Текст книги "На страже мира (ЛП)"

Автор книги: Илона Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Незначительные скачки в поле зрения камеры – это единственный признак нечестной игры, который может быть. Око проанализировало кадры на sd-карте и позиционировало себя, чтобы вид точно соответствовал, но идеального соответствия положению автомобиля было очень тяжело добиться. Потратив больше времени, я, скорее всего, смогла бы добиться лучшего результата, но рано или поздно кто-нибудь заметит меня в полицейской машине.

– Разумно,– кивнул Арланд.

Да, разумно и очень дорого. Дистанционная камера стоила мне кучи денег и услуги, которую было очень сложно отплатить.

Мы свернули на Бедивер Роуд.

– Дина – сказал Арланд. В его голосе была легкая шероховатость. Не Леди Дина, а Дина. Он что-то затевает. Что не есть хорошо.

– Да?

– Я всего лишь скромный солдат.

Ну вот, приехали. Слышала я уже от него когда-то подобную речь. Ничего хорошего она не сулила.

– Нас с вами связывает общее прошлое.

Ладно, на что он уже мог обидится?

– Мы были товарищами по оружию, сражались бок о бок ради общей цели. Мы преломили вместе хлеб.

Неужели это из-за еды? Он расстроился, что мы не подали на обед красное мясо? Но мы предупредили их, чтобы не ждали обильной трапезы в первый день, ведь отдельные обеды будут доставлены в покои. Мы не собирались накрывать банкет до завтрашнего дня.

– Такого рода связь остается с тобой.

Он обиделся, что я позволила отрокарам попалить из пушек? Или потому, что они явились в гостиницу первыми, а вампиры последними? Но мы вроде все компенсировали, позволив Святой Анократии первыми открывать официальную церемонию в бальном зале.

– Дина...

Он опустил голову и посмотрел мне в глаза. Мелкая дрожь пробежала у меня по спине. Арланд был полностью сосредоточен на мне. Его лицо было красивым, но его глаза были захватывающими. Глубокие, насыщенно синие, как правило, в них была властность или агрессия, но прямо сейчас они были теплые, смягченные эмоциями, пока они выглядели почти бархатными. Он потянулся и взял мою руку в свою, мозоли на его сильных пальцах слегка царапнули мою кожу.

Я поняла, что мы остановились под дубом у какого-то дома. Внезапно, ночь стала о-очень маленькой, и Арланд целиком ее заполнил собой.

Я оставила свою метлу в гостинице. Здесь были только я, темнота, и вампирский рыцарь.

Он взял мою ладонь, проведя большим пальцем по моим пальчикам.

– Я хочу знать, чем я вас обидел. Какой бы промах я не допустил, я постараюсь его исправить.

Было бы здорово понимать, о чем он говорил. Сложно сконцентрироваться, когда на тебя так смотрят.

– Скажи мне, – Он стоял слишком близко. Его голос был слишком интимным. И он по-прежнему смотрел на меня с таким теплом, как будто я была кем-то особенным. – Что я могу сделать, чтобы вернуть твое расположение?

Он погладил мою руку. Почему-то это показалось более интимным, чем поцелуй. Мой пульс участился. Это было абсурдно. Если я не создам между нами какую-нибудь дистанцию, я могу сделать что-то, о чем позже пожалею. Если вы ответите вампиру «да», он услышит только «я сдаюсь», а я не собиралась сдаваться.

– Вы ничем меня не обидели.

– Тогда почему вы сначала обратились к Робарту?

Чего?

– Вы дали ему слово раньше меня.

Я прочистила горло.

– Вы расстроены, потому что я заговорила сначала с Робартом, а не с вами? Там, в зале, прежде чем пойти проверять машину?

– Я понимаю, что в обстоятельствах саммита обмена откровениями быть не может, – сказал Арланд. – Видимость приличия должна соблюдаться и любого намека на наличие любимчиков следует избегать любой ценой. Но когда кое-кто приехал так издалека, он ищет малого. Случайный взгляд. Немного доброты, безвозмездной и незаметной для всех, кроме адресата. Какой-то намек, знак, что он не забыт. Кое-кто может принять предпочтение ему извечного соперника на публике за определенный знак.

