Текст книги "Известная персона или история одной старинной песни (СИ)"
Автор книги: Игорь Шап
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Annotation
Шап Игорь Евгеньевич
Глава 1 – Чем болели и как лечились цари Романовы, изд. 2008 г. ) Борис Александрович Нахапетов ( 1928 – 2017 гг. ) – видный советский невропатолог, историк медицины.
Глава 2 – Болезнь и смерть Петра I, изд. 2008 г. )
глава 3 )
Глава 2 – Болезнь и смерть Петра I, изд. 2008 г. )
глава 3 – "Бабьи хвори" на российском престоле, изд. 2008 г. )
Шап Игорь Евгеньевич
Известная персона или история одной старинной песни
ИЗВЕСТНАЯ ПЕРСОНА ИЛИ ИСТОРИЯ ОДНОЙ СТАРИННОЙ ПЕСНИ
Хочу показать вам одну старинную русскую песню.
Мне и певице Надежде Меньших удалось «воскресить» произведение, которому уже пошёл четвёртый век.
Но прежде чем слушать уникальную аудиозапись, прочитайте познавательный материал, связанный с этой песней – так вам станет понятна каждая фраза и весь тот драматизм, который был заложен в этом старинном произведении..., ну и заодно многие откроют для себя более подробно одну из малоизвестных страниц нашей истории. Ряд событий здесь будет рассмотрен ( без искажения фактов ) под несколько другим углом, нежели принято..., с авторскими выводами и предположениями. Некоторые исторические моменты с уже устоявшейся их трактовкой я подвергну аргументированному сомнению.
Это будет лонгрид. Для тех, кто ограничен по времени, немного позднее из этого обширного материала я планирую сделать небольшие тематические нарезки «фейсбучного формата».
Уверяю вас, чтение будет весьма интересным..., и каждый сможет открыть для себя что-то новое..., включая историков ( ведь всё знать невозможно ), краеведов, музыковедов..., и даже кладоискателей. Уже заинтриговал ? Ну тогда я начинаю.
На ряде сайтов прилагаемые ссылки могут оказаться не активными, поэтому для перехода скопируйте их в адресную строку вашего браузера.
Как-то раз я читал мемуары поэта-лирика и переводчика Афанасия Афанасьевича Фета ( при рожд. Шеншин, 1820 – 1892 гг. ) «Мои воспоминания 1848 – 1889» ( изд. Москва, 1890 г. ):
http://az.lib.ru/f/fet_a_a/text_0170.shtml
Там рассказывается о его встречах с видными людьми, олицетворявшими творческую и научную интеллигенцию того времени, приведена его переписка с Л.Н.Толстым, И.С.Тургеневым и др. Примерно в середине этих воспоминаний – в последней XIV главе I части есть упоминание о встрече Афанасия Фета с князем Одоевским ( Владимир Фёдорович, 1804 – 1869 гг., философ, писатель, выдающийся музыковед, общественный деятель ). Этот князь был одним из основоположников РУССКОГО МУЗЫКОЗНАНИЯ.
И вот среди прочих подробностей их совместно проведённого вечера ( в мае 1862 г. ) я прочитал следующее:
********************
"Как бы в насущное опровержение моего несчастного стиха, князь сел за орган и с полчаса предавался самым пышным и изысканным Фугам. Мало-помалу он перешёл к русским, национальным напевам. «Вы не знаете, спросил он меня, песни, приписываемой царице Евдокии Федоровне ? Я тщательно записал слова и голос этой песни и издал их. Я надпишу эти ноты и подарю вам их на память», сказал князь, исполняя то и другое.
При многократной перевозке моей движимости, дорогой подарок покойного князя у меня едва ли не пропал. Но я уверен, что ноты эти существуют в музыкальных магазинах, и память моя удержала слова песни:
Возле реченьки хожу млада,
Меня реченька стопить хочет;
Возле огничка хожу млада,
Меня огничек спалить хочет.
