Текст книги "Последняя песнь до темноты (ЛП)"

Автор книги: Илана Мьер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Неделя.

Он заметил мужчину рядом, знакомый голос сделал заказ. Марлен увидел Леандра Кейена. Тот посмотрел на Марлена и быстро отвел взгляд, но было поздно.

– Лучше тебе отказаться от напитка, – сказал спокойно Марлен. – Ты выйдешь сейчас, и я пойду за тобой и проверю, что ты сделаешь, как я скажу.

Леандр посерел. Он повернулся к двери, как осужденный к виселице.

– Что ты хочешь?

– Думаю, ты знаешь, – Марлен ощущал себя змеей, слыша шелк в своем голосе. – Ты все мне расскажешь.

* * *

Следующим вечером Дариен и Хассен устроили лагерь на вершине холма с видом на городок Эйрн. Они были недалеко от леса, что тянулся на север милями, океан высоких деревьев, что ударялся о сияющие стены гор и отступал.

Они делили хлеб, пока солнце садилось, смотрели, как оно меняло долину и город внизу. Они молчали, хотя порой пели вместе ночами позднего лета. Дариену нравилось петь с Хассеном, его голос был серебряным тенором, а у Хассена – низким, как подземная река, и они хорошо сочетались. Почти так же хорошо, как Дариен и Марлен.

Они жевали в тишине, вытянув ноги на выжженной траве, глядя на сгущающуюся тьму. Точки света начали появляться в городе внизу. Дариен хотел спуститься и разведать жизнь там, краски и запахи. И он хотел выступить перед толпой, этого они были лишены неделями. Этот запрет петь был для Дариена особой пыткой. Хассен не страдал, но для Дариена реакция людей, услышавших его – их внимание, смех и слезы – были важны, как и само выступление.

– Может, нас никто не узнает, – сказал он.

Хассен хмуро взглянул на него.

– Не начинай. Эйрн – дно. Твою работу даже не оценят.

Дариен улыбнулся.

– Мне льстит твоя оценка моей работы, но, думаю, несколько едких песен они бы оценили.

Через час стемнело, и они собирались спать. Хассен был задумчив, Дариен жалел, что подверг его опасности, хотя он сам выбрал это. Дариен почти не давил.

Дариен прищурился и сказал:

– Что там внизу?

У холма, где он соединялся с долиной, перед стенами города, было видно фигуры людей с факелами. Что-то большое, черное и вертикальное возвышалось над ними, как большое дерево.

Хассен подошел к Дариену у края холма.

– Похоже, они разжигают костер.

Они растерянно переглянулись. Первые огни поднялись над долиной. Они смотрели, оранжевые языки лизали ночь, охватывая гору сухих веток. Вскоре огоньки стали башней огня. Такой большой, что даже с высоты их холма Дариен и Хассен слышали шипение пламени. Дариен подумал, что что-то решил порвать тьму ночи.

– Что они делают? – с тревогой спросил Хассен.

– Погоди, – сказал Дариен. – Слушай, – он успокоился. И с этим он ощутил зачатки волнения, которые не мог объяснить. Издалека он словно слышал, как бабушка рассказывает сказку. Ее голос был шепотом, и его разносили голоса, что поднимались к ним с долины. Их слова были то громче, то тише, простые, печальные и дикие. Дариен хорошо знал мелодию, но никогда ее раньше не слышал.

– Что это? – тихо сказал Хассен.

Дариен послушал еще миг. Мелодия повторялась по кругу, переливалась без конца. Конца не было. Огонь терзал небо, посылая искры, что угасали, падая на землю.

– Если не ошибаюсь, – прошептал Дариен, – это один из старых ритуалов нашей земли.

– Ритуал?

Дариен хотел, чтобы Хассен говорил тише, но знал, что его потрясение понятно. Так он думал. Чистота голосов ранила его сердце, но что еще ожидалось от него, учитывая, как он ощущал музыку?

– Я думал, это перестали делать, – сказал Дариен. – Может, тут, среди холмов… не знаю, – он молчал, поглощая музыку, любуясь огнем. Он посмотрел на небо, словно ожидал там перемены, но звезды и тихая луна не были потревожены. Он сказал. – Одно время верили, что огонь посреди лета… нужно разжечь, чтобы жара пошла на спад, чтобы был урожай. Пение… это часть старых чар. Так говорили.

