Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Создано с помощью нейросети.

Главное правило массажиста – дистанция. Но тело Лёши, устроившегося в школу будущих чемпионок России, об этом не знает. Однако это не помешало ему стать яблоком раздора: властная тренерша хочет его контролировать, ледяная фигуристка – доверять, а её страстная соперница – соблазнить.

Сможет ли он сохранить работу, когда его собственное тело так и норовит его подставить, а его кабинет превратился в эпицентр женского внимания всей школы олимпийского резерва?

Это секс-комедия о том, как трудно быть профессионалом, когда всё тело кричит: «Да! Доставай его прямо сейчас, пока она не видит! Давай добавим лосьончику на эту спинку!»

Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3. 18+

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3. 18+

Глава 1

Затишье

…на пороге появилась Софья.

Она была в лёгком приятном топике и синих джинсах, на плече висела спортивная сумка с вещами, с которой я её уже видел. Волосы чуть растрепались, на щеках – лёгкий румянец.

Вид был такой, будто она недавно вышла из душа, переоделась и уже собиралась идти домой, но решила заглянуть ко мне – просто так, без повода.

– Лёш, ты ещё здесь? – она улыбнулась, но уже через секунду её ноздри чуть дрогнули. Она втянула воздух – раз, другой – и её брови едва заметно сдвинулись к переносице. – У тебя тут… как-то странно пахнет и очень сильно.

Я мысленно выматерился, но лицо удержал.

– Да, Ирина заходила на массаж, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. – … у неё спина болела после тренировки, и вот я решил использовать миндальное масло. Оно, знаешь, такое… с горчинкой, пряное, но мышцы расслабляет отлично.

– Миндальное… – повторила Софья задумчиво и снова втянула воздух. – Пряное, да…

Она замолчала. Всего на секунду – но эта секунда длилась для меня вечность. Её глаза, обычно такие открытые и ясные, скользнули по кабинету.

Я следил за её взглядом, и внутри всё сжималось.

Млять… ну и чего она смотрит? Разглядывает тут всё? Запах-то и правда густой… пряный, и она ведь не дура, так что точно заподозрит что-нибудь!

А чёрт… ладно, хватит себя накручивать. Она же чистая. Наивная. Откуда ей знать такие запахи? И вообще – что она, по-твоему, должна подумать? Что тут оргия была? Она же невинная девочка.

У неё в голове только каток, музыка и… дурацкие шутки про массаж. Не могла она ничего понять. Просто заметила, что в кабинете пахнет иначе, чем обычно. Только и всего. Так что выдыхай, Орлов. И прекращай уже параноить на ровном месте.

– Эм… с тобой всё в порядке? – спросил я, стараясь звучать максимально нейтрально.

Софья моргнула, будто очнувшись, и снова улыбнулась – той самой тёплой улыбкой, от которой у меня обычно теплело в груди. Но сейчас мне показалось, что в уголках её губ что-то дрогнуло. Тень. Микроскопическая трещинка в безоблачном небе.

– Да, всё отлично. Просто задумалась, – она отбросила прядь за ухо и кивнула на дверь. – Я, вообще-то, зашла спросить: ты ещё долго? Может, пройдёмся вместе? Сегодня я на автобусе, ты ведь тоже?

– Да, – кивнул я, чувствуя, как внутри всё медленно отпускает. – Я почти закончил. Подожди минуту, я только приберусь.

– Хорошо, я в коридоре подожду.

Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я на секунду замер, глядя на закрытую дверь.

Ну вот. Пронесло. Просто зашла, просто спросила, просто улыбнулась. Обычная Софья. Тёплая, уютная, предсказуемая. А ты, Орлов, уже напридумывал себе драму на ровном месте. Ладно, хватит рефлексировать. Надо прибраться по-быстрому и валить отсюда.

Я стянул простыню со стола – влажную, смачно пропахшую нашими с Ириной стараниями – и, скомкав, отправил в мусорку. Дальше – стол. Быстро протёр поверхность антисептиком, смахнул невидимые глазу следы.

Флаконы с маслами расставил по местам и затем открыл окно настежь, впустив в кабинет прохладный вечерний воздух. Ветер лизнул лицо, принеся с собой запах мокрого асфальта и далёкого где-то дождя. Пара минут – и пряный запах если не исчез, то стал гораздо менее заметным. По крайней мере, я на это надеялся.

