Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Справляюсь, – ответил я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. – Девчонки хорошие. Татьяна Викторовна и… Света мне помогают. Всё нормально.

– Нормально, – повторил он и усмехнулся. – Ладно, тогда. Я к тебе загляну после совещания. Потолкуем за жизнь.

– Давай, – кивнул я.

Дядя Витя развернулся и направился вслед за съёмочной группой, а я остался стоять посреди холла, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, холодный ком.

«Потолкуем за жизнь». Ага… – я усмехнулся а потом как-то резко погрустнел. – Чёрт, похоже, в «Ледовой Короне» скоро пройдут похороны. Мои. С оркестром и почётным караулом из обманутых фигуристок.

Как только шаги дяди Вити стихли в глубине коридора, я медленно повернулся к Свете.

Она стояла, прислонившись спиной к своему столу, и смотрела на меня. На её губах играла та самая улыбка – хитрая, предвкушающая, с лёгкой примесью торжества. Как у кошки, которая знает, что мышь никуда не денется.

– Что? – спросил я, чувствуя, как под её взглядом внутри снова начинает закипать возбуждение.

– Ничего, – она пожала плечами, и её улыбка стала шире. – Просто подумала, что мы так и не закончили. То, что начали… там.

Она кивнула в сторону комнаты отдыха, и я сглотнул. «Дружок», который после появления дяди Вити испуганно съёжился, снова начал подавать признаки жизни.

– Свет, тут же… столько людей, – выдавил я.

– И что? – она оттолкнулась от стойки и сделала шаг ко мне. – Они же все на совещании. Оно продлится минимум полчаса. Может, больше. А у нас… – она приблизилась ещё на шаг, – … есть незаконченное дело.

– Мы не можем… прямо здесь… – начал я, но она уже взяла меня за руку и потянула за собой.

– А кто сказал, что прямо здесь? – бросила она через плечо.

Я шёл за ней, и в голове билась только одна мысль: «Эта женщина меня точно доконает, но она… чёрт возьми, права, мы должны закончить».

Мы миновали холл, свернули в боковой коридор, потом ещё раз и ещё. Света двигалась быстро, уверенно, явно зная укромное местечко.

Я едва поспевал за ней, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждым шагом.

Наконец она остановилась перед неприметной дверью в конце коридора, которую я раньше никогда не замечал. Таблички на ней не было, только старая краска, облупившаяся по краям.

– Что это? – спросил я.

– Склад инвентаря, – ответила она и вытянула кулачок. – Мой склад. И сюда… – раскрыла ладонь, в которой блеснул маленький ключик на простом металлическом колечке, – … никто кроме меня не заходит.

Она вставила ключ в замочную скважину – медленно, плавно, будто смакуя момент. Металл вошёл до упора, но вместо того чтобы повернуть, Света вдруг вытащила его обратно – так же медленно, с лёгким, едва слышным скрежетом.

Затем снова вставила. И снова вытащила.

Она так и продолжала играться с замком и ключом, пока на её лице играла та самая довольная, чуть порочная улыбка, от которой у меня прямо сейчас подкашивались колени.

Млять… – бухнуло в голове, пока я смотрел на этот маленький спектакль. – Она что, дразнит меня? Специально? Вот этим движением – туда-сюда, туда-сюда? Вот же зараза.

– Свет… – выдохнул я.

– Что? – она невинно захлопала ресницами и наконец повернула ключ.

Замок мягко щёлкнул, дверь со скрипом отворилась, и мы шагнули внутрь.

Помещение оказалось небольшим – эдакий закуток, затерянный в лабиринте коридоров «Ледовой Короны». Вдоль стен высились стеллажи, забитые коробками с документами: на одних маркером было выведено «2019», на других – «2020», «2021» и так далее. Сразу видно – бухгалтерский архив. В углу, на шатком столике, сиротливо примостился старый монитор, рядом с ним стоял такой же принтер, покрытый слоем пыли.

Пахло здесь соответственно: старой бумагой, канцелярией и лёгким, едва уловимым ароматом тонера. Единственная лампочка под потолком заливала всё это тусклым, желтоватым светом.

Идеальное место для тайного свидания, – подумал я. – Не склад, а прям любовное гнёздышко.

Света закрыла дверь на щеколду и повернулась ко мне.

