Текст книги "Известная персона или история одной старинной песни (СИ)"
Автор книги: Игорь Шап
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Похоронили митрополита Иоасафа 24 августа 1718 года в Тверской соборной церкви. А архимандрит Иоанникий Сенютович возвратился в Киев, ему ещё предстояло восстанавливать сгоревшую в том же году Киево-Печерскую лавру..., и пробыл он её настоятелем до самой смерти в 1729 году.
Вот такая получилась история, да простит меня читатель за эту беллетристику.
Конечно, времечко тогда было совсем не милосердное, впрочем, и в последующие 300 лет в России не особо сильно полегчало ( разве что ноздри и языки перестали выдёргивать ), но вот как мог человек ради достижения своих целей всю жизнь безо всякой оглядки шагать по трупам – это выше моего понимания. Неужели нельзя делать преобразования и достигать прогресса без пролития крови, без насилия над личностью ?
Недаром Иван Грозный и Пётр I были любимыми монархами Сталина. Коснусь немного и этого предпоследнего царя династии Рюриковичей, о котором всё больше стали говорить именно сейчас.
Виднейший историк русской церкви профессор Знаменский ( Пётр Васильевич, 1836 – 1917 гг. ) в своей монументальной работе «Руководство к русской церковной истории» в периоде 1461-1589 годов в подразделе «Обрядовый характер благочестия русских людей» написал следующую фразу:
«Грозный увеселялся травлей людей медведями; то же делали и другие сильные люди. Общественные сходки, пиры и беседы редко не оканчивались дракой и даже убийством».
А у знаменитого русского психиатра ( и по совместительству историка ) Ковалевского ( Павел Иванович, 1850 – 1931 гг. ) в его труде «Психиатрические эскизы из истории» в отдельной большой главе, полностью посвящённой разбору психического здоровья царя Ивана Грозного, можно прочитать следующие предложения ( я скомпилирую только несколько фраз ):
*****************
"... Иоанн Грозный, как увидим дальше, представляет собою замечательный образец параноика, – тогда как брат его Юрий является тупоумным (imbecillitas) от рождения.
Иоанн Васильевич Грозный после смерти отца своего, по словам Курбского ( Андрей Михайлович, 1528 – 1583 гг., князь, полководец. – И.Ш. ) остался зело млад, аки двух лет, хотя в действительности ему в то время пошел четвертый год. С этого-то возраста несчастный царь начинает жить среди ужасов убийства, казни, кровопролитий, пыток и истязаний. Сначала он был только свидетелем и учеником в сих ужасных делах, творимых его опекунами и воспитателями, а затем создателем и вершителем этих бесчеловечных поступков.
В юные годы, лет восьми-десяти, царь любил мучить и истязать животных. Бросит, бывало, несчастное животное из окна высокого терема на двор и любуется его страданиями...
К пятнадцати годам и этого ему стало мало. Набрав толпу сверстников, Иоанн мчался по стогнам города и при своей неистовой скачке душил проходящих. С ужасом и трепетом открещивались спасшиеся от этого вихря прохожие; пострадавшие же изувеченные старухи и младенцы изгибались в страданиях и муках. А царь радовался и с наслаждением смотрел на страдания людей по его соизволению...
Курбский по этому поводу говорит: «Воистину дела разбойнические творяше, и иные злые исполняше, их же не токмо глаголати излишно, но и срамно...». В самом деле, юный царь в своей дикой скачке по улицам Москвы не только душил людей, но еще и бил мужчин и женщин, и грабил народ.
Расслабленный развратом, пьянством и бессонными ночами, истощенный содомией, имея вокруг себя бегство воевод и бояр, натравляемый и напугиваемый окружающими, устрашенный нашествием поляков и крымцев, – Иоанн проявил ярко выраженную душевную болезнь. У него развился бред преследования в полном смысле слова. Все вельможи казались ему тайными злодеями, единомышленниками Курбского. В печальных их взорах он усматривал предательство, – в их молчании он слышал укоризны и угрозы. Царь жаждал доносов. Царь требовал доносов. И самые бесстыдные клеветники не удовлетворяли его хотений, ибо образы его больного состояния неизмеримо превышали все эти доносы. Ему нужны были новые жертвы. Ему нужна была кровь рекою и убийства повальные...