Я огляделся.

Теперь кабинет выглядел так, будто тут просто работали. Никаких следов. Никаких улик. Хотя… одна улика всё же была – я сам, пропахший её соками, но это уже детали. В конце концов, Софья не будет меня обнюхивать. Наверное.

Так, ну, думаю, на этом всё.

Щёлкнул выключателем, свет исчез, и я вышел в коридор. Софья стояла у стены, листая что-то в телефоне. Увидев меня, она убрала телефон в карман и улыбнулась – той самой тёплой, солнечной улыбкой, от которой у меня внутри что-то переворачивалось.

– Готов?

– Готов, – ответил я, чувствуя себя так, будто только что сдал экзамен на профпригодность, и мы пошли по коридору к выходу.

Софья на ходу перекинула спортивную сумку с одного плеча на другое – та, судя по звуку и виду, была набита под завязку.

– Помочь? – предложил я скорее из вежливости.

– Не, она лёгкая, – отмахнулась она и улыбнулась. – Там просто форма и полотенце. И ещё пара шоколадок, если хочешь – поделюсь.

– После тренировки шоколад? – я изобразил ужас. – Ты вообще спортсменка или кто?

– Голодная спортсменка, – парировала она и пихнула меня локтем.

Я не сдержал улыбки – той самой, дурацкой, которая сама собой появлялась, когда она была рядом. Софья заметила и тихо фыркнула, прикрывая рот ладошкой. Мол, «вижу, как ты лыбишься, и мне это нравится».

Проходя мимо поста Светы, я заметил, что та всё ещё сидит за своим столом, что-то печатает в компьютере.

Увидев нас, она подняла глаза, окинула взглядом меня, потом Софью, и на её губах появилась та самая понимающая, чуть насмешливая улыбка, от которой мне всегда становилось не по себе.

– Хорошего вечера и выходных, – пропела она, не отрываясь от монитора.

Софья хихикнула и пожелала того же в ответ, а я пробормотал что-то нечленораздельное и ускорил шаг.

Интересно, она сейчас про мой вечер или про наш завтрашний? – задумался я. – Просто пожелала хороших выходных или уже мысленно перелистывала страницы своей бордовой тетрадки, где сценарий завтрашнего «сеанса» был расписан до последнего стона? В её глазах читалось явно больше, чем просто вежливость. Ну-у… впрочем, у Светы в глазах всегда читалось больше.

Мы вышли на улицу. Ветер, тёплый и ленивый, сразу же растрепал Софье волосы, и она, смеясь, попыталась их пригладить.

Сумерки уже сгущались, фонари вдоль дороги зажигались один за другим, и в их жёлтом свете всё казалось каким-то… мирным. Но молчание между нами было уже не таким, как раньше.

Раньше мы могли идти и молчать, и это было уютно – как будто слова не нужны, потому что и так всё понятно. А теперь между нами повисло что-то невысказанное. И я не мог понять, мне это кажется или она тоже это чувствует.

– Лёш, – вдруг сказала Софья, глядя под ноги, – я весь день ждала, когда тренировка закончится.

– Да? Почему?

– Ну… – она чуть покраснела, и румянец этот был виден даже в свете фонарей. – Мы же договорились в кино завтра. Я, если честно, даже билеты уже купила. Онлайн. Надеюсь, ты не против?

– Нет, конечно. А что за фильм?

– Ужастик новый. Говорят, реально страшный. Я одна такое не смотрю, а с тобой… – она запнулась, подбирая слово, – … с тобой не так страшно.

– Это потому что я сам как ходячий ужастик?

Она прыснула и легонько толкнула меня локтем.

– Дурак. Просто ты… ну, с тобой спокойно.

Ага, знала бы ты, чем этот «спокойный» занимался пятнадцать минут назад с рыжей фигуристкой, которую он трахал, как животное, держа за волосы. Млять, Орлов, ну почему ты всё портишь даже в своих мыслях?

Мы дошли до остановки. Автобус Софьи как раз подъезжал – старый, дребезжащий, с облупившейся краской.