– Ну вот, – прошептала она. – Теперь нам никто не помешает.

Я хотел что-то ответить, но она уже шагнула ко мне, схватила за ворот футболки и притянула к себе. Её губы впились в мои – жадно, требовательно, без тени смущения. Язык скользнул в рот, и я застонал, чувствуя, как по телу разливается обжигающая волна желания.

Мои руки сами легли на её талию, сжали, притягивая ещё ближе. Она была горячей, мягкой и возбуждённой – я чувствовал это по тому, как часто вздымалась её грудь, как дрожали её пальцы, когда она принялась расстёгивать пуговицы собственной блузки.

– Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, – прошептала она, отрываясь от моих губ. – Всё это время, пока они говорили… я сидела и думала только о том, как ты возьмёшь меня… как ты войдёшь в меня.

Услышав эти слова, мой стояк стал уже практически каменным.

Млять, она реально это говорит? – пронеслось в голове. – Света, которая ещё недавно была просто знойной секретаршей. Та Света, о которой я мог только мечтать, теперь шепчет мне такое, от чего у меня сейчас просто сорвёт крышу. И ведь сорвёт же. Точно сорвёт.

– Света… – выдохнул я, сгорая от возбуждения.

Света в этот момент уже расстегнула блузку и сбросила её на ближайший стеллаж. Затем её пальцы скользнули к застёжке бюстгальтера – того самого, чёрного, кружевного, в который я уже имел удовольствие уткнуться носом.

Она не торопилась.

Сначала Света ослабила лямки – медленно, глядя мне прямо в глаза и явно наслаждаясь моим нетерпением. Затем выгнула спину, потянулась назад и, щёлкнув застёжкой, позволила тонкой ткани соскользнуть с плеч.

И теперь, спустя всего один сладенький миг предвкушения, пока она растягивала этот процесс, пока дразнила меня каждым движением, её грудь наконец была свободна – полная, налитая, с твёрдыми сосками, которые, казалось, умоляли прикоснуться к ним.

И меня точно не надо было упрашивать.

Я наклонился и обхватил губами один сосок, втянул его, чувствуя, как он становится ещё твёрже под моим языком. Кожа была горячей, чуть солоноватой, и от её вкуса – вкуса её тела, её желания – у меня закружилась голова. Я провёл языком по кругу, медленно, с нажимом, и она застонала, запуская пальцы в мои волосы и прижимая мою голову к груди.

– Да… вот так… – выдохнула она, и её бёдра прижались к моим.

Я не останавливался.

Продолжал целовать, легко, почти невесомо, затем обвёл сосочек вокруг кончиком языка, чувствуя, как по её телу пробегает мелкая дрожь. Потом снова втянул его в рот – уже смелее, сильнее, – и Света издала тихий, гортанный стон, который отозвался у меня где-то в самом низу живота.

Мои руки не теряли времени даром. Одна ладонь легла на её свободную грудь и начала медленно массировать – пальцы сжимали упругую плоть, перекатывали сосок между большим и указательным, заставляя её дышать чаще и громче. Другая рука скользнула ниже, к пояснице, притягивая Свету ещё ближе, и я тут же почувствовал жар её тела – обжигающий, влажный и сводящий с ума.

– Лёш… – прошептала она, откидывая голову назад.

Язык выписывал круги, губы посасывали сосок, а зубы иногда чуть прикусывали его – легко, на грани боли и удовольствия, – и каждый раз Света вздрагивала и тихо вскрикивала, сильнее вжимаясь в меня бёдрами.

Мои пальцы, ласкавшие её грудь, вдруг скользнули вниз, к её юбке, и через секунду ткань уже полетела на пол. Под ней оказались те самые чёрные кружевные трусики, которые я видел в субботу.

Я провёл по ним пальцами – и почувствовал, насколько они уже были влажные. Очень влажные.

– Ты вся мокрая, – прошептал я, почти не отрывая губ от её груди.

– А ты как думал? – она чуть отстранилась и посмотрела на меня с вызовом. – Я ждала этого с того самого момента, как ты вошёл. Нет, даже раньше. С самого утра. С тех пор, как проснулась.