Возле милого сижу дружка,
Меня милой друг корит, бранит,
Он корит, бранит,
В монастырь идти велит.
*********************
И так совпало, что перед этим я работал над большой статьёй «Кто правил Россией после 1796 года ? Романовы ?». Надо откровенно признать – Николай II был не единственным российским монархом, которому нравились «хорошенькие балерины»..., и в статье шла речь о том, что не всё было чинно и благородно в нашем «королевстве» – многие царские особы не только засматривались «налево», но и ходили туда..., и в результате этого мы вправе подозревать, что «не всё было чисто в крови» правящих Романовых. В канве сюжетной линии я упоминал царя Петра I и то, как он обошёлся со своей первой супругой Евдокией Фёдоровной ( урожд. Лопухина Прасковья Илларионовна, 1669 – 1731 гг. ).
Заинтересовавшись этой давней историей песни, связанной с царицей Евдокией, я задумал «развить процесс» до его логического завершения – чтобы эта песня прозвучала спустя более чем 300 лет. Мне ужасно захотелось найти ноты и полный текст этой песни. Забегая вперёд, скажу, что мне это удалось..., но сначала давайте я вам расскажу о драматической судьбе самой Евдокии Фёдоровны и о людях, окружавших её – это необходимо для более полного понимания смысла и «энергетики» песни.
Начну с исторического экскурса. Многие события вам хорошо известны, но вот некоторые «детали», я думаю, будут интересны.
Третий по счёту царь правящей династии Романовых – Фёдор Алексеевич ( сын царя Алексея Михайловича,1629 – 1676 гг., у которого было от двух жён 16 детей, 13+3 ) умер от цинги 27 апреля 1682 года в 20-летнем возрасте, не оставив после себя ни потомства, ни распоряжений о престолонаследии. Вот как об этом пишет в своих «Записках» современник Петра I граф Матвеев ( Андрей Артамонович, 1666 – 1628 гг., дипломат, сенатор ):
«В прошлом от создания мира 7190 году, а от воплощения Слова Божия 1682 лета, Апреля 27 числа, по семилетнем и многоболезненном государствовании Великаго Государя, Царя Феодора Алексеевича, Самодержца Всероссийскаго блаженныя памяти, в Москве учинилася его высокопомянутому Величеству от бывшей при детских его летах болезни скорбутики, или цынготной скорби, кончина»
У него, как говорится, «семейная жизнь не сложилась»: первая жена царя Фёдора Алексеевича – Агафья Грушецкая ( 1663 – 1681 гг., польского происхождения ) скончалась через три дня после родов, а появившийся на свет сын Илья умер на десятый день жизни.
Именно Агафья свела на нет «татарский стиль» – люди перестали брить налысо головы, некоторые начали подстригать бороды ( а часто сбривать совсем ), усы и волосы. Потеряли актуальность татарские одежды и начал превалировать польский стиль, вышли из моды охабни и вместо них стало престижным носить контуши и шубки..., женщины избавились от неказистого вида платьев и впервые одели шапки именно при царице Агафье Семёновне. Стоит отметить, что все эти внешние перемены происходили не путём принуждения, а сами собой.
Царь крайне тяжело переживал кончину жены..., его болезнь вновь усилилась. Хотя Фёдор Алексеевич и выбирал Агафью на смотре невест ( согласно традиции ), но «кандидатка» была им подмечена тремя месяцами до того – во время крестного хода ( он вертел головой по сторонам в правильном направлении ), это можно сказать была его «любовь с первого взгляда». Кстати, сам царь прекрасно разговаривал на польском языке, так как одним из его наставников был монах-поэт Симеон Полоцкий.