– Ну вот, – сказала она, оборачиваясь. – Мой пришёл. Значит, до завтра?

– До завтра.

Она шагнула к дверям, но вдруг замерла, быстро вернулась и чмокнула меня в щёку – легко, почти невесомо.

– Пока, – шепнула она и запрыгнула в автобус.

Двери захлопнулись, и автобус укатил, оставив меня на остановке с дурацкой улыбкой и тёплым приятным ощущением на щеке.

Я стоял и смотрел вслед удаляющимся красным габаритным огням. Улыбка постепенно сползла с лица. В голове крутилась одна и та же мысль.

Она ведь что-то почувствовала… точно почувствовала. И этот её взгляд… она не могла не заметить. Но если заметила, то почему ничего не сказала? Потому что не уверена? Или потому что не хочет знать правду? А может, Орлов, ты просто себя накручиваешь, и она правда ничего не поняла? Она же чистая. Наивная. Откуда ей знать, как пахнет секс?

От этой мысли должно было стать легче, но не стало. Потому что если она действительно ничего не поняла – это значит, что я будто обманываю слепого. А если поняла, но промолчала – значит, ей больно, а она терпит. И оба варианта делали меня конченым мудаком.

Я глубоко вздохнул, засунул руки в карманы и пошёл к своей остановке. На душе было паршиво, но где-то глубоко внутри уже зрела привычная защитная реакция: «Ладно, Орлов, решишь проблемы по мере поступления. Сейчас – домой, спать, а завтра ты совсем разберёшься».

В общагу я вернулся уже затемно.

На вахте тётя Зина мельком глянула на меня поверх очков и хмыкнула: «Явился, студент». Я кивнул в знак приветствия и поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты Коляна, откуда, как обычно, орала музыка, и ввалился к себе.

Десять квадратов моего личного счастья встретили меня тишиной и горой конспектов, которые так и лежали раскрытыми на столе с прошлого вечера.

Я скинул кроссовки, стянул футболку и рухнул на кровать. Тело гудело, как после марафона. Тяжёлые мысли крутились в голове, но я запретил себе думать о чём-то серьёзном.

– Хватит, – пробормотал я. – На сегодня хватит.

Где-то за стеной продолжала орать музыка, с другой стороны кто-то ругался – привычный, почти уютный шум общаги. В нём не было ни ледяных взглядов, ни запаха миндаля, ни ремней, ни намёков на «особенный массаж». И я сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

Пробуждение в субботу было совсем не таким, как в пятницу, оно было… проще.

Я открыл глаза, уставился в трещину на потолке и понял, что чувствую себя почти человеком. Мышцы ещё ныли, но это была приятная усталость. «Дружок» мирно спал, и я, собственно, не собирался его будить. Ему сегодня еще предстоит работа, так что пусть отдыхает.

Сел на кровати, потянулся до хруста в позвоночнике и оглядел комнату. Конспекты на столе смотрели на меня с немым укором.

– Да-да, я помню, – пробормотал я. – Вегетативная нервная система. Метаболизм углеводов. Всё, что отложил на «потом».

Суббота – выходной, и это значило, что первая половина дня принадлежала только мне. Никаких массажных столов, никаких фигуристок, никаких начальниц с глазами удава. Только я, конспекты, грязные вещи в корзине и полная кастрюля гречки, которую я планировал сварить.

Начал с самого простого – стирки. Собрал в охапку футболки, штанишки, носки и поплёлся в прачечную в конце коридора. Там, к счастью, было пусто. Закинул всё в машинку, насыпал порошка, включил режим «быстрая стирка + отжим» и, пока она жужжала, вернулся к себе.

Дальше – готовка. Гречка – священная еда студента. Дёшево, сердито и питательно. Я налил в кастрюлю воды, поставил на плитку, засыпал крупу. Через пятнадцать минут по комнате поплыл запах, который заставил мой желудок забормотать.

Когда гречка была готова, слил остатки воды, накрыл кастрюлю чистым полотенцем – чтобы пропарилась как следует, и понёс её в комнату. Запах был такой, что даже Колян за стеной на секунду притих. То ли тоже захотел жрать, то ли просто удивился, что у кого-то в этом дурдоме ещё остались силы на кулинарию.