– Ты ведь в это не веришь? – резко сказал Хассен. – Зачем это? Чтобы лето прошло? Оно само проходит каждый год.

– Знаю, – сказал Дариен. – Конечно, ты прав. Я не могу это объяснить. Я не думал, что кто-то еще верит…

– Я тоже хорош, – сказал Хассен. – Идти на поиски волшебного портала, но фыркать от чар. Ах, – он тряхнул головой. – Дариен, порой я думаю, что стоило стать юристом, как мой отец.

Дариен рассмеялся и встал.

– Возможно. Это было бы не так сложно, но ты упустил бы все веселье, – он не мог отвести взгляда от костра. – Я должен увидеть, кто внизу. Услышать музыку лучше.

– Дариен, – сказал Хассен, и Дариен ощутил, как друг недовольно хмурится.

Дариен поднял руку.

– Никто не знает, кто я. Ты сам сказал, что это дно. Они вряд ли обо мне слышали, – он улыбнулся.

– Тогда я с тобой, – сказал Хассен. – Если они вдруг решат принести в жертву первого подошедшего в другом ритуале.

– Это звучит знакомо, – сказал Дариен и рассмеялся, увидев, как Хассен качает головой в свете луны.

Пение стало громче, они спускались по склону холма, и Дариен начал видеть фигуры людей в сиянии костра. Человек было около двадцати, в таком свете было сложно понять. Несмотря на количество, они стояли на расстоянии нескольких шагов друг от друга, длинные тени падали без помех, словно они пели по одному. Но их переплетающиеся гармонии убирали это впечатление, они явно репетировали. Они с Хассеном подошли ближе, и Дариен понял то, что было очевидным. Эти люди были обучены музыке. В Академии.

Он понял это, странности не пропали. Зачем поэты Академии проводили ритуал в долине ночью? Дариен думал, это местные жители. Не его вид.

Никто не взглянул на них. Песня не прерывалась в ночи, сливалась с шипением костра. Вблизи Дариен ощутил жар на лице, огонь казался невероятно высоким.

Он кое-что придумал. Дариен выждал и запел. Его голос легко слился с другими, добавил еще слой целому, словно там и был. Хассен ткнул его локтем, но Дариен тряхнул головой и пел. Теперь на него поглядывали с любопытством, понимали, что он – один из них. Никто не вмешался. Они дали ему петь, и Дариен ощущал себя спокойно среди своих, пел новую мелодию, не зная цели. Может, цели и не было, и эти люди просто провожали лето по-старому.

Наконец, песня затихла. Один из мужчин вышел вперед и бросил ветки в костер. Дождь искры заставил мужчин ближе к огню отпрянуть на шаг. Дариен не успел оглядеться, пока пел, а теперь заметил, что люди были средних лет, потому он никого не знал. Он бы знал мужчин своего возраста или чуть младше.

Один из поэтов подошел к Дариену и Хассену, высокий мужчина с копной темных волос и щетиной на щеках. Его одежда была лохмотьями, но лира на боку и золотое кольцо на правой ладони подтвердило догадку Дариена. Мужчина заговорил низким голосом, почти как у Хассена.

– Кто вы?

– Поэты, как и вы – ответил Дарен. – Мы не устояли, услышав музыку.

Лицо мужчины осталось бесстрастным.

– Где тогда ваши кольца?

Хассен дернул Дариена за руку.

– Не важно, верите ли вы нам, – сказал он. – Мы не обязаны ничего доказывать. Мы проходили мимо.

– Погоди, – Дариен стряхнул руку друга. Он расстегнул воротник туники и поднял кольцо. – Кольцо, – сказал он. – Путь опасен, и мы решили спрятать их. Предосторожность.

– Дорога всех поэтов неясна, – отмахнулся мужчина, и поэты вокруг согласно заворчали.

– Допустим, – сказал Дариен, – зачем вы это делали? Я думал, эта церемония давно мертва.

– Не мертва, – сказал темноволосый мужчина. – Забыта. Как многое, что не стоило забывать. Ты не слышал?

Дариен опешил от внезапности.

– Слышал?

– Мы делаем то, что нужно, чтобы восстановить потерянные чары и достичь Пути, – сказал мужчина.

Дариен не дал рту раскрыться, и Хассен спросил:

– Путь?