С этой поры начинаются деяния человека, не предрасположенного только к заболеванию, а уже формально душевнобольного. Его действиями руководят уже не одни только жизненные обстоятельства, но и плоды его больного воображения и больной фантазии.
...Такая смесь аскетизма и строгой религиозности и кровожадного зверства дополнялась безнравственной половой необузданностью. Так, царь часто приказывал силою приводить к себе чужих жен, обесчестив которых отдавал на поругание опричникам, а затем возвращал мужьям. Иногда, опасаясь, чтобы муж не вздумал мстить за это безобразие, царь приказывал мужей умерщвлять, в некоторых случаях он не брезговал и издевательствами над опозоренными мужьями. Так, передают, что в одном случае Иоанн приказал изнасилованную жену повесить над порогом дома мужа и оставить труп в таком положении две недели, в другой же раз повешена была жена над обеденным столом своего мужа...
На основании этого короткого очерка жизни Иоанна я с убеждением позволяю себе высказать мнение, что Иоанн Грозный был душевнобольной человек, причем его душевная болезнь выражалась в форме однопредметного помешательства (мономания, или паранойя), позволявшего ему одновременно и управлять государством, и совершать деяния, которым могут быть найдены объяснения только в его болезненном душевном состоянии."
*******************
И вот этому психопату-садисту в наше время устанавливаются памятники ! Я этому нисколько не удивлён, так как инициаторы подобных увековечиваний являются малообразованными людьми ( пусть и с высшим образованием ), хотя и занимают губернаторские посты ( хочется спросить – а кто их туда назначает ? ). Это же надо было договориться до того, что Иван Грозный не успел довезти своего заболевшего сына до Петербурга...
Самое страшное – это когда двоечники приходят к власти ! Как вы думаете, где сейчас находится этот «грамотей» ? Правильно, пошёл на повышение указом президента. Почему глава страны окружает себя этими бездарностями ? Правильно, так легче ими управлять и можно выглядеть на их фоне Конфуцием.
Но вернёмся к теме царей-тиранов. Оппоненты могут мне сказать, что жестокость правителя оправдывалась порядком в стране..., а вот и нет – именно при Петре I коррупция чиновников развернулась махровым веером, а казнокрадство стало обыденным делом.
Я ни в коем случае не хочу умалить «менеджерские» качества Петра I, его огромные талант и ум, его неуёмную энергию и величайший вклад в развитие России как части Европы..., но вот про человечность Петра Алексеевича приходится забыть ( было несколько исключений в его поступках, но они лишь подтверждают правило ). Никогда не надо путать деловые и НРАВСТВЕННЫЕ качества человека !
Хочу сказать ещё одну вещь – увлёкшись переустройством России на европейский лад, царь совсем забыл о корнях, о самобытности русского народа..., да по сути, он его презирал. Для Петра важно было достичь поставленной цели, а уж какими средствами и жертвами это обойдётся – волновало меньше всего. О погибшей команде корабля он сожалел меньше, чем об утонувшем судне..., но хоть не называл вдов погибших моряков 10-ти гинейными шлюхами – и на том спасибо.
