Текст книги "Ловелас. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Ловелас. Том 2

Глава 1

– Слаб не тот, кто упал, а тот, кто сдался, – это твердил себе я, пока меня почти что под руки вели в подвал казино, где располагалась служба безопасности.

Фраза, казавшаяся когда-то банальным афоризмом из мотивационных интернет-пабликов моего родного двадцать первого века, здесь, в душных недрах Лас-Вегаса 1952 года, обрела почти осязаемый вес. Коридоры подвального этажа «Пустынной Розы» разительно отличались от сияющего неоном и золотом фасада. Здесь не было ковров с ворсом, в котором утопали каблуки дорогих туфель, не было хрустальных люстр и аромата изысканного парфюма. Стены были выкрашены дешевой масляной краской неприятного серо-зеленого оттенка, а единственным источником света служили редкие голые лампы в проволочных клетках, отбрасывавшие на бетонный пол длинные, ломаные тени. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом машинного масла из вентиляционных шахт, который, казалось, въелся в саму кладку здания.

Мы миновали несколько дверей с табличками «Персонал», «Склад №4» и «Счетная комната», прежде чем подойти к блоку службы безопасности. Это был настоящий лабиринт из небольших кабинетов, разделенных фанерными перегородками и стеклянными вставками. Из-за дверей доносился стрекот пишущих машинок, резкие звонки телефонных аппаратов и приглушенный гул голосов. Офис службы охраны производил впечатление отлаженного механизма, созданного специально для того, чтобы перемалывать тех, кто решил испытать удачу незаконным способом.

Меня завели в кабинет в самом конце коридора, посадили на стул. Это было небольшое помещение, заставленное тяжелой дубовой мебелью, которая выглядела слишком громоздкой для такого пространства. У окна стоял массивный стол, заваленный папками, а на стене висела подробная карта города и график дежурств. Пауланер вошел следом за мной, достал из кармана пачку жевательной резинки, небрежно закинул одну пластинку в рот и начал методично жевать, глядя на меня сверху вниз.

Я чувствовал, как под пиджаком резко пропотевшая рубашка начинает прилипать к спине. Дейв подошел к столу и, не садясь, оперся на его край, начал внимательно разглядывать мой чек. То и дело переводя взгляд на меня. Его глаза, скрытые за тяжелыми веками, казались двумя щелками, сквозь которые он пытался просканировать не только мои документы, но и саму мою суть.

Мои фальшивые очки начали предательски запотевать. Это было физическое проявление моего страха, которое невозможно было скрыть. Надо было что-то делать, как-то перехватить инициативу, но пространство кабинета словно сужалось, лишая меня возможности для маневра. Я начал судорожно осматривать помещение, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Кабинет был типичным обиталищем мелкого бюрократа от безопасности. Пожелтевший календарь на стене с изображением какой-то актрисы, старый вентилятор, лениво разрезающий воздух на шкафу, пепельница, полная окурков. И тут мой взгляд зацепился за ярко-красное пятно в углу, рядом с входной дверью. Там, в металлическом держателе, висел огнетушитель – тяжелый баллон со шлангом и рычагом. Он выглядел здесь почти инородным телом, слишком ярким на фоне серо-зеленых стен.

Подручный Дейва, получив какой-то незаметный знак от своего начальника, вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемой лишь мерным движением челюстей Пауланера и тиканьем настенных часов.

– Вот какая у нас с тобой, капитан, может быть сделка, – наконец заговорил Дейв. – Мы здесь не полиция, и я не собираюсь устраивать цирковое представление с обыском. Закон штата и правила нашего заведения позволяют мне предложить тебе два пути. Первый – ты сам выкладываешь на стол всё, что у тебя есть в карманах и в сумке. Я посмотрю на всё это, сделаю пару звонков в твою компанию, уточню насчет твоей личности и этого чертова чека. Если всё подтвердится – ты уйдешь отсюда своим ходом. А дальше пусть банки разбираются.

Он сделал паузу, перекатывая жвачку во рту, и его лицо на мгновение исказилось в подобии усмешки.

– И есть второй вариант. Ты идешь в полный отказ, играешь в гордого офицера, и тогда я вызываю копов. Прямо сейчас. Я сдаю им тебя, сдаю чек, и дальше уже пойдет всё по-жесткому. Допросы в участке, запись в личном деле... Поверь мне, капитан, с федералами за фальшивые банковские бумаги шутки плохи. Выбирай.

