Текст книги "Последняя песнь до темноты (ЛП)"

Автор книги: Илана Мьер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Ворона резко каркнула на ветках сверху, тень мелькнула над ними. Птица улетела, а ее вопль еще отражался от забора сада.

Рианна приняла решение. Она сказала:

– На вечеринке весной я встретила поэта и видела его в тайне. Ничего… не было, Аван. Мы надеялись на свадьбу.

Мастер Гелван вздохнул, резко выдохнул. Он отвел взгляд на миг, словно озирался.

– Свадьба? – сухо сказал он. – Кто он?

Поздно отступать. Рианна знала, но не поздно было врать. Но она уже не была как ребенок, который любил сказки, радовался тому, что ждет за поворотом. Ей казалось, что они с отцом были равными.

– Это был Дариен Элдемур, – сказала она. – Мы думали, он выиграет Серебряную ветвь, и ты согласишься на нашу свадьбу.

Отец спросил все тем же голосом без тона:

– Он связывался с тобой?

Рианна покачала головой, удивляясь спокойствию.

– Я не знаю, жив ли он, – сказала она. – И он вскоре может погибнуть.

Но дальнейшие слова мастера Гелвана она никак не ожидала:

– О, милая, – он вдруг крепко обнял ее. Рианна застыла от потрясения. – Милая, – снова сказал он. – Мне так жаль. Хотел бы я, чтобы ты рассказала мне.

– Почему?

– Я смог бы… предотвратить все это.

– О чем ты?

Мастер Гелван отодвинулся, вздыхая.

– Не важно. Теперь нужно понять, что делать.

– Что делать?

– Да. Если ты его любишь, если ты с ним счастлива, мы должны найти его раньше Никона Геррарда. Можно отправить вас в Кахиши, пока все не затихнет.

– Не понимаю, – сказала она. – Я думала, ты разозлишься.

Он заглянул в ее глаза.

– Ты сказала, вы не делали ничего неуместного, – строго сказал он.

– Мы… целовались, – призналась она, ощущая себя ребенком.

– Он хотел жениться на тебе.

– Да, – сказала она. – После конкурса он хотел попросить разрешения.

Он вздохнул.

– Конечно, я переживаю, что ты любишь поэта. Они непостоянны, все это знают. Но я встречал Дариена, я знаю, что он из уважаемой семьи. Признаю, меня было бы сложно убедить до его победы на конкурсе… но теперь это не важно. Дай мне немного времени, мы придумаем план.

И отец вскоре позвал ее в кабинет. Она помылась и переоделась в привычный наряд, и казалось глупым, что она бунтовала, одеваясь, как мальчик. Она не была бунтаркой.

Она передала ему слова Райена: что последним Дариен был в Динмаре.

– Повозка с апельсинами отправляется завтра на рассвете на север, – мастер Гелван шуршал бумагами на столе. – Я не думал отправляться с ними. Но нужно сделать это тайно. В повозке есть часть, где можно укрыться. Я скажу, что мы едем на юг, чтобы сбить преследование. А ты пойдешь на юг, я соберу сопровождение. На это уйдет день. Не хотелось бы терять столько времени.

– Но как ты пойдешь один? – сказала Рианна. – Будет опасно.

– Ты не знаешь Авана, раз такое спрашиваешь, – сказал он. – Дай мне вина. Выпьем за успех путешествий.

В дверь постучали. Служанка вошла, запинаясь, с большими глазами. Она чуть не упала.

– Мастер, – выдохнула она.

– Что? – резко сказал он, но тут они услышали тяжелый стук за дверью.

Рианна схватила мастера Гелвана за руку.

– Что происходит?

Она увидела в его глазах смирение.

– Не бойся, любимая, сказал он. – Мне жаль. Помни дверь. Иди к семье Неда, они защитят тебя.

Стражи ворвались в комнату черно-красным вихрем. Они окружили ее отца и схватили. Четверо сжимали торговца руками в перчатках. Один прижал копье к его горлу.

– Почему я не могу защитить тебя? – Рианна слышала свое отчаяние.

Один из стражей подошел к ней.

– Госпожа Гелван, вы будете в этом доме под стражей, пока корона не отпустит вас.

– Тронешь ее, – сухо сказал мастер Гелван, – и ты точно умрешь ужасно.