– Путь в Другой мир, найденный Эдриеном Летреллом, – терпеливо сказал мужчина. Его глаза блестели от огня, и Дариен видел седину в его волосах. – Вы не слышали? Мы – искатели. Мы следуем за Дариеном Элдемуром.

* * *

Это был так просто. Поэт не мог долго терпеть боль, и информация, которую хотел Марлен Хамбрелэй, потекла из него, как масло. Марлен все же не удержался и побил мужчину, лежащего на полу прихожей Марлена. Крики делали все хуже, пьянили. Марлен днями ощущал, как закипает гнев, подавлял его, играя послушание. И этот гнев нашел мишень. Он думал о Дариене, ударяя кулаком. Леандр кричал.

«Ему повезло. Даже теперь».

Леандр уже давно рассказал то, что хотел Леандр. Он кричал их с пола, сломленный и в крови, словно Марлен не услышал их в первый раз:

– Кимбралин Амаристот!

Отвращение охватило Марлена, и он грубо схватил юношу и выбросил на улицу. Готово.

Он только начинал обдумывать новые факты, разум был затуманен красной яростью. Амаристот. Ее брат был в городе. Он видел Райена на ярмарке. Он будет рад услышать, что его сестра жива, хоть и страшная. И всего в паре недель от него пешком.

Марлен потер кулак, его саднило. Кровь испачкала пол. Стоны снаружи… там был Леандр или умирающий зверь? Он не хотел знать.

Когда он вышел из дома, поэт ушел. Было поздно, луна уже была высоко. Тихая ночь, ни души вокруг. Только он и тень, а еще луна сверху.

Он знал путь, словно родился в том месте, словно был привязан к нему и шел по нити, чтобы забрать свое. Он слышал ночную птицу на дереве, ответ другой птицы. Другой мир был рядом, ночной мир котов и шуршания темных крыльев, теней под луной. Он был среди них.

Он постучал, она тут же открыла, холодно посмотрела на него, словно его не ждали. Ее волосы висели густой косой на спине, открывая линии хрупкого лица.

– Так это ты, – сказала она.

Марлен сжал ее руки. Он сжал так, что почти ощутил кость.

– Ты нужна мне, – сказал он. – Я тебя больше не брошу.

Марилла улыбнулась ему.

– Заходи, – она коснулась его щеки. Она брала руку, и Марлену стало не по себе, когда ее палец оказался красным, где она коснулась его. Она посмотрела на палец, широко улыбаясь. – Ты был занят ночью, – она посасывала палец, глядя ему в глаза.

Во рту Марлена пересохло. Давно это было.

Она выбралась из его хватки, словно это был пустяк, и затащила его внутрь.

– Очень занят, – она улыбнулась. – Надеюсь, мне что-то осталось.

* * *

Дариен не мог уснуть ночью. Хассен уже давно дышал как во сне, а Дариен смотрел на небо и созвездия. Всадник, Корабль, Великое дерево сияли среди облаков. Дариен подложил руки под голову. После утомительного дня пути по холмам под солнцем он должен был уснуть. Но нет.

Огонь, пение и последствия открыли в нем колодец страха. Хотя страх не подходил. Тревоги. Алгур сказал: «Мы следуем за Дариеном Элдемуром». Поэт рассказал им, кто Искатели, и что они ищут. Такое происходило, а Дариен не знал до этой ночи. Они якобы следовали за ним!

– Как вы следуете? – спросил с опаской Дариен, другие поэты тихо стояли вокруг. Казалось, Алгур был их лидером. Логично: он был внушительным, красивым, и голос словно звучал из ядра земли. – Вы знаете, где он?

Алгур покачал головой.

– Дариен Элдемур хитер и умен, каким был Эдриен Летрелл. Он точно идет в горы, это все.

– Как вы следуете за ним? – сказал Хассен. Дариену не нужно было смотреть, чтобы понять, что он тоже встревожен происходящим.

Алгур отпрянул, словно это было личное дело, и на лицо упала тень.

– Мы ищем то же, что и он, вспоминаем древние ритуалы, надеясь найти это. По всему Эйвару этой ночью горят такие костры. Искателей много.

Было ясно, что Дариен не мог раскрывать свою сущность. Он не знал, что сделает Алгур – падет на колени, похитит или что-то еще.

– Это достойное дело, – сказал он. – Мы с моим товарищем не для такого, – он старался убрать иронию из голоса. – Мы вас оставим и пожелаем удачи.

