Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Млять, она не просто дрочит мне. Она играет на мне, как на инструменте. И у неё, я должен признать, чёрт возьми, талант. Настоящий талант. Интересно, это врождённое или она тоже училась?

Хотя… глядя на то, как искусно она перебирает мои яйца одной рукой и методично, почти профессионально надрачивает другой, я склоняюсь к мысли, что тут явно не обошлось без практики. И, кажется, прямо сейчас я – её практический материал.

Её пальцы так мастерски скользили вверх-вниз по стволу, то сжимаясь у основания, то кружа вокруг головки, и я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как напряжение в паху снова начинает расти.

– Свет… – выдохнул я.

– Мм?

– Я… так я долго не продержусь.

– А я и не прошу тебя держаться, – она наклонилась ниже, и её дыхание коснулось головки – тёплое, влажное, дразнящее. – Расслабься и получи удовольствие. Ты это заслужил.

Её рука ускорилась, и теперь она дрочила мне еще более уверенно, с оттяжкой, и каждый её вздох, каждый тихий стон, каждое движение бёдер, которые она чуть покачивала в такт, добавляли градуса. Я чувствовал, как напряжение в паху становится невыносимым – та самая точка, после которой уже не остановиться.

И тут она, не переставая двигать рукой, наклонилась и взяла головку в рот.

Всего на секунду её губы сомкнулись вокруг самой чувствительной точки, язык скользнул по уздечке – влажный, горячий, невероятно мягкий.

Ох… она реально это сделала! Света! Взяла у меня в рот! Всего на секунду, а у меня уже искры из глаз! – пронеслось в моей черепушке довольной мыслью, как она тут же подняла голову и отстранилась, оставив меня вздрагивать от этого короткого, но ослепительного ощущения.

– М-м, – промычала она, облизнувшись. Затем она глянула на меня – снизу вверх, из-под ресниц, и на её губах расцвела та самая довольная, понимающая улыбка. – Вижу, тебе нравится, – промурлыкала она. – Значит, продолжаем.

И прежде чем я успел ответить, она снова наклонилась и взяла член в рот. На этот раз – не на секунду.

Её губы плотно обхватили ствол, и она начала сосать – мощно, жадно, с влажным, пошлым звуком. Голова задвигалась в ритме, щёки втянулись, язык работал по всей длине, а её пальцы продолжали перебирать мои яйца, не давая ни секунды передышки.

Я вцепился пальцами в край дивана.

Перед глазами всё плыло. Я чувствовал, как напряжение в паху достигает критической отметки, как мышцы на бёдрах каменеют, как оргазм подкатывает к самому горлу.

Ещё немного – и я кончу ей в рот, даже не успев предупредить, – подумал я, но она будто почувствовала это и резко, с характерным влажным «чммок», оторвалась от моего члена и отстранилась, тяжело дыша. Губы блестели от слюны, глаза горели.

– Подожди, – прошептала она, и я чуть не застонал от разочарования. – А может… ты хочешь кончить между моих сисек? – спросила она с невинным видом.

Чёрт, да! – уверенной мыслью взорвалось в моей голове. – Однозначно да!

– Хочу, – выдохнул я, и голос прозвучал хрипло, почти жадно. – Очень хочу.

– Хорошо, – она довольно ухмыльнулась, чуть отодвинулась назад, взяла член в руку и растёрла влагу ладонью по всей длине. Потом взяла свою грудь обеими руками, приподняла, сжала и обхватила мой член – тёплая упругая плоть сомкнулась вокруг ствола. Она глянула на меня снизу вверх глазами, в которых плясали те самые чёртики. – Я начинаю.

– Уф, – только и смог выдавить я, когда она начала двигаться.

Сначала медленно, тягуче, ритмично. Её грудь скользила вверх-вниз по стволу, и я смотрел на это заворожённо, чувствуя себя персонажем её романа. Тем самым массажистом из бордовой тетрадки. Смазка смешивалась с её слюной, создавая влажное, пошлое скольжение, а её соски – твёрдые, и соблазнительно зажатые между её пальцев, добавляли ещё один слой непередаваемых ощущений.

– Боже, – выдохнул я.

– Нравится? – спросила она, и в её голосе звенела гордость.