Она отступила на шаг – ровно настолько, чтобы оказаться в центре этого тесного склада, под тусклой лампочкой, заливавшей всё вокруг желтоватым, почти интимным светом. Её глаза не отпускали мои ни на секунду – в них плясали те самые бесенята, которые всегда появлялись, когда она задумывала какую-нибудь шалость.

Пальцы Светы скользнули к поясу трусиков – тех самых чёрных кружевных, и уже влажных от её соков. Но она не стала их стягивать быстро. Вместо этого она подцепила резинку большими пальцами и начала медленно, очень медленно тянуть их вниз.

Сначала обнажилась линия бёдер – плавная, женственная. Затем – лобок, гладкий, ухоженный, с аккуратной полоской тёмных волос, за которыми пряталось то самое мокрое, горячее местечко, что так отчаянно требовало моего внимания.

И наконец трусики скользнули ниже, обнажая бёдра полностью, и упали к её щиколоткам – крошечной чёрной лужицей на пыльном полу.

Света переступила через них грациозно, будто перешагивала не через собственное бельё, а через какую-то невидимую черту. Затем она развернулась ко мне спиной и, прежде чем я успел что-то сказать, упёрлась ладонями в ближайший стеллаж.

Теперь её сочные ягодицы были прямо передо мной, бледные в полумраке, с влажными дорожками, блестящими в свете лампочки. Она чуть прогнулась в пояснице, и от этого движения её попка стала ещё более вызывающей, ещё более манящей.

Она бросила на меня взгляд через плечо – губы приоткрыты, глаза горят – и низко, хрипло произнесла:

– Трахни меня, Лёш. Я не хочу больше ждать.

Вот это да! – бабахнуло в голове. – Ни тебе свечей, ни музыки, ни «бартера». Просто «трахни меня» на складе среди старых бумаг. Чёрт, да я только за!

Я быстро расстегнул ремень и сдёрнул джинсы вниз, высвобождая член – твёрдый, пульсирующий, с блестящей каплей смазки на головке. Света, увидев его, облизала губы и еще сильнее прогнулась в пояснице, приглашая. Я не стал больше медлить. Взял её за бёдра – крепко, так, что пальцы впились в упругую плоть, – и одним резким движением вошёл в неё. До упора. До самого основания.

Света вскрикнула – громко, сдавленно, – и её пальцы вцепились в край полки так, что костяшки побелели. Но уже через секунду она подалась назад, насаживаясь ещё глубже, и застонала.

– Да-а-а… – выдохнула она. – Вот так… ух-х… какой же он у тебя большой и твердый…

Я начал двигаться – быстро, резко, без нежности. Это был не тот недо-секс, что у нас был в субботу, с маслом и свечами. Это был грубый, животный, отчаянный и настоящий трах, в котором не было места романтике. Только похоть. Только желание.

Шлепки моих бёдер о её ягодицы эхом разносились по тесному складу, смешиваясь с её стонами и моим тяжёлым дыханием. Стеллаж, в который она упиралась, тихо поскрипывал в такт нашим движениям, а с верхней полки с тихим звоном свалилась какая-то коробка. Мы не обратили на неё внимания.

– Ах… да, Лёш… – прошептала Света, и я ускорился. – Сильнее… сильнее…

Мои пальцы впивались в её бёдра, оставляя следы, а член входил до упора и выходил почти полностью, чтобы через секунду снова погрузиться в эту горячую, мокрую, жадно сжимающую его киску.

Пока начальство и съёмочная группа обсуждают планы, я в двадцати метрах от них трахаю секретаршу на старом складе. Если это не символ того, как далеко я продвинулся в «Ледовой Короне», то я даже не знаю, что считать успехом.

Я продолжал вбиваться в неё – ритмично, глубоко, с каждым толчком чувствуя, как её тело подаётся назад, навстречу мне. Стеллаж скрипел всё громче, коробки на верхней полке подрагивали, но нам было плевать. Света стонала уже в голос – громко, откровенно, не сдерживаясь, – и прогибалась в пояснице всё сильнее.

И тут у меня мелькнула мысль: слишком громко. Если кто-то пойдёт по основному коридору – а он был всего в паре метров отсюда, – они точно услышат. Услышат эти стоны, эти шлепки, этот скрип старого стеллажа. Услышат – и всё поймут.

Я переместил руки выше.

Одна ладонь легла на её талию, фиксируя, не давая вырываться вперёд, а другая скользнула вверх – по спине, по шее – и накрыла её губы.