До меня дошло. Его чувства и правда, были задеты.

– Вы не забыты – сказала я ему, и это была чистая правда. – Я с нетерпением ждала встречи с вами. Я поговорила с Робартом, прежде чем говорить с вами, чтобы он ушел. Не поступи я так, он бы до сих пор был в зале, ожидая моего возвращения.

Арланд мне улыбнулся.

Ух ты.

Когда говорят, что улыбка может запустить тысячи кораблей, имеют в виду Арланда. Только в его случае, эти корабли будут армадами, перевозящими армию одних из лучших человекоподобных хищников, которых удалось создать галактике, готовых перерезать своих врагов на поле боя.

Дыхание перехватило, и я захотела попятиться назад. Но он продолжал держать мою руку.

Я собрала волю в кулак, чтобы голос зазвучал нормально.

– Арланд? Могу ли я получить назад мою руку?

– Приношу свои извинения. – Он разжал пальцы и позволил моей руке выскользнуть. – Это было очень самонадеянно с моей стороны.

Судя по его самодовольной улыбке, он ни о чем не жалел. Он хотел получить ответную реакцию, и он ее получил.

Я совершила большую ошибку. Я общалась со многими вампирами раньше. Несколько месяцев назад, когда он помог Шону и мне уничтожить убийцу-дахака, он сделал все, чтобы показать заинтересованность во мне. Я не общалась с ним несколько месяцев, но ничего не изменилось. Вампиры, как правило, невыносимо целеустремлены.

Мне не стоило звать его со мной. Мне нельзя было ни в коем случае покидать гостиницу вместе с ним. Я продолжала совершатьдилетантские ошибки, поскольку устала так, что мне нужно было спички в глаза вставлять. Мне нужно было хоть немного поспать. Сейчас это уже стало необходимостью.

Я пошла. Чем раньше мы дойдем до гостиницы, тем лучше.

Улица повернула. Последний дом был без забора, который обвалился недели три назад, а хозяева его еще не заменили. Мы бесшумно прокрались через двор, пересекли главную дорогу до лесистой местности, и начали спускаться по узкой тропе, которая привела бы нас к заднему двору.

– Я рад, что вы обратились ко мне за помощью, – произнес Арланд. – Однажды я уже говорил вам полагаться на меня. В любое время, я готов стать вашим щитом.

– Спасибо. Вы очень добры.

Я ступила на землю гостиницы. И облегченно вздохнула, когда магия вернулась ко мне.

Через десять минут я впустила Арланда, Хардвира и племянницу Нуан Сее в бальный зал. Гостиница приглушила свет, и спокойное теплое сияние озаряло комнату. Я открыла двери и закрыла их после того, как они прошли.

Пол в бальной зале был чист. Не осталось и намека на присутствие золота и драгоценностей. Где же Куки?

Я закрыла глаза, сосредоточившись. Вот он где, в уголке. Я подошла к нему. Маленький лисенок свернулся клубочком на полу, подложив сумку под голову вместо подушки. Я ласково потрепала его за плечо.

– Куки? Куки?

Он открыл свои бирюзовые глаза и сонно захлопал ресницами.

– Идем, я проведу тебя в постель.

– Не могу, – зевнул он. – Я должен найти изумруд.

– Какой изумруд?

– Большой такой. «Зеленый Глаз». Очень дорогой. – Лисенок весь сник. Вид у него был измученный. – Если я его не найду, у меня будут проблемы.

Я заставила гостиницу проверить пол. Ничего. Изумруда здесь не было.

– Мы поищем его утром. – Я взяла его за руку и помогла подняться на ноги. – Идем. Пора спать.

Я довела его до выхода и проследила, как он поднимается по лестнице. Там он постучал в одну из дверей второго этажа. Она открылась, и другая лиса проводила его внутрь.

Я запечатала бальный зал и потащилась к себе наверх. Мне нужно было принять душ, но кровать казалась такой уютной.

Мы с Гертрудой Хант пережили первый день. Мы справились с большим кризисом, преодолели грандиозную церемонию и сумели отправить всех по кроваткам без кровопролитий. Я похлопала гостиницу по стене:

– Я тобой так горжусь.