– Ты… ты это серьёзно спрашиваешь?

Она улыбнулась и ускорилась. Теперь она тёрлась об меня чуть ли не всем телом – грудь, живот, иногда наклоняясь ниже, чтобы коснуться головки губами. Но это была не жадность, не стремление закончить.

Это была безумная игра – чистое, незамутнённое удовольствие от процесса. И я, кажется, никогда не чувствовал ничего подобного. Во всяком случае, сейчас мне казалось именно так.

– Свет, я сейчас… – предупредил я.

– Давай, – прошептала она. – Давай, Лёш. Кончай. Кончай для меня.

Эти слова стали последней каплей. Моё тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый стон, и я начал кончать – мощно, с пульсацией, выстреливая горячие белые струи ей на грудь, на ключицы, на шею.

Света не отдёрнулась – наоборот, она продолжала двигаться, принимая каждую порцию своей молодой нежной кожей. На её губах сияла довольная, почти счастливая улыбка, а её грудь продолжала ритмично скользить по стволу, сжимая его с двух сторон – мягко, но плотно, – и каждое её движение выжимало из меня новую порцию спермы, заставляя вздрагивать и стонать от всепоглощающего удовольствия всё громче.

Она активно, прям безудержно доила меня своими сиськами – методично, умело и наслаждаясь каждым мгновением. Я чувствовал, как её соски, всё ещё твёрдые и острые, трутся о мою кожу, как её ладони сжимают грудь, усиливая давление, и как её глаза горят азартом.

Она продолжала скользить вверх-вниз, пока мой член пульсировал, изливая последние капли. Только когда я, обессиленный, откинулся на спинку дивана, она остановилась. Медленно выпрямилась, оглядела себя – перемазанную маслом, слюной и спермой – и хмыкнула.

– Ну вот, – сказала она, – а ты боялся.

Я всё ещё не мог отдышаться.

– Я… не боялся. Я просто… – слова для ответа не находились.

– Ты ведь, Лёш, просто думал, что я тебя съем, да? – она подмигнула. – Поэтому не хотел приезжать и делать массаж, я ведь права? Ну, возможно, я тебя и съем… – произнесла она задумчиво, глядя куда-то в сторону, затем снова вернула взгляд на меня и хитро улыбнулась. – Но не сегодня.

Она встала с колен – плавно, грациозно, как кошка, – и направилась к столу за полотенцем. Я же сидел на диване и смотрел ей вслед, чувствуя себя выжатым лимоном, но с дурацкой, совершенно счастливой улыбкой на лице.

Её задница – сочная, упругая – покачивалась при каждом шаге, и я поймал себя на мысли, что, несмотря на всё, что только что между нами было, я снова хочу её. Или, может, именно поэтому и хочу.

Подойдя к столу, она потянулась за полотенцем – тем самым, которым укрывалась, – и начала неспешно вытираться. Я провожал взглядом каждое её движение, и внутри разливалось приятное, тёплое опустошение.

– Знаешь, – произнесла она, поворачиваясь ко мне и прижимая полотенце к груди, – … мне очень понравилось. Но, кажется, массаж у нас получился неполноценный. Я ведь так и не дала тебе нормально поработать над моей спиной.

Она развернулась и подошла ближе, остановилась прямо передо мной, и я, всё ещё сидя на диване, оказался лицом к лицу с её животом, с этим мягким, манящим изгибом. Затем она наклонилась, взяла моё лицо в ладони и коротко, но нежно поцеловала в губы.

– Так что… – прошептала она, отстраняясь, – нам нужно будет повторить. Обязательно.

Я снова глянул на неё – на её грудь, едва прикрытую полотенцем, на соблазнительный треугольник внизу, который никуда не делся и вкус которого я еще отчетливо помнил, и на эти бёдра, которые только что обнимали мои ладони.

Затем она развернулась и, бросив полотенце на диван, направилась в сторону ванной.

– Я в душ, – сказала она через плечо, но, пройдя пару шагов, остановилась, обернулась и спросила с лёгкой усмешкой: – Ты не со мной?

Я тут же улыбнулся – широко, по-дурацки – и вскочил с дивана.