Надо признать, что «сердобольным» личностям в то время было не место на российском троне..., тому пример – быстро низвергнутый император Пётр III ( 1728 – 1762 гг, сын старшей дочери Петра I – Анны ), который за недолгие полгода своего правления сумел вывести Россию из Семилетней войны ( прекратив тем самым бессмысленную человеческую мясорубку ), который манифестом от 21 февраля 1762 г. упразднил Тайную розыскную канцелярию, созданную его дедом ( аналог наших НКВД-КГБ-ФСБ вместе взятых ), запретил пытки и доносы, сделал суд гласным, объявил свободу вероисповедания для всех своих подданных, прекратил преследование церковных раскольников ( и тем самым остановил в стране многочисленные акты самосожжения, включая групповые ), освободил монастырских крестьян от крепостной зависимости ( и это за 100 лет до отмены крепостного права ! ), сделав их государственными крестьянами с оброком 1 рубль в год ( баран тогда стоил 80 коп. ), запретил преподносить сенаторам и чиновникам подарки землями и крестьянами ( единственным поощрением для высших чиновников он сделал ордена и медали ).
Всего за 186 дней его правления было принято 192 документа. Естественно, свергнув своего мужа, Екатерина II быстренько отменила почти все начинания Петра III.
Дворянство поддержало этот переворот – высшее общество, настроенное в своей массе ура-патриотично, ещё дышащее перегаром Семилетней войны, было против «миротворца» Петра Фёдоровича, вернувшего Фридриху II Восточную Пруссию с «КёнигсбергомНашим».
Не повезло Петру Фёдоровичу родиться в такое время с его гуманистическими взглядами на жизнь. Вероятно, на его характер и мировоззрение повлияло не вполне счастливое детство – его мать ( Анна Петровна ) умерла через короткое время после родов, а отец герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский не особо часто находил свободные минуты для общения с сыном.
Таким образом родительская ласка не была знакома внуку Петра I, его нередко наказывали, иногда даже подвергали жестоким испытаниям – заставляли по полчаса стоять на коленях на рассыпанном горохе, отчего ( по его же словам ) – «коленки краснели и распухали». После смерти отца 11-летнего мальчика воспитывал его двоюродный дядя – унизительные и болезненные наказания стали обыденным делом. И ещё удивительно, что мальчик после всего этого сохранил мягкий нрав и доброе сердце.
У Петра Фёдоровича было много друзей, он абсолютно не кичился своим высоким положением..., как говорится, был душой любой компании. В чём можно его обвинить, так это в полном игнорировании писаных и неписаных правил и норм поведения монарших особ. По жизни он, наверняка, был приверженцем современного слогана – «мир, дружба, жвачка»..., ну вместо жвачки можно написать – хорошее вино ( в здравую меру ).
На досуге вот здесь по ссылке ( сайт Президентской библиотеки ) в 15-м томе «Полное собрание законов Российской империи с 1649 года», напечатана в типографии 2 отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830 год ), начиная со страницы 875, можно прочитать в электронном виде ВСЕ документы, которые были приняты за недолгий срок правления Петра III. Ну а надлежащий вывод делайте уже сами:
http://www.prlib.ru/item/358608
А все те «гадости», которые о Петре Фёдоровиче до нас дошли, были высказаны устами ненавидящей его «супружницы» и другими недругами..., так что доверять всему негативу про этого несчастного императора не имеет смысла. Вот, например, вы знали, что он был не только «клоунским солдафоном и горьким пьяницей», но и тонким ценителем музыки, прекрасно играл на скрипке, собрал качественную коллекцию этого инструмента, а одним из его увлечений была нумизматика...?
Кроме того Пётр III отлично разбирался в живописи и знал театр. Именно он первым из всех монархов издал указ о бережном отношении к лесам ( сейчас мы их теряем безбожно...), именно он открыл свободный доступ всем горожанам в Летний сад в Петербурге. Передвигался император по городу без личной охраны и часто общался с простыми жителями. Так что всегда надо стараться «отделять зёрна от плевел».