Пальцы легли прямо на приоткрытый рот, и я ощутил, как её горячее дыхание обжигает кожу на них.

– Тише, Свет… – прошептал я, прижимая ладонь плотнее. – Услышат…

Она поняла мгновенно, и её собственная рука метнулась вверх и легла поверх моей, прижимая мою ладонь к губам ещё сильнее. А затем – я даже не сразу понял, что произошло, – её губы приоткрылись, и она втянула мой указательный палец в рот. Горячий, влажный, обволакивающий – её язык скользнул по подушечке, по фаланге, обвился вокруг пальца и начал посасывать его в том же ритме, в котором я продолжал вбиваться в неё сзади.

Млять! – пронеслось в голове. – Она сосёт мой палец… мой грёбаный палец… пока я трахаю её на складе… Это… точно идёт в копилочку самого горячего, что я или, точнее, кто-либо делал со мной. И к тому же самое тихое.

Потому что теперь её стоны превратились в глухое, влажное мычание, которое она издавала, не выпуская мой палец изо рта. Прошла ещё минута – долгая, тягучая, наполненная только шлепками, скрипом стеллажа и нашим общим, рваным дыханием. А потом я почувствовал, как её тело начинает дрожать сильнее, как мышцы внутри сжимаются чаще, как дыхание становится совсем частым и поверхностным.

– Ммм… мм… мм… – замычала она, и это «мм» звучало всё громче, всё настойчивее, пока она не выплюнула мой палец и её мычание не превратилось в сдавленное, но узнаваемое: – Да… да… да…

Спустя секунду тело Светы выгнулось дугой, пальцы вцепились в мою ладонь с невероятной силой, и оргазм накрыл её мощной волной. Я чувствовал, как её мышцы ритмично сжимаются вокруг меня, выжимая, и будто требуя, чтобы я тоже кончил.

Моя ладонь, всё ещё лежавшая на её талии, метнулась вверх и накрыла левую грудь. Я сжал упругую плоть, чувствуя, как твёрдый сосок впивается в ладонь, как всё её тело дрожит под моими пальцами, – и этого хватило.

Я сорвался и с хриплым, сдавленным стоном излился в неё, чувствуя, как каждая капля спермы выплёскивается глубоко внутрь. И даже после этого я, будучи поглощённый развратом и страстью, не остановился.

Мои бёдра продолжали двигаться – уже медленнее, судорожнее, – вбивая остатки напряжения в её горячее, всё ещё пульсирующее тело. Я прижался к ней всем весом, грудью к спине, и моя ладонь всё так же сжимала её грудь.

Света продолжала стонать, а её бёдра подавались назад, принимая каждый мой завершающий толчок. Мы оба дрожали от возбуждения, оба были мокрыми от пота, и этот момент – момент, когда мы оба кончили почти одновременно, – растянулся на несколько долгих, тягучих секунд.

Наконец движения затихли, и мы замерли в этой позе – я внутри неё, оба дрожащие, потные, тяжело дышащие.

Несколько секунд мы стояли молча, приходя в себя. Потом Света тихо рассмеялась.

– Ну вот, – прошептала она хрипло. – А ты боялся.

– Я не боялся, – ответил я, всё ещё не в силах пошевелиться. – Я просто… а… неважно…

Я выдохнул, а затем меня настигло осознание того, что я кончил в неё, и звучало оно в голове довольно коротко: «Млять. Вот я дебил».

– Свет… – начал я, но она уже повернула голову и посмотрела на меня через плечо – всё с той же довольной, сытой улыбкой.

– Что? Ах, это… – она явно поняла, о чём я. – Не переживай. Всё под контролем.

Я выдохнул с облегчением, но неловкий такой и даже настораживающий осадочек остался. В голове всё ещё крутилась мысль: «Ты только что кончил в секретаршу на складе. Ты хоть понимаешь, что если бы не таблетки или что она имела в виду под „Всё под контролем“, это могло бы закончиться… не очень хорошо?»

Вслух я ничего говорить не стал. Просто кивнул и медленно вытащил из неё член.