Через секунду я уже шёл за ней, глядя, как её бёдра снова покачиваются в полумраке, и чувствуя, как «дружок», который только что сдал все позиции, снова начинает подавать признаки жизни, но уже не получает столь желанного им внимания.

В душе мы не говорили, а просто стояли под тёплой водой, и я обнимал её сзади, прижимаясь к её спине, чувствуя, как вода стекает по нашим телам. Она откинула голову мне на плечо, и так мы простояли несколько минут, после чего я поцеловал её в шею.

Она вздохнула и прижалась теснее.

Мой член, уже снова твёрдый, упёрся в её ягодицы, и я медленно провёл им по ложбинке – не пытаясь войти, просто чувствуя это скольжение, это тепло. Света тихо хмыкнула, но ничего не сказала, только чуть потёрлась попкой в ответ.

Мы ещё немного пообнимались под водой, потом выключили душ и вышли. Она протянула мне свежее полотенце, и мы вытерлись молча, но в этом молчании не было неловкости.

Только уют и только удовлетворение.

Затем я быстро оделся, собрал вещи: стол сложил, масла закинул в сумку, телефон проверил. Света накинула халатик – тот самый, бордовый, – прямо на голое тело, и проводила меня до двери.

У порога она поцеловала меня в щёку – легко, почти невесомо.

– Спасибо за массаж, Лёш, – сказала она с приятной улыбкой. – И за… всё остальное.

– И тебе спасибо, – ответил я и вышел на лестничную клетку, дождался, пока щёлкнет замок, и только потом позволил себе выдохнуть.

На душе было легко. На удивление легко. Как будто я только что сходил в СПА.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный вечерний воздух и задумался: «Автобус? Нет». После такого восхитительного, однако изматывающего вечера автобус – это кощунство.

Я вызвал такси, чтобы сначала закинуть домой стол и масла, а уже потом мчаться в кино. Машина пришла быстро, и я также быстро загрузил стол в багажник, сел на заднее сиденье и откинулся на спинку.

Город за окном проплывал в желтоватом свете фонарей, а я сидел и глупо улыбался. Сам не знаю чему. Может, тому, что вечер удался, а может, тому, что я всё ещё чувствовал на коже её прикосновения.

Спустя пару минут я встряхнул головой и заставил себя собраться. Так, Орлов, хватит лыбиться как идиот. У тебя по плану: сначала общага – оставить стол, масла, переодеться. Потом – немедленно к Софье. Время поджимало, так что, возможно, тебе придётся вызывать ещё одно такси.

И тут меня переклинило. Я полез в карман, нащупал там купюры и…

Млять… – тут же пронеслось в голове.

Денег оставалось кот накакал. Такси съело чуть ли не последние последние запасы. До зарплаты ещё неделя, а я, блин, только что, можно сказать, отказался от оплаты.

Твою мать… надо было брать деньгами, а не этим чёртовым приятным… очень, мать его, приятным бартером.

Я усмехнулся своим мыслям, глядя в окно на мелькающие витрины. Суббота. Вечер. Я – выжатый, довольный, почти без денег – еду через весь город, чтобы успеть на свидание с девушкой, которая, кажется, единственная в этом безумном мире не пытается с тобой переспать.

Или… пытается?

Ладно, Орлов. Сейчас – Софья. Кино. Ужастик. Попкорн. А обо всём остальном подумаешь завтра. Когда будешь у Татьяны. Млять…

Глава 4

Две вселенные

Такси остановилось у общаги, и я, стараясь не шуметь, прошмыгнул мимо вахты и поднялся на второй этаж. В коридоре было тихо. Попав в комнату, прислонил стол к стене, бросил сумку на кровать и глянул на часы.

Половина девятого. Успеваю.

Я быстро скинул футболку, в которой был у Светы, понюхал её – пахла лавандой, ванилью и чем-то ещё. Чем-то, что явно не стоило брать с собой на свидание. Бросил её в корзину для стирки, достал чистую – простую, тёмно-синюю, без рисунков и надписей.

Натянул, поправил воротник и глянул в зеркало. Видок был… ну, скажем так, «после бурного вечера», но зато в глазах – странный довольный блеск.

Так, Орлов, это нужно срочно замаскировать. Ты едешь на свидание с Софьей, а не на второй раунд к Свете.