Мы нередко становимся заложниками переписанной истории..., и почти всегда находимся в плену всевозможных мифов, стереотипов и предрассудков. Вы очень удивитесь, если я скажу, что будущая императрица Екатерина II за 50 дней до своей свадьбы ( 21 августа 1745 г. ) не знала в чём заключается «коренное отличие» мужского и женского тела. А ведь это так и было ! Не буду голословным и приведу об этом её же слова:
«Къ Петрову дню ( 29 июня. – И.Ш. ) весь дворъ вернулся изъ Петергофа въ городъ. Помню, накануне этого праздника мне вздумалось уложить всехъ своихъ дамъ и также горничныхъ въ своей спальне. Для этого я велела постлать на полу свою постель и постели всей компанiи и вотъ такимъ образомъ мы провели ночь; но прежде, чемъ намъ заснуть, поднялся въ нашей компанiи великiй споръ о разнице обоихъ половъ. Думаю, большинство изъ насъ было въ величайшемъ неведенiи; что меня касается, то могу поклясться, что хотя мне уже исполнилось 16 летъ, но я совершенно не знала, въ чемъ состояла эта разница; я сделала больше того, я обещала моимъ женщинамъ спросить объ этомъ на следующiй день у матери; мне не перечили и все заснули. На следующiй день я, действительно, задала матери несколько вопросовъ, и она меня выбранила». ( стр. 68, «Записки императрицы Екатерины Второй», перевод с подлинника, изданного Императорской Академией Наук. Издание А.С.Суворина, С-Петербург, 1907 г. )
Вот такое пуританское воспитание было тогда в немецких семьях..., вот вам и «дастиш фантастиш».
Но я, пожалуй, увлёкся екатерининским временем.
Возвращаясь к смерти царевича Алексея, скажу – в принципе, не важно каким способом он был убит – отравлением ли, удушением, пытками. К слову, историк Николай Устрялов склоняется к последнему варианту – пытками. Тут важен сам факт принятия царём решения о судьбе своего сына. Кстати, на похоронах ( 30 июня ), обставленных по высшему разряду, царь у гроба всплакнул..., уж не знаю, насколько искренними были эти слёзы.
У меня есть одна версия повода убийства царевича.
Согласно «Записной книге С-Петербургской гарнизонной канцелярии» и «Поденных записках делам князя Меншикова», 24 июня допросы царевича Алексея устраивались дважды – утренний с 10 до 12 часов ( вероятно, тогда ему зачитали приговор Верховного суда ) и вечерний с 18 до 22 часов. На обоих присутствовал сам царь. В перерыве между допросами царевич «смекнул», что этот приговор не утвердительный и решение переложено на «душу» его отца. И вот на вечернем допросе ( там были Александр Меншиков, Пётр Толстой, Тихон Стрешнев, Гавриил Головкин, Пётр Шафиров и ещё ряд лиц ) он стал ВЫТОРГОВЫВАТЬ себе жизнь и начал называть какие-то новые факты и имена. Но это уже было никому не нужно ( кроме царя ), и вельможи 25 июня приняли решение поскорее убрать Алексея, чтобы он не оклеветал ещё кого-либо, спасая свою жизнь – потом поди докажи, что ты не верблюд. Но это всего лишь моя версия.
Его 25 июня в Трубецком раскате допрашивали только следователи, а 26 июня после 8-ми утра Алексея вновь подвергли трёхчасовому допросу с пытками в присутствии восьми высших должностных лиц ( кроме царя и Меншикова ).
В 6 часов вечера царевич представился. Через час церковный колокол возвестил о его кончине.
Но на этом «розыск» отнюдь не закончился – 9 декабря 1718 года ( именно это число приводит историк Иван Голиков в своей работе «Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России», а не как в других источниках – 8 декабря, так как головы были отрублены только на следующий день ) близ гостиного двора у Троицы на въезде в Дворянскую слободу были казнены колесованием пять человек, и в их числе брат опальной царицы Авраам Лопухин – их отрубленные головы на каменном столбе на железных спицах выставили 10 декабря на обозрение у Съестного рынка ( ныне Сытный ), что к северу от кронверка, а тела выложили там же на колёсах и пролежали они до 29 марта ( до праздника Христова Воскресения ) следующего года, а затем были отданы родственникам для захоронения ( «всё ж по-христиански» ), хотя в одном заслуживающем доверия источнике я встречал, что и в августе 1721 года головы казнённых ещё не были сняты с обозрения..., что может быть правдой – родственникам, вероятно, отдали только тела.