Пока гречка доходила под полотенцем, я взялся за конспекты. Полчаса за учебниками пролетели незаметно. Я листал страницы и невольно проецировал каждую строчку на свою жизнь. Активация симпатической системы – учащение сердцебиения, расширение зрачков, торможение пищеварения.

О, это прям я в момент, когда в кабинет входит Татьяна. А парасимпатика – расслабление, восстановление, покой. Это я сейчас… Ну, почти.

В какой-то момент я увлёкся и мог бы просидеть так за учебой до самого вечера, однако через где-то через полчаса желудок урчал так громко, что сосредоточиться на нейромедиаторах стало решительно невозможно.

Я отложил конспекты, сдёрнул полотенце с кастрюли и заглянул внутрь. Гречка была идеальной – рассыпчатой, душистой, каждая крупинка отдельно. Оставалось главное.

Вышел в коридор, дошёл до общей кухни и, оглядевшись по сторонам – нет ли свидетелей, – открыл общий холодильник. Среди пакетов с чьим-то кефиром, засохшим сыром и банкой солёных огурцов, подписанной «НЕ ТРОГАТЬ!!! СОБСТВЕННОСТЬ КОСТЯНА!!!», стояла пачка сливочного масла.

Без подписи. Бесхозная. Ничья.

Я отрезал кусочек, стараясь не жадничать, и быстро ретировался. Уже в комнате бросил масло в тарелку с гречкой, размешал и, устроившись прямо на кровати, начал есть. Масло медленно таяло, смешиваясь с горячей крупой, и это было… божественно. Просто. Честно. По-домашнему. Так, как надо.

Покончив с едой, я снова взялся за конспекты. Ещё час, и строчки поплыли перед глазами. Мозг, перегруженный за неделю, отказывался впитывать новую информацию, поэтому я решил сменить деятельность.

Сходил, собрал постиранные вещи и аккуратно разложил их на сушке. В итоге еще не перевалило за двенадцать, а вещи были постираны, гречка съедена, а конспекты хоть немного, но уложены в голове.

Я глянул на часы: до выезда к Свете была ещё куча времени.

И чем себя занять? – задумался я. – Может, почитать ещё? Или отоспаться впрок, потому что кто знает, чем закончится сегодняшний вечер?

Я выбрал второе, но не успел я закрыть глаза, как телефон на столе завибрировал.

Потянулся, глянул на экран.

Входящее сообщение: Татьяна.

Сердце ёкнуло, после чего я открыл сообщение:

«Лёш, привет. Если хочешь, приезжай вечером в гости. Посидим, выпьем чаю… или чего покрепче. Напиши, как решишь.»

Я уставился в экран.

Млять… «Посидим, выпьем чаю». Ага, знаем мы этот чай. И «чего покрепче» – тоже знаем…

Скорее всего, после этих «напитков» я буду выползать от неё на четвереньках. А у меня, на минуточку, в планах Света и кино с Софьей. Татьяна, ты, конечно, женщина сногсшибательная, но я же, блин, не многорукий Шива.

Хотя не уверен я, что с таким графиком и сам целый бог бы справился.

Палец завис над кнопкой ответа. Я решил пока ничего не писать. Просто отложил телефон экраном вниз и сделал вид, что не видел сообщения.

Потом придумаю что-нибудь, – решил я и попытался снова уснуть, но не смог.

Сообщение от Татьяны прям-таки жгло, из-за чего я ворочался с боку на бок, а перед глазами стояла картинка: она сидит на диване в каком-нибудь шёлковом халате, с бокалом вина, и ждёт ответа. Ждёт, когда я напишу: «Да, конечно, приеду». А я не пишу. И ей это… не нравится.

Чёрт! Нельзя её игнорировать! – пронеслось в голове. – Это ведь как дразнить голодную тигрицу – рано или поздно она сама придёт за своей порцией мяса. А «рано или поздно» – это уже в понедельник. И вот тогда-то она с меня шкуру спустит. В переносном или, что особенно страшно, в прямом смысле.

Я снова взял телефон и написал:

«Привет. Сегодня занят, семейное. Как насчёт завтра?»

Отправил. Ответ пришёл почти мгновенно:

«Днём не получится, у меня дела. Вечером?»