Выпрямившись, она сказала: «Нам пора возвращаться» и начала приводить себя в порядок. Трусики, юбка, блузка – всё привычными, быстрыми движениями. Я смотрел на неё и думал о том, как же быстро она переключается из режима «демоницы-искусительницы» в режим «идеального секретаря». Будто щёлкает тумблером.

Вот уже почти всё на ней – юбка на месте, блузка накинута на плечи, осталось только застегнуть пуговицы, и она уже даже потянулась к верхней, но вдруг замерла. Её взгляд скользнул вниз, и я понял, что всё это время так и стоял со спущенными брюками и членом наголо, всё ещё блестящим от наших соков.

Света усмехнулась. Тихо, с лёгкой хрипотцой. Затем она медленно – чёрт возьми, опять медленно! – опустилась передо мной на корточки. Её пальцы обхватили основание члена, и прежде чем я успел что-то сказать, она подалась вперёд и взяла его в рот.

Я замер, чувствуя, как её горячий язык скользит по всей длине – снизу вверх, собирая остатки нашей близости. Одно движение. Второе. Третье. Медленно. Тщательно. Как будто она пробовала нас обоих на вкус – себя и меня, смешавшихся воедино. Её губы сомкнулись вокруг головки на секунду, язык обвёл её по кругу, и затем она так же медленно выпустила член изо рта с тихим, влажным звуком.

– Вот, – сказала она буднично и поднялась. – Теперь порядок.

Она помогла мне натянуть трусы и брюки – ловко, привычно, будто делала это каждый день. Даже молнию подняла вверх, аккуратно, чтобы не зажать ничего важного. Я проводил взглядом её пальцы, замершие на язычке замка́, и только потом, когда она уже отстранилась, сам застегнул ремень.

– Лёш, – она вдруг замерла и посмотрела на меня серьёзно. – Я хочу, чтобы ты знал. Это… – она обвела рукой пространство склада, – … это не просто секс.

Я замер, и сердце ёкнуло.

Млять! Только не это! – пронеслось в голове. – Чёрт! Она что, собирается сказать, что любит меня? Или что хочет серьёзных отношений? Или что нам нужно поговорить о чём-то важном? О чём⁈ О чём, чёрт возьми?

А она, выдержав паузу ровно настолько, будто чтобы я успел мысленно перебрать все возможные катастрофы, улыбнулась своей фирменной хитрой улыбкой и добавила:

– … это был потрясный секс. Давай ещё и завтра повторим.

Я открыл рот, чтобы ответить, но она приложила палец к моим губам и коротко бросила:

– Я первая.

Она выскользнула за дверь, предварительно глянув – нет ли там кого. А я на несколько секунд остался стоять среди канцелярии и списанной хрени, всё ещё чувствуя её вкус на губах и её запах на коже.

Млять, – подумал я, натягивая джинсы. – Когда Света сказала «это не просто секс», и у меня чуть сердце не остановилось. А потом она – «потрясный секс, давай повторим». Она что, специально? Млять… конечно специально. Это же Света. Она обожает эти качели: сначала довести меня до паники, а потом вырулить в шутку. И, чёрт возьми, у неё это отлично получается. Я уже не понимаю, где у неё сценарий, а где настоящее. Может, и она сама не понимает?

Ответов не было. Как всегда. Но вот новые вопросы появлялись один за другим.

Блин, и как мне теперь смотреть в глаза дяде Вите, зная, что пять минут назад я трахал секретаршу на складе?

Я вздохнул и уже шагнул к выходу, как заметил у своих ног ту самую коробку, что свалилась со стеллажа во время нашей… гимнастики. На боку маркером было выведено: «2018. Акты».

Нужно бы вернуть на место, – хмыкнул я про себя и, подняв коробку, водрузил её обратно на полку.

Затем, проверив и себя на предмет следов на футболке, я вышел из склада и направился к своему кабинету.

Глава 16

Бремя знаний

В кабинете было тихо и спокойно. Так тихо, что я слышал, как в висках пульсирует кровь, всё ещё разогнанная после склада, после Светы, после всего этого безумного утра. Но это была та самая тишина, которая бывает только перед грозой – обманчивая, вязкая, готовая в любой момент взорваться грохотом и вспышками молний.

Он скоро придет, – мелькнула мысль. – Надо бы всё проверить.

Я прикрыл дверь кабинета и начал методичный обход.

Солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на полу золотые полоски. Массажный стол стоял нетронутый, без единого пятнышка. Под столом – пусто. Полка с маслами. Лаванда, мята, цитрус. Ваниль всё ещё стояла в глубине шкафа, подальше от чужих носов. Пол чистый. Запахов никаких.

Вроде всё в порядке, – пронеслось в голове. – По крайней мере, на первый взгляд.

Подойдя к шкафчику с полотенцами, я открыл дверцу, и на глаза попались лишь ровные стопки.

Никаких улик.

Я выдохнул с облегчением и сел на стул.

Ну что, Орлов. Ты только что пережил встречу с Низовичем, публичную дрочку от Светы, внезапное возвращение дяди Вити и секс с секретуткой в архиве. Что дальше? Допрос с пристрастием от дяди Вити? А потом и разоблачение? Или, может, сразу смертная казнь через утопление в массажном масле?

Я усмехнулся и откинулся на спинку стула.

Закрыл глаза и просидел так минут с десять, по окончании которых в коридоре послышались шаги – тяжёлые, уверенные. Я сразу узнал эту походку. И через несколько секунд дверь открылась без стука, и на пороге возник дядя Витя.

– Ну что, племяш, – сказал он, прикрывая за собой дверь, – … потолкуем?

Я выпрямился на стуле, стараясь придать лицу максимально расслабленное выражение. Дядя Витя прошёл к кушетке и оглядел кабинет с видом хозяина, который вернулся в свои владения после долгого отсутствия.

– А чистенько у тебя тут, – заметил он одобрительно. – И лежит всё аккуратно и на своих местах. Смотрю и прям нарадоваться не могу. Приятно, что ты не раздолбаем вырос. Молодец.

– Стараюсь, – ответил я, пытаясь не думать о том, что именно я делал на этом столе в пятницу вечером.

Дядя Витя кивнул, и на несколько секунд повисла пауза. Я чувствовал себя так, будто сижу на экзамене, к которому не готовился.

– Ну, рассказывай, – сказал он наконец. – Как оно вообще? Справляешься? Только давай честно.

– Справляюсь, – ответил я, надеясь, что голос звучит ровно. – Девчонки хорошие. Как я и говорил, никаких проблем.

– Хорошие, говоришь? – дядя Витя усмехнулся и покачал головой. – Даже Ирина? Она тебе ещё не проела плешь своим поведением?

Я чуть не поперхнулся.

– Ирина? Ну… она… – я замялся, подбирая слова. – Активная, конечно. Иногда… даже слишком. Но мы с ней смогли найти общий… язык. Так что всё хорошо.

– Активная – это мягко сказано, – дядя Витя хмыкнул. – Она ещё до моего ухода всё допытывалась, кто меня заменит. Говорила: «Надеюсь, это будет кто-то помоложе, а то вы, Виктор Петрович, уже старый и скучный». Представляешь? Нахалка, блин… И как ты вообще смог с ней поладить?

– Представляю, и… Да я и сам не знаю, если честно, – выдавил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от воспоминаний об этих её излюбленных шуточках, которые были направлены и на меня, когда я впервые попал в этот кабинет.

– Эх, видимо, всё дело в молодости. – с некой грустью произнес он. – Ну я рад, что ты нашел к ней подход, – продолжил дядя Витя, и я напрягся. – Да и никаких жалоб от остальных на тебя тоже не поступало. А это хороший знак. Значит, тебя тут приняли как надо.

– Я просто делаю свою работу, – ответил я, молясь про себя, чтобы дядя Витя не стал расспрашивать дальше о том, в чём именно заключается мой «подход» к Ирине. – И стараюсь делать её хорошо.

– Это правильно, – он кивнул и снова оглядел кабинет. – А с Алисой как? С ней-то, наверное, тяжелее всего? Как вспомню её, так аж холодно становится. И мамаша её… та ещё… гм… с характером женщина. Постоянно влезала куда не надо.

– Елена… Сергеевна? – я чуть не ляпнул просто «Елена», но вовремя поправился. – Да, она строгая. Но мы… вроде как тоже нашли общий язык. И с Алисой, и с её мамой.

Дядя Витя удивлённо приподнял бровь.