Я попросил знатока Петербурга поэта Андрея Чернова прояснить для меня – где находится это описываемое в «Записной книге С-Петербургской гарнизонной канцелярии» место казни. Это оказалось совсем недалеко от «Домика Петра I». На Троицкой площади ранее стояла Троицкая церковь ( самая первая в Санкт-Петербурге, снесена до войны при Сталине ).
Эта площадь была первым центром города, на ней ( и в церкви ) происходили все главные события – народные гулянья, парады, фейерверки, проводилась читка царских указов. Оттуда же и начинался ряд улиц, среди которых была Большая Дворянская ( совр. ул Куйбышева ) и перпендикулярная ей Малая Дворянская ( совр. ул. Мичуринская ). От этих двух улиц и пошло название Дворянской слободы, которое почему-то не оставило свой след в историографии города.
Надо сказать, что в ходе всего следствия Авраама Лопухина пытали с особой жестокостью. Истязания с небольшими перерывами продолжались весной, летом и осенью. Его показания менялись неоднократно..., но в конечном итоге он заявил, что оговаривал себя и других под мучительными пытками, которые не мог вынести.
Хочу восстановить некоторые детали семейной жизни Авраама Лопухина – они нигде правильно не приводятся. У родного брата опальной царицы было не две, а три жены. Первая его супруга Федосья ( дочь князя-кесаря Ромодановского ) умирает, родив в августе 1711 года второго сына Василия ( он погибнет в сражении в звании генерал-аншефа в 1757 г., о связанной с ним одной казачьей песне я расскажу позднее ). Авраам женится на княжне Голицыной ( Татьяна Алексеевна, 1692 – 1 ноября 1714 гг. ). Как мы видим по датам жизни, вторая супруга прожила с Лопухиным недолго ( в те времена женщины часто умирали в процессе и после родов ). И затем Авраам женится на вдове ( её имя я так и не прояснил ) умершего в мае 1713 года сенатора Племянникова Григория Андреевича и принимает пасынка Петра ( 1711 – 1773 гг., будущий военачальник, генерал-аншеф ).
Для чего я «откапываю» по разным источникам и анализирую очень скудные и иногда ошибочные сведения ( даже в исторических документах ) ? Да просто не люблю «белых пятен» в биографии людей, занимавших определённое место в нашей истории.
Но вернёмся чуть назад к нашему повествованию про судьбу Евдокии Фёдоровны.
Мне сложно сказать, почему Пётр I был таким патологически жестоким и мелочным мстителем ( во время припадков у него закатывались зрачки и был виден лишь белок глаз, а всё тело пронизывали конвульсии ). В этом должны разбираться психиатры и невропатологи.
Как сказал русский историк Николай Иванович Костомаров ( 1817 – 1885 гг. ) – «Не редко, подвергаясь гневу, Петръ приходилъ въ умоиступленiе; все бежало тогда отъ него, какъ отъ дикаго зверя, и только одна Екатерина, по врожденной женской способности, съумела подметить и усвоить такiе прiемы, которыми было возможно успокоить его въ это время».
Я только могу предположить и ещё раз повторить, что в немалой степени на формирование психики Петра Алексеевича наложили отпечаток события бунта 1682 года, когда на глазах 10-летнего мальчика стрельцы резали головы его родственникам «налево и направо».
18 марта 1718 года ( на следующий день после трёхдневных казней ) Пётр I, забрав с собою сына Алексея, отправился в Петербург и прибыл туда 24 марта в 6 часов утра..., супруга же его – государыня Екатерина Алексеевна прибыла в столицу спустя двое суток.