Я похлопал себя по щекам, пригладил волосы, затем полез в шкаф и достал олимпийку – тёмно-серую, с слегка потёртыми манжетами, но чистую. Накинул сверху, застегнул молнию до середины.

На улице похолодало, и ветер, пока я ехал в такси, уже не был таким ласковым, как днём.

Телефон. Кошелёк. Ключи. Всё на месте.

Я окинул комнату последним взглядом, убедился, что ничего не забыл, и вышел.

На улице вызвал новое такси, чувствуя, как деньги тают с каждой поездкой, но выбора не было – автобус до кинотеатра шёл слишком долго, а опаздывать на первое настоящее свидание с Софьей мне хотелось меньше всего.

Ну, почти настоящее. Если, конечно, не считать того, что я вру ей о своей жизни. Млять…

Машина прибыла через пару минут. Я сел на заднее сиденье, назвал адрес кинотеатра и откинулся на спинку.

Город за окном снова поплыл – на этот раз быстрее, в такт моим мыслям. Я смотрел на мелькающие витрины и думал. Думал о Софье. О том, как она улыбалась, когда приглашала меня в кино, и о том, как сказала «ты можешь немного посмотреть».

Софья… чистая, невинная, домашняя девушка. У неё мама, которая кричит с трибун, папа, который забирает её на машине, и бабушка, к которой она ездит по выходным. Обычная семья. Обычная жизнь. Не то что мой дурдом с фигуристками…

И всё же… этот её взгляд и эта тень в уголках её губ… Она что-то тогда заметила? Что-то поняла? Но что именно? И почему промолчала?

От этой мысли у меня внутри всё сжималось во что-то неприятное.

Я не хотел её обманывать. Но и рассказать правду типа «Знаешь, Софь, пока ты ждала меня в коридоре, я трахал Ирину так, что у неё искры из глаз сыпались. А до этого Татьяна заходила, и завтра я поеду к ней. Ну, и к Свете сегодня заезжал, чтобы переспать». Ага. Отличная, млять, тема для разговора за попкорном.

Таксист, хмурый мужик лет пятидесяти, искоса глянул на меня в зеркало заднего вида, но, слава богу, ничего не спросил. Видимо, мой вид не располагал к беседам. Или он просто устал.

И я, если честно, был ему за это благодарен. Не люблю я… болтать с незнакомцами.

За окном всё проплывали горящие витрины, редкие прохожие, парочки, спешащие куда-то в субботний вечер. Я смотрел на них и чувствовал странную смесь зависти и облегчения. У них всё просто. Они не разрываются между пятью женщинами, не спят со своей начальницей, не прячут «улики» в унитазе и не думают о том, как пахнет то или иное масло.

А я… я будто уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя просто студентом. Ну ладно, Орлов, хватит… хватит рефлексировать. Ты едешь на свидание, так что постарайся не испортить его своими мыслями и не подавиться попкорном, вспоминая, чем ты занимался час назад.

Вскоре машина свернула на нужную улицу, и впереди показался кинотеатр – большое стеклянное здание с яркой подсветкой и афишами новинок. Я расплатился, мысленно попрощался с очередной купюрой, затем вышел и огляделся.

У входа, у фонаря, стояла она.

Софья была в лёгком солнечном платье – простом, без лишних деталей, но оно сидело на ней так миленько, что я на секунду забыл, как дышать.

Платье мягко обнимало талию и доходило чуть выше колен, открывая взгляду стройные ноги – изящные, спортивные. Поверх платья была накинута короткая джинсовая курточка, причём расстёгнутая явно для подчёркивания задуманного образа. Волосы распущены, на щеках – лёгкий румянец от вечерней прохлады.

Она заметила меня и помахала рукой – просто, без кокетства, но так тепло, что у меня внутри что-то перевернулось.

– Привет, – сказала она, улыбаясь.

– Привет, – ответил я, подходя ближе. – Давно ждёшь?

– Минут пять. Даже замёрзла немного. – она чуть поёжилась. – Хорошо, что ты приехал. Я уж боялась, что ты передумаешь.

– Передумаю? С чего бы?

– Ну… – она замялась, отводя взгляд. – Не знаю. Просто… вчера ты какой-то… загадочный был. В кабинете.

Я напрягся, но лицо удержал.