– Фамилия то у тебя, Дейв, немецкая? Прямо как тамошнее пиво…

– Ага, мои предки из Мюнхена. Ну что ты решил?

Выбор был очевиден, но оба пути вели в пропасть. Если я выберу полицию – это конец. Если выберу первый вариант – у меня появится призрачный шанс.

– Первый вариант – произнес я и начал выкладывать содержимое карманов на дубовую поверхность стола. Не трогая пока сумку. Лицензия, затем удостоверение пилота компании «Пан Ам». Следом на стол легли пачки с наличными деньгами, полученными в кассе, – те самые доллары, которые теперь оказались радиоактивными.

Дейв всё это время внимательно следил за моими руками. Когда всё имущество из карманов оказалось на столе, он скептически хмыкнул и, протянув руку, начал изучать документы. Потом взял в руки массивный телефонный справочник, лежавший на краю стола. Я тем временем расстегнул молнию сумки, начал копаться в ней, не глядя на него.

– Пан Ам, – пробормотал Пауланер, быстро перелистывая страницы. – Ага, вот. Сейчас мы узнаем, числится ли у них такой ценный сотрудник.

Он начал набирать номер. Звук возвращающегося диска казался мне ударами молота по наковальне. Раз, два, три... Каждое движение приближало финал. Я видел, как он прижал трубку к уху, ожидая ответа коммутатора. Его внимание переключилось на телефон, он отвернулся от меня и даже наклонился над столом, подвигая к себе лицензию пилота, чтобы точнее назвать данные. В этот момент он вчитывался в мелкий шрифт, пытаясь разобрать детали подписи.

Это был мой единственный шанс.

Я осторожно, почти бесшумно встал со стула. О-очень медленно. И аккуратно. Раз, шаг, два… Я оказался у двери, там, где висел огнетушитель. Пальцы коснулись холодного металла. Под удивленным взглядом, обернувшегося на шум Дейва, я рванул его вверх, снимая с держателя. Тяжелый баллон оказался весомее, чем я предполагал, но адреналин, хлынувший в кровь, придал мне сил.

– Что ты…

Договорить, “пивной” замначальника безопасности не успел. Я замахнулся и со всей силы ударил его дном огнетушителя по голове. Раздался глухой, неприятный звук, похожий на треск лопнувшей дыни. Пауланер вскрикнул – коротко, надрывно – и, зажав голову руками, повалился на пол. Телефонная трубка выпала из его рук и осталась висеть на проводе, издавая мерные гудки.

Я не терял ни секунды. Бросившись к столу, я сгреб свой чек и удостоверение пилота. Закинул на плечо сумку. Наличные пришлось оставить – время было дороже денег, собирать их со стола было некогда. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге показались двое сотрудников, привлеченных шумом падения и криком начальника.

– Эй, что за... – начал один из них, но я уже нажал на рычаг огнетушителя.

Мощная струя белой химической пены ударила им прямо в лица. Коридор мгновенно заполнился шипением и белым туманом. Охранники, ослепленные и кашляющие, начали пятиться, пытаясь протереть глаза. Я выбежал из кабинета, продолжая поливать всё вокруг пеной, создавая непроницаемую завесу. Мои шаги гулко отдавались в бетонном коридоре.

Я бежал по коридору, все быстрее и быстрее. По ходу я увидел на стене красную рукоятку пожарной сигнализации. Не раздумывая, я сорвал чеку и дернул рычаг вниз.

В ту же секунду здание содрогнулось от рева тревожного гудка. Под потолком начали мигать красные фонари, заливая коридор тревожным, пульсирующим светом.

Я добежал до лестницы, ведущей вверх. Пока скакал по ступенькам, вытащил из кармана носовой платок и на ходу протер рукоятку огнетушителя, стирая возможные отпечатки пальцев. Отбросил его прочь.

Когда я распахнул двери, ведущие в главный холл казино, меня встретила волна паники. Звук сигнализации в закрытом пространстве казино превратился в невыносимую какофонию. Игроки, еще минуту назад чинно сидевшие за столами, теперь вскакивали, опрокидывая стулья. Огромный зал «Пустынной Розы» превратился в бурлящий котел.

Люди метались между игровыми автоматами, пытаясь найти выход. Кто-то бежал к главным дверям, кто-то – к служебным входам. Охранники пытались направить толпу, но их никто не слушал.