Гостиница тихонько заскрипела, а дерево потеплело под моими пальцами.

Я собиралась сесть на кровать, но мои ноги так устали, что отказались держать вес. Я плюхнулась на покрывало, зевнула и отключилась.

***

Гостиница разбудила меня в шесть тридцать. Мне приснилось, что Шон Эванс вернулся, мы жарили барбекю, и он спорил с Орро, как правильно приправлять ребрышки. Я лежала в постели с открытыми глазами, глядя на потолочные балки и мысленно пересчитывала своих гостей.

Все были там, где им и положено находиться, за исключением Джорджа, который был на кухне с Орро. Арбитру и его людям была дана свобода передвижения по гостинице, за исключением личных покоев гостей. Каждая фракция была защищена двумя дверями. Наружные двери выходили в бальный зал. Я их запечатала, но они могли быть открыты по приказу Джорджа. Внутренние двери полностью контролировались гостями. Джорджу и его свите требовалось постучаться и спросить разрешения войти. Пусть он и был Арбитром и платил по моим счетам, но я бы не позволила ему иметь полный доступ. Приватность моих гостей была священна.

Я закрыла глаза. Сон о барбекю был таким ярким. За пару секунд до пробуждения я почти поверила, что он был наяву.

Эту странную одержимость Шоном Эвансом пора прекратить. В ней был бы смысл, если бы между нами существовали какие-нибудь отношения, но даже если бы я соврала себе и сказала, что они есть -он ушел. Они все уходят. Это основная истина жизни хозяйки гостиницы: гости приехали, вошли в вашу жизнь, и ушли, а вы остались, никогда не зная, увидите ли их еще раз. У меня была возможность поболтать с соседями и Калденией, но у меня было мало друзей. Шон узнал меня и принял меня такой, какая я есть. С ним мне не приходилось притворяться кем-то другим.

Я постучала по покрывалу рукой. Чудовище вскочила и стремглав помчалась ко мне, в полном восторге, что ее приглашают на кровать. Я прижала ее к себе и погладила. Мне нужно привести свои чувства в порядок. Вчера был первый день, но сегодня начиналась настоящая работа.

– Музыка Рейки, – пробормотала я.

Тихая, успокаивающая мелодия флейт и барабанов наполнила комнату, парящая на фоне звуков далекой грозы. Я нашла саундтрек на распродаже, и он оказался на удивление успокаивающим. Я спокойно сидела на моей кровати с закрытыми глазами. Просто отпусти все это. Погрузись в музыку, послушай успокаивающие звуки, и пусть все это уходит...

Меня растормошила магия гостиницы.

Я открыла глаза, и на стене появился экран, показывая выскакивающего из машины офицера Мараиса. Его лицо украшали свежие царапины – последствия вчерашнего падения на тротуар. Чудовище гавкнула разок, увидев его, и обнажила клыки.

Вот это будет любопытно.

Офицер Мараис подбежал к передней части автомобиля и уставился на нее в шоке. Саундтрек Рейки продолжал играть. Пение птиц добавило приятных высоких нот к звукам флейт.

Офицер Мараис бросился обратно на водительское сиденье, нажал рычажок, открывающий капот, подбежал назад, и резко дернув, поднял крышку.

– За кого вы меня принимаете, за профана? – проворчала я.

Офицер Мараис отпрыгнул от капота, его лицо побелело, и он пустился расхаживать взад-вперед перед машиной, поглядывая на капот время от времени.

Я почувствовала себя виноватой. Мне встречались плохие полицейские. Иногда, стоит человеку получить немного власти – особенно, если всю жизнь он чувствовал себя бессильным, – как она заводит его в ужасные места. Мараис не был одним из таких копов. Он спокойно следовал правилам и посвящал себя своей работе. Он не упивался властью, не орал на людей и не издевался над ними. Он был копом типа Энди Гриффита -который полагался на свой авторитет больше, чем на пистолет. Он скорее хотел, чтобы его уважали, а не боялись. Его разум твердил ему, что с Гертрудой Хант что-то было не так, и он искренне хотел докопаться до истины. Если бы я устроила нарко-лабораторию или организовала шайку автоугонщиков, он бы расправился со мной в кратчайшие сроки, но гостиница была так далеко за пределами его понимания, что он не мог даже догадываться о правде, и если бы ему каким-то образом это удалось – он бы не поверил.