Страж ударил его рукоятью меча по голове. Рианна увидела его глаза, и его голова опустилась, стражи утащили его.

ГЛАВА 19

Месяцами он мечтал о доме, даже не во сне: запахи жасмина и жимолости наполняли Тамриллин летом, изящные белые дворцы у сапфировой гавани, музыка ары звучала то грустно, то весело на ветру. Может, это он помнил все красивым, потому что не дома было тяжело. И он покинул Тамриллин на пике роскоши: на ярмарке посреди лета.

Вернулся он в другое место. Жимолость и жасмин завяли, деревья начали терять листья. Красота красой осени была на деревьях, но для Неда ее затмевало серое небо, сливающееся с башнями дворца, белыми призраками. Там, где он был, небо было бирюзовым, он такого еще не видел, и свет всегда был теплым и золотым. В восточных городах у Кровавого моря, где были купола на зданиях и чужой язык, лабиринты улиц, откуда некоторые не возвращались, все казалось невозможно странным.

Он ворочался теперь в шелковых простынях ночь за ночью, подушек было больше, чем кому-то нужно, и дом казался странным. Ночи были беспокойными, ему снилось чужое небо, кровать уже не ощущалась своей. Даже его тело ощущалось чужим.

Отец Неда отправил его на корабль, который вряд ли столкнулся бы с опасностями, он плыл в порты Марабага, города на берегу в паре дней пути. Они пошли бы караваном через Кахиши к порту, где был корабль. Отец Неда договорился с местными, чтобы их пропустили. Опасности было очень мало. Он научился бы ответственности в торговле и навыкам на корабле. Он помогал бы капитану, которому строго сказали беречь юного лорда.

Нед понял, что гладил шрам на бедре: туда-сюда, как змейку. Сабля чудом не задела вену, Нед мог погибнуть. Этому он научился в первые недели в море: боги поступали странно, а то их и не было вовсе.

Такие мысли могли погубить его, но, к счастью, никто не читал их мысли. Если бы они могли, то увидели бы вещи куда хуже.

Теперь он вернулся, отец Неда хотел, чтобы он продолжил старую жизнь: учился управлять поместьем, женился на ком-то достойном. Для отца Неда его побег в морях был отклонением от плана, и лорд был против, но не мог помешать.

– Чувства Рианны могли измениться, – сказал отец Неда. – Почему не пойти к ней?

Нед молчал. Он не рассказал отцу, что случилось в ночь маскарада. Эта ночь была в его голове навеки, сколько бы океанов он ни пересек.

Он отвернулся от отца к окну с видом на тенистый двор. Фонтан в центре был украшен статуями из мифа. Когда Нед и Рианна были маленькими – пять или шесть лет – они злили родителей, забираясь в фонтан, промокая в воде, а потом вылезая оттуда, хватаясь за головы статуй. Рианна добралась первой, пища от радости, что победила мальчика.

Нед слабо улыбнулся от воспоминания. Он давно не думал о том дне.

– Райен Амаристот, кстати, ходил в их дом, – сказал лорд Альтерра, отвлекая Неда.

– Я слышал, – устало сказал Нед. – Сплетни не утихали, – его мать и сестры сразу же сообщили, что красивый и богатый лорд Амаристот ухаживал за Рианной. Они хотели подтолкнуть Неда к действию, словно он мог передумать. – Вряд ли Рианну завоевать богатством или семьей, – сказал Нед. – Если Райен Амаристот завоюет ее сердце, то он… заслужил ее.

Его отец издал нетерпеливый звук.

– Мастер Гелван все же хочет с тобой поговорить, – сказал он. – Может, приведет тебя в чувство, не знаю. Я сказал ему, что ты придешь.

Неду нравился мастер Гелван, и он считал его лучшим возможным тестем. И всегда было видно, что торговцу нравился Нед, хоть он и был неуклюжим. Неду было проще с мастером Гелваном, чем со своим отцом.

Нед не был готов к измученному виду мастера Гелвана, когда они встретились в его кабинете, но торговец отмахнулся от его тревог. Он сказал:

– Ты зато полон сил, это меня радует. Как и все, я переживал, когда ты не вернулся.

– Я думал вернуться туда, – сказал Нед. Он не понимал этого, пока не сказал.

Мастер Гелван посмотрел на него с болью.