Алгур кивнул и отвернулся с безразличием. Дариен и Хассен тихо ушли, Дариен лишь раз оглянулся на огонь. Люди смотрели на костер, словно там было пророчество. Дариен видел лишь буйство красок и света, ощущал кожей жар.

Он пытался уснуть и вспоминал огонь и духов вокруг, еще следящих за костром в долине у холма, где он лежал. Пение… он все еще слышал, словно голоса остались в воздухе и не уходили. Голоса сплетались у границы Другого мира, куда стремились.

У границы.

Он снова был в Академии, в коридоре, где в юности ходил на уроки. Тогда он всегда был среди друзей и поклонников, их смех и болтовня окружали его. Пустота была впереди и позади и тишина. Двери выглядели похоже, он знал, что они не для него. Но чьи они?

Он пришел к двери, что была такой же, но приоткрытой. Это был знак, и он открыл эту дверь. Он чуть не столкнулся с Рианной Гелван, стоящей в белом платье, волосы золотом обрамляли ее лицо и ниспадали на спину. Было больно видеть ее, даже во сне.

– Моя Снежная королева, – он коснулся ее волос.

Ее глаза за маской были полны печали.

– Любимый, – сказала она. – Ты должен вернуться.

– Не могу, – сказал он. – Прости, дорогая. Пока не могу, – он сжал ее талию, ощущение было настоящим: он чувствовал текстуру ткани и тепло ее кожи. Будто не во сне. Он убрал белую сияющую маску с ее лица.

Марилла улыбалась ему, голубые глаза сияли.

– Поцелуй? – проурчала она.

Дариен выругался и грубо оттолкнул ее. Она рассмеялась, упав в руки Марлена, стоявшего в тени, где и был все время.

– Ты не учишься, – сказал он. Свободной рукой Марлен протянул Дариену белую маску. Она выглядела хрупко в его руке. – Мы создаем свои сны, – сказал он. – Это твой.

Твой сон. Дариен потрясенно смотрел на маску. Ему было больно видеть Марлена снова.

– Я не хочу этого, – холодно сказал он.

Марлен вскинул бровь.

– Уверен?

Марилла певуче добавила, склонив голову на плечо Марлена:

– Теперь ты величаешь ее королевой льда и снега? – она рассмеялась.

Дариен отвернулся и закрыл дверь, обрывая смех. Никто не последовал. Тишина правила в коридоре.

Он пошел быстрее, желая, чтобы сон закончился, и он проснулся. Печаль сдавила грудь. Глаза Рианны стали глазами Мариллы. Его потерянная любовь пропала от его поступка. Но, даже если бы его не преследовали, он не мог вернуться. Что-то тянуло его, он ощущал это сильнее, чем днем. Он почти убедил себя, что ушел в поисках славы, чтобы обойти Марлена и повеселиться в пути. Но здесь… Здесь он слышал голоса людей, что пели ночью у костра. Жуткая мелодия развернулась в воздухе и следовала за ним по странному и знакомому коридору его снов.

– Одна песня и много, – сказал голос. Дариен обернулся и увидел мужчину в коридоре. На его боку была лира, лунный опал бледно сиял в кольце на руке. Валанир Окун.

– То Эдриен Летрелл, теперь вы, – сказал Дариен.

– У тебя были видения.

– Сны, – сказал Дариен.

– Нет, – сказал Валанир. – У тебя важная роль в этом, Дариен Элдемур, учитывая, что происходит.

– В чем? Что происходит?

– Лин Амаристот расскажет, – сказал Валанир. – Вы должны вместе помешать прибытию тьмы.

– Красная звезда, – вспомнил Дариен.

– Да.

Дариен покачал головой.

– Хотите сказать, что то, что я видел… в Сарманке, не сон?

– Ты молодец, Дариен. Уничтожил священное вино, задержав Никона Геррарда на время. Потому пока он может использовать порталы только в стенах города. Потому он не может гнаться за тобой сам… пока что. Ты не дал ему расширить силы, для этого ему нужно было собрать как можно больше поэтов.

– Не понимаю, – сказал Дариен. – Это не для поэта… особенно не Пророка.

– А кто Пророк, Дариен… или кем должен быть? – Валанир Окун протянул руку, указав на другую дверь. – Ты должен идти туда. Укройся от злых ветров, юный певец. Это не первый портал и не последний.

