх, задиристо и сексуально.

Сьюзен снова начала краснеть, разглядывая рисунок.

– И… и мы это должны будем носить? Кит, это же… это же почти нижнее белье! Костюм невероятно откровенный!

– А мне нравится! – дверь ванной распахнулась, и Шерил, совершенно нагая и сияющая, подошла к нам. Она бесцеремонно выхватила листок у меня из рук. – О-о-о, Кит! Это просто блеск! Я буду выглядеть в этом как королева! Сьюзен, представь, какой фурор мы произведем!

– Ты бы оделась! – Сьюзен в ужасе отвернулась. – Сюда в любую минуту могут зайти сотрудники издательства!

– Не могут. Я запер дверь. Но да, Шерил, пойди оденься, – я не удержался и звонко хлопнул её по влажной попке, забирая рисунок назад. – У нас рабочее совещание.

Она послала мне воздушный поцелуй и, виляя бедрами, скрылась в ванной. Я снова повернулся к Сьюзен, которая старательно изучала свои ногти.

– Второе дело более масштабное, – продолжил я. – Нам нужен социальный десант. Составь список всех самых значимых мероприятий в Голливуде и окрестностях на ноябрь и декабрь. Вечеринки, премьеры, вручение премий, благотворительные балы. Нам нужно знать, где соберется вся элита и пресса.

– Зачем? – Сьюзен нахмурилась.

– Затем, что мы устроим там перфоманс. Подружки “Ловеласа” в этих костюмах появятся там в самый ответственный момент. Мы должны стать главной темой для сплетен еще до того, как первый номер попадет на прилавки. Но и это еще не всё. Мы устроим и собственную вечеринку. Прямо здесь, на крыше.

Я махнул рукой в стороны выхода.

– Отпразднуем рождение «Ловеласа». Продумай всё: концепция, еда, выпивка. Нам нужны проигрыватели с мощными усилителями, колонки по всему периметру. Джаз, бибоп, что-то современное. Иллюминация – чтобы нас было видно с самолета. Может быть, небольшой салют. Короче, всё, что сможет заставить этот город содрогнуться от зависти. Поможешь мне с этим?

Сьюзен долго молчала, глядя на пустой бокал из-под мартини. В её глазах отражалась внутренняя борьба – старое воспитание против того бешеного ритма, в который я её втянул. Наконец она подняла на меня взгляд и грустно, почти обреченно улыбнулась.

– Конечно, Кит. Я всё сделаю. Кажется, у меня просто нет другого выбора, кроме как стать частью этого безумия.

Я накрыл её ладонь своей.

– Поверь, Сьюзен, это будет самое веселое безумие в твоей жизни.

Глава 24

Оставив близняшек наливаться дармовым мартини, я отправился в душ. Потом достал из шкафа свой самый шикарный темно-синий костюм от «Brooks Brothers» – тяжелая шерсть, безупречный крой, подчеркивающий разворот плеч. Белоснежная рубашка с хрустящим воротничком, шелковый галстук медного оттенка, завязанный идеальным виндзорским узлом. В зеркале на меня смотрел человек, который не просто собирался издавать журнал, а планировал купить этот город с потрохами.

Подхватив папку с макетом, я спустился на третий этаж.

Странное это было чувство. Пока я шел по коридору, сотрудники – люди, большинство из которых были старше меня на десять, а то и двадцать лет – прерывали свои разговоры и почтительно здоровались.

– Добрый день, мистер Миллер.

– Прекрасно выглядите, сэр.

Я едва успевал отвечать на приветствия. Было чертовски непривычно чувствовать этот груз власти.

У двери кабинета Китти Кларк я на секунду замедлил шаг. Изнутри доносился заливистый смех. Полли и Китти явно что-то бурно обсуждали. Я толкнул дверь. Смех оборвался мгновенно, как по команде «стоп, снято». Дамы пили кофе и закусывали бисквитами.

– Мистер Миллер! – Китти поправила очки, чуть смутившись. – Замечательно выглядите. Мы тут… обсуждали, как Полли застряла шпилькой в решетке вентиляции.

Я посмотрел на фиолетовые туфли-стилеты Адлер. Очень модные. Последний писк.

– Туфли подождут, – я прошел к столу и положил на него макет. – Взгляните на это. Финальный макет первого номера.

Женщины сгрудились над столом. Я уселся в кожаное кресло, вытянул ноги и стал наблюдать за их реакцией. Листала Китти, Полли заглядывала через плечо. Сначала было молчание. Потом – тихий вздох. Когда они дошли до центрального разворота с Мэрилин, глаза у обеих стали по-настоящему квадратными.

– Мистер Миллер – Полли подняла на меня взгляд, в котором читался искренний испуг. – Нас же посадят. Прямо в день выхода. Это… это же порнография!