Я резко ввинтился в плотную толпу испуганных игроков, снял запотевшие очки и спрятал их в карман. Надвинул фуражку пониже на лоб и сразу стал частью этой многоликой массы, стремящейся прочь из здания.

Вместе с потоком людей я прошел сквозь массивные стеклянные двери и оказался на улице. Жар раскаленного асфальта Лас-Вегаса ударил мне в лицо, но после подвальной прохлады, он показался мне самым приятным ощущением в жизни. Я не оглядывался – просто шел вперед, растворяясь в суете города. Отскочил! Чудом…

***

Я шел по раскаленному тротуару Лас-Вегас-Стрип и адреналин, еще минуту назад гнавший меня вперед с силой реактивного двигателя, начал постепенно сменяться ледяной, расчетливой паранойей. Я знал этот город – за блеском неоновых огней здесь скрывались челюсти огромного механизма, который не прощал попыток вырвать у него кусок добычи. Красные фонари тревоги в «Пустынной Розе» всё еще стояли у меня перед глазами пульсирующими пятнами, а в ушах стояло шипение огнетушителя.

Сделав несколько резких поворотов, я углубился в кварталы, лежащие в стороне от главных казино. Здесь Лас-Вегас терял свой лоск, превращаясь в нагромождение пыльных стоянок, складов и дешевых закусочных для персонала. Я прошел три квартала на север, затем резко свернул на восток, сделав широкий крюк через территорию заправочной станции. В витринах закрытых лавок я ловил свое отражение: капитанский китель, который теперь казался мне мишенью, и эта чертова борода, ставшая невыносимо колючей под палящим солнцем Невады.

Я зашел в небольшое кафе «У Джо», из тех, где пахнет только пережаренным беконом и дешевым кофе. В конце зала сидело всего пару дальнобойщиков, уткнувшихся в свои тарелки. Юркнув в туалет, я запер дверь на засов и наконец позволил себе выдохнуть.

Достав из сумки джинсы и майку, я быстро переоделся, снял грим. Руки подрагивали, внутри поселился какой-то ледяной ком. Я лихорадочно тер лицо жестким бумажным полотенцем, пока кожа не стала пунцовой. Теперь из зеркала на меня смотрел прежний Кит – опознать не должны.

До отеля я добрался на такси, сразу юркнул в номер. Времени на сентиментальные прощания с “Розой” не было, я вывалил всё содержимое сейфа на кровать, быстро убрал пачки с долларами вниз сумки, завалил их своим бельем и запасными рубашками. Точно считать деньги времени не было, по приблизительным прикидкам Лас-Вегас принес мне тридцать шесть тысяч долларов. Может чуть меньше, если учесть те доллары, что остались на столе Пауланера. Но все-равно, феноменальная сумма!

Я захлопнул чемодан, застегнул молнию на сумке и бросил последний взгляд в зеркало. Надо успокоиться и улыбаться!

Спустившись на ресепшн, я отдал консьержу ключ, произнес:

– Командировка закончился раньше срока, съезжаю.

Расчет занял вечность. Я смотрел, как клерк медленно выписывает квитанцию, как он пересчитывает мелкие купюры сдачи, и внутри у меня всё сжималось от желания просто броситься к выходу. Но я стоял смирно, даже выдавил из себя короткую шутку о том, что Лас-Вегас – это город, который забирает больше, чем дает.

Наконец, такси мягко зашуршало шинами по асфальту, увозя меня прочь от отеля. До самого последнего опасался, что в лобби войдут полицейские, Пауланер с замотанной бинтами головой. Он укажет пальцем на меня, на руках застегнут тут же наручники…

Только в шумном и многолюдном аэропорту Лас-Вегаса под задорным названием “Маккарран” меня окончательно отпустило. Будто с груди сняли стокилограммовую плиту.

Я купил билет на ближайший рейс до Феникса, прошел регистрацию. Даже успел пообедать в кафешке в зоне вылета. Стоило мне оказаться в самолете, я сразу попросил у стюардессы подушку с пледом и мигом заснул. Даже не дождавшись взлета.

Глава 2

Феникс встретил меня сухим, выжигающим легкие жаром и пылью, которая, казалось, висела в воздухе вечно. После блеска и безумного ритма Лас-Вегаса этот город показался мне натуральной дырой, которая только-только начала примерять на себя одежку настоящего штатного центра. Маленький, сонный, с однообразными невысокими зданиями, Феникс совершенно не располагал к масштабным финансовым операциям.