– Да ну? – он хмыкнул и посмотрел на меня с новым, каким-то изучающим выражением. – И к Алисе, и к её мамаше? Удивляешь, племяш. – он замолчал, задумавшись о чём-то, а потом снова хмыкнул и добавил: – Значит, дело не только в молодости. Ну, я рад. А то я, честно говоря, переживал, как ты с ней справишься. С Еленой-то Сергеевной этой. А ты, смотрю, не только справился, но и превзошёл все ожидания.

Я кивнул, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Всё-таки похвала от дяди Вити – это было… приятно. Даже несмотря на то, что я знал: если бы он узнал всю правду, никакой похвалы бы не было. Особенно насчёт «общего языка» с Еленой. Потому что одно дело – найти общий язык с матерью клиентки, и совсем другое – случайно довести эту самую мать до двух походов в душ и мечтательной улыбки на следующее утро.

– А Софья? – спросил он вдруг, и я замер. – Как эта милашка поживает?

– Софья… – я запнулся, подбирая слова. – Хорошая девушка. Тихая. Ответственная.

– Это да, – дядя Витя вздохнул и посмотрел куда-то в сторону окна. – Она всегда такой была. Скромной, старательной. Ей бы уверенности побольше, и цены бы не было. Но это, наверное, с возрастом придёт. Если повезёт. – он замолчал, и я почувствовал, что он хочет сказать что-то ещё. Что-то важное, ради чего он, собственно, и пришёл. – Лёха, – сказал он наконец, и его голос стал серьёзнее, – … понимаешь, я ведь не только из-за дурацких съёмок сюда наведался.

Я напрягся.

Млять, началось! Аааа! – неслось в голове. – Казалось, что сейчас он спросит что-нибудь такое, от чего я не смогу отвертеться. Или, ещё хуже, скажет, что всё знает. Что ему Татьяна рассказала. Или Света проболталась. Или…

– Эта… грыжа, – продолжал дядя Витя, не замечая моего внутреннего монолога, – … она меня, честно говоря, серьезно так подкосила. Я-то думал – отлежусь и через неделю в строй вернусь. А оно вон как выходит. Уже сколько недель прошло, а всё ещё тянет. Врачи говорят – с такой нагрузкой, как у нас, лучше не шутить.

– А я думал, тебе уже лучше, – сказал я, и в моём голосе прозвучала смесь удивления и беспокойства. – Мне казалось, ты идёшь на поправку. Разве нет? Ты ведь и сам так…

– Лучше, – он кивнул, но как-то невесело. – Конечно лучше. Я же всё-таки не лежу пластом, а уже на ногах, хожу, вон к вам приехал. – он усмехнулся, но улыбка быстро погасла. – Только это всё, Лёха, относительно. Одно дело – дома на диване лежать или по магазинам ходить. И совсем другое – по шесть часов в день спины мять. Врачи говорят, переутруждаться теперь слишком опасно. Иначе в следующий раз уже не грыжа будет, а что похуже.

Он замолчал, глядя куда-то в стену, и я увидел в его глазах что-то, чего раньше не замечал. Усталость. Глубокую, застарелую, не физическую даже, а какую-то… экзистенциальную, что ли.

– Так что вот такие дела, племяш, – он снова повернулся ко мне. – Вроде и лучше, а вроде и… ну, ты понял.

– И что… что ты решил? Неужели уйти? – спросил я осторожно.

– Пока ничего, – он пожал плечами и почесал затылок. – Но, если честно, я вот о чём думаю. Мне ведь уже не двадцать и даже не сорок. Спина, суставы – всё это уже не то, что раньше. А тут ещё и грыжа эта дурацкая. Может, мне пора уже на покой? Или, по крайней мере, нагрузку снизить.

Я молчал, не зная, что сказать.

– Ты не подумай, я не жалуюсь, – он усмехнулся. – Просто мысли вслух. Но вот что я тебе скажу: ты хорошо справляешься. Даже лучше, чем я ожидал. Девчонки тебя приняли, Татьяна Викторовна довольна – а ей угодить, как сам, наверное, уже знаешь, та ещё задача. Так что, может, оно и к лучшему, что так выходит.

– В каком смысле? – спросил я, хотя уже начинал догадываться.

– А в таком, – он посмотрел на меня в упор, и его взгляд стал цепким, оценивающим. – Я ведь, Лёха, может, и правда не вернусь. Вообще. Здоровье-то не казённое. А ты тут уже освоился. Так может, это теперь твоё место?