Мараис повернулся и посмотрел на гостиницу.

– Все верно. Вас обвели вокруг пальца.

Офицер Мараис стиснул зубы, отчего на его челюсти вздулись желваки, ринулся к машине и забрался внутрь.

– Приблизь, – попросила я.

Гостиница увеличила изображение. Офицер Мараис с мрачным видом просматривал записи с видеорегистратора.

– Не-а, там тоже ничего. Моя взяла. Чешите домой.

Сейчас он заведет свою колымагу и уберется восвояси, а я наконец-то начну свой день.

Офицер Мараис вышел из машины, лязгнул дверью, и направился к гостинице.

Вот блин.

Я выпрыгнула из постели и натянула свежую пару спортивных штанов. Мне нужен лифчик. Где, черт возьми, я сложила свою стирку? Я вытащила корзину с бельем из шкафа и принялась ее перерывать. Если бы я раскладывала свои вещи по местам после стирки, у меня бы не было такого бардака... Вот он. Я надела лифчик, накинула белую футболку, и, выскочив из своей спальни, побежала по длинному коридору. Музыка Рейки следовала за мной.

– Выключить – выдохнула я. Музыка исчезла. Чудовище бежала впереди меня и лаяла в полном восторге. Я побежала вниз по лестнице, прыгая через ступеньку, и ворвалась в прихожую как раз, когда позвонили в дверь.

Я влетела на кухню, пробежав мимо Орро и Джорджа, схватила чашку из шкафчика, сунула ее под кофемашину, и нажала первую попавшуюся кнопку.

Дверной звонок зазвонил снова. Чудовище зашлась лаем в соседней комнате.

Я схватила кофе, плюхнула в него целую кучу сливок, чтобы охладить, и направилась к двери.

Звонок разрывался вовсю.

Я распахнула дверь и уставилась на разъяренную рожу офицера Мараиса.

– Офицер Мараис! Доброе утро. Чем могу быть полезна? Что стряслось на сей раз? По соседству заметили чупакабру? Или бигфута? Может быть, кто-то видел НЛО? С нетерпением жажду услышать, что это все моя работа.

Я отхлебнула кофе с самым невинным видом.

– Вы... – офицеру Мараису понадобилась недюжинная сила воли, чтобы сдержать себя в руках.– Я знаю, что произошло.

– Что произошло, когда? Где?

– Здесь. – Он ткнул пальцем в пол.

Я покосилась на пол.

– Я не...

– Я видел, как на дороге возникла группа мужчин.

– Что значит «возникла»? – раздался голос Джорджа.

Я оглянулась через плечо. Он был одет в просторные серые брюки и бежевый шерстяной свитер. Офицер Мараис посмотрел на него долгим взглядом, без сомнения, сохраняя его лицо в памяти.

– Когда я попытался допросить их, то подозреваемый – большой мужчина -размахнулся огромным клинковым оружием и разрезал капот моего автомобиля. Затем вы использовали неизвестное устройство, чтобы задержать меня. Меня протащили по туннелю в конюшни, где я лежал на полу, пока вы с остальными обсуждали, что со мной делать. Потом вы сделали мне укол, и я потерял сознание.

Я вздохнула и отпила кофе.

– Если все произошло так, как вы говорите, тогда должны были остаться доказательства. На вашей машине должны быть повреждения, а на бортовой камере – запись этих событий. У вас есть какие-нибудь доказательства, офицер Мараис?

Его лицо стало пунцовым.

– Вы ее починили.

– Я починила ваш автомобиль? Если абстрагироваться от того, что я не механик и ничего не знаю о ремонте автомобилей – если я его починила, то на нем должны были остаться какие-то следы. Имеются ли признаки ремонта?

На челюсти офицера снова заиграли желваки.