Я мысленно выдохнул. Вечером – это отлично. Значит, после сегодняшнего «забега» у меня будет целый день, чтобы отоспаться, прийти в себя и даже, может быть, подготовиться морально. И, что немаловажно, вечер воскресенья у меня как раз свободен.

«Вечером отлично, я свободен.»

Тишина. Минута. Две.

«Хорошо, Лёш. До завтра.»

Я отложил телефон и уставился в потолок. «Хорошо, Лёш. До завтра». Коротко. Сухо. Никаких смайликов, никаких «скучаю», никаких намёков. Просто «до завтра». И от этого «до завтра» у меня внутри что-то сжалось.

Она же не обиделась? Или, что ещё хуже, – сделала выводы. Хотя… может, я опять себя накручиваю? В конце концов, она же не послала меня куда подальше, а значит, ещё не списала меня в утиль.

И значит, у меня есть отсрочка. Один день. А потом – воскресный вечер в гостях у этой знойной женщины, которая умеет делать с моим телом такое, что я потом хожу с дрожащими коленками и пустыми яйцами.

Ладно, Орлов, сейчас у тебя на повестке дня – Света. А это, знаешь ли, тоже та ещё головоломка. Потому что кто знает, что она там ещё написала в своей бордовой тетрадке. И, что ещё важнее, – кто знает, захочет ли она это экранизировать.

Я усмехнулся своим мыслям, перевернулся на бок и закрыл глаза. До выезда оставалось ещё несколько часов. И, как ни странно, я уснул.

Без снов. Без кошмаров. Без рыжих бестий, ледяных королев, властных тренерш и загадочных писательниц. Просто провалился в темноту – глубокую, спокойную, почти целительную.

Организм, видимо, решил, что с него хватит, и отключил всё, включая паранойю. И правильно сделал, потому что впереди было приключение, к которому лучше подходить на свежую голову.

И на отдохнувшего дружка.

Глава 2

Сценарий, свечи и ваниль

Пробуждение было резким – телефон завибрировал на столе, и я подскочил, словно меня шилом ткнули в бок.

Спросонья показалось, что я проспал всё на свете. Но нет, экран показал пять часов, и я сел на кровати и потёр лицо ладонями. За окном уже вечерело – суббота перевалила за середину, и та самая «куча времени», которая была у меня с утра, как-то незаметно рассосалась. Гречка, конспекты, переписка с Татьяной, сон без снов… и вот уже скоро нужно выезжать.

Ну что, Орлов, давай… тебе пора превращаться из обычного студента в массажиста на выезде.

Я встал, потянулся до хруста в позвоночнике и начал собираться. Не в том смысле, в каком собираются на свидание – с гелем для волос, новой футболкой и нервным выбором трусов. Нет, я собирался как профессионал. Чистая футболка без пятен, штаны поприличнее, носки…

– Блин, носки. – сорвалось с языка, и я глянул на свой «ассортимент»: синий в полоску, чёрный без всего и серый с дыркой на большом пальце.

Прекрасно… три непарных носка – это уже не раздолбайство, это, млять, стиль. И куда вообще делись все остальные? Ну ладно, пусть будет так. Может, Свете даже понравится – как деталь для её романа.

Стоп. А трусы? – я замер, держа в руках относительно свежие боксёры. Чистые. Без дырок. Даже резинка ещё не растянута. – Отлично! – обрадовался я. – Потому что если сегодня что-то пойдёт не по сценарию – а то, что оно пойдёт не по сценарию, я уже не сомневался, – то трусы с дыркой на заднице станут не лучшей деталью моего профессионального имиджа.

Одевшись, подошёл к шкафу. В углу, прислонённый к стенке, стоял он – раскладной массажный стол. Старый, но крепкий, как и всё, что делали раньше.

Я вытащил его на середину комнаты, отряхнул пыль, протёр влажной тряпкой. Затем разложил, проверяя крепления. Ножки выдвинулись с лёгким скрипом, фиксаторы защёлкнулись, поверхность встала ровно. Ничего не шаталось, не скрипело и не грозило развалиться под нагрузкой.