Банков здесь было прискорбно мало, а те, что имелись, работали с той провинциальной подозрительностью, которая хуже любой профессиональной охраны. Здесь каждый знал каждого, и появление «капитана Пан Ам» вызывало слишком много ненужного интереса. Я действовал предельно осторожно, почти на цыпочках. И увы, улов оказался скромным – всего пять тысяч долларов. Для кого-то это было целое состояние, годовая зарплата инженера, но для моих амбициозных планов по созданию «LV Corp» это были лишь крохи. Я покинул Аризону без сожаления, чувствуя, как покалывание в кончиках пальцев рук – мой вечный внутренний метроном – требует движения дальше на восток.

Сан-Антонио оказался куда гостеприимнее. Город был побольше, в нем чувствовался старый испанский дух, перемешанный с техасской заносчивостью. Здесь мне удалось «поднять» шесть с половиной тысяч, ловко лавируя между девятью разными отделениями местных банков. Но Техас запомнился мне не деньгами, а местным родео, на которое я рискнул сходить в один из свободных вечеров.

Это было зрелище, пропитанное тестостероном, запахом навоза и жареной кукурузы. Мужчины здесь выглядели так, словно их отлили из бронзы прямо в их огромных стетсоновских шляпах. Но по-настоящему меня впечатлили женщины. В них не было той хрупкой, почти фарфоровой кукольности, которую я наблюдал в Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе. Техасские леди сидели на трибунах в облегающих джинсах, подчеркивающих крепкие, налитые силой бедра, и в клетчатых рубашках с закатанными рукавами. Многие обнажали пупок хитро завязывая полы в узел. В их загорелых лицах и уверенных движениях было что-то первобытное, притягательное – смесь грации наездницы и готовности в любой момент усмирить дикого быка. Они смеялись громко, пили пиво из жестяных банок и смотрели на мир с тем вызовом, который я так ценил. В их взглядах не было покорности, только чистая энергия жизни.

Третий пункт на моей “макулатурной” карте – Хьюстон – стал настоящей финансовой победой этого турне. Город нефтяников встретил меня лесом буровых вышек, уходящих за горизонт, и тяжелым запахом нефти, который здесь называли «запахом денег». Вдоль Хьюстонского судоходного канала стояли исполинские танкеры, а улицы были забиты дорогими «Кадиллаками» бизнесменов и побитыми жизнью пикапами работяг.

Здесь я собрал двенадцать тысяч – ровно столько, сколько дали мне Феникс и Сан-Антонио вместе взятые. Но даже этот куш не шел в сравнение с Вегасом. Хьюстон был жестким городом. Здесь лоск нефтяных королей в костюмах-тройках резко обрывался на пороге баров, где «рэднеки» устраивали такие побоища, что щепки от мебели летели на улицу. Полиции в городе было много, и действовали они без сантиментов: дубинки в ход шли раньше, чем предъявлялись обвинения.

Урок Пауланера я выучил на «отлично». В Хьюстоне я снова превратился в тень. Никаких обналичиваний в отелях, где я жил. Никаких лишних разговоров с персоналом. Я чувствовал себя сапером на минном поле: один неверный шаг – и жесткие хьюстонские копы быстро объяснят мне разницу между «капитаном» и «заключенным».

По утрам в кафе, за чашкой крепкого кофе, я погружался в газеты. К моему удивлению, американская пресса с каким-то мазохистским упоением освещала не только гонку Эйзенхауэра и Стивенсона, но и 19-й съезд КПСС, проходивший за океаном. Заголовки кричали о том, что Сталин укрепил свою и без того абсолютную власть, введя новых сторонников в Политбюро.

Журналисты гадали на кофейной гуще: отступится ли “дядюшка Джо” от Кореи? Рискнет ли он скинуть ядерную бомбу, превратив мир в пепел? Карикатуристы изображали его огромным усатым медведем, который восседает на карте Восточной Европы, держа в когтистых лапах тонкие нити. На этих нитях, словно марионетки, висели лидеры соцблока.

В самих Штатах тем временем разгорался костер маккартизма. Охота на ведьм вышла на новый уровень. Даже Эйзенхауэр официально заявил, что поддерживает усилия сенатора Маккарти по «очистке правительства от коммунистических шпионов». Атмосфера была пропитана подозрением, в газетах всерьез обсуждали – не пора ли запретить компартию как таковую.