Через полгода после смерти любимой жены царь обвенчался с Марфой Матвеевной Апраксиной ( 1664 – 1715 гг. ), но за 71 день брака вторая жена так и не успела «понести» от Фёдора Алексеевича..., как тот скончался. В его смерти обвинили придворных докторов – фон Гадена и Гутменша..., якобы они дали царю яд. Справедливости ради, надо сказать, что Фёдор Алексеевич был на самом деле «доходягой» – даже на похоронах своего отца в 15-летнем возрасте он не смог идти за гробом и его пришлось нести на носилках ( есть версия, что у него отказывали ноги из-за повреждённого позвоночника после падения в детстве с лошади ). Но как всегда, крайними остались доктора..., за что и были убиты стрельцами через три недели после смерти царя во время стрелецкого бунта. ( Б.Нахапетов «Врачебные тайны дома Романовых», Часть 1,
Глава 1 – Чем болели и как лечились цари Романовы, изд. 2008 г. ) Борис Александрович Нахапетов ( 1928 – 2017 гг. ) – видный советский невропатолог, историк медицины.
Отдадим должное вдове Марфе Матвеевне, соблюдавшей траур более трёх десятков лет – до самой своей смерти ( она умерла от отравления грибами в последний день 1715 года ). Ещё исстари повелось в дни поминовения усопших государей кормить нищих. Так вот, Марфа Матвеевна в память о своём муже пять раз в году кормила по 300 человек.
Тут надо рассказать об одной истории, связанной с этой женщиной.
«Поговаривают», что царица Марфа так и осталась девственницей..., это стало нам известно, так как Пётр I настоял на проверке тела 51-летней усопшей – рожала женщина или нет..., и он самолично присутствовал при вскрытии ( стр. 64 «Записки князя Петра Долгорукова», перевод с фр. А.Ю.Серебрянниковой, СПб, ИЦ «Гуманитарная академия», 2007 г. ), ведь в народе ходили упорные слухи, что Марфа всё-таки родила и где-то скрывает законного наследника престола.
В этом отношении Петру Великому повезло – роди в своё время Марфа наследника, и тогда не видать Петру Алексеевичу российского престола, как своих ушей..., правящий царский род пошёл бы по другой линии. Тут надо понимать, что за два месяца до кончины «старой девы» у Петра I от второй жены родился сын Пётр ( Шишечка – так называли его родители ) и поэтому проблемы наследия трона стали волновать царя особенно остро..., тем более, что на сыне Алексее от своей первой опальной жены он собирался уже окончательно поставить крест, как на своём преемнике.
А в том декабре 1715 Пётр I уже был при смерти, и по словам историка Сергея Соловьёва «2 декабря Петръ приобщился св. тайнъ» ( сказалось почти месячное «непросыхание» после рождения Шишечки ), и Марфа Матвеевна часто навещала государя во время его болезни..., но неожиданно сама оказалась на смертном одре.
У Пушкина в его подготовительных текстах к «История Петра» ( гибель поэта прервала работу над произведением и этот труд так и остался в «эскизах» ) в разделе 1715 года мы находим следующую запись:
«24 декабря скончалась царица Марфа Матвеевна, вдова государя Феодора Алексеевича, при ее погребении запрещено выть как ныне, так и впредь».
И далее в последней строке перечня указов Петра I за тот 1715 год Пушкиным написано: «Указ о вытье».
Сначала я обратил внимание на дату смерти царицы ( это число отличается от современных источников – 31 декабря ), а затем заинтересовался и самим этим указом. Надо сказать, что авторы нескольких сотен публикаций ( статьи и книги ), затрагивая тему «запрета вытья» на похоронах, слепо «копировали» Пушкина..., и даже не пытались найти сам первоисточник. Мне захотелось отыскать его и выяснить, соответствует ли это истине.