Хорошо. – закивал я. – Не хватало ещё, чтобы Света рухнула на пол в самый ответственный момент. Хотя… это могло бы стать интересным поворотом в её романе. «Массажист и падающая клиентка: новая глава, в которой всё пошло не по плану».

Я убрал стол обратно в угол и перешёл к маслам.

Лаванда – для расслабления. Цитрус – для бодрости. Мята – на всякий случай.

Я взял флакон с мятой, поднёс к свету. Масло выглядело нормально – прозрачное, без мути и осадка. Открутил крышку, капнул на запястье, растёр. Запах – резкий, холодящий, чистый.

Не испортилось, – заключил я. – Повезло.

Лаванда. Та же процедура. Запах мягкий, цветочный, чуть сладковатый.

Тоже в порядке.

Цитрус. Капнул на ладонь, растёр, вдохнул.

– Ух… запах бодрый, свежий и с лёгкой кислинкой, значит, тоже берем. – пробормотал я и закрутил флаконы, затем сложил их в сумку вместе с чистым полотенцем, и мой взгляд упал на ванильное масло. – Нет, – я замотал головой с глупой ухмылкой на лице, – ваниль я принципиально оставляю на полке. Хватит. Этот запах у меня уже ассоциировался с такими вещами, о которых лучше не вспоминать перед выездом к другой женщине.

Бросил взгляд на часы – почти шесть.

– Пора, – произнес я вслух и, подхватив стол под мышку, сумку на плечо, а телефон в карман, открыл дверь.

В коридоре было тихо. Колян за стеной молчал – видимо, ушёл куда-то. Я быстро проскочил мимо его двери и вышел на улицу.

Вечерний воздух был тёплым, с лёгким привкусом осени – той самой, когда ещё не холодно, но уже понятно, что лето кончилось.

Я постоял пару секунд у входа в общагу и задумался:

Такси или автобус?

С одной стороны, тащиться через весь город с раскладным столом под мышкой в душном автобусе – то ещё удовольствие. С другой – такси стоит денег, а я и так, можно сказать, на мели. Зарплата только через неделю, а подработка у Светы, строго говоря, еще не понятно как оплачивается.

Это, блин, будет бартер? Массаж в обмен на… что? Удовольствие? Сюжет для её романа? Эх, ладно, это всё на самом деле не важно. Главное не забывать, что экономия превыше всего. К тому же в автобусе хотя бы можно будет посидеть и подумать о жизни, а то сколько раз бы я на такси не ездил, всем таксистам почему-то хочется со мной поговорить.

Я поправил стол поудобнее и потопал к остановке.

Автобус пришёл на удивление быстро. Я залез, оплатил проезд и плюхнулся на заднее сиденье, пристроив стол рядом.

Народу мало – суббота, вечер, все нормальные люди, наверное, уже дома или где-нибудь в клубе, кафе или гостях, в общем, веселятся. А я… а я еду чёрт знает куда, чтобы делать массаж женщине, у которой в голове засел целый эротический роман. И кто из нас ненормальный?

Вскоре под укачивание на ухабах я вспомнил, что так и не уточнил у Светы, всё ли в силе.

Ну, а вдруг у неё планы поменялись? Или она передумала? Или… Ладно, Орлов, признайся, ты просто надеешься, что она передумала. Потому что идти в логово к писательнице-порнографу с раскладным столом – это всё равно что добровольно зайти в комнату, где на двери табличка «Не входить без наличия члена».

Я достал телефон и написал:

«Привет. Всё в силе?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Привет, да, всё без изменений. Жду».

Без смайликов. Просто «Жду». И от этого короткого «Жду» у меня по спине пробежали мурашки.

Я убрал телефон и уставился в окно. За стеклом проплывали серые многоэтажки, редкие прохожие, горящие витрины. Город готовился к ночи. А я готовился к тому, чего даже вообразить не мог.

Через полчаса автобус остановился на нужной мне остановке. Я вышел, поправил стол под мышкой и огляделся.

Район был тихий, благоустроенный, с аккуратными пятиэтажками. Не тот, где я ожидал увидеть Свету. Она казалась мне жительницей какой-нибудь стильной высотки с панорамными окнами и консьержем. А тут – старый двор, лавочки, бабушка с собачкой. Уютненько.