Пророк пропал. Дариен замер лишь на миг. Голоса все еще звучали в голове. Он сжал ручку двери, которую указал Валанир, и решительно толкнул ее.

* * *

Дариен лежал на спине, снова смотрел на звезды. Но теперь там были факелы, кто-то склонился над ним, потрясенно смотрел на его лицо. Дариен не сразу понял, что видит.

А потом он с усилием улыбнулся.

– Привет, Лин.

ГЛАВА 15

Первый свет упал на склон холма, трава покачивалась на ветру. Они устали и держались за руки, поднимаясь на холм. Хассен смотрел на них, уперев руки в бока и качая головой. Когда он понял, что его слышно, он крикну:

– Я хочу знать?

Лин помахала ему.

– Привет, Хассен Стир, – ответила она. Ее сердце запело от его улыбки. Он всегда ей нравился. Она долго шла одна до этого и видела мало улыбок.

– Стоит мне уйти спать, как он напивается в таверне деревни, и его соблазняют, – сказал Хассен, все еще улыбаясь.

Лин улыбнулась в ответ.

– Это было удивительно легко.

Дариен вздохнул, как мученик.

– Почему ты сразу думаешь о худшем? Валанир Окун послал меня в Эйрн. Пока я спал.

Хассен не успел сбросить его с холма ударом, Дариен рассказал о сне, как увидел Лин над собой, проснувшись. Она сказала:

– Клянусь, он появился из ниоткуда, я чуть не споткнулась. А улица была освещена, – Лин замешкалась, не желая казаться Хассену безумной. – Думаю… Валанир хотел, чтобы мы нашли друг друга.

– И зачем же? – спросил Хассен. – Без обид, леди, ваше общество радует. Но это не дело Валанира Окуна.

Она уже не могла стоять, она не спала всю ночь. Лин села, скрестив ноги, на траву. Двое юношей опустились рядом. В тишине перед рассветом шумел лишь ветер.

– Мы ищем одно, – сказала Лин. – Валанир посоветовал мне начать с острова Академии. Он дал мне это, – она заметила, что на ключе был вырезан узел: знак Пророков.

– Что он открывает? – спросил Хассе.

– Не знаю, – сказала Лин. – Думаю, для него важно, чтобы я сама это раскрыла. Или мы раскрыли, раз он свел нас.

– И зачем тебе искать чары? – спросил Хассен. – Конечно, не хотел обидеть.

– Хороший вопрос, – и Лин быстро перечислила им то, что Валанир поведал о Никоне Геррарде.

– То есть, лорд Геррард – убийца, – сказал Дариен. – Я даже не удивлен.

– В нем темный дух, – сказала Лин. – Его не убить. Его использование гадания на крови все эти годы принесло тьму в Эйвар. На юге уже началось.

– Что началось? – спросил Хассен.

Лин отвела взгляд. Они были бодрыми, а она так все портила.

– Красная смерть, – сказала она. – И другие кошмары. Но чумы не было с…

– Со времен Давида Прядильщика снов. Орден Красного ножа. Конечно, – сказал Дариен, его лицо переменилось. – Знаю, звучит безумно, Хассен… обычно и я в такое не верю.

Хассен качал головой.

– Леди, откуда нам знать, что это правда? Простите, но это…. как выдумка. Мы даже не знаем, точно ли Никон Геррард совершил это ужасное преступление.

– Сомневаешься в Валанире Окуне? – сказала Лин. – Думаешь, он рисковал жизнью и пленом из-за пустяка?

– Есть такое, – сказал Дариен. – Одно мы знаем точно: прошлой ночью я уснул на этом холме, в часе пути пешком от Эйрна, а проснулся на улице деревни под ногами Лин.

Они притихли на миг. Солнце выбиралось из-за холмов и купало траву своим светом.

Наконец, Хассен сказал:

– И ты говоришь, что мы делаем это… ради Эйвара? Или мира?

Дариен вдруг улыбнулся.

– Похоже на то.

Хассен вздохнул.

– Я бы выпил.

– И я, – сказал Дариен. – Хочется увидеть, что открывает твой ключ, Лин. Если Хассен не против новых открытий.

– Согласен ли я, чтобы Лин шла с нами? – сказал Хассен. – Ты должен радоваться, еще день наедине с тобой, и я бы удушил тебя во сне.

– Тогда решено, – сказал Дариен.

– Кое-что не решено, – сказала Лин. Ее сердце забилось быстро. – Это важно, – сказала она, потому что не хотелось продолжать.