А вот бывшая супруга Евдокия Лопухина через два дня после отбытия царя из Москвы тоже поехала «на севера» – в Староладожский Свято-Успенский женский монастырь, но уже под конвоем подпоручика Преображенского полка Фёдора Новокщенова ( через три месяца его подпись в числе других 127 будет стоять под приговором царевичу Алексею ). В качестве прислуги ей оставили карлицу Агафью, которая была при ней все годы в Суздальском монастыре и останется при Евдокии до её самого последнего вздоха.
По пути следования была сделана промежуточная остановка в Александровcкой слободе в Успенском женском монастыре. И лишь только месяц спустя – 19 апреля этап прибыл к новому месту заточения Евдокии Фёдоровны, где она прожила в крайне ужасных условиях под строгим надзором 7 лет – до самой смерти в 1725 году своего бывшего «благоверного».
Это новое место заточения Евдокии было хорошо знакомо Петру I. Здесь в Ладоге ( у древних скандинавов Альдейгья ) в сентябре 1702 года накапливались войска и разрабатывался план по взятию шведской крепости Нотебург на Ореховом острове ( у истока Невы из Ладожского озера ). А уже весной следующего года Пётр контролировал всё русло Невы, что позволило ему начать там строительство Парадиза ( Петербурга ).
Город Старая Ладога, где находился Свято-Успенский монастырь тогда представлял собой удручающий вид. Времена его расцвета уже давно канули в лету. Ниже приведу описание крепости и города за 31 год до прибытия бывшей царицы к месту своего заточения.
В росписи, составленной при сдаче города воеводой Михаилом Полибиным новому воеводе Ивану Бужанинову в 1687 году ладожские укрепления описаны так:
«Город Ладога каменный, башни и прясла стоят без кровли и без починки многие лета, и в башнях мосты от дождя и от снегу все огнили и провалились, а наряд, пушки, стоят в башенных окнах на каменной стене с великою нуждою, и в нужное время к тем пищалями притти будет не мочно, что мостов на башнях нет, да в тем же каменном городе стоят в каменной в проходной башне в полатях ваша, великих государей, зелейная казна, и та проходная башня непокрыта и сверху сыплется, мосты огнили, а двери у тое полатки, где та зелейная казна, худы и не построены, а блиско тое башни в городе и на посаде стоят деревянные хоромы, и та ваша, великих государей, зедейная казна отсырела, а иная мокра, а пушечные припасы и ружейная казна стоит в деревянном анбаре, и на том анбаре кровля худа, и тот анбар огнил, а город деревянной стоит без кровли, и от мокроты все валится врознь».
Я это «подсмотрел» у Селина А.А. в публикации «Ладога при Московских царях», а он в свою очередь даёт следующую ссылку ( Готье Ю. В. "Известие Пальмквиста о России // Археологические известия и заметки, издаваемые Московским археологическим обществом. Год 7. 1899. ╧ 3/5. С. 95-96 ). К слову, этот Эрик Пальмквист, совершивший тогда вояж по Руси в составе шведского посольства, делал не только записи своих наблюдений, но и нарисовал замечательные рисунки, схемы, карты. Благодаря им мы сейчас имеем наглядное представление о том времени в наших краях.
Можно себе представить, какой была Ладога времён заточения там Евдокии – развалившееся захолустье. Надо учитывать, что с поры прибытия туда Пальмквиста прошла разорительная для страны 20-летняя Северная война..., и почти всё это время средства бросались на всё новые и новые проекты царя, включая... авантюрные и порой безумные.
Любящий строить новые столицы Пётр I не обошёл в этом смысле вниманием и Ладогу – в 1704 году своим указом он перенёс уездный центр на 14 километров вниз по течению в устье Волхова и начал там строить Новую Ладогу. Так начался окончательный упадок города, переименованного потом в Старую Ладогу..., а затем и в село. К слову, и Москва того времени, лишившись столичного статуса, стала увядать на глазах: «Москва такъ стоитъ, какъ вертепъ разбойничий – все пусто, только воровъ множитца и беспрестанно казнятъ».