Но сначала нужно было понять – откуда поэт мог взять дату смерти царицы Марфы – 24 декабря. После долгих поисков среди работ историков, живших до Пушкина, мне удалось найти у Голикова ( Иван Иванович, 1735 – 1801 гг. ) в описании 1715 года следующее:
«Между тем, когда 24 Декабря скончалась супруга брата Его Величества, Царя Феодора Алексеевича, Царица Мария Матвеевна: то Монарх, повелев учредить ей приличное характеру Царскому погребение, но желая истребить непристойный и суеверный обычай выть, приговаривать и рваться над умершими, наистрожайше заказал, чтобъ никто как над сею Царицею, так и над всеми прочими не издавал таковаго непристойнаго вопля» ( стр. 105, часть V, Голиков «Деяния Петра Великого мудрого преобразителя России», изд. Москва, 1788 г. )
Но вся беда в том, что современные источники называют другую дату смерти царицы Марфы – 31 декабря. Даже возможное тут разногласие в применении Юлианского и Григорианского календарей ситуацию не спасает, так как разница между этими практиками летоисчислений в 18-м веке была 11 дней. Я попросил своего знакомого по интернет-переписке петербуржца – поэта Андрея Чернова ( пушкинист, исследователь древних текстов ) посмотреть на самой табличке надгробия царицы Марфы дату её смерти..., и он сказал, что в том месте Петропавловского собора рядом с царицей захоронены останки семьи императора Николая II и сейчас доступ в тот предел собора закрыт. Поэтому решение этого вопроса отложим до поры ( если кому-то из читателей удастся увидеть это надгробие, то сообщите мне искомую дату – лучше всего через ФБ, и я опубликую это здесь ).
Но вот второй вопрос – о самом «Указе о вытье» мне видится более сложным. В Википедии про похороны Марфы Матвеевны ( 7 января 1716 г. ) есть следующий абзац, процитирую его:
«Царица Марфа была чрезвычайно набожной женщиной, оставаясь приверженцем старых обрядов. Именно она была последним членом царской семьи, чьё отпевание и погребение были проведены в соответствии со старинными традициями, которым были присущи причитания над гробом усопшего. После присутствия на погребении царицы Марфы Матвеевны царь Пётр издал указ о запрещении старинного русского обряда ПЕЧАЛОВАНИЯ по умершим».
Ссылки на этот указ и там не оказалось.
Примерно почти такое же смысловое окончание вышеприведённого абзаца я обнаружил в статье ( она включена в несколько исторических сборников ) кандидата исторических наук Болотиной Натальи Юрьевны «Последний путь царевны Прасковьи Ивановны: церемониал похорон члена императорской фамилии Романовых», и там даже была сообщена дата этого указа – 25 ( ??! ) января 1716 года.
Изучая дальше эту тему, я наткнулся на ряд научных публикаций, которые противоречат друг другу, и тут получается полная разноголосица – одни говорят, что «указ о вытье» был применён уже В ДЕНЬ ПОХОРОН, а другие утверждают, что указ вышел лишь ПОСЛЕ того, как царь «наслушался завываний».
Я не знаю, правильно ли переведены записки ганноверского резидента при русском дворе Вебера ( Фридрих Христиан, ум. в 1739 г. ) «Преображенная Россия», но там по поводу похорон царицы Марфы 7 января 1716 года сказано:
"Хоронили её в вечерние сумерки с большим великолепием. От ее печального дома до церкви было расстояние с небольшую четверть мили, и весь этот путь по льду уставлен был двойным рядом факелов, между которыми совершалась процессия. Богатую корону, всю усыпанную драгоценными камнями, нёс тайный советник Толстой, а гроб и провожатых ( числом более 500, из которых 200 были в похоронных плащах ) везли на санях. Тело, по совершении над ним последнего погребального обряда, погребено в новой царской усыпальнице в крепостной церкви ...
В подобных случаях у русских искони в обыкновении были громкие рыдания, плач и разные причитания, которые часто казались мне настолько искренними, настолько же и притворными; но царь решительно хочет вынести этот обычай, и на упомянутых похоронах строго приказано было, чтобы никто громко не плакал и не причитывал".
Поэт Пушкин и тем более историк Голиков эту работу Вебера читать не могли, так как в России она стала известна только во второй половине 19-го века.
Всецело доверять «ганноверцу» тоже нельзя, так как неизвестно, был ли он на этих похоронах лично, или описал процессию с чьих-то слов..., и когда Вебер работал над своими записками, не притянул ли он сюда этот указ уже как постфактум ?