– Это искусство, – я небрежно махнул рукой. – Гимн женской красоте.

Я перевел взгляд на Китти, чей вид сейчас меньше всего напоминал «акулу бизнеса».

– Через час ты идешь со мной на встречу с мистером Брэдли.

– Я?? Но зачем? – она растерялась.

– Ты мой заместитель. У тебя доверенность на подписание документов и право второй подписи в банке. Ты моя правая рука, Китти. Ты должна быть в курсе каждой сделки, каждого цента, который уходит из компании. Если завтра меня собьет автобус под названием “городской суд Лос-Анджелеса”, ты должна сесть в мое кресло и продолжить работу. Понимаешь?

Она медленно кивнула. Я же задумался о предстоящей встрече. Она явно не будет простой. Нужно чем-то поразить Брэдли, но чем? Макетом?

Полли, которая до этого задумчиво изучала обложку, опять подала голос:

– Может, не стоит так резко? У нас могут быть серьезные проблемы с юристами Мэрилин Монро. И её кинокомпании тоже. Они вцепятся нам в глотку.

– Спелись! – заключил я, переводя взгляд с одной на другую. – Послушайте, дамы, в этом бизнесе выживает тот, кто бьет первым. Мы не будем спрашивать разрешения, мы поставим их перед фактом. А потом я всегда хотел познакомиться с Мерлин.

Женщины понимающе переглянулись.

Я же решил сменить тему.

– Полли, проконтролируй наших «подружек». Нам нужны выходы в свет. Я их загрузил поиском вечеринок. Плюс организацией дня рождения Ловеласа. Надо будет созвать весь город и как следует отметить.

– Хорошая идея. А я уже присмотрела одну вечеринку на День Благодарения в клубе «Маджестик», – сразу оживилась Полли, возвращаясь в свою стихию. – Там соберутся все тузы города, сливки общества. Будет какой-то благотворительный розыгрыш. Я достану билеты.

– Отлично. Изучи там всё: как устроены залы, свет, звук. Мне нужно минимум четыре пригласительных, лучше пять – ты, я, подружки, фотограф.

– Это будет стоить немалых денег, Кит.

– Не экономь. Нам надо заявить о себе.

Время поджимало.

– Китти, встречаемся внизу через час. Возьмем такси до «Плазы». Возможно, придется выпивать с Брэдли, так что машину я оставлю тут.

Я вышел из кабинета, пошел в фотостудию.

Запах проявителя – едкий, кисловатый, с отчетливой ноткой уксуса – ударил в нос еще в коридоре. Для кого-то это вонь химзавода, для меня – аромат больших возможностей и запечатленного времени. Хотя нормальную вытяжку, конечно, надо сделать. Я приоткрыл тяжелую толстую дубовую дверь студии, стараясь не шуметь.

Внутри было необычно. Огромные софиты на штативах-журавлях замерли, как доисторические птицы, вытянув шеи к центру зала. С потолка свисали рулоны фонов – нейтрально-серый, небесно-голубой и вызывающе-алый. В углу, за плотной черной шторой, угадывалось святилище Берни: лаборатория. Там, в мерцании красного фонаря, рождалась магия, а пока здесь, под безжалостным светом рабочих ламп, шла обычная торговля телом и душой.

– Послушай, детка, ты просто не понимаешь масштаба, – голос Берни звучал вкрадчиво, как шуршание шелка по бедру. – Это не просто снимки. Это твой паспорт в мир, где не нужно считать центы на автобус.

Я замер в тени дверного проема. Эстер – та впечатляющая негритянка из гетто – сидела на высоком табурете, зябко обхватив плечи руками. Она была невероятна. Кожа цвета темного шоколада с красноватым отливом, длинная шея, точеные скулы и глаза – огромные, полные первобытного страха и любопытства. На ней было простенькое ситцевое платье, выцветшее от частых стирок, но даже оно не могло скрыть породистую грацию. Она выглядела как египетская царица, по ошибке родившаяся в трущобах LA.

– Мистер, я просто боюсь, – голос её дрогнул. – Если отец узнает… или мама… О боже, бабушка Роза точно умрет от сердечного приступа. Они ведь думают, я в библиотеке работаю и у белой леди убираюсь.

– Мы всё заретушируем! – Берни вдохновенно замахал руками, рисуя в воздухе невидимые контуры. – Позы будут целомудренными. Здесь прикроем коленом, тут – локтем, здесь пустим тень. Это будет искусство, Эстер! Чистое искусство. Ты вырвешься из этого чертового гетто. Ты хочешь всю жизнь штопать носки братьям-оболтусам?

Эстер закусила губу. Похоже Берни удалось выяснить ее подноготную.

– Мы заплатим тебе триста долларов! Если ты покажешь нам свою грудь и киску. Это хорошие деньги.