Сам Успенский монастырь представлял собой жалкое зрелище – никакого тебе ограды-забора..., и даже через монастырскую территорию пролёг дорожный путь. Как докладывал подпоручик Новокщенов – «... а городьбы и воротъ около монастыря и никакой крепости нетъ; съ нимъ смежны многiе дворы, поповскiе, посадскiе, ямскiе; чрезъ монастырь лежитъ дорога».
Условиями заточения и охраной Евдокии по поручению царя занимался светлейший князь Александр Меншиков, который «курировал» все земли Ингерманландии, окружавшие Петербург.
Александр Данилович не отличался дотошностью в канцелярских делах, которым он отводил второй план..., и назначил свой караул сменить «этапщиков» лишь через месяц. Присланный капитан Семён Маслов, которому были приданы капрал из Шлиссельбургской тюрьмы с двенадцатью преображенцами организовал охрану старицы Елены согласно пунктам инструкции, подписанной Меншиковым:
".....
3. Потребные ей припасы, безъ которыхъ пробыть невозможно, безъ излишества, брать отъ ладожскаго ландрата Подчерткова, о чемъ къ нему указъ посланъ.
4. Въ монастырь не токмо мужеска, ни женска пола, никакого состояния и чина людей, такожъ изъ монастыря, какъ ее бывшую царицу, такъ и прочихъ пребывающихъ въ томъ монастыре монахинь, и определенныхъ для отправленiя Божiей службы священниковъ, отнюдь не впускать.
5. Иметь доброе око, чтобы какимъ потаеннымъ образомъ ей царице и сущимъ въ монастыре монахинямъ, также и она къ монахинямъ никакихъ, ни къ кому, ни о чемъ писемъ отнюдь не имели, чего опасаясь подъ потерянiемъ живота, смотреть неусыпно и для лучшей въ томъ осторожности велеть днемъ и ночью вкругъ всего монастыря солдатамъ, сколькимъ человекамъ возможно, ходить непрестанно, и того, чтобы кто тайно не учинилъ, смотреть накрепко. Во всемъ вышеизложенномъ ея бывшей царицы содержанiя поступать не оплошно, и дабы отъ несмотренiя чего непотребнаго не учинилось.
Данъ въ С.-Петербурге Мая 20, 1718 года." ( стр. 26, Г.Есипов: «Царица Евдокия Феодоровна с ее портретом» ( 6-й выпуск «Русских достопамятностей» изд. А.Мартынова ), Москва, в типографии Бахметева, 1863 г. )
До нас не дошло писем, написанных рукой Меншикова, и мы имеем только его «загогульно» нарисованные подписи. Даже письма интимного характера писались не им..., и значит можно сделать осторожный вывод, что Александр Данилович не умел писать. Умел ли он читать ? Вопрос этот тоже спорный, так как интересующие его книги в огромной библиотеке ему могли читать личные библиотекари или родственники, которые все были грамотны. А что касается избрания Меншикова членом Королевского общества ( сам Ньютон написал ему об этом из Лондона 25 октября 1714 г. ), то в этом нет ничего странного..., у нас сейчас таких «академиков» хоть пруд пруди. Но надо отдать должное Александру Даниловичу – он нигде и никогда не кичился своей формальной принадлежностью к людям науки..., всё-таки здравый смысл в его голове присутствовал.
Но вернёмся.
Сущим адом стала не только жизнь Евдокии, но и быт монастырских людей – всем было строжайше запрещено выходить за условный периметр обители и вовнутрь тоже никого не впускали..., монастырь превратился в почти что современную колонию «Чёрный дельфин». Надо признать, что Меншиков «не переваривал» Евдокию.
Прошло некоторое время, а в монастырь от ладожского ландрата Подчерткова даже «икры зернистой или паюсной» не пришло..., про уксус и соль я уж промолчу. Стали разбираться и оказалось, что местному ландрату попросту забыли прислать из столицы обещанный выше ( в пункте ╧3 ) указ. Капитану Маслову пришлось первое время на собственные деньги содержать вверенный ему караул и всех монастырских людей.