Я сверился с адресом в телефоне, нашёл нужный подъезд и зашёл внутрь. Лифт был старый и ехал так медленно, что я успел трижды прокрутить в голове все возможные сценарии этого вечера. От «просто массаж» до «я останусь здесь до утра и не смогу пойти в кино с Софьей».

Через несколько мгновений двери лифта разъехались с тяжёлым вздохом. Я вышел на площадку. Нужная дверь была прямо передо мной.

Я нажал на звонок, и дверь открылась почти сразу – будто она стояла и ждала.

Света была в шёлковом халатике – бордовом, с чёрной оторочкой, который струился по её фигуре, как дорогая обёртка на самом соблазнительном подарке. Ткань мягко обнимала грудь, подчёркивала талию и расходилась на бёдрах ровно настолько, чтобы моё воображение дорисовало всё остальное.

Волосы были распущены, а на губах – та самая понимающая, чуть насмешливая улыбка, которую я видел вчера в коридоре, только теперь она была не рабочей – она была домашней. Интимной.

Млять… этот халатик… это же не просто халатик. Это, блин, заявка на Оскар за лучший костюм в жанре «соблазнение массажиста».

– Лёша! – пропела она, отступая в сторону. – А ты пунктуален. Люблю пунктуальных. Проходи давай.

Я шагнул внутрь, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Запах в квартире был под стать хозяйке – что-то сладкое, с нотками ванили.

Чёрт, это ваниль… – пронеслось в голове. – Она меня прям преследует!

– Разувайся, не стесняйся, – она мотнула головой в сторону пушистого ковра. – И неси свой стол, я покажу, куда можно поставить.

Я стащил кроссовки и прошёл за ней в комнату. Гостиная была небольшой, но уютной: диван, книжный шкаф, торшер с мягким светом, свечи на журнальном столике.

Конечно, свечи… куда же без них. Спасибо хоть на том, что они не горят и не создают еще более интимную атмосферу.

– Вот тут можно поставить, – она указала на свободное место у стены. – А я пока принесу простыню.

– Давай, – кивнул я, разворачивая стол.

Руки работали на автомате: ножки, фиксаторы, проверить устойчивость. Всё практически так же, как и в моём кабинете, только тут – её территория. И это отличие… ощущалось каждой клеткой.

Света вернулась с простынёй в руках – мягкой, свежей, и я аккуратно расстелил её поверх стола.

Она замерла рядом, наблюдая за моими движениями.

– Чай? Кофе? – предложила она.

– Нет, спасибо, Свет, – я выпрямился. – Лучше сразу к делу.

– Деловой, – она хмыкнула. – Ну как скажешь. – повисла короткая пауза, Света в этот момент стояла в двух шагах от меня, и её пальцы уже теребили пояс халата. – Тогда… можем начинать? – спросила она, и её голос стал чуть ниже.

– Да, можем.

– А… мне полностью раздеваться?

Я на секунду завис. Хороший вопрос. Очень хороший. Особенно если учесть, что под этим халатом, скорее всего, скрывается нечто такое, от чего у меня в момент снесёт крышу.

– Ну, тут смотря какой ты хочешь массаж, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. – На всё тело или только на спину?

– Конечно, на всё, – сказала она, глядя мне прямо в глаза.

И с этими словами она развязала пояс.

Халат соскользнул с её плеч и упал к ногам, как театральный занавес в начале самого откровенного акта.

Под ним оказалось чёрное кружевное бельё. Бюстгальтер, который едва сдерживал её грудь – ту самую, полную, упругую, сочную, с ложбинкой, в которой можно было утонуть. Трусики – тоже кружевные, тоже чёрные, обтягивающие бёдра и подчёркивающие каждый изгиб.

Я замер. Просто замер. Как дурак. Как мальчишка, который впервые увидел женщину в нижнем белье. А она, не сводя с меня глаз, отвернулась – медленно, будто давая мне возможность рассмотреть каждый миллиметр её спины и не только, – и потянулась к застёжке бюстгальтера.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Она же сейчас его снимет! Вообще… совсем!

И когда её пальцы уже начали расстёгивать крючки, мой инстинкт самосохранения – или, наоборот, последние остатки профессиональной этики – заорали в унисон: «Беги!»