Для выяснения истины нужно всего лишь отыскать это распоряжение Петра I. В самом деле, надо же в конце концов найти этот «злополучный указ», упоминаемый во многих сотнях работ и при этом нигде нет ссылки на первоисточник.
Я пересмотрел ВСЕ указы – именные и сенатские за январь 1716 года и не встретил там подобного «запрета выть» ( начиная со стр. 188, 5-й том «Полное собрание законов Российской империи с 1649 года, 1713 – 1719», печатано в типографии 2 отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830 г. ). Церковной темы касался только один сенатский указ от 22 января – это текст «обещания» ( своего рода присяга ), который должны произносить архиереи при вступлении в чин. Среди пунктов этого «обещания» я бы отметил самый последний – седьмой, начинающийся так: «В мирские дела и обряды не входить ни для чего, разве какая явная неправда показана будет ...»
Тут надо сказать, что Пётр Алексеевич уже после смерти своей матери стал энергично перекраивать сложившиеся веками церковные устои и традиции. Его основной целью было превращение церкви в часть государственного управления..., и этот инструмент воздействия на народ должен был быть в полном подчинении государству.
Далее я пересмотрел все указы за зиму, весну и начало лета, ведь следующая смерть человека из царского сословия случилась 18 июня 1716 года: тогда скончалась любимая сестра государя – великая княжна Наталья Алексеевна. Ничего похожего на запрет какого-либо обряда отпевания я не нашёл и там.
На всякий случай мной были просмотрены все указы 1713-17 годов ( я нашёл там много интересного и об этом расскажу позднее ), но никакого «выть как ныне, так и впредь» не увидел.
Не удовлетворившись одним источником свода законов, я нашёл другой – изданный при императрице Анне Иоанновне ( ей захотелось опубликовать список и копии всех указов Петра ), но и там меня ожидало разочарование.
Кроме того были просмотрены доступные мне указы царя Сенату, его резолюции, заметки и записки – результат такой же.
Своими сомнениями в реальности существования подобного указа я поделился с Андреем Черновым..., и он высказал мнение, что это могло быть УСТНОЕ распоряжение Петра. Я с этим солидарен..., но тогда как быть со всеми «научными трудами» по этой теме ? А может это была какая-то записка Петра по проведению церемониала похорон, а потом это всё было раздуто молвой до «высочайшего указа» ?
Я бы порекомендовал преподавателям, работающим на кафедрах истории, дать своим студентам в качестве «практикума» попробовать найти этот указ. Это будет замечательная задача.
Хочу сразу предупредить, что при просмотре писем и документов, близких к тому времени, можно «наткнуться» на письмо Петра I от 11 января 1716 года к своей второй жене Екатерине Алексеевне из Амстердама..., и оно может поставить вас в тупик. Здесь неправильная датировка, и это не типографская опечатка, а описка Петра Алексеевича. Он просто ошибся и по инерции памяти проставил в дате прошедший год ( такое со всеми часто случается в первые дни нового года ). Там даже по содержанию видно, что Пётр перед этим получил от жены известие о чьей-то смерти..., и откликается в стиле «Бог дал, Бог взял» – «Господъ даде, Господъ i възятъ; яко же годе ему, тако i бысть». В письме идёт речь о родившемся в немецком Везеле 2 января 1717 года и умершем на следующий день их сыне Павле.
Данное письмо я решил показать здесь и «склеил» его, так как в книге оно напечатано на двух страницах. Вот ссылка на просмотр:
http://cloud.mail.ru/public/GjWL/132nj3yUZ
( стр. 41, ╧ 61, «Письма русских государей и других особ царского семейства. Переписка императора Петра I с государынею Екатериною Алексеевною», изд. Москва, 1861 г. )
Возвращаясь к пушкинской «История Петра», считаю, что Александр Сергеевич так долго затянул со своей работой потому, что по мере накопления и сбора огромного количества материала, у него сформировалось о Петре I мнение, совершенно отличное от более раннего..., и он пришёл к глубокому разочарованию – в его сознании царь из реформатора превращался в тирана. Поэт никак не мог определиться с концепцией своей работы – то ли петь Петру осанну ( что означало покривить душой ), то ли писать правду ( что не приветствовалось бы тогдашней властью и соответственно цензурой ).