– Мне кажется, что вы работаете сверхурочно, – сказала я. – Я видела, как вы спали сегодня утром в своей машине. Похоже, вам приснился очень яркий сон. Ваши сны не дают вам право приходить сюда и преследовать меня и мою гостиницу. Я не знаю, что я сделала, чтобы вы меня так невзлюбили, но это неправильно и нечестно. Сейчас вы мешаете мне зарабатывать на жизнь. Я не нарушала никаких законов. Я не преступник. Вы считает нормальным постоянно приходить сюда и обвинять меня в случайных происшествиях только потому, что я вам чем-то не угодила?

Он выглядел опешившим.

– Отправляйтесь домой, офицер. Уверена, ваша семья вас уже заждалась. Я не собираюсь подавать жалобу, но надеюсь, что вы прекратите заявляться у меня на пороге всякий раз, как происходит или не происходит что-то странное.

Я закрыла дверь и прислонилась к косяку.

Моментом позже, магия прозвенела у меня в голове, сообщая, что Мараис покинул пределы гостиницы. Джордж подошел к окну.

– Он уходит. Отлично сработано.

– Если бы я стала с ним спорить, он бы продолжил атаковать. Вместо этого, я повела себя как жертва, а офицера Мараиса обучали им потакать, – я все еще чувствовала вину за манипулирование им.

– Саммит начнется через два часа, – сказал Джордж. – Боюсь, я должен просить вас об услуге. Мне нужна ваша помощь.

Я посмотрела на свою чашку кофе. Я не хотела оказывать никому никаких услуг. Я просто хотел пятнадцать спокойных минут наедине с моим холодильником. Я едва поела прошлым вечером, и только что выдула целую чашку кофе на пустой желудок. Но у меня была работа. Наверное, это будет что-нибудь простое.

Я улыбнулась Арбитру.

– Чем могу быть полезна?

– Если я дам вам координаты определенного мира, не могли бы вы открыть в него дверь? – спросил Джордж.

– Какого мира?

Он взмахнул тростью. В воздухе вспыхнул ряд багровых чисел. Первые две цифры сказали мне все, что мне нужно было знать.

– Нет, – ответила я.

– Но я видел, как вы открываете врата, – возразил он.

– Это не так просто. – И никогда не было. – Почему бы нам не присесть?

Мы вернулись на кухню и сели за стол. Орро подошел ко мне, как немое пятно коричневого цвета и вдруг передо мной из ниоткуда материализовалась тарелка с двумя крошечными блинчиками, наполненными кремом и ломтиками клубники. Я даже не видела, как он его туда поставил. На нашей кухне работает ниндзя.

– Спасибо, – сказала я.

Орро кивнул и направился к плите.

Джордж терпеливо ждал.

– Механизм гостиниц не до конца понятен. – Я отрезала маленький кусочек пирожного и попробовала. Он практически растаял у меня на языке. – Орро, это божественно.

Иголки Орро слегка приподнялись.

– Мы живем в них, мы пользуемся ими, но даже мы, хозяева, не знаем, почему они функционируют именно так.

В кухню вошли Джек с Гастоном.

– Проще всего представить их в виде деревьев. Гостиница, например, Гертруда Хант, начинается с семечки. Семя – слабое и хрупкое, но если должным образом за ним ухаживать, как правило, прорастает. Оно направляет корни глубоко в землю. То, что мы видим – я сделала небольшой круг вилкой, охватывающий всю кухню – это только малая часть истинного облика гостиницы. По мере того, как она растёт, она начинает распространять ветви по вселенной. Эти ветви не подчиняются нашей физике. Некоторые пронизывают нашу реальность. Некоторые меняются, выходя за пределы нашего понимания. Одна гостиница приличного возраста, как Гертруда Хант, может простираться в другие миры.

– Как Иггдрасиль, – сказал Джордж.

– Да, вроде того.

– Что такое Иггдрасиль? – спросил Джек.

– Священное дерево древних норвежцев, – пояснил Джордж. – Оно простирается во все девять миров их мифологии.