– Загадочный? – переспросил я. – Это как?

– Ну… – она помолчала, подбирая слова, и на её губах появилась лёгкая, чуть смущённая улыбка. – Просто ты так быстро прибирался, что я даже не успела ничего понять. И пахло странно… как будто… там был кто-то ещё.

– Да… так и было. Я же говорил, что Ирина заходила на массаж. А запах… ну-у… наверное, это просто масло, я вот уже привык, так что даже и не замечаю уже.

– Да, говорил. – она кивнула, но взгляд всё ещё был задумчивым. Потом она тряхнула головой, и улыбка стала шире. – Ладно, проехали. Пойдём? А то опоздаем на рекламу. А я, между прочим, люблю рекламу.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

– Кто вообще любит рекламу?

– Я! – гордо заявила она. – Это как предисловие к книге. Настраивает на нужный лад.

– Ты и книги любишь?

– Обожаю. А ты?

Я замялся.

Книги? Ну, наверное, последняя книга, которую я держал в руках, была бордовая тетрадь Светы – её рукописный порно-роман. Но сказать об этом я, конечно, не мог. Как и о том, что я вообще-то читал его тайком, стоя у чужого стола, и запомнил оттуда такие сцены, что до сих пор в краску бросает.

– В основном учебники, – признался я. – … если они, конечно, считаются. – Софья глянула на меня так, будто они явно не считаются, и я решил добавить: – Но иногда и… фантастику.

– Фантастику? – она оживилась. – А какую?

– Разную, – я пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. – Люблю про космос. Про будущее. Ну, знаешь, где люди летают к другим звёздам и всё такое. – Я на секунду задумался и добавил: – И про роботов ещё. Про то, как они становятся почти людьми, а люди – почти роботами.

– О, – она кивнула с пониманием. – А это… неожиданно.

– Почему?

– Ну… – она чуть улыбнулась, – … ты больше похож на того, кто читает что-то серьёзное. По работе… про анатомию там, физиологию.

– Ну, изучение анатомии и физиологии – это не совсем чтение, – усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и её смех был таким лёгким, что я невольно улыбнулся в ответ.

Какая же она милая. Реально милая, – подумал я, и мы наконец вошли в холл кинотеатра.

Там пахло попкорном и ещё чем-то сладким, фруктовым. Народу было много – суббота, вечер, все выбрались из дома. Софья шла рядом, почти касаясь моего плеча, и я вдруг поймал себя на мысли, что чувствую себя… нормально. По-настоящему. Как будто весь сегодняшний день – Света, массажный стол, а потом и тот удобный диван – это было где-то далеко, в другой жизни. А здесь – только она, запах попкорна и её смех.

– Билеты у нас уже есть, – сказала она, доставая телефон и сверяясь с временем. – А значит, осталось только…

– Попкорн, – закончил я за неё.

– С карамелью! Солёной! – прикрикнула она довольно, и, не сговариваясь, мы вместе направились к стойке с закусками.

Очередь была небольшая, и мы встали в неё плечом к плечу. Софья изучала меню над стойкой, хотя, кажется, и так знала, что хочет.

– Может, ещё напитки? – предложил я.

– Кола! – тут же отозвалась она. – Без неё кино – не кино.

– Две колы и большое ведёрко попкорна с солёной карамелью, – заказал я, когда подошла наша очередь.

Софья стояла рядом и наблюдала за мной с лёгкой улыбкой. Когда я расплатился, она вдруг сказала:

– Ты знаешь, это, наверное, самое приятное, что было за всю неделю.

– Попкорн с карамелью? – уточнил я.

– Нет, – она покачала головой с улыбкой на лице. – Просто… побыть с кем-то, с кем хочется.

Я посмотрел на неё.

– Согласен, – сказал я тихо. – Это и правда приятно.

Она улыбнулась, взяла свой стакан с колой, и, прихватив ведёрко с попкорном, мы двинулись к нужному залу. Когда мы вошли, свет уже гасили.

Еще через минуту мы отыскали места и сели, как оказалось, Софья выбрала места почти в центре: не слишком близко к экрану, чтобы шея не затекала, и не слишком далеко, чтобы было видно каждую деталь.

Я оценил расчёт.