– Ты знаешь об опасности больше меня, – сказал он. – Я не смогу тебя переубедить. Но я всегда видел у тебя необычные возможности. И мне жаль, что это будет упущено на палубе корабля, – взгляд мужчины пронзал. – Не давай чувствам к моей дочери решать твое будущее.

– Вы почему-то хотели меня видеть?

Мастер Гелван вздохнул.

– Да, конечно, – сказал он. – Ты изменился. Это ожидаемо. Надеюсь, ты простишь меня за такие слова.

Нед улыбнулся.

– Ничего. Уверен, я просто хотел жениться на самой красивой девушке Тамриллина, – сказал он. – Продолжайте.

Мастер Гелван замешкался. Он сказал:

– Это насчет нее. Мне нужно твое слово, что, если со мной что-то случится, ты защитишь ее. Я надеялся, что как муж, но если нет, надеюсь, ты вспомнишь о вашей дружбе и поможешь.

– Мастер Гелван, вы больны?

Торговец покачал головой.

– Нет, не так, – сказал он. – Ты пообещаешь, что защитишь ее?

– Не нужно вытягивать из меня это обещание, – сказал Нед. – Я бы не допустил вреда вашей дочери. Если я снова уплыву, то мой отец примет ее. Она для него почти как дочь.

– Знаю, – сказал мастер Гелван. – Спасибо, – его рука подрагивала, пока он тянулся к вину.

Нед сказал:

– Вы можете объяснить, что происходит?

Мастер Гелван улыбнулся.

– Боюсь, не могу, юный лорд, – сказал он. – Старые призраки могут забрать меня раньше, чем я думал, – он покачал головой. – Полагаю, ты слышал о Райене Амаристоте. Уверен, слухи были украшенными.

Нед пожал плечами и сделал глоток вина. Он постарался говорить ровно:

– У вас есть новости для меня, мастер Гелван?

Торговец отклонился на стуле.

– Он положил на нее глаз, – сказал он. – Но она против.

– Откуда вы знаете? – спросил Нед, невольно радуясь.

– Он сказал мне, – сказал мастер Гелван. – А потом сказал странное. Он сказал, что, чтобы завоевать руку Рианны, ему нужно научиться играть на лире.

– Что это означает?

– Ну, – мастер Гелван смутился, – мы тогда уже выпили. Не знаю, что он имел в виду, – он поднялся и протянул руку. – Нет. Ты еще придешь ко мне?

– Конечно, – ответил Нед, сжимая руку мужчины. Он покинул дом, радуясь, что Рианны не было видно, как и Райена Амаристота. Он мыслями прощался с домом торговца, который он когда-то считал почти своим. Он подумал о незнакомых берегах, об улицах далеких городов. Там не было воспоминаний.

* * *

Дым окружал его голову, он сидел на стуле в одной из популярных таверн Тамриллина. Он привык курить в море, сначала его высмеивали, ведь он не знал, с какой стороны курят трубку, а теперь Неду требовался дым, когда мысли грозили переполнить его. Он купил первую трубку на базаре в Анкоре, красочном шумном городе, где он ощущал себя бледным и чужим, слабым после раны на ноге.

Капюшон скрывал лицо, Нед смотрел на людей вокруг него. Он не привык ходить в таверны, его мать не одобрила бы. Но она и не одобрила бы курение. Но аккуратный сад и яркие комнаты дома родителей начали злить его. Ему надоели причитания матери и сестер об одном и том же. Разочарование в глазах отца, когда он смотрел на Неда… лучше быть далеко.

И после встречи с мастером Гелваном было, что обдумать.

Ему нужно научиться играть на лире. Шутка Райена Амаристота не имела смысла.

Но другой голос звучал в голове Неда: Рианна – девка Дариена.

Месяцами Нед отгонял слова Марлена Хамбрелэя, игнорировал их. Рианна была в смятении, а Марлен – пьян. Но теперь Дариена Элдемура знали все, всюду говорил о нем.

Шутка Райена была понятной, если Рианна была с Дариеном. И если Райен знал об этом.

Не допивая, Нед резко покинул таверну. Был лишь один способ узнать. Первый шаг был простым: после пары вопросов он оказался в одном из богатых районов. Фасад здания, куда он пришел, потрясал, и Нед ощутил холодок. Он вспомнил о мече на боку, хоть он все еще плохо владел им.