– Дело в том, что хранители не могут указывать направление роста ветвей, – сказала я. – Мы узнаем, когда гостиница дотягивается до определенного мира, и спустя какое-то время получаем к нему доступ, но мы не можем заставить гостиницу вырастить ветвь к месту по нашему выбору. Большинство гостиниц инстинктивно выискивают Баха-шар. Обычно это первый мир, который открывается нам. Мы не знаем, почему. Люди иногда говорят, что семя первой гостиницы было привезено к нам из Баха-шара и что все его потомки инстинктивно ищут путь на родину, также как лососи преодолевают сотни километров, чтобы добраться до своих нерестилищ. Могу вам сказать только, что я знаю каждый мир, в котором есть ветви гостиницы – мира с вашими координатами среди них нет. Кроме того, вы запрашиваете портал в мир, который очень похож на наш. Это ещё одна Земля, которая существует в её собственной крошечной реальности, отщеплённая от большинства космоса. Это как сунуть руку в карман пальто вселенной. Я не знаю возможности каждой гостиницы на Земле, но мой отец всегда говорил мне, что создание прохода в такое альтернативное измерение невозможно. Это разрушит гостиницу.

Джордж откинулся на стуле. Я ела свое пирожное, наслаждаясь каждым кусочком.

– Но вы можете открыть портал в Баха-чар?

– Да.

– Если тебя поймают, у нас будут крупные неприятности – сказал Гастон.

– Придется рискнуть. – Джордж спокойно встал. – В таком случае, я все же буду признателен вам за вашу помощь. Я хотел бы, чтобы вы сопровождали меня в тот мир и обратно. Я могу найти путь туда от Баха-чар, но вы нужны мне, чтобы привести меня обратно к гостинице.

Я потерла лицо.

– Вы просите меня покинуть гостиницу полную гостей.

– Да. Всю ответственность я беру на себя.

– Я не понимаю. Вы арбитр. У вас есть технологические возможности, чтобы найти гостиницу из Баха-чар.

– Я не хочу использовать эти возможности по личным причинам – сказал Джордж.

– Вы чего-то не договариваете.

– Он хочет отправиться в запретный для нас мир, – сказал Джек. – Наш родной мир. Если он воспользуется любым из гаджетов, предоставленных нам Арбитражным Управлением, его можно будет выследить. И они возьмут его за зад.

Я потратила несколько мгновений, чтобы оплакать мою опустевшую тарелку и подумать о том, что я собиралась сказать дальше, чтобы не добиться полного отчуждения человека, отвечающего за подписание денежного чека.

– Итак, вы хотите, чтобы я подвергла опасности моих гостей, оставив гостиницу, и сопровождала вас на миссию, которая потенциально может привести к вашему увольнению, срыву мирных переговоров, отказу оплаты моих услуг, а также к потере репутации моей гостиницы. Помогите мне понять, почему я должна все это сделать?

Гастон тихонько рассмеялся.

Джордж вздохнул.

– Я просто заинтересован в успехе мирных переговоров, как и вы. Сейчас так обстоят дела, что я не верю в успех саммита. Вся проблема в Руахе, пуленепробиваемом мечнике.

Ага. Он подразумевает, что Гертруда Хант не сможет совладать с одним отрокаром?

– Ты сомневаешься в моей способности справиться с ним?

Джордж поморщился.

– Это не вопрос. Я знаю, что вы можете превозмочь Руаха. Проблема в мышления отрокаров. Отрокары признают, что отдельно взятый вампир – это более элитный воин; однако, они имеют непоколебимую веру в собственное превосходство путем применения генной специализации. Руах – вершина этого процесса. Они верят, что он непобедим с мечом. Пока он царствует, он заставляет их чувствовать себя непобедимыми. Я должен разрушить эту веру. Я должен доказать им, что он и Орда не являются непобедимыми и мне нужно сделать это на языке, который они поймут.

– Почему бы не использовать вампиров? – Спросила я.

– Потому что это обмен шила на мыло. – Калдения прошествовала на кухню. Её волосы были тщательно уложены, её бледно-зелёное платье, которое красиво подчёркивало цвет ее кожи и ее макияж были безупречны. Глаза ее были внимательны, и в ее поведении было что-то королевское, и что-то придающее ей лёгкий оттенок опасности. Ее Изящество в своем репертуаре.