В фигурном катании, как и в выборе мест в кинотеатре, важно всё делать правильно: ошибёшься на пару градусов – и приземление будет жёстким, а травмы не избежать. А тут – всего лишь шея не затечёт или будет плохо видно.

Мы устроились в креслах, и я поставил ведёрко с попкорном между нами. Софья тут же запустила туда руку, выудила горсть и захрустела.

– Ты, смотрю, уже начала, – заметил я.

– А ты думал, я буду ждать, пока начнётся? – она подмигнула. – Попкорн – это топливо. Без него никак.

– Топливо для чего?

– Для храбрости. Сейчас начнётся страшное – а я, если что, буду прятаться за тебя.

– За меня? А если я и сам боюсь ужастиков?

Она прыснула и легонько толкнула меня локтем.

– Тогда будем прятаться друг за друга. По очереди. Сначала ты за меня, потом я за тебя. Договорились?

– Договорились, – кивнул я.

– Только чур я первая, – добавила она, наклоняясь к ведёрку за новой порцией попкорна. – Потому что девушкам надо уступать. И потому что я уже боюсь, хотя фильм даже и не начался.

– Логично, – усмехнулся я. – Бояться заранее – это, знаешь ли, особый талант.

– У меня много талантов, – отозвалась она с набитым ртом. – Просто ты ещё не все знаешь.

– Это какие, например?

– Ну… – она задумалась на секунду. – Я умею спать с открытыми глазами на утренних планёрках. И могу съесть целую плитку шоколада за раз и не поправиться.

– Это не талант, это магия, – подметил я.

– Вот видишь. А ты говоришь – бояться.

Я улыбнулся и покачал головой.

Софья невероятно лёгкая, – пронеслось в голове. – Рядом с ней даже мои дурацкие шутки звучали смешно, а мои кривые ответы – уместно.

Вскоре экран ожил, и началась реклама – яркая, громкая, с трейлерами будущих премьер.

Софья действительно смотрела её с интересом, комментируя: «О, это надо будет сходить», «Нет, это точно нет, там, по-моему, скучно». Я слушал её вполуха, но внутри разливалось тепло. Просто сидеть с ней рядом и просто болтать о пустяках – это было именно то, чего мне не хватало весь день.

Наконец через несколько минут зал погрузился в полную темноту, и начался фильм.

«Шёпот теней» оказался именно тем, чем его описывали: мрачный, атмосферный, с густым саунд-дизайном и жутковатыми образами.

Первые минут десять Софья держалась бодро, хрустела попкорном и отпускала короткие комментарии вроде «ну пока не страшно». Но когда на экране появилась первая по-настоящему пугающая сцена – тень, выползающая из угла заброшенного дома, и резкий скрипичный аккорд, – она вздрогнула и инстинктивно схватила меня за руку.

Я замер.

Её пальцы были тёплыми, чуть влажными и липкими от попкорна, и они сжимали мою ладонь так, будто я был единственным якорем в этом море экранного ужаса. Я осторожно повернул руку и переплёл свои пальцы с её. Она не отдёрнулась. Наоборот – сжала крепче.

Млять… чувствую, как сердце забилось чаще. И это явно не от фильма.

Я сидел, глядя на экран, но не видел ничего. Всё моё внимание сосредоточилось на точке соприкосновения – на её руке, на тепле, на том, как её большой палец медленно, почти неосознанно поглаживал мою ладонь. Кажется, она и сама не замечала этого.

В особенно страшный момент – когда главная героиня зашла в тёмную комнату и музыка затихла до звенящей тишины, – Софья подалась вперёд, и её плечо прижалось к моему.

Теперь мы сидели почти вплотную, и я чувствовал её запах – не духи, не гель для душа, а что-то более тонкое, более личное. Запах её кожи, её тепла. Он был совсем не таким, как у Светы, Ирины или Татьяны. Он был… домашним. Уютным. Спокойным.

– Страшно? – прошептал я, наклоняясь к ней.

– Очень, – также тихо ответила она, не отрывая глаз от экрана. – Но я держусь.

Весь оставшийся фильм мы просидели так – рука в руке, плечом к плечу. Иногда она вздрагивала и прятала лицо у моего плеча, а я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею.

И каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось от странной, незнакомой нежности, которую я, казалось, не испытывал ни с кем другим.

Ближе к финалу фильм сделал неожиданный поворот – главный злодей оказался вовсе не злодеем, а жертвой обстоятельств. Софья выдохнула, когда пошли титры, и откинулась в кресле.

– Фух… – она повернулась ко мне и улыбнулась. – Я думала, будет хуже. А на самом деле – даже интересно. И грустно. – она помолчала и добавила, глядя на меня как-то по-особенному: – Спасибо, что пошёл со мной. Я бы одна точно не справилась.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Ты бы справилась. Ты вообще… сильная.

– Сильная, – повторила она задумчиво как бы соглашаясь, – … но с тобой всё равно лучше.

Мы вышли из зала в холл, где всё ещё толпились люди.

Софья потянулась, разминая затёкшие плечи, и я невольно засмотрелся на неё – на линию её шеи, на то, как падает свет на волосы. Она поймала мой взгляд и чуть покраснела.

– Ты чего? – спросила она.

– Да-а… ничего. Просто… хорошо, что мы сходили.

– Да, – она кивнула. – Очень.

Через несколько минут, когда толпа разошлась, мы вышли на улицу. Вечер стал совсем прохладным, и я заметил, как Софья поёжилась, и тут же машинально приобнял её за плечи – и она не отстранилась.

– Тебя проводить? – спросил я.

– Не надо. За мной сейчас папа заедет. – она остановилась и повернулась ко мне. Её глаза блестели в свете фонарей, и она казалась такой хрупкой в этот момент, что у меня сдавило горло.

– Лёш… – начала она тихо. – Я… в общем, я рада, что мы вот так… что ты…

Она не договорила, просто приподнялась на цыпочки и поцеловала меня – легко, почти невесомо, в самый уголок губ. И прежде чем я успел что-то ответить, она отступила на шаг, красная как рак, и пробормотала: «Ну всё, пока. До понедельника».

И вскоре, после этого, всего через несколько секунд, у фонаря остановилась знакомая машина, и Софья, махнув мне рукой, юркнула на пассажирское сиденье.

Я видел, как она что-то говорит отцу, как тот кивает, и как машина отъезжает от тротуара. И после ещё долго стоял, глядя вслед красным габаритным огням, пока они не скрылись за поворотом.

Ну вот, свидание и состоялось, – подумал я. – И оно было… хорошим. По-настоящему хорошим. Без ремней, без массажных столов, без полураздетого начальства и рыжих бестий с зелёными глазами. Просто попкорн, ужастик и тёплая ладонь в моей руке.

И от этого внутри было как-то странно, потому что я смотрел на удаляющиеся огни её машины и понимал: она ведь ничего не знает. Ни про то, чем я занимался сегодня днём, ни про то, куда поеду завтра.

Я сунул руки в карманы и пошёл к остановке.

Млять… ощущение такое… будто я только что прикоснулся к чему-то, что мне не совсем принадлежит. Или не совсем заслужено. Или и то, и другое сразу.

* * *

В общагу я вернулся уже затемно. Вахта была пуста – тётя Зина, видимо, ушла на обход или просто закрылась у себя.

Я тихо поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты Коляна, где сейчас, вопреки обыкновению, было тихо, и вошёл к себе. В комнате всё было так же, как я оставил. Стол в углу, сумка с маслами на полу, конспекты на столе.

Я скинул олимпийку, стянул кроссовки и сел на кровать, глядя в стену.

Спать не хотелось. Вернее, хотелось, но мозг отказывался отключаться. Слишком много всего случилось за этот бесконечный субботний день.

Перевёл взгляд на конспекты.

Вегетативная нервная система. Метаболизм углеводов. Парасимпатика. Симпатика. Вся эта хрень, которая была мне нужна для сессии, но сейчас казалась какой-то неважной, далёкой. Однако именно она и была тем якорем, который держал меня в реальности.

Я вздохнул и пододвинул стул к столу.

Час пролетел незаметно. Я исписал три страницы, нарисовал схему рефлекторной дуги, разобрался с гликолизом и даже почти понял, как работает цикл Кребса. Почти.