– Я… эм… – выдавил я, отворачиваясь. – Я пойду пока руки помою, а ты… ложись и потом прикройся полотенцем.

– Хорошо, Лёш, – сказала она и обернулась. На её губах заиграла улыбка – на этот раз предвкушающая, и лишь с оттенком насмешки. – Я подожду.

Я сглотнул, кивнул и поспешил в ванную, а скрывшись за дверью, закрыл её на защёлку и прислонился к ней спиной.

Так, Орлов. Дыши. – сердце заколотилось где-то в горле. – Это просто женщина. Просто очень сексуальная женщина в простом и очень сексуальном чёрном кружевном белье. И да, она только что скинула халат прямо перед тобой. И да, она прямо сейчас, наверное… пока ты тут стоишь, снимает с себя последнее, что на ней было. Млять, я же сказал – дыши!

Я отлепился от двери, включил воду и сунул руки под кран. Вода была холодная, но я решил, что пусть будет холодная – может, хоть немного остудит мой разгорячённый мозг.

Затем последовало мыло, пена, и я тщательно промыл между пальцами, после чего плеснул водой в лицо – раз, другой, третий.

– Ну и видок, – пробормотал я, подняв глаза на своё отражение в зеркале над раковиной, зрачки были расширены, как у кота перед прыжком, на щеках румянец.

И это ещё я даже не прикоснулся к ней…

Чёрт, что же будет, когда она ляжет под мои руки – голая, тёплая, пахнущая ванилью? Нет. Стоп. Ваниль. – я снова втянул воздух. – Да, в квартире точно пахло ванилью – сладко, густо, обволакивающе. И это не масло. Это её запах. Её выбор.

Интересно, она это специально? Знала, что у меня ассоциации? Или просто совпадение, и я снова себя накручиваю? Ладно-ладно… хватит отвлекаться.

Я вытер руки и уже взялся за ручку двери, как меня осенила мысль – простая, но от этого не менее важная.

Стоп. А ты сам-то… ну там… в порядке? Нет, серьёзно, Орлов, ты идёшь делать массаж полуголой женщине, и последнее, что ей нужно учуять от тебя – это запах немытого писюна.

Я быстро расстегнул джинсы, спустил трусы и придирчиво осмотрел хозяйство.

Вроде нормально, – подумал я. – Но… но на всякий случай лучше перебдеть.

Я плеснул воды на ладонь, протёр всё как следует, сполоснул ещё раз и вытер насухо полотенцем. «Дружок» в этот момент мирно дремал, но, кажется, уже начинал подозревать, что вечер будет интересным.

Всё, боец. Пока отдыхай. Но будь готов.

Я поправил одежду, глубоко вдохнул и уже взялся за ручку двери, как снаружи, из гостиной, послышалась музыка.

Мягкая, тягучая, с низкими басовыми нотами, что-то вроде лаунжа, только более… интимное. Словно музыка не играла фоном, а обволакивала пространство, делая его ещё более камерным, ещё более нашим.

Млять, у неё что, тут и плейлист подготовлен? Света, ты вообще когда-нибудь оставляешь что-то на волю случая?

Я наконец надавил на ручку и вышел из ванной.

В гостиной царил полумрак.

Свечи на журнальном столике уже горели, отбрасывая на стены дрожащие тени. Музыка лилась откуда-то из колонок, а на массажном столе, прикрытая до поясницы белоснежным полотенцем, лежала Света.

Она устроилась на животе, подложив руки под голову, и полотенце мягко обрисовывало изгиб её бёдер и ягодиц. Волосы были распущены и рассыпались по плечам тёмной волной. Кожа в свете свечей казалась золотистой, тёплой, почти светящейся.

Я замер на мгновение. Потом медленно подошёл к столу.

– Ты долго, – сказала она, не открывая глаз. – Я уж думала, ты там потерялся.

– Руки мыл, – ответил я. – Тщательно. Как учили.

Она тихо хмыкнула, и её плечи чуть дрогнули, но она больше ничего не сказала.

Я подошел ближе и встал у стола, поправил полотенце, которое и так лежало идеально, и оглядел её спину – то, что было доступно взгляду. Плечи, шея, изгиб позвоночника, тонкая талия и эти бёдра, прикрытые тканью.