Трое мужчин поклонились. Она кивнула им и приняла чашку чая у Орро.

– Если он использует рыцаря, чтобы победить непобедимого отрокара, то же чувство неприкосновенности, которое сейчас испытывают отрокары, появится у Святой Анократии. Чтобы заставить их сотрудничать и работать вместе, обе стороны должны быть унижены. Он должен потрясти их мировоззрение.

– Я готов рискнуть своей карьерой – сказал Джордж, – потому что я считаю, что это совершенно необходимо. Это не сиюминутное решение.

У меня было ощущение, что Джордж ничего не делал сиюминутно. Если он когда-либо решит спонтанно переспать с кем либо, он, вероятно, все очень тщательно изучит и организует.

Мяч в моих воротах. Оставлять так много гостей без присмотра – сумасшествие. Но Джордж был прав. Чем дольше эти переговоры продолжались, тем больше восстановиться гостиница, но тем больше денег будет стоить нам их присутствие. Саммит должен завершиться в разумные сроки, и все должно было кончиться миром, а не войной. Если на саммите не удастся подписать мирное соглашение, то тумаков будут раздавать очень много, и Гертруде Хант тоже большая порция достанется.

Что делать? Нас не будет, по крайней мере, час. За час много всего может произойти. Офицер Мараис может вернуться с подкреплением. Отрокары могут попытаться пробиться через стены и устроить дебош. Вампиры могут поджечь гостиницу...

Так, пора с этим завязывать. Безумные теории ни к чему не приведут.

Моя мать не одобрила бы этого безрассудного плана. А отец посчитал бы его приключением. Даже от родителей не было помощи.

– Проводи меня до Баха-чар, – сказал Джордж. – Я обещаю, что после того, как мы туда попадем обо всем лично позабочусь.

Если нас поймают, у Джорджа будут проблемы, и у меня, за компанию, тоже.

– Завтрак будет подан гостям в их покоях через полчаса, – сказала я. – В соответствии с расписанием, саммит должен начаться через час после завтрака. Итого, у нас есть полтора часа. Вашим людям придется следить за порядком все это время.

– Это не будет проблемой, – заверил Джордж.

Я встала.

– Нам стоит поторопиться.

***

Я села на корточки на полу небольшого магазина. Красивые, бледные ковры закрывали стены и пол, обеспечивая фон для сотни сложных лакированных изделий украшенных с кропотливыми узорами сочного бирюзового, жизнерадостно золотого и ярко-алого. Кувшины в форме экзотических птиц, тарелки, где странные монстры сошлись в битве друг с другом, блюда, показывающие иноземные цветы, заполоняли все прилавки и ждали в каждом углу. Как хорошо, что я взяла с собой очень мало денег, а то я бы ушла отсюда с чем-то.

Джордж, одетый в простой коричневый плащ, сидел рядом со мной на корточках, погрузившись в переговоры с владельцем магазина. Лавочник был так укутан слоями синих и белых лохмотьев, что не было видно ничего кроме глаз и узкой полоски оливковой кожи вокруг них. Он махал руками, пока торговался с Джорджем на незнакомом языке. Его руки выглядели вполне человеческими, но на каждой было только три пальца, кроме большого.

Нам понадобилось двадцать минут, чтобы найти магазин, и мы сидели здесь на корточках так долго, что у меня начали гудеть ноги. Я чувствовала, как утекает время, капля за каплей. Отчасти мне хотелось вернуться обратно в гостиницу. А маленькая частичка меня хотела снова отправиться к Уилмосу, и спросить у него о Шоне.

Торговец поднялся. Джордж встал, и бросил небольшой кошелек ему в руки. Лавочник протянул клубок синей пряжи Джорджу, привязал конец нити к полке, ушел в заднюю часть магазина и вытащил ковер. Утренний свет заполнил лавку. Лавочник поманил нас.

Здорово. Вот волшебная нить. Держись так, чтобы не заблудиться и надейся, что в конце пути тебя не ждет Минотавр. Джордж пошел на свет, позволяя пряже разматываться от клубка, пока он двигался. Я встала и последовала за ним. Огромный сад раскинулся перед нами: ряды и ряды розовых кустов в окружении сорокафутовой стены винного цвета. Тут и там стена перемежалась башнями.