Женщина, открывшая на стук, выглядела знакомо. Темные волосы ниспадали волнами на ее плечи. Она была в красном платье из сатина, которое явно было для будуара. Нед задумался, не была ли она проституткой, его сердце забилось быстрее.

– Я – лорд Альтерра, – сказал Нед. – Я хочу увидеть лорда Хамбрелэя.

– Заходи, – сказала она важным тоном. На ее лице не было краски, а несла она себя величаво, не как проститутка.

Товарищи Неда по кораблю знали бордели востока, особенно дорогие, где женщины, по слухам, знали все тайны мужского тела. Нед избегал борделей, не был с женщинами, и он старался не посвящать в это товарищей. Но в обществе моряков он видел их проституток, дорогих и дешевых. Ему было не по себе, что женщины хотели, чтобы их так использовали. При виде них он ощущал волнение, а потом презирал себя, как в те разы, когда был с Рианной и ловил себя так мыслях, которые испугали бы ее. Нед лежал ночами без сна, боролся с этими мыслями, прося себя быть другим.

Порой он думал, что уродство в мыслях не дает ему быть красивым, яд проникает на поверхность.

И он хотел пропасть на дальнем востоке, если бы это спасло от чувств, от жуткого осознания, какой он. Он бросил экипаж отца, узнав достаточно навыков, чтобы его взяли на другой корабль по его заслугам, а не от имени отца. И на том корабле был капитан, любящий приключения, беспечно относящийся к своей жизни и экипажу, как Нед к своей. Он был немного безумен. Они сразу поняли друг друга.

Нед был одним из нескольких выживших в том путешествии. Он почти пропал на востоке.

Но теперь Нед начал понимать, что хоть и ожидал смерти в море, у него еще была надежда, хоть и скрытая очень глубоко. Надежда, что, может, Рианна передумает, услышав его истории. Увидев, чем он рисковал, она могла по-новому увидеть ее. Он удерживался от морей, потому что хотел приберечь себя для любви.

Он был дураком. Оставалось узнать, насколько.

Женщина остановилась и повернулась к нему. Она привела его в комнату с высоким потолком и окнами, скрытыми за темным бархатом. В одном конце комнаты был большой стол, и Неду, любившему порядок, было больно смотреть на кучу бумаг и книг на нем, скрывающих поверхность.

– Я Марилла, – сказала она. – Мы, вроде, встречались.

– Да?

Она улыбнулась жестоко, показывая зубы, и он тут же узнал ее.

– Ты кажешься другим, – проурчала она. – Пропал трусливый взгляд.

– Ты не изменилась, – он ощущал отвращение к женщине, что желала, чтобы его кровь пролилась на землю. – Все такая же странная и с плохими манерами. Марлен Хамбрелэй здесь?

– Нет, – сказала она. – Но, думаю, я могу помочь с твоей проблемой.

– Моя проблема, – повторил Нед. Он начинал жалеть, что пришел сюда, в логово ненормального мужчины и его странной спутницы. Марлен был опасным и любил вспышки гнева в последнее время. Нед даже слышал в дыму таверны, что он избил поэта до полусмерти без повода.

– Ты хочешь знать, сказал ли Марлен правду на маскараде, – она смотрела ему в глаза, и он понял, что она приблизилась. Он ощущал ее сильный запах. Нед невольно подумал об ее гладкой коже, тайных местах, куда он мог погрузиться. И затеряться.

Он отпрянул.

– Видимо, я не узнаю, – он ощутил горечь в его голосе. – Почему я должен доверять вам?

– Ты прав, Марлен соврал бы тебе, – сказала она. – Он бы сказал тебе, что был пьян, что Дариен не трогал твою Рианну Гелван. В глубине сердца он хочет видеть себя как того, кто не предал друга, хоть доказательства говорят об обратном.

Нед думал, что был готов, но волна тошноты поднималась из желудка.

– Ты говоришь… что он ее трогал.

– Если вспомнишь, узнаешь ответ, – сказала Марилла. – Та девочка, лорд Альтерра, никогда не видела, какой ты. А я вижу

– И какой я?

Марилла коснулась ногтями его щеки, как раньше. Они были длинными, темно-красными, почти черными.