Дальнейшее развитие событий только подтвердило это – поэт Жуковский В.А. уже после смерти Пушкина захотел опубликовать предварительные тексты Александра Сергеевича, но император Николай I, ознакомившись с их содержанием, запретил это делать..., хотя ранее ( в июле 1831 года ) лично разрешил поэту работать в госархивах для сбора материалов о Петре I.
Теперь коснусь упомянутого выше термина «печалование». Сие слово означает не только грусть-печаль по усопшим, но и ПРАВО высшего духовенства ходатайствовать перед главой государства о смягчении наказания ( помиловании ) осуждённым. И именно этот «институт печалования» самоликвидировался при Петре I, но об этом я расскажу немного ниже.
Возвращаясь к юности царицы Марфы Матвеевны, скажу – в том, что вторая жена Фёдора Алексеевича не забеременела, нет ничего удивительного. Надо констатировать, что всё мужское потомство царя Алексея Михайловича от брака с царицей Милославской Марией Ильиничной ( 1624 – 1669 гг. ), в отличие от сильных и здоровых девочек – было сильно болезненным..., и почти поголовно хронически страдало эпилепсией и цингой.
Но обратимся ко дню смерти царя Фёдора Алексеевича – в 27 апреля 1682 года.
Итак, вновь произошло «дежавю», как в начале Смутного времени ( когда случилась внезапная смерть царя Бориса Годунова и почти сразу же убийство его сына Фёдора ) – отсутствие прямого, то есть законного наследника престола..., и страна опять «встала на уши».
Возникла правовая дилемма – отдать престол или почти 16-летнему Ивану ( Иоанну ) Алексеевичу ( 1666 – 1696 гг., младший сын царя Алексея Михайловича от его первой жены Милославской Марии Ильиничны ), или 10-летнему Петру Алексеевичу ( 1672 – 1725 гг. ), сыну всё того же царя Алексея Михайловича, но уже от его второй жены – Натальи Кирилловны ( урожд. Нарышкина, 1651 – 1694 гг. ).
Такие коллизии возникают всегда, когда приходится «делить наследство» между детьми с только одним общим родителем.
Сами братья по вполне понятным причинам бороться за престол не могли ( первый – из-за своего болезненного состояния, а второй – по малолетству ), и поэтому интересы Ивана отстаивала его родная сестра – царевна Софья Алексеевна ( 1657 – 1704 гг., дочь «нашего многодетного» царя Алексея Михайловича, её мать – Мария Милославская ), Милославские и Толстые, а за интересы Петра боролись Нарышкины, Голицыны, Долгорукие.
Так вот, прямо в день смерти царя Московский патриарх Иоаким вместе с высшим духовенством вышел на крыльцо кремлёвской церкви Спаса на Бору ( она снесена в 1933 г. ) и перед собравшимися на площади членами Боярской думы, придворными чинами, прочим городским дворянством ( они все перед этим прощались с усопшим ) и перед выборными от посадов ( они прибыли в Москву ещё ранее для обсуждения податной реформы ) произнёс речь о кончине царя Фёдора Алексеевича.
Патриарха Иоакима нельзя заподозрить в приверженцах «избирательной монархии», но после своей поминальной речи он прямо здесь неожиданно ( сказался «митинговый эффект» ) обратился к толпе собравшихся с вопросом – Кому из двух царевичей быть на царстве ?
Более сильный хор голосов закричал – Петру Алексеевичу..., но однако слышались и голоса, что по праву первенства на царстве надлежит быть царевичу Иоанну Алексеевичу.