Переписка со столичной канцелярией Меншикова длилась вплоть до начала осени, пока там всё-таки не соизволили основательно порыться в бумагах и найти этот злополучный указ. Согласно ему, деньги на содержание всей этой «капеллы» должны были поступать специально назначенному человеку ( «достойному дворянину» ) из кабацких и таможенных доходов.
Евдокию поместили в относительно самую лучшую келью..., тут главное слово «относительно».
В январе 1719 года капитан Маслов вновь обращается в канцелярию Меншикова с «кричащим о бедствии» запросом:
«Для топленiя церкви и для ея особы и iеромонаху и протчимъ старицамъ и для карауленъ дрова и уголья от кого требовать ? Бывшая царица монахиня Елена поставлена въ кельяхъ того монастыря наставницы и те кельи непокойны, высоки и студены, отъ чего иметь въ ногахъ болезнь, проситъ милосердiя, дабы повелено было построить келiю низкою».
Также монастырь остро нуждался в «зимнюю и межевую пору» в воде, так как протекающий по территории монастыря ручей обезвоживался. И капитан Маслов запрашивает «центр» с просьбой выделить ему людей для земляных работ с целью затопить водой русло ручья. Оказывается в те времена там ещё был какой-то естественный источник воды ! Интересно, сохранились ли его следы до нашего времени ? Я задал этот вопрос Андрею Чернову ( он в Ладоге бывал неоднократно, проводя там изыскания ) и получил ответ, что лет 20 назад источник воды ещё был ( видно капитан Маслов хорошо тогда «прокопал» ), но сейчас уже пересох.
Все обращения капитана ( в марте, июле, августе 1719 г. ) оставались без ответа.
Самое печальное то, что в немалой степени страдал и сам караул, на который, судя по всему, было начхать абсолютно всем.
20-го декабря 1720 года Маслов ещё раз пишет Меншикову о просьбе бывшей царицы построить для неё отдельную келью: «... потому что въ сiе зимнее время отъ стужи и отъ угару зело изнуревается и одержима сильною болезнiю».
Не дождавшись никакого ответа, Евдокия даёт добро на употребление собственных денег, которые были выручены от продажи её имущества и переданы на хранение ладожскому ландрату ещё в 1719 году. Из более поздних документов 1725 года нам становится понятным, что Григорий Скорняков-Писарев продал имущество ( «серебро и протчия вещи» ) Евдокии на сумму 833 рубля 5 копеек и отдал эти деньги Подчерткову. На эти средства были выстроены на только кельи для Евдокии и местных иеромонахов, но и помещения для капитана Маслова и солдатского караула ( вне территории монастыря ).
Вот на этом старом ( 1909 г. ) снимке русского фотографа Сергея Михайловича Проскудин-Горского в центре кадра виден деревянный домик..., на его месте и стояла келья Евдокии:
http://cloud.mail.ru/public/75vy/S4yDPDrPF
8 декабря 1722 года Маслов сообщил в донесении, что оба монастырских иеромонаха скончались и церковную службу нести некому. Кроме того он пишет, что летом от сильных ветров обвалилась кровля и во время дождей «надъ святымъ престоломъ и жертвенникомъ бываетъ великая течь и святыя службы отправлять не возможно».
В феврале 1723 года Синод присылает туда иеромонаха Клеоника с предписанием «...по званiю своему поступать воздержно и трезвенно со всякимъ благоговенiемъ и подобающимъ искусствомъ».
Вот здесь фотография этого монастыря ( 2005 год, ещё до ремонтных работ ) в Старой Ладоге ( Ленинградская обл, Волховский район ), виден храм Успения Пресвятой Богородицы, где до наших дней сохранились древние фрески:
http://cloud.mail.ru/public/K6f9/jbaQZWGT1
На низменном холме стоит старинный храм,
Над исторической рекою Новаграда,
Весь белый, выступил из-за зеленых рам