– Говори, – сказал Хассен. Может, Лин показалось, что в его глазах было сочувствие.

Лин вдохнула и медленно выдохнула, прося сердце успокоиться.

– Я должна, если мы пойдем вместе, сказать, что мое полное имя – Кимбралин Амаристот, а мой брат, опытный охотник, ищет меня.

– Ты – Кимбралин Амаристот? – Дариен был потрясен. – Ого.

Хассен не отреагировал.

– Прости… а кто – Амаристот?

– Самая известная семья по эту сторону гор, – сказал Дариен. – Марлен говорил, даже его отец боялся Калинду Амаристот, выдохнул с облегчением, услышав об ее смерти. Ой, это ведь твоя мать? Прости, – сказал он Лин.

Она слабо улыбнулась.

– Порядок, – сказала она. – У меня была схожая реакция.

– А твой брат, – сказал Хассен. – Что будет, если он тебя найдет?

– Ничего нового, – она хотела сказать бодро, но прозвучало не так. Она удивилась пониманию в его глазах.

– Надеюсь, он найдет нас, – сказал Хассен, – и я отомщу за тебя.

– Это будет не просто, – сказала Лин. – Но благодарю за слова.

– Давай, – Дариен нетерпеливо улыбался. – Поспи, и идем. Теперь на запад.

– В Академию, – сказал Хассен.

– Да, – сказал Дариен. Ветер ударил по его волосам, которые отросли и упали на лицо. Несмотря на усталость и новые знания, он выглядел весело. – Домой.

* * *

Она прижалась к забору сада, тяжело дыша.

– Еще слаба, – сказал мужчина за ней, она стиснула зубы. Будто она не знала, что ее руки дрожали, как струны лиры, а грудь вздымалась. Рианна Гелван уже не ощущала холод осени, от которого деревья в саду лишились листьев, а розы увяли.

Райен Амаристот опустил ладонь на ее руку.

– Набраться сил сложно, – сказал он. – Нужно заниматься каждый день.

– Знаю, – ответила Рианна. – Почему нет? Мне нечего делать, – она пожалела о словах, не хотела казаться ему вредным ребенком. Он не подал знака, что думает так. Его темные волосы и глаза были похожи на сестру. Но Лин сливалась с тенями, а Райен Амаристот – выделялся.

В его первые визиты она держалась подальше, помня о верности Лин. Когда лорд Амаристот начал приходить к ее отцу по делу, ее поразило время. Мастер Гелван часто принимал партнеров дома. Это было понятно во время ярмарки, много аристократов и торговцев прибыли в Тамриллин. Но, конечно, это отличалось. Она помнила слова Лин, сухой тон не скрыл эмоции. Мой брат ищет меня.

Сначала ей удавалось избегать его. Он нашел ее в саду с кинжалом, и начались уроки. Она была в старых штанах отца и тунике, сжимала сосредоточенно губы. Повторяла удар и ответ, как показывала Лин, ведь знала только это.

– Женщина со скрытым талантом, – сказал голос.

Рианна обернулась и увидела Райена в тени рябины, что начала краснеть. Он был в темно-синем, что контрастировало с его бледной кожей, губы изогнулись в улыбке.

Она не видела его толком до этого, и его вид поразил ее. Это и то, что она была не ухожена, как обычно в присутствии гостей. Ее волосы были просто заколоты и выбились дикими прядями вокруг лица.

– Где вы научились? – спросил Райен. – Хотя техника – простите, леди – простая, но стиль будто северный. Напоминает о доме.

Во рту Рианны пересохло. О доме.

– У… меня был мастер по фехтованию недолго, – сказала она. – Я не успела многому научиться. Ему пришлось уехать.

– Он не успел показать, как улучшить ответный удар, – сказал он. – Можно?

Рианна невольно кивнула. Райен встал за ней и сжал ее запястье. Он плавно повел ее руку, и движение напоминало танцовщиц на маскараде.

– Тренируйте со мной, – сказал он. Он удерживал ее руку, исправляя, когда она сбивалась. – И, конечно, – добавил он, – нужно держаться куда ниже. Стоит отработать приседания и броски в дополнение к атакам.

– Ясно, – сухо сказала Рианна. Она обрадовалась, когда он отошел.

– Интересно, что вы хотите учиться, – сказал Райен. – Не этого я ждал от женщины ваших кровей?

