Текст книги "Известная персона или история одной старинной песни (СИ)"
Автор книги: Игорь Шап
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Именно тогда Кикин часто бывал в Щурове, где к нему «вернулся язык и хорошее настроение». В это же время на «левые» деньги Александра Васильевича в Петербурге продолжалось строительство «Кикиных палат». Возможно, что именно тогда часть утаённых денег ( в немереном количестве ) была сокрыта где-то в Щурове.
Опала Кикина длилась недолго..., Александр Васильевич был прощён и снова стал служить государю, но уже без привычного «доступа к телу»..., но чтобы по-прежнему быть в курсе настроений царя относительно себя любимого, ему пришлось заводить при свите Петра I агентуру в лице камер-пажа Семёна Баклановского..., естественно, оплачивая такую услугу.
Во время побега царевича Алексея за границу, Кикин прекрасно понимал, что если царь в ближайшее время не «двинет ноги» ( а предпосылки к этому были ), то с ним самим может случится всё что угодно. И Александр Васильевич решает избавиться от своих «непрофильных активов» и занимается продажей скота, зерна, многих своих земель, переводя всё это в серебряные рубли. Часть денег идёт на строительство своего дворца в Петербурге, но основная масса кэша прячется в укромном месте..., которым, наверняка, могла служить его усадьба в Щурове.
«Узким местом» в этой проблеме клада является то, что неизвестно где конкретно находился дом Александра Васильевича.
От губернаторского дома в Коломне до дома Кикина было 5 вёрст ( это данные в 1703 году ). Естественно, в Щурове этот двухэтажный деревянный дом до наших дней не сохранился. Чуть позднее первый этаж был обложен тёсанным белым камнем, которого в округе множество, второй этаж был бревенчатый, а крыша из тесовой доски. Но «наводку» этого места я могу дать – это должна быть точка, примерно находящаяся напротив места впадения Москвы реки в Оку.
При этом «условный двухэтажный дом» на правом берегу должен быть хорошо ВИДЕН С РЕКИ ( его видел наблюдатель, выйдя из Москвы реки в Оку..., и наоборот – с места этого дома должна хорошо просматриваться вся округа. Представьте, что вы барин и вам нужно выбрать место для строительства центрального дома своей усадьбы.., и чтобы потом выйдя на террасу такого дома, и оглядывая виды вокруг, вы могли бы произнести – Лепота ! То есть, выберите самое красивое, «престижное» и одновременно удобное для логистики место на правом берегу Оки.
Вот упоминание об этих местах у голландского путешественника, художника и писателя Корнелиса де Брюйна, который в начале 1700-х годов предпринял путешествие через Москву в Индию и Персию. Будучи в Москве, он решил присоединиться к «компании» Петра I, когда тот в 1703 году отправился в Воронеж..., тем более, что сам царь пригласил путешественника посмотреть на «воронежскую флотилию». По итогам всего своего вояжа Корнелис де Брюйн в 1711 году издал книгу о той поездке с собственными рисунками. Вот интересующий нас фрагмент из его книги ( это перевод ):
«... я отправился въ домъ Губернатора Ивана Давыдовича ( Ivan Davidewids ) ( скорее всего это только имя и отчество коломенского губернатора. – И.Ш. ), где я нашелъ уже Его Величество со всемъ его обществомъ, за столомъ. Когда я подошелъ къ Царю, чтобы приветствовать его, онъ обернулся ко мне, поцеловалъ меня, и за темъ, выслушавъ мое сообщенiе о томъ, что я делалъ, онъ велелъ мне сесть также за столъ. После хорошаго обеда и попойки, въ два часа по полудни отправились мы в дальнейший путь и прiехали въ загородный господскiй домъ Александра Васильевича Кикина ( Alexander Wasielewits Kiecken ), въ 5-ти верстахъ отъ этого города. Здесь насъ превосходно угостили. Самый домъ былъ прекрасное деревянное двуярусное зданiе, въ которомъ и внутреннiе покои были отлично устроены и убраны: видъ изъ него открывался прекрасный на окрестность во время хорошей погоды, какова была въ это время. Мы оставались тутъ до 5-ти часовъ, а къ 9-ти часамъ утра прибыли къ Иванъ-Озеру, лежащему близъ селенiя Иванъ-Озера ( Ivanofra ), во 130-ти верстахъ отъ дома Г-на Кикина». ( стр. 120, «Путешествие через Московию Корнелия де Бруина», перевод с французского П.П. Барсова, проверенный по голландскому подлиннику О.М Водянским, изд. Москва, 1873 г. )
Вскоре ( в середине весны ) Корнелис де Брюйн во второй раз проезжал по этим местам..., но уже не на санях, а по воде – его путь лежал к Волге, к Астрахани и далее в Индию.
Естественно, что более тонны серебряных монет в деревянном доме будет прятать только дурак, поэтому схрон Кикина, вероятно, состоял из нескольких десятков сундучков, которые удобнее всего закопать в землю поблизости от дома..., и возможно даже в разных местах.
Понятно, что развалины фундаментов от построенных позднее каменных домов вы глазом уже вряд ли найдёте ( хотя я там не был и категорично утверждать это не могу ). Но тем не менее, вооружившись хорошо настроенным металлоискателем, можно попытать счастья..., чем чёрт ни шутит. Мог же ведь прикопать «матёрый казнокрад» где-то там в земле петровские рублики. Но этим должны заниматься только профессиональные археологи !
Сорок тысяч рублей серебром ( а вдруг там и золотые червонцы есть ?! ) времён Петра I – это, во-первых, огромнейшее состояние, а во-вторых, самая настоящая археологическая сенсационная находка..., даже если будет найдена только пара десятков монет. У меня есть копия одного из таких серебряных рублей 1710 года и я сделал его снимок ( он будет размещён на коллаже по ссылке намного ниже ). Там на лицевой стороне монеты портрет Петра I работы французского медальера Соломона Гуэна. Существует несколько разновидностей этой монеты ( их различают по некоторым деталям рисунка ), а также несколько вариантов монеты работы медальера Готфрида Гаупта ( Хаупт ), и в зависимости от конкретного экземпляра стоимость одной монеты на аукционах может колебаться от пары сотен тысяч до нескольких миллионов рублей..., настолько они сейчас ценятся.
Вообще надо сказать, что в петровские времена ходило огромное количество разновидностей монет – несколько сотен видов. Я нашёл книгу, изданную великим князем Георгием Михайловичем ( внук императора Николая I ) в 1913 году – «Монеты царствования императора Петра I», так там все монеты подробно описаны ( надписи и изображения на лицевой и обратной стороне, а также гурт ) и разнесены по годам, по номиналу, по сплаву металла..., и даже в конце книги есть несколько десятков фотографий. Один из таких снимков можно посмотреть по этой ссылке:
http://cloud.mail.ru/public/FBT8/VstDx3Mra
Я считаю, что уже давно пора провести археологические изыскания не только вокруг Щурова ( в близлежащих местах была найдена стоянка позднего бронзового века ), но и внутри него, особенно на возвышенности. Если «сельцо Щурово» упоминается в писцовых книгах Рязанского уезда уже с 1595 года, то за сколько лет до этого там поселились люди, пусть даже «охотники с большой дороги», занимавшиеся татьбой – можно только догадываться..., на Руси долгое время господствовало право силы. В этом плане Щурово очень благоприятное место, так как рядом сливаются две водные артерии, служившие в древности основным видом дорог на большие расстояния. Подозреваю, что там могут быть культурные слои ещё языческой Руси.
«Транспортными услугами» реки Оки пользовались не только поселенцы калужских и орловских земель, но и, к примеру, смоленские кривичи могли довольствоваться не только Днепром, но и через Угру ( её в древности называли Поясом Богородицы ), а затем Оку достигать поволжских земель. Это прекрасная артерия для перемещения с запада на восток и обратно ( течение воды в тех местах не быстрое ).
Да и по большому счёту, по системе малых рек от Днепра ( две реки, последняя Слудимня ) до Оки ( 3 реки, последняя Расловка ) всего 1800 метров по земле..., даже может быть это один общий подземный источник воды, только он разные дырочки выхода нашёл ))). Перетащить на такое расстояние небольшую речную ладью ( длинной до 12 метров, с осадкой до полуметра ) было обычным делом. На пути «из варяг в греки» есть участки в несколько десятков километров посуху, и ничего страшного в этом не было, там перетаскивали ( волокли ) и большие ладьи.
На Руси было очень много мест, где волокли суда между озёрами и реками..., отсюда и возникли некоторые топонимы – Волоколамск, Вышний Волочёк и т.д. Многие названия утрачены и их можно найти только в старых документах..., так к примеру, при описании в 1727 году нового почтового тракта из Петербурга в Архангельск при перечислении 40 населённых мест, через которые проходит дорога, упоминается сразу 4 места с приставлением слова «волок» – Юрунски Волокъ, Бахманской Волокъ, Лакоморской Волокъ и Середь-Мехренской Волокъ..., настолько богат этот край на озёра и реки.
Так что, если в трёх километрах восточнее Дорогобужа ( его первым князем был сын князя Игоря Ярославовича – Давыд ) заплыть из Днепра в его левый приток Осьму, затем в речку Слудивню, перетащить речные ладьи около двух километров по ровной местности до речки Расловка ( на спутниковой карте видно, что там между этими речками проходит какая-то широкая прямая лесная просека ), то можно потом всё время идти ПО ТЕЧЕНИЮ рек аж до самого Каспия.
Если кто-нибудь из читателей-путешественников будет в том районе, сообщите мне – реально ли перебраться посуху между теми двумя речушками ?
Коломна упоминается в Лаврентьевской летописи в районе 1177 года:
«И бывшим имъ у Коломны, приде весть, оже Глебъ шелъ Володимерю инемъ путемъ и воюеть около Володимеря и с половци с погаными, много бо зла створи церкви Боголюбьской, юже бе украсилъ Андрей, князь добрый, иконами и всякимъ узорочьем, златомъ и сребром и каменьем драгым»
И вполне понятно, что поселение в Коломне на правом берегу реки Москвы возникло раньше 1177 года как минимум на четверть века. Проведённые там раскопки подтверждают этот отрезок времени. Но вот было ли уже тогда поселение людей в самом Щурово – это большой вопрос. С точки зрения логистики место расположения Щурова более выгодное, так как там «контролируется» два потока сразу – по рекам Ока и Москва.
И насколько я понял, в тех местах на правом берегу Оки археологические экспедиции почти не работали – в советский период московские археологи считали это место рязанской землёй, а рязанцы полагали наоборот – московской..., недаром в самом селе сохранился до нашего времени уникальный и единственный в своём роде каменный «межевой столб» ( с двумя губернскими гербами ) поставленный в годы правления Николая I ( а может и ранее ) на границе Московской и Рязанской губерний. Вот посмотрите на него – справа герб Рязанской губернии, а слева Московской. Если стать строго напротив Московского губернского герба, то за столбом будут видны купола Храма Пресвятой Троицы:
http://cloud.mail.ru/public/8kQf/ZJ6Z48Nyc
Как я понял, по современной улице Набережная при рытье котлованов под фундаменты многоэтажных домов были обнаружены признаки стоянки эпохи неолита – железного века. А хотелось бы «докопаться» более тонко ( не ковшом экскаватора ) до истины..., вдруг это поселение окажется по своей функциональной значимости чем-то вроде Старой Ладоги, что на Волхове..., вдруг там был «расцвет» в 7-10 веках, а потом наступил упадок, забвение..., и Коломна с Москвой постепенно выдвинулись на первый план. Напомню, что в Старой Ладоге также сливаются воедино несколько рек.
Можно даже порасспросить местных бабулек – вдруг они помнят старые рассказы-легенды о месте господских домов, хотя это навряд ли, так как общепринято считать, что «хозяйский дом» находился в том месте, где сейчас располагается тубдиспансер.
Хозяева усадьбы там менялись много раз, и нам известно, что после казни Александра Кикина его владения в Щурове по распоряжению царя перешли Румянцеву ( Александр Иванович, 1680 – 1749 гг, был губернатором, дипломатом ). Он ранее по приказу Петра I разыскивал, а затем следил за его сыном Алексеем в Европе, и его авторству приписывается «подложное письмо» об убийстве царевича ( отрывок оттуда я процитирую позднее ).
Есть одно упоминание, что далее усадьба принадлежала влиятельнейшему во времена правления императрицы Анны Иоанновны князю Черкасскому ( Алексей Михайлович, 1690 – 1742 гг. ). Совсем не понятно, строил ли он там дом или довольствовался жильём предыдущих хозяев. Но у меня такое чувство, что князю Черкасскому конкретно эта усадьба не принадлежала ( хотя он мог иметь свои владения в Щурове и вокруг него ), так как никаких свидетельств тому, кроме краткого упоминания в обширном труде, вышедшем под общим руководством путешественника Семёнова-Тян-Шанского ( Пётр Петрович, 1827 – 1914 гг. ) не обнаружено.
Вероятно, что составители и авторы статей этого труда ( под редакцией его сына Вениамина ) с принадлежностью дома тут ошиблись, что совсем неудивительно, ведь книга была издана более полутора столетия после смерти князя Черкасского.
Приведу этот абзац полностью, так как в нём есть познавательная часть для местных краеведов ( найти это описание было совсем непросто ):
«Возвращаемся къ главному Московско-Рязанскому железному пути. По вступленiи въ Рязанскую губернiю, Рязанскiй железный путь немедленно достигаетъ ст. Щурова, расположенной на правомъ высокомъ берегу Оки въ Зарайскомъ уезде ( на карте И I ). Уже съ моста надъ рекою ( это первый ж/д мост, построенный 1863-65 годах. – И.Ш. ) виденъ старинный каменный домъ, принадлежавшiй знатному роду кн. Черкасскихъ. Это была вотчина великаго канцлера кн. Алекс. Мих. Черкасскаго, умершаго въ 1743 г. ( см. Россiя, т. I, стр. 308 ) ( тут мы видим ошибку в годе смерти князя. – И.Ш. ). Село имеетъ 900 ж. ( жителей. – И.Ш. ) и въ эпоху освобожденiя крестьянъ принадлежало Елене Адр. Губерти, владевшей здесь 3,400 дес. земли. Ныне Щурово замечательно по находящейся здесь фабрике земледельческих орудiй известной крупной московской фирмы Эм. Липгардтъ и ея же цементному заводу. Фабрика эта, изготовляющая земледельческiя орудiя, избрала своей спецiальностью плуги, молотилки и керосиновые двигатели. Цементный заводъ производитъ портландскаго и романскаго цемента, алебастра и извести въ годъ до 850 т. пуд. Годовой оборотъ завода Липгардта достигаетъ около 500 тыс. р. Весь же торгово-промышленный оборотъ Щурова достигаетъ 653.000 р., причемъ на долю торговли падаетъ 62 т. р. при 5 предпрiятiяхъ. Въ обнаженiхъ вдоль праваго берега Оки при Щурове распространены белые горные известники каменноугольной системы, разработываемыхъ для строительныхъ целей, полученiя извести и цемента. На ст. Щурове грузится до 3.700.000 пуд. За ст. Щуровымъ железная дорога проходитъ на протяженiи около 12 вер. сплошнымъ лесомъ и въ 18 вер. отъ Голутвина достигаетъ до ст. Луховицъ ( на карте И II ), на которой грузится 360 тыс. пуд. и въ томъ числе большое количество торфа, добываемаго въ окрестностяхъ Луховицъ торфяными заводами тов. Герценберга и Струве». ( стр. 289, том II, «Россия. Полное географическое описание нашего отечества», под общим руководством П.П.Семёнова, изд. С.Петербург, 1899 – 1913 гг. )
Упомянутый здесь каменный дом не мог быть построен при князе Черкасском, так как ко времени написания книги там уже была другая постройка ( об этом ниже ), но для нас тут важна не принадлежность дома, а то, что он был виден со старого ж/д моста.
И вот ещё почему я против принадлежности этой усадьбы князю Черкасскому – если мысленно «выкинуть» этого князя из числа владельцев усадьбой, то тогда жизненные даты предыдущих и последующих хозяев усадьбы очень хорошо стыкуются между собой.
Далее там заправляла княжеская чета Голицыных ( их брак был заключён в 1747 году ) – Борис Сергеевич ( 1715 ( 1717 ? ) – 1761 гг. ) и его молодая жена Наталья Александровна ( в девичестве Долгорукова, род. 24 авг. 1731 г. – ум. 21 янв. 1802 г., похоронена в Москве в Донском монастыре ), у которых было 10 детей ( 3 сына и 7 дочерей, супруга родила всех детей за 10 лет ). Одна из их внучек – Елизавета ( от дочери Марии ) вышла замуж за