Внутри у меня всё оборвалось.

С одной стороны – это было то, о чём я мечтал. Постоянная работа. Доход. Стабильность. Возможность больше не трястись над каждой копейкой и не думать, как дотянуть до конца месяца. С другой стороны – это означало, что дядя Витя уйдёт. Что его место, его кабинет, его репутация – всё это достанется мне. Человеку, который трахал его клиенток на этом самом столе и не только на нём. Человеку, который это всё не то чтобы и заслужил.

– Дядь Вить, я… – начал я, но он перебил.

– Ты эт… лишнего не надумывай, Лёха, – он поднял руку. – Это не то чтобы предложение или какая-то особая просьба. Просто подумай. И знай, что если я вдруг уйду по рекомендации врача, то ты будешь первым, кого я посоветую на это место. Ну… на постоянной основе, само собой. А Татьяна Викторовна, я уверен, поддержит. Ты ей очень нравишься, как я уже понял.

Я нервно сглотнул.

«Ты ей очень нравишься», если бы ты знал, насколько. И в каких позах она это демонстрировала. Млять, дядя Витя, ты даже не представляешь, насколько глубоко я тут влип! Прям по самые яйца! В прямом, млять, смысле!

– Ладно, племяш, – дядя Витя хлопнул себя по ногам и добавил: – Не буду тебя грузить. У тебя там ещё послеобеденные массажи. А репортеры эти, как я понял, хотят присутствовать, чтобы какой-то план на завтра составить. Ты готовься давай, работай. А я пойду с ними ещё кое-какие детали обсужу да потом домой поеду.

Он прошел к выходу и уже взялся за ручку двери, но вдруг замер и обернулся.

Его лицо стало серьёзным, а взгляд – тем самым, который я помнил с детства. Тем, которым он смотрел на меня, когда хотел сказать что-то весомое.

– Лёха… – начал он и замялся, будто подбирая слова. – Ты это… Не зазнавайся только, ладно? И не повторяй моих ошибок.

Я удивлённо поднял брови.

– Что? Каких ошибок?

– А таких, – он усмехнулся и почесал затылок. – Работа хорошая, девчонки тебя приняли, начальство хвалит… Я по себе знаю – в такие моменты легко голову потерять. Начинаешь думать, что ты незаменимый, что море по колено, а потом – раз, и налажал по-крупному.

Он помолчал, глядя куда-то в стену, и продолжил:

– Я в твои годы тоже был… шустрым. Думал, что всё могу и ничего мне за это не будет. А потом жизнь так приложила, что, как видишь, до сих пор икается. – он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, давно пережитое. – Запомни, Лёха: есть вещи, которые назад не отмотаешь. Репутация – она как стёклышко: разбил – не склеишь. Так что, что бы ты ни делал, думай головой, а не… – он усмехнулся, но уже мягче. – … ну, ты понял, чем там обычно думают в твоём возрасте.

Он кивнул каким-то своим мыслям и вышел, прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть на стуле, глядя в стену и чувствуя, как внутри нарастает волна паники пополам с виной. Через минуту я не выдержал и встал, а затем заходил по кабинету – от стола к шкафчику с полотенцами, от шкафчика к кушетке, от кушетки обратно к столу.

Мерный шаг помогал думать.

«Репутация – как стёклышко». Ага. Моё стёклышко, кажется, уже не просто треснуло, а рассыпалось на тысячу осколков. И каждый осколок – это чья-то задница, которую я мял на этом столе.

«Чем обычно думают в твоём возрасте». Млять, дядя Витя… если бы ты знал, чем именно я думал последние две недели, ты бы не усмехался. Ты бы меня просто придушил. Но с другой стороны… чёрт, ну а что мне оставалось?

Я остановился у окна и упёрся лбом в прохладное стекло. Слова дяди Вити всё ещё звенели в голове.

«Может, это теперь твоё место». Он ведь, по сути, предложил мне остаться здесь насовсем. Не как временщику, не как замене на больничный, а как полноценному массажисту «Ледовой Короны». С зарплатой, с графиком, с перспективами. И это было… заманчиво. Чертовски заманчиво. Особенно когда за окном светит солнце, а в кармане лежит конверт с первой зарплатой.