В голове крутились обрывки дня. Запах лаванды и ванили. Вкус Светы на губах. Влажный звук, с которым её губы оторвались от моего члена. Палец, которым я входил в неё, и то, как она выгибалась на столе.

А потом… тёплая ладонь Софьи в моей руке в тёмном кинозале и её дыхание у плеча.

Вот она – моя жизнь. Две параллельные вселенные. В одной я – студент-медик, который учит анатомию, хрустит попкорном с хорошей девушкой и краснеет от поцелуя в щёку. В другой – чей-то любовник, которого ведут за член через гостиную и просят кончить между сисек. И как, скажите на милость, мне это совмещать?

Ответа не было.

Я потёр глаза и глянул на часы. Полночь. Завтра – воскресенье. А это значит, что вечером я должен быть у Татьяны. Млять.

Я закрыл конспекты и выключил лампу. Разделся до трусов и рухнул на кровать. Тело ныло, глаза слипались, а мысли всё ещё скакали, как бешеные белки.

Сон пришёл быстро.

На этот раз – не чёрная пустота, как днём, а что-то другое. Какие-то обрывки образов: ледяная арена, кривое лезвие конька, бордовая тетрадь, раскрытая на середине, смех Ирины и тихий шёпот Софьи.

Я не запомнил, что именно снилось. Только смутное ощущение, что я стою на перекрёстке, и все дороги ведут в разные стороны. Но ни одна из них не была прямой.

Глава 5

Ожидание

Пробуждение было приятным. Никакого резкого подрыва от звонка. Телефон молчал, будильник я не ставил, и солнце, вползавшее в окно сквозь щель в шторах, не било по глазам, а мягко, почти ласково скользило по лицу.

Открыв глаза, я уставился в трещину на потолке.

Тело всё ещё ныло – приятной, тягучей усталостью, какая бывает после хорошей тренировки или, в моём случае, после секс-марафона и свидания в кино. «Дружок» мирно спал, даже не думая просыпаться, и я был ему за это благодарен.

Я сел на кровати, потянулся до хруста и оглядел комнату.

В углу всё ещё стоял раскладной стол, на столе – конспекты. Вчерашний день, казалось, растянулся на неделю. Света, её халатик, свечи, куннилингус, диван, дрочка грудью, душ, прощание… а потом… потом Софья, попкорн, ужастик, тёплая ладонь в моей руке…

А сегодня – Татьяна. И вот от этой мысли внутри что-то сжималось.

Ладно, Орлов, сначала – дела. Утро, быт, учёба. А вечером – будь что будет.

Я встал, натянул шорты, футболку и поплёлся в общую кухню. В коридоре было тихо, только из-за одной двери слышался чей-то храп.

Воскресенье – день, когда большинство наших разъезжается по домам, и день, когда даже Колян спит дольше обычного.

На кухне я включил чайник, достал банку с растворимым кофе и, пока вода закипала, прислонился к подоконнику. Мысли сами собой вернулись к Софье и её платью, и к тому, как её рука лежала в моей.

Я вспомнил её запах – не духи, не гель, а что-то своё, тёплое. И от этого воспоминания на душе стало одновременно и хорошо, и погано. Потому что сегодня я еду к другой женщине. И завтра на работе снова буду видеть их всех – и делать вид, что всё в порядке.

Когда чайник закипел, я заварил кофе, вернулся в комнату и, расправившись там с бодрящей черной субстанцией, принялся за дела.

Первым делом – стирка. Вчерашняя футболка, пропитанная запахом лаванды и ванили, а также остальные вещи, включая злополучные носки, и потащился в прачечную. Загрузил машинку, насыпал порошка, включил и собрался уже уходить, как в дверях столкнулся с Коляном.

– О, Орлов! – заорал он, хотя стоял в полуметре. – А ты чё это стираешься? Да еще и с утра?

– Ну да, а ты чё не спишь? – парировал я. – Воскресенье же.

– Не сплю, брат! У меня миссия. – он многозначительно поднял палец. – Картошку ищу. А тут народ весь разъехался – ни у кого не занять, не выпросить. А кто остался, те жаднее помойного кота. Разве что у Пашка просить, – задумчиво произнес он и сделал паузу, после чего с легкой неприязнью в голосе продолжил. – он поделится всегда рад, но… это чревато, как знаешь.