– От галицианки? – Рианна прищурилась.

– Нет, – Райен рассмеялся. – Я о женщинах не с севера. Я не видел женщин яростнее и опаснее моей сестры, например. А она – женщина севера.

– Ваша сестра, – сказала Рианна. Ее сердце забилось быстрее. – Та, что пропала?

Райен вздрогнул. Она объяснила:

– Мы получили картину в том году. Она красивая, – он молчал, Рианна боялась, что выдала тайну Лин. – Вам явно сложно, – сказала она. – Мне жаль.

Он кивнул.

– Сложно, да, – сказал он. – Порой сложнее, чем я считал возможным. Спасибо… за это, – он задумался, притихнув, а потом сказал. – Кстати, я хотел побыть немного в городе. Может, хотите, чтобы я научил вас искусству кинжалов? Раз это вас интересует.

– Я помолвлена.

– Да? – сказал Райен. – Ваш отец упомянул, что помолвка с Недом Альтеррой… расторгнута.

Рианна нахмурилась. Ее глаза вдруг заполнили слезы.

– Что вы, – нежно сказал Райен. – Есть другой? Вы не хотите говорить отцу?

Глаза Рианны расширились. Кровь шумела в ушах.

– Все хорошо, – сказал Райен. – Понимаю. Ваш мужчина должен считать себя счастливее всех в мире. И он исключителен.

Рианна кивнула и выдавила слабое:

– Да.

Райен широко улыбнулся ей.

– Рианна, – сказал он, – на севере мы умеем скрывать сердца за стенами камня. Порой мы хорошо это знаем. Но я говорю, что твой секрет я сберегу и никому не расскажу. И, – он посерьезнел, – я буду рад учить тебя.

Она думала, что будет лучше, если Райен поможет ей. Она не знала, откуда ее желание владеть кинжалом, но, может, она просто увидела, что слабые остаются в саду, а сильные уходят к приключениям, оставляя слабых позади. И ее отец относился к ней, как к шахматной фигуре, оберегая, но в его планах у нее не было своей воли.

Рианна знала, это не честно, но все равно тихо злилась на него. Она выпускала гнев на уроках с Райеном, когда мышцы горели от усталости. За ужином она часто была грязной, порой не мылась и не переодевалась, пока не шла спать. Хотя мастер Гелван смотрел с тревогой, он не спрашивал даже, как ее уроки.

Он не одобрил бы, и она не понимала, что изменилось. Он думал, что навык пригодится ей, или холодно прикидывал после отказа Неда, что она сможет выйти за Райена Амаристота? Бывали дни, когда она приписывала жуткие поступки даже отцу.

Райен был впечатлен и изумлен ее яростью, он помогал ей оттачивать техники.

– Знаю, – он выпрямился во время одного из уроков и посмотрел на нее. – Ты хочешь терзать то дерево ногтями. Ты хочешь бить его до крови костяшек. Да?

Рианна тяжело дышала.

– Откуда ты знаешь? – выдавила она между вдохами.

Райен был печален.

– Я знаю многое о гневе, – сказал он. – Оставим на этом.

– Что толку от крови на костяшках? – спросила Рианна. – Что я могу?

– Ничего, – сказал Райен. – Но, обещаю, если ты будешь терпеливой и будешь учиться, тут никак не сократить, то ты обнаружишь, что энергия уходит в навык, а не гнев. Так у меня.

Он сел на скамейку в саду и поманил Рианну сесть рядом. Она села в стороне. Ее волосы выбились, спутанными прядями обрамляли лицо. Что бы подумал Дариен, увидев ее сейчас потной, с растрепанными волосами и в старой одежде отца? Была бы она дальше Снежной королевой его сердца?

– Гнев был моим врагом всю жизнь, – сказал Райен. Он смотрел за забор, а не на Рианну. – И я мешал себе, не давал навредить остальным, уходя в черные леса у нашего дома. Конечно, они были не совсем черными, но в те моменты я ощущал их холодными, темными, там можно было заблудиться. И я днями терялся там, охотился, словно другой цели не было… – он замолк.

– Этот сад не заменит леса твоего дома, – сказала Рианна. – Я не могу заблудиться.

– И ты женщина, – сказал Райен. – Это делает тебя уязвимой.

– Знаю, – Рианна подумала, что это было правдой, но и злило больше всего.