Триста долларов для семьи Эстер были состоянием. Полугодовым доходом, упавшим с неба.

Я решил, что пора выходить из тени. Шаги гулко отозвались под высокими потолками.

– Добрый день, – я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, той, что открывает двери и женские сердца. – Берни, ты снова заставляешь прекрасных дам грустить?

Эстер вздрогнула, тут же вспомнила меня – Белый парень в церкви!

– Это Кит Миллер, – представил меня Берни, в глазах которого вспыхнуло облегчение. – Главный мозг всей нашей затеи.

Я подошел ближе, заглянул в декольте. А там было на что посмотреть.

– Эстер, верно? – я мягко взял её за руку. Пальцы у неё были холодными. – Не слушайте этого старого лиса, он слишком напорист. Но в одном он прав: вы ослепительны. У нас скоро запуск нового проекта – журнал «Ловелас». Это будет гимн женской красоте, стилю и смелости. И я хочу, чтобы именно вы стали одним из его лиц. Может не сразу, в будущем. В вас есть та редкая сексуальность, которая не кричит, а шепчет. А шепот всегда слышнее.

Комплименты действовали безотказно – она явно не привыкла слышать такое от мужчин в дорогих костюмах.

– Благодарю, …мистер Миллер, – она опустила глаза лани. – Но я правда не могу. У меня жених, он в армии, скоро возвращается. Если он увидит меня… в таком виде… он убьет и меня, и фотографа. У нас строгие правила.

– Правила созданы для тех, у кого нет выбора, – я выразительно посмотрел на Берни. Тот, поймав мой знак, выудил из кармана тугую пачку банкнот и демонстративно пересчитал их. Хруст новой бумаги в тишине студии прозвучал громче любого выстрела.

Эстер проводила пачку взглядом. В её голове сейчас шла сложная схватка. Я сочувственно кивнул, понимая, что рыбка почти на крючке, но леску нужно чуть отпустить, чтобы не оборвалась.

– Давайте найдем компромисс, – предложил я, указывая в угол студии, где на вешалке пестрели новинки сезона. – Там есть коллекция бикини. Давайте начнем с них? Никакой обнаженки. Просто пляжный стиль. Мы заплатим тебе пятьдесят долларов за пробный сет.

Она посмотрела на вешалку, потом на деньги в руках Берни.

– Полтинник? – переспросила она. – За фотографии в купальнике? А что потом будет с ними?

– Пойдут в портфолио издательства.

Я вспомнил про Камилу, пообещал сам себе ей набрать и вытащить в Лос-Анджелес. Нам будут нужны еще цветные модели.

Она медленно поднялась с табурета, её движения стали более уверенными. Страх еще прятался в глубине зрачков, но жажда лучшей жизни уже взяла верх.

– Хорошо. Я попробую. Пока только купальник.

– Разумный выбор, – я похлопал фотографа по плечу и направился к выходу. – Берни, сделай так, чтобы она выглядела как богиня.

Первый барьер был сломлен. Пятьдесят долларов сегодня – это уверенность завтра, а послезавтра она сама попросит снять то, что мешает ей стать звездой «Ловеласа».

Я вышел в коридор, насвистывая под нос незамысловатый мотив. В этом городе всё имело свою цену, и я только что купил еще одну частичку будущего успеха. Главное – правильно расставить акценты и вовремя хрустнуть купюрой. Жених в армии? Ну что ж, пускай служит. К его возвращению Эстер уже будет принадлежать совсем другому миру. Моему миру.

***

Вернувшись в кабинет, я выглянул в окно. Там было видно, как на парковке Гвидо что-то активно доказывал своим итальянцам. Он размахивал руками, жестикулировал так энергично, будто объяснял схему взятия Рима. Его парни стояли кружком, сосредоточенно кивая. «Инструктаж проводит?» – подумал я с улыбкой. Гвидо был надежен, как скала, и это внушало спокойствие.

В дверь постучали. Вошел Ларри – взъерошенный, с красными от недосыпа глазами и охапкой бумаг.

– Кит, вот отчеты по типографиям. Образцы бумаги, драфты, прайсы.

Я быстро просмотрел цифры.

– На бумаге не экономим, Ларри. Бери самую дорогую. Читатель должен чувствовать роскошь кончиками пальцев. По цене тиража поторгуйся, но без фанатизма. Типография должна заработать, чтобы они ценили нас как клиента. И предупреди: наши люди будут в цеху во время печати.

– Зачем? – удивился Ларри.

– Контроль, Ларри. Контроль качества и исключение «левых» тиражей. Напечатали – гранки забрали. Ну и чтобы никто не утащил макет раньше времени. Ты сам-то его видел?

Ларри расплылся в улыбке:

– Ага! Это огонь, Кит! Но ты не боишься, что Мэрилин устроит нам Ивадзиму?