– Где мы? – спросила я.

– Это Ганэр – колледж – сказал Джордж.– В моем мире это место лечения.

Женщина прогуливалась среди роз. Она была примерно моего роста. Ее темно-шоколадные волосы были собраны в консервативный, но элегантный пучок. Серое платье облегало фигуру, спадая тяжелыми складками, подол касался камешков на тропинке, когда она шла. Тонкая, как паутинка подходящая серая ткань была задрапирована, образуя ассиметричную оборку на левом плече. Она, казалось, примерно моего возраста, не особо высокой, сильной или очень впечатляющей.

Я взглянула на Джорджа. На мгновение его холодная маска соскользнула, и я увидела глубокую, всепоглощающую тоску в его чертах. Мой отец безраздельно любил маму. К тому же он с подозрением относился к современному миру. Он понимал его, но тот развивался слишком быстро и его опасности казались отцу преувеличенными. Он рассматривал каждую поездку в магазин как неудачную попытку самоубийства, а каждый крупный город, как рассадник головорезов и воров, поджидающих своих жертв. У него и в мыслях никогда не было запретить маме делать то, что она хотела. Но иногда, когда мама собиралась уходить по делам, особенно если ей нужно было ехать в город, он смотрел на нее именно так, словно больше всего на свете хочет обнять ее и держать с собой в безопасности.

Выражение мелькнуло и исчезло с лица Джорджа, но было уже слишком поздно. Я его увидела. Космический арбитр не был безупречным.

Джордж начал спускаться вниз, и я последовала за ним. Когда мы где-то в тридцати футах были от женщины, она остановилась.

– Это достаточно близко.

Джордж остановился.

– Ты меня очень разозлил. – Она говорила с незнакомым, но интеллигентным акцентом. – Я не люблю злиться, Джордж. Я очень усердно работаю, чтобы избежать эмоций. Ты должен уйти.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он.

Она развернулась. Я почти никогда не завидовала женщинам. Если это случалось, то обычно потому, что я отправлялась за покупками. Я стояла в очереди, скучала, и если журнал «Пипл» или какая-нибудь другая газетенка привлекали мое внимание, то я их покупала, потому что чувствовала себя виноватой, если ставила их назад, после того как пролистала. Я смотрела на актрис и моделей за чашечкой чая, и иногда мне хотелось, чтобы мои глаза были больше, а губы полнее. Но актрисы и модели были абстрактными людьми: наполовину реальность, наполовину отретушированное совершенство. Эта женщина была реальной, моего возраста, чуть выше ростом и она была невероятно, потрясающе красива без помощи фотошопа. Ее кожа была светло-золотистого оттенка, идеально полные губы, высокие скулы и глаза, похожие на горький шоколад, под почти черными бровями. Когда вы ее видели, не хотелось отрывать от нее взгляд.

Сейчас она смотрела на Джорджа, судя по изгибу её бровей, Джордж был явно не самым её любимый человек в данный момент.

– Ты не сказал им, – произнесла она. – Ты ужинал с семьей в усадьбе Камаринов. Помогал маленькому Уильяму ловить светлячков в банку, принес подарки девочкам, и вы сидели на балконе, и пили вино с Декланом и твоей сестрой. А спустя неделю ты просто исчез.

– Я оставил записку, – сказал Джордж.

– Записку, в которой написал, что отправляешься на секретное задание за пределами планеты, забираешь с собой Джека и Гастона и вернешься через двадцать лет. Это все, что ты оставил в объяснение. Ты хоть представляешь, как волнуется твоя сестра? Твои племянницы? Племянник? Ты играешь с жизнями людей, как с игрушками, Джордж. Мы все словно шахматные фигуры для тебя. Ты перемещаешь нас по доске по своему желанию. Я могла бы понять, если бы тебе были чужды человеческие эмоции, но ты полностью осознаешь наши чувства. Ты просто решил их игнорировать. Я не могу этого понять. Ты был таким отзывчивым, когда мы были детьми. Теперь же мы совсем ничего для тебя не значим.