– Она не видела жестокость в тебе, – сказала она. – Гнев – да? – так и хочет вырваться.

Нед отпрянул.

– Ты безумна.

Она рассмеялась.

– Иди. Марлен скоро вернется, и он не будет тебе рад, – сказала она. – Но можешь приходить ко мне в любое время, – она назвала адрес.

– Я бы мог прийти к тебе, – сказал Нед, – но скорее повешусь.

Он вышел, устремился к входной двери, но услышал ее смех. Он звенел в его ушах в ночь маскарада после того, как раскрыли его трусость. Он преследовал его остаток ночи. Теперь смех наполнял его отвращением и, что удивительно, узнаванием.

* * *

Тем вечером Нед сидел и курил в другой таверне и обдумывал события дня. Марилла была права, если вспомнить лето, он понимал, что поведение Рианны было странным. Она не радовалась мыслям о браке, но только летом она стала несчастной рядом с ним, почти плакала. Ее сердце давила вина. Она точно думала о бедном Неде часто в те недели.

Но Нед оставался в неведении, знал, что не подходит, но надеялся. До маскарада, когда он понял, что неправильно пытался быть таким, как хочет Рианна. Он хотел показать ей, как она важна, как он готов для нее на все. В ту ночь он понял, что поведение не скроет его.

Теперь он знал, что она любила тогда Дариена, и он понимал, как неуклюже смотрелся рядом с изящным поэтом. Тот был связан с высотами музыки и искусства, дразнил и шутил, был близок к любви.

Он не мог выразить, как она была важна. У него не было песен для нее.

Жестокость. Что она имела в виду? Нед не считал себя жестоким. Он вряд ли смог бы навредить Дариену Элдемуру, своему сопернику, если бы выпал шанс. Он понимал, что жестокость не заставит Рианну любить Дариена меньше, а Неда – больше.

Он не мог винить ее за чувства. Он годами отказывался честно смотреть на себя, так что не имел права винить.

В таверне вокруг него смеялись, пили и курили люди. И поэты играли песни о любви и страсти. Их любимая тема. Посетители стучали по столам в такт балладе об умном меднике, который очарованием добрался до постели принцессы. Песня была безвкусной, по мнению Неда, и не была похожа на настоящую любовь.

Было поздно, но он не мог идти домой. Он бродил по улицам бесцельно, в сторону площади.

Или не бесцельно.

Нед постучал в дверь. Ответа не было, но свет внутри горел, и он толкнул дверь. Она тут же открылась. Нед вошел и запер дверь за собой. На всякий случай.

Он думал, что, может, Марилла опаснее, чем он думал, что это был жуткий план столкнуть его с Марленом, чтобы Неда пронзил тот меч. И это сработало бы. Он был опытнее теперь, но не ровня Марлену Хамбрелэю.

Нед мрачно улыбнулся. Если это был ее план, то она легко видела слабости.

Первый этаж дома был тихим. Нед пошел по лестнице, не скрывая шаги. Что бы ни случилось, это будет к лучшему. Он устал.

Но он нашел ее одну, чего боялся даже больше. Она сидела на кровати спиной к нему. Ее прикрывали только длинные черные волосы.

Она повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Я ждала тебя, – сказала она и поднялась, чтобы он увидел, что одежды нет. Она повернулась к нему, протянула руки, как в церемониальном жесте. Даже в уязвимом, этого Нед не ожидал. Ее груди были круглыми и упругими, а ноги – очень длинными. Она сказала. – Начнем урок?

Это был способ пропасть.

– Я покидаю Тамриллин, – хрипло сказал он. Будто было важно, чтобы она знала.

Ее губы изогнулись.

– О, хорошо, – сказала она. – Тогда никто из нас не будет сожалеть.

* * *

Прошла неделя, другая. Нед думал, Марилла не женщина, а демон, но не мог уйти. Она была права насчет жесткости в нем, и много раз за ту первую ночь она толкала его доказать это. Нед знал, что если будет ждать долго, зима заморозит горные тропы, и он не попадет в Кахиши и восточные порты. Пора было уходить. Но каждый день он приходил в тот дом, в постель, где была вселенная.

Порой он представлял, когда она отворачивалась и засыпала, что волосы у его груди золотые, а не черные. Что кричит другой голос, который он знал всю жизнь. И, хоть он знал, что так думать стыдно, он ощущал черную дыру в сердце.