Патриарх по известной только одному ему причине встал на более «громкую сторону» и объявил царём Петра. Никакой законностью от подобной процедуры выборов тут даже и не пахло..., но так как большинство собравшихся на площади это восприняло одобрительно, то на том и остановились. Иоаким вошёл во дворец и благословил 10-летнего мальчика на царство. В уже упоминавшихся мной «Записках» графа Матвеева А.А. читаем:
«Тогда-ж весь сингклит ( синклит – собрание высших сановников. – И.Ш. ) и царедворцы в великом множестве в Кремль съехались к наречению царскому; понеже все уже преклонилися ко избранию на Всероссийский престол Царевича Петра Алексеевича всея России, который и наречен: Царем Государем и Великим Князем Московским и всея России Самодержцем».
Тут граф Матвеев не прав, говоря, что все съехались к царскому наречению. Никто специально к наречению приехать из «регионов» просто бы физически не успел и «сингклит» состоял только из тех, кого смерть Фёдора Алексеевича застала в Москве.
Избрание Петра царём означало, что его мать Наталья Кирилловна Нарышкина становилась правительницей государства до совершеннолетия сына.
Но не всё так оказалось просто – царевна Софья уже на следующий день во время похорон царя дала понять, что это дело она просто так «не проглотит»... и между противоборствующими партиями началась ожесточённая схватка.
В то время на Руси был «институт стрельцов» и они исполняли армейские, полицейские и охранные функции. Стрельцы были недовольны правлением умершего царя ( их начали использовать на хозяйственных работах и недоплачивали жалование ввиду пустой казны ) и этим воспользовалась царевна Софья с Милославскими, спровоцировав стрелецкое войско на бунт. В подстрекательстве к сопротивлению Нарышкиным особенно усердствовал начальник Приказа Большой казны ( «министр финансов» ) Милославский Иван Михайлович со своими родственниками.
По рукам стрельцов начал ходить список «бояр изменников»..., грамотных людей тогда было крайне мало, так что имена бояр заучивались наизусть и передавались из уст в уста.
Про подстрекательство стрельцов к бунту читаем у современника:
"Александр Милославский и Петр Толстой, которые тогда вышепоказанныя росписи тем именам боярским и прочим писали, по полкам на прытких серых и карих лошадях скачучи, кричали громко: «что Нарышкины Царевича Иоанна Алексеевича задушили, и чтоб с великим поспешением они стрельцы шли в город Кремль на ту свою службу» ( стр. 19, «Записки русских людей». События времен Петра Великого. «Записки Андрея Артамоновича графа Матвеева», изд.Санктпетербург, 1841 г. )
Андрею Матвееву во время этого бунта было 16 лет и его свидетельству можно вполне доверять, в отличие от других мемуаристов, которые всё это не видели собственными глазами.
В понедельник ( «тяжёлый день» ) 15 мая на волне распространившегося слуха о том, что Нарышкины задушили царевича Иоанна, мятежники начали выдвигаться к центру Москвы. Начальник караула от Стремянного полка подполковник Григорий Горюшкин не успел выполнить приказ и запереть все ворота Кремля. Через незапертые ворота боевые дружины прорвались на Соборную площадь к Красному крыльцу. Царица Наталья Кирилловна, чтобы успокоить разъярённую толпу, была вынуждена вывести обоих царевичей на крыльцо и предъявить их стрельцам.
После унизительной для царской семьи «процедуры опознания» ( царевичу из толпы выкрикивались разные наводящие вопросы ) волнение несколько улеглось..., но не для того организовывался весь этот кипиш. Тут же из толпы послышались голоса о выдаче стрельцам бояр из «списка изменников». Авторитетный боярин Матвеев ( Артамон Сергеевич, 1625 – 1682 гг., глава Посольского приказа в конце царствования Алексея Михайловича ) за четыре дня до этого вернувшийся из ссылки в Москву, спустился с крыльца вниз к стрельцам и стал их увещевать не применять силу..., и народ начал опять потихоньку успокаиваться.