– Но у тебя есть дух, – Райен посмотрел на нее. В его глазах Рианна видела то, что восхищало и пугало ее, и она отвела взгляд. – У тебя есть сила, Рианна Гелван. Я вижу ее в твоей решимости… даже в твоем гневе.

Она не смотрела на него, и через миг он встал.

– Увидимся за ужином, – сказал он и пошел в дом. Рианна сидела на скамейке, обвив себя руками, пока холод сумерек не прогнал ее из сада.

* * *

Они были в пути почти неделю, когда на холме стало видно город. За те дни ветры стали сильнее, трепали их волосы и пронзали холодом одежду. В тот день ледяной дождь стучал по холмам, и путникам повезло найти укрытие в заброшенной хижине. Укутавшись в плащи, они смотрели на город, как на маяк, манящий теплом комнат, кроватей и горячей едой.

Так думал Дариен, судя по раздраженному фырканью Хассена, он был с ним согласен.

Лин поддавалась этому меньше – холод был знаком ей, и она ела горячую еду очень редко за этот год. Ее плащ с меховым подбоем – давний подарок Леандра – был теплыми объятиями в холодные дни и ночи.

Лин радовалась в тайне. Она знала, что Дариен и Хассен переживали из-за стражи и Пути, и она держала чувства при себе. Она знала, что их могли вот-вот схватить.

Но ей нравилась их компания, у них была цель в пути. За недели после Тамриллина Лин ощущала, словно отогнала кошмары в сторону. Шли дни, ночами она пыталась спать под вой ветра. Теперь ворчание юношей оживляло дни, а по ночам Дариена порой можно было разговорить.

У него было доброе сердце, и она знала, что он будет в ужасе, если она так скажет. Без Марлена он словно потерял якорь, словно все время спрашивал себя, какой он. Но ей казалось, что он делает это с любопытством и интересом. Они с Марленом повидали много, но Дариен мог еще многое открыть сам. Ночами они пели или создавали песни на месте.

– Леди Амаристот, – сказал Дариен с поклоном, нарушая ее мысли.

– Что? И не зови меня так.

– Мы в твоем королевстве, так сказать. Скажешь, что там за город?

Лин вздохнула. Хассен с сочувствием закатил глаза.

– Это Динмар, – сказала она. – Жуткое дно. Но там неплохие кузнецы и портные. Это ты хотел знать?

– Это и цвет глаз, – вяло сказал Дариен. – Но Динмар близко к горам. Это наша последняя цивилизованная остановка надолго.

– Смотря, что у тебя цивилизованное, – проворчал Хассен.

– Внутренности овцы, кстати, деликатес, – невинно сказала Лин, он рассмеялся.

* * *

Город был тихим для полудня, ведь был у гор. Узкие улицы были пустыми, и ветер летал по ним, свистя.

– Край мира, – отметила Лин, они свернули на улицу, где увидели серые склоны гор за стенами города. – Я больше года не была так далеко на севере.

– Это повод выпить, – сказал Хассен.

Они нашли единственную таверну на главной площади. Тут было живее, хоть и в ранний час: места были заняты, освободили место для музыкантов. Лин тут же заметила их кольца. Двое играли слаженно на лирах, остальные пели в унисон. Они были юными, а Дариен выругался при виде них и поднял капюшон. За ним и Хассен.

– Они нас узнают, – сказал он, вжавшись в стул и подняв кружку пива к лицу.

– Слышите, что они поют? – вдруг сказала Лин. Она не знала, пугаться или радоваться.

Это была баллада традиционного строя, она была о хитром герое – лисе – который смелостью и хитростью обыграл жестокого змея. Такие детали, как умение лиса петь и играть на лире, тут же привлекли внимание Лин. Лис ушел искать свободы для других лисов, ушел с верным товарищем.

– Гончая? – прошипел Хассен. – Его верная гончая?

– Это глупо, – сказал Дариен. – Какое гончей дело до свободы других лисов?

– Дариен, ты не видишь, что это? – сказала Лин. Хассен явно уже понял. – Ты легенда.

– Они, – прошептал Дариен, – просто идиоты. Я знал их, когда они получали плохие оценки в Академии.

– Я только этому и радуюсь, – проворчал Хассен, быстро глотая пиво.

В конце песни змея победили, и Лин подошла к певцам. Хассен пытался удержать ее, но она сказала, что ее вряд ли узнают. И у них были новости из города.