В этой тяжелой обстановке, Новый Орлеан стал просто моим спасением. Во-первых, там я рискнул заказать звонки в Лос-Анджелес. Поговорил с Китти, потом с близняшками.

Первая уже заканчивала регистрацию нашей компании – копия устава, заверенная госсекретарем Калифорнии уже получена, оставалась еще некая Хартия. По сути, это было разрешение штата на ведение бизнеса в качестве юридического лица. Китти сказала что это формальная бумажка, которая выглядит как красиво оформленный лист с гербовой печатью. Еще требовалось сделать некий Bylaws – в нем прописывались правила управления: как созывать совет директоров, как распределять обязанности и как проводить голосования.

– Ты когда вернешься в эЛэЙ? – поинтересовалась Китти – Надо идти в банк, открывать счет. Я нашла здание под аренду издательству на бульваре Уилшира. Окна выходят на голливудские Холмы. Новое, только построили. Но залог надо вносить со счета компании.

– Еще пара недель.

– Уйдет! Шикарная локация, да и само здание отличное, в стиле модерн. Первый этаж, этот парадный вестибюль, отделка мрамором. Там почти десять тысяч квадратных футов, потолки высокие, что кажется, будто ты в соборе. Второй и третий этажи под офисы. Четвертый – жилые квартиры.

– А так можно? – удивился я

Оказалось, что можно. В городе Ангелов нет строго разделения на коммерческую и жилую недвижимость. В рамках одного объекта можно выделить зоны для обоих видов недвижимости. Что застройщики и делают – страхуются от падения спроса в том или ином сегменте.

– Вроде подходит – задумался я – Попробуй договориться на наличку, скажи, что мы берем все 4 этажа.

– Дорого! В месяц будет выходит больше шести тысяч. Плюс налоги.

– Отобьемся

– Ну раз так – с сомнением протянула Китти – Владелец возьмет пока наличку. Ему будет выгоден один единственный крупный арендатор.

– Именно! Но мы потребуем длинный договор с фиксированными ставками и большими штрафами за досрочное расторжение.

– Я поговорю с юристами, они все подготовят.

Разговор с близняшками вышел скомканным. Сьюзен торопилась на кастинг в голливудскую студию, Шерил болела. Она вяло интересовалась моими успехами, очевидно пала духом и даже заявила мне, что думает уехать из города:

– Пробиться тут нереально, все лучшие места на студиях заняты своими или надо трахаться с продюсером.

– Все ты врешь! – я услышал выкрик раздосадованный Сью

– Ты просто романтичная дура – отпарировала Шерил – Мне надоело разносить дальнобойщикам кофе и получать шлепки по заднице!

– Так езжай обратно на ранчо, крутить коровам хвосты!

Вот и поговорили…

***

В Новом Орлеане я не выдержал, под вечер, закончив свой очередной “макулатурный” вояж, пошел прошвырнуться по городу.

Этот город был полной противоположностью суровому Хьюстону или пыльному Фениксу. Здесь воздух был густым от влажности, запаха специй и бесконечного джаза. Французский квартал жил в своем ритме, который не имел ничего общего с графиком работы банков. Дансинги и кафешки выплескивались на улицы, джаз-банды соревновались в мастерстве на каждом углу, а карнавальные шествия казались естественным состоянием Нового Орлеана.

Здесь все были «на расслабоне». И чем дальше заходить вглубь кварталов – тем больше. Я свернул в узкий переулок, ведомый ритмичным рокотом барабанов и гитарным перебором, от которого подошвы ботинок сами начинали отстукивать такт. Вывеска над входом в полуподвальное помещение гласила: «El Paraíso». Что ж, если это рай, то определенно с чертовщинкой.

Едва я переступил порог, как на меня обрушилась стена звука и жара. Дансинг был забит до отказа. Кубинцы, пуэрториканцы, мексиканцы – пестрая, шумная толпа, пахнущая ромом и потом. И среди всего этого буйства красок я – единственный белый в светлом костюме – смотрелся как бельмо на глазу или как очень жирный кусок добычи, случайно заплывший в бассейн к пираньям.