Но он ощущал, теряясь в ней, что спасается.

После особо жесткой ночи она поцеловала его в губы, словно с любовью, и сказала:

– Таких, как ты, больше нет.

Как он мог уйти?

* * *

Две недели спустя до дома Альтерра дошли новости, что чуть ранее стражи арестовали мастера Гелвана и забрали к придворному поэту, который приказал сохранить дело тихим. Но арест важной фигуры не мог долго быть тайной.

Хуже было то, что Рианна пропала.

– Как это? – осведомился Нед у отца. – Как она могла пропасть?

– Ее держали под домашним арестом, – лорд Альтерра был потрясен. – Это все, что я знаю. Стражи заперли ее в доме на ночь, а на следующий день она пропала. Они обыскали дом, нашли алтарь Безымянному богу и книги запретных текстов. Мастера Гелвана и так обвиняли, а эту ересь точно добавят в список преступлений.

Нед покачал головой, словно мог прогнать смятение.

– Ты не можешь вытащить его? – спросил он. – Своим влиянием?

Лорд Альтерра казался старее обычного. Он сказал:

– Даже мы не можем помешать придворному поэту, Нед. Его власть абсолютна.

– А Райен Амаристот? Где он?

Его отец пронзил его взглядом.

– Ты не слышал? Никон Геррард обнаружил, что Дариен Элдемур был замечен в Динмаре на севере с бежавшей сестрой Райна. Лорд Амаристот уехал до ареста.

Динмар. Если Рианна услышала, что Дариен Элдемур там, может, туда и отправилась. Зависело от того, сколько ей поведал лорд Амаристот.

Он ухаживал за ней. Разве в таких ситуациях мужчина не раскрывает все?

* * *

Марилла сразу поняла, когда он пришел, что что-то не так.

– Что такое? – резко спросила она.

Было сложно смотреть ей в глаза, но он поднял голову и увидел, что ее взгляд тяжелый и стеклянный. Это не успокоило его.

– Я говорил, что покину город, – сказал он. – Думаю, ты знаешь, почему мне нужно уходить.

– Я слышала, девочка сбежала, – она пожала плечами. – Но куда ты пойдешь?

– Ты и это знаешь, – он не был уверен. Хоть они не говорили о Марлене – он был незримой угрозой – Нед не забывал, чьей была Марилла.

Ему показалось, что ее губы опустились.

– Ты такой умный, – сказала она. – Значит, Динмар.

– Наверное.

– Она могла поехать не туда.

– Знаю, – сказал Нед. Впервые он был нежен с ней, он взял ее за руку. – Ты всегда будешь что-то значить для меня.

Она улыбнулась и изящно убрала руку.

– Тогда ты еще больший дурак.

– Верно, – он встал. Слов больше не было, времени оставалось мало. Он хотел злиться на Рианну за побег в мир, что был опаснее, чем она знала. Но он не злился. Нед покинул дом, что был его одержимостью, что так изменил его. Он не знал, будет ли печаль с ним все время, пока он будет далеко.

ГЛАВА 20

Марлен проснулся от солнца и тьмы фигуры посреди него. Он со стоном поднял голову со стола, и голос снова вмешался в его мысли.

– Что такое, Марилла? – сказал он. Его глаза привыкли, и ее лицо уже не казалось черным на фоне солнца. Ее кудри задели его лицо, она склонилась, ее ногти были холодными и гладкими у его щеки, как когти. Он пришел в себя, понял кое-что еще. – И где ты была? – она могла хоть притвориться, что любит его, если хотела его щедрость.

Марилла задела его лоб губами.

– В разных местах. И тебе нужно идти, если не хочешь пропустить важные события.

Он покачал головой. Его разум едва поспевал за телом, воспоминания хлынули в него.

– Ты знаешь, что произошло?

– Версию с улиц, – сказал Марилла. – Заявление и сообщение о публичных похоронах. И ты не знаешь.

– Похороны?

– Для Хассена Стира, – сказала Марилла. – Дариен Элдемур убил его.

Марлен вскочил на ноги.

– Покажи заявление.

– Оно на площади, – сказала Марилла. Ее поднятая голова и развевающиеся юбки придавали ей величавый вид, пока она шла к двери. – Иди и посмотри.