Но тут всё дело испортил князь Михаил Юрьевич Долгоруков – у него не выдержали нервы, его «прорвало» и он с крыльца начал кричать толпе, чтобы все убирались по домам к «такой-то матери», а не то он всех перевешает и посажает на колы.
Надо понимать, что этого только и ждали..., толпа рассвирепела. Наиболее активные влезли по ступенькам на крыльцо, схватили Долгорукова и сбросили его вниз на копья своих товарищей..., он тут же был изрублен бердышами ( секирами ). Несчастного боярина Матвеева ( отец автора «Записок», фразы из которых я привожу ) вскоре тоже жестоко убили стрельцы из вновь подошедших полков – «... и с таким своим тиранством варварским в бердыши все его тело разсекли и разрубили так, что ни один член целым не нашелся».
А через некоторое время был зверски убит и отец князя Михаила Долгорукого – глава стрелецкого приказа Долгоруков Юрий Алексеевич..., его отрубленную руку насадили на копьё и долго носили по улицам с возгласом – «Уступайте, люди: едет великий князь, боярин Долгорукий !».
Вид крови опьянил толпу..., и всё завертелось в «бессмысленном и беспощадном русском бунте»..., Москва превратилась в океан беззакония и расправ. Из девяти московских стрелецких полков ( общая численность 14198 человек ) в мятеже не участвовал лишь один Сухаревский полк. Хочу сказать, что на «пустом месте» подобные восстания не возникают, к ним всегда есть предпосылки..., и в данном случае власть действительно «достала» стрельцов..., и если бы в те времена было бы принято писать лозунги, то на одном из них красовалось бы слово «Надоело !», обращенное к Кремлёвской монархии.
В результате этой трёхдневной и, признаться, пьяной вакханалии полетело очень много боярских голов. Вся Красная площадь была завалена трупами. Особая «охота» была устроена на бояр Нарышкиных..., и двое дядей Петра с разницей в два дня поплатились жизнями – Афанасий и Иван Кирилловичи. Тут даже прятаться было бесполезно – в заложники брались все родственники «от мала до велика» с требованием выдачи указанного лица. Надо понимать, что всё это сопровождалось повсеместными грабежами и насилием.
«Под замес» попал и стольник Салтыков Фёдор Петрович – его стрельцы перепутали с кем-то из Нарышкиных и изрубили ( плохо быть похожим на кого-либо в эпоху отсутствия удостоверения личности ). К слову, его внук Салтыков Сергей Васильевич станет первым фаворитом будущей императрицы Екатерины II.
Придворных врачей тоже искали для отмщения за якобы отравление царя Фёдора Алексеевича. Доктор Даниил фон Гаден был пойман со своим сыном Михаилом в Немецкой слободе, а доктора Ивана Гутменша отыскали в его доме на Поганых прудах ( ныне Чистые ). Их всех привели на Красную площадь и там «подняли на копья».
Именно во время этого бунта у юного царя Петра впервые случился нервный припадок, когда тот увидел всю эту резню. Позднее подобные припадки во время волнения у него повторялись регулярно – его голова наклонялась в левую сторону и на лице происходили судорожные движения мускулов. ( Борис Нахапетов: «Врачебные тайны дома Романовых», Часть 1,
Глава 2 – Болезнь и смерть Петра I, изд. 2008 г. )
Вот здесь ( ниже по ссылке ) замечательная картина художника Дмитриев-Оренбургского «Царица Наталья Кирилловна показывает Ивана V стрельцам, чтобы доказать, что он жив-здоров» ( написана в 1862 году ).
Я не уверен, был ли на самом деле 16-летний Иван Алексеевич таким малым ростом, как на этом полотне ( в белом кафтане ) – возможно это «недоработка» художника, но болезненный телом и душой он был точно..., плюс плохое зрение и сильное заикание, впрочем, это никак не сказалось на его детородных способностях – его жена Прасковья Салтыкова ( 1664 – 1723 гг. ) рожала пять раз..., и среди их детей была вполне «крепкая умом» будущая российская императрица Анна Иоанновна ( 1693 – 1740 гг. ).