Я на секунду завис, вспоминая историю – кровавая битва за остров в Тихом океане, где японцы стояли до последнего.

– Не боюсь, Ларри. Я на это надеюсь!

– Почему?? – он округлил глаза.

– Потому что не бывает плохого пиара, кроме некролога. Если киностудия или сама Мэрилин набросятся на нас с исками – это будет лучшая бесплатная реклама. О нас напишут все газеты. Каждый мужчина в Америке захочет купить журнал, который запрещают сильные мира сего.

– Но это же незаконно – печатать такое… – Ларри кивнул на папку.

– Законы о нравственности написаны так путанно, что у пяти юристов будет десять мнений. В итоге решать будет один конкретный судья в первом деле. А дальше сработает прецедентное право. И не забывай про Первую поправку к Конституции. Свобода слова выше любых местечковых законов о морали.

– Кит, это тебе до Верховного суда придется ползти – полгода, а то и год! – Ларри покачал головой.

– Надо будет – доползем, – жестко отрезал я. – Но к тому времени мы уже будем миллионерами.

– Мне бы бы миллион не помешал…

– Кристи не дает?

Ларри закатил глаза.

– Да уже достала! Все нервы измотала

– Ничего, мы эту кобылку объездим. Вот увидишь.

***

Такси мягко покачивалось, унося нас прочь от офиса в сторону сверкающих витрин Пятой авеню. В салоне пахло дорогим парфюмом Китти и мне казалось, что она с ним переборщила. Волнуется? Она сидела рядом, и я поймал себя на мысли, что моя “правая рука” выглядит чертовски элегантно. Сегодня на ней был приталенный жакет цвета голубого неба, который идеально подчеркивал её фигуру, а на шее – изящный шелковый платок нежно-розового цвета, завязанный кокетливым узлом на бок. Тонкая золотая брошь в виде пера на лацкане довершала образ женщины, которая знает себе цену.

Китти смотрела в окно на мелькающие фасады зданий, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать. Наконец, она повернулась ко мне, поправив выбившуюся прядь волос.

– Знаешь, Кит, я скучаю, – тихо произнесла она, и в её голосе проскользнула непривычная грусть. – Мы стали видеться гораздо реже с тех пор, как ты съехал на четвертый этаж. Раньше ты ночевал в мой кровати, а теперь… теперь ты словно на другой планете.

Я накрыл её руку своей, ощущая прохладу её пальцев.

– Китти, ты можешь подняться ко мне в любой момент. Дверь для тебя всегда открыта, ты же знаешь. Я всегда тебе рад.

Она грустно усмехнулась, качнув головой.

– Полли сказала, что там у вас настоящий вертеп. Девушки, ванны…

– Ты – часть этого вертепа, Китти, – ответил я твердо, глядя ей прямо в глаза. – Ты знала, на что идешь, когда мы всё это затевали. Мы не просто издаем журнал, мы создаем легенду. А легендам всегда требуется культ.

Китти вдруг рассмеялась, и тучи на её лице мгновенно рассеялись.

– Да, пожалуй. И знаешь, в этом есть свои плюсы. Теперь я – заместитель управляющего директора. Ты бы видел, как на меня смотрят в отделе рекламы! Все пытаются угодить, заглядывают в глаза, предлагают кофе пять раз на дню. Это пьянит, Кит.

– Заслуженно, – кивнул я. – Ты к этому долго шла. Что нового на фронтах конкурентов?

Я решил поменять тему и узнать новости. Китти тяжело вздохнула:

– Коллинса уволили из «Эсквайра». Причем с треском.

Я приподнял бровь.

– Вот как? За что?

– Прилетел лично мистер Херст, – Китти понизила голос, словно нас мог подслушать водитель. – Владелец холдинга был в ярости. Уволил Коллинса за полный развал работы журнала и, как официально заявлено, за «систематическое пьянство на рабочем месте».

– Это тебе миссис Доусон нашептала? – я усмехнулся.

– Да, она. Наш верный агент в стане врага, – Китти весело блеснула глазами. – Но это еще не всё. Она сказала, что Штейн тоже подумывает об уходе.

Я на секунду задумался, перебирая в голове имена.

– Штейн? Юрист? Тот самый коллега Галлахера, который пытался мне угрожать и читал нотации о нравственности?

– Да он. Видимо, он просто понял, что в «Эсквайре» будущего больше нет.

Я вытащил из кармана записную книжку и быстро чиркнул пару строк.

– Позвони ему. На домашний, не в офис. Позови к нам. Нам нужны зубастые юристы, которые прошли огонь, воду и медные трубы.

Китти посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.

– Ты серьезно? Мы что, решили окончательно добить «Эсквайр»? Тебе Коллинса совсем не жалко?

Я посмотрел в окно. Мы как раз проезжали мимо водохранилища.