Музыка на мгновение стихла, и сотня пар глаз уставились на меня. В воздухе повисло то самое напряжение, которое обычно предшествует либо драке, либо каким-то неприятностям. Но прежде чем местный вышибала успел оторвать задницу от табурета, толпа расступилась.

Ко мне летела – иначе не скажешь – настоящая стихия.

– Эй, гуапо! Ты заблудился или ищешь приключений? – голос был низким, с приятной хрипотцой и сильным акцентом.

Я замер, невольно рассматривая ту, что решилась подойти первой. Брюнетка. Высокие, словно выточенные из темного мрамора скулы, капризные пухлые губы, накрашенные так ярко, что они казались влажными даже в полумраке. На девушке было алое платье из тонкого шелка – явно знавшее лучшие времена, но сидевшее на ее фигуре так плотно, что не оставляло места для фантазии. Крупная, высокая грудь едва удерживалась в глубоком вырезе, грозя вырваться на свободу при каждом резком движении. Подол платья был явно выше нормы – я видел коленки.

– Скорее второе, – я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, которую мог выдать. – Я Кит. А ты…

– Камила, – она бесцеремонно окинула меня взглядом, задержавшись на часах и галстуке – Слушай, Кит, ты танцевать умеешь? Или только стоять красиво, как памятник Вашингтону?

Я приподнял бровь. Напор был что надо. Такая прямолинейность бодрила лучше любого кофе.

– Смотря что танцевать. Но вообще – смогу. А в чем дело? Неужели здесь дефицит партнеров?

Камила сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что я почувствовал аромат ее духов – тяжелый микс мускуса и жасмина.

– Сейчас будет конкурс на лучший танец. Приз за первое место – двадцать долларов, – она произнесла это так, будто речь шла о миллионе. Впрочем, для местного контингента это были серьезные деньги. – Мне они очень нужны. А мистер Эскудо, владелец этого заведения, – она кивнула в сторону тучного латиноса в белом костюме, сидевшего на возвышении, – обожает шоу. Он любит все необычное, контрасты, понимаешь?

Она обвела рукой зал, указывая на притихших завсегдатаев.

– Мы с тобой так выделимся на общем фоне, что старику Эскудо придется отдать нам деньги, даже если ты будешь наступать мне на ноги. Но лучше не наступай. Я хорошо танцую!

Я хмыкнул. Значит, я для нее – бизнес-проект. Что ж, деловой подход мне всегда импонировал.

– Двадцать долларов, говоришь? – я картинно задумался, глядя в ее горящие глаза. – Знаешь, Камила, я добавлю еще двадцатку сверху лично от себя. Если, конечно, после того как мы заберем приз, ты согласишься составить мне компанию на вечер.

Ее глаза сузились. – Ты хочешь купить меня, гуапо?

– Я хочу пригласить красивую девушку в лучший ресторан этого города, – парировал я, сокращая расстояние до опасного минимума. – Ты ведь знаешь, где здесь прилично кормят и где не подают пережаренную фасоль?

Камила на секунду замерла, взвешивая предложение. В ее голове явно шел быстрый подсчет: двадцать от Эскудо плюс двадцать от меня – это сорок долларов за один вечер. Космическая сумма для танцовщицы из портового дансинга.

– Сорок долларов... – прошептала она, и на ее губах заиграла хищная, но чертовски привлекательная усмешка. – Ладно, Кит. Откуда ты такой взялся то?

– Из эЛэЙ

– Всё будет! – решилась девушка – Если сейчас не разочаруешь меня на паркете.

В этот момент оркестр – если можно так назвать четверых парней с гитарами и кахоном – ударил по струнам. Зал взорвался криками. Ритм был бешеный, быстрый, требующий полной отдачи.

– Идем! – Камила схватила меня за руку, ее ладонь была горячей.

Она буквально потащила меня в центр круга, под свет единственного мощного фонаря. Толпа загудела – кто-то свистел, кто-то выкрикивал проклятия, но Эскудо, восседавший в своем кресле, вдруг подался вперед, вынимая сигару изо рта. Его маленькие глазки блеснули интересом.

Я поймал взгляд Камилы, притянул ее к себе за талию, чувствуя под ладонью тонкий шелк и жар ее тела. Крутанул ее в одну сторону, в другую. А потом…

– Танцуем на расстоянии!

Почему бы не выдать им твиста? Основные движения знает любой, кто смотрел Криминальное чтиво Тарантино. А я этот фильм видел полудюжину раз!