Ему пришлось следовать за ней, хотя ему не нравилось, что она не могла просто сказать ему, что там было. Она хотела больше камней? Он долго держал ее рядом? Он сжал кулаки, ярость и желание поднялись вместе. И он понял, что играл по ее правилам. Она хорошо его обучила. Гнев пропал. Если она будет вызывать у него разу гнев и похоть, то виноват лишь он. И какая разница? Может, она испортила его, но он был с изъянами изначально, металл был уже поврежден.

Заявление висело на вратах замка. Там говорилось, что обнаружено тело Хассена Стира. Он был зарезан ножом по горлу. Крови не нашли, значит, Дариен Элдемур убил его ради темнейшей старой магии: гадания на крови.

Гадание на крови. Марлен застыл на миг, голова кружилась. Он читал об этом. Это умели редкие, обычно с кровью зверей. Некоторые – со своей кровью. Убийство другого человека – или смертного, как было в книге – было темнейшим поступком, каравшимся смертью. Он думал, это легенда. Как и остальное. Он считал все легендой.

Он продолжил читать. Похороны Хассена назначили на сегодня, корона видела в нм жертву террора. Награду за поимку Дариена Элдемура, живым или мертвым, удвоили.

Много мыслей толкалось в голове Марлена. Никто не думал о гадании на крови, пока Никон Геррард не вынес это на обозрение сегодня. Он сделал Дариена Элдемура монстром – с понятной целью – и рассказал обществу о жутком ритуале. Марлен не знал, в чем выгода от последнего.

Он подумал о реакции Пиета Абарды на вопросы о чарах. Он говорил, это держит их в узде. Даже ему придется задуматься, ведь был шанс, что вырвались настоящие чары.

Марлен отвернулся от Мариллы и пошел домой. Ему нужно было думать. Она не пошла за ним и не окликнула.

Марлен в своих мыслях скрылся от солнца в доме. Хотя он еще не поел, он налил бокал вина. Отец говорил, причину можно понять из последствий.

Последствия будут двойными. Первое было просто: искатели поймут, как грязен поступок Дариена Элдемура, их самих посчитают потенциальными убийцами. Они все же заявляли, что следуют за Дариеном в поисках чар древних дней. Они задумаются, как далеко зашли за ним, и какие чары воскресили? Могло дойти до того, что люди начнут просить у короны защиты от этих преступников. Корона будет этому рада.

А второе… гадание на крови ведь было упомянуто не зря? Убийство Дариеном друга уже отвернуло бы людей от него, от искателей, что следовали за ним. Но упоминание давно забытой техники было риском. Никон Геррард должен был знать это.

Марлен заерзал на стуле. Его будут ждать на похоронах. Ему нужно было помыться, побриться, и чтобы слуга вычистил его одежду. Пока он думал об этом, он отвлекался от Хассена Стира, без крови и с раной на горле.

– Марлен, – Марилла вдруг вернулась.

Он с трудом поднял голову.

– Что такое?

Она говорила, как всегда, без эмоций, но приблизилась удивительно быстро. Она обошла его, чтобы он посмотрел на нее, ей в глаза.

– Я уловила слухи, – сказала она. – Что Красная смерть на юге. В Сарманке. Что к зиме она дойдет до Тамриллина.

– Красная смерть? – Марлен покачал головой. – Это не легенда?

– Говорят, гадание на крови приносит Красную смерть, – сказала Марилла. – И что это Дариен.

ГЛАВА 21

Белизна окутала их лодку на неподвижном зеркале бухты. Туман рос с рассвета, холод покрывалом висел в воздухе. Слышно было лишь плеск весел в белой воде, движущейся со вспышками серебра и зелени.

Лин сидела у носа, смотрела на туман. Ее темные волосы завивались у шеи. Тонкая морщина была на ее лбу, словно она боролась с чем-то в голове. Она была в темном плаще, лицо над ним казалось луной в ночи.

Дариен отвел взгляд. Он не хотел смотреть на нее, хотя у него осталась только она.

Гребец молчал, не в его профессии было общаться. Его семья жила на берегу со времен первых королей, и старшие сыновья все время исполняли священный долг по переправе поэтов через залив.

Дариен помнил, как они с Марленом по утрам выбирались в Динмар ради женщин и выпивки, возвращались на пароме, громко пели, порой были ужасно пьяными. Иногда с ними были другие ученики, как и Хассен Стир и Пиет Абарда. Пиет к концу всегда злился, клялся, что больше с ними не пойдет. Обычно это было из-за оскорблений от Марлена. Марлен и Дариен устраивались в лодке и пели, шутили, хвалились достижениями, пока другие поэты с завистью смеялись, а Пиет горбился и дулся. На острове мастера ругали их за непослушание, наказывали, и они неделю ужинали печеньем и кореньями.

Марлен и Дариен считали, что это того стоило. Особенно, когда они могли очаровать повариху, чтобы им дали остатки мяса.

Не паромщик решал, достоин ли поэт попасть на остров Академии. Он смотрел, был ли человек поэтом: проверял лиру и кольцо. Дариен ожидал это, так что заранее сказал Лин:

– Мы скажем, что ты – мой слуга.

– Женщина-слуга? – сказала Лин. Ее волосы стали длиннее, почти до плеч, и были спутанными.

– Он не заметит, что ты девушка. Поверь, – он впустил в голос злобу, хоть знал, что она не заслужила этого.

Он сам бросил друга. Он знал это. Когда Лин ворвалась в комнату в ту ночь и сказала, что случилось с Хассеном Стиром, Дариен вскочил с кровати и поспешил к двери с мечом. Он знал, где стражи держали Хассена.

– Дариен, подумай, – Лин поймала его за руку. – Ты погибнешь, если нападешь на них.

– Иначе умрет Хассен, – сказал он. – Боги, Лин. Ты такая трусиха?

Он вырвался из гостиницы и побежал. Он слышал тихие шаги Лин, преследующей его, видел рядом ее тень в слабом свете. Хотя он бежал по улицам, Дариен знал, что поступает глупо. Они бежали в тишине, пока не добрались до ратуши. Она была скромной, как весь город – деревянное строение, которое отличала башня с часами.

Дариен заранее увидел стражей, их черная броня сияла рядом с красными ливреями. Переводя дыхание, Дариен смотрел на них из-за стога сена. Не меньше пятнадцати.

– Внутри будет больше, – выдохнула Лин, заговорив впервые.

– Знаю, – прошипел Дариен. – Вообще-то, у мужчин есть честь.

В тусклом свете он увидел, как она на миг закрыла глаза. Она вытащила нож.

– Думаешь, я переживаю из-за смерти? – сказала она, ее глаза были темными пещерами. – Я тоже его любила, Дариен. Что мы можем?

Дариен ощутил, как что-то острое пробило его, лишая легкие воздуха одним порывом. Он рухнул на землю, тяжело и глубоко дыша, словно его могло стошнить. Лин коснулась его руки, и он так грубо оттолкнул ее, что она чуть не упала.

Днями они шли в тишине. Лин видела жестокость в его глазах и вроде понимала. Она подходила только с важным вопросом. Дни шли, были дожди и ветра, она выглядела осунувшейся и печальной, но он не мог переживать за нее. Он изо всех сил не давал себе сесть посреди северного леса и рыдать.

«Он следовал за мной, – мысль повторялась холодными голосами на ветру. – Хассен Стир стоил десяти таких, как я, – подумал Дариен. – Где мы теперь?».

Был лишь путь вперед. Он не мог вернуться в руки Марлена и Никона Геррарда.

В одну из ночей в лесу у маленького костра, Дариен сказал под вой ветра:

– Я убью его, – тон был мертвым и сухим, он не узнал свой голос. Не этот голос пел песни толпам и баллады златовласой дочери торговца.

Лин посмотрела на него.

– Кого?

– Ты как думаешь? – сказал Дариен. – Ты же не глупая?

– Я еще с тобой, – сказала она. – И я не уверена.

Дариен хмуро посмотрел на нее, но молчал. Он знал, что был жесток с ней, но не мог остановиться.

Но теперь в тишине залива – было так тихо, что Дариен слышал свое дыхание и медленный стук сердца – он ощущал, как возмущение уходит, оставляя лишь усталость. Говорили, человек на поде оставляет прошлое на берегу. С каждым взмахом весел он ощущал, как душа успокаивается.

– Ты думала, что попадешь сюда? – сказал он Лин Амаристот. Вопрос звучал как предложение. Это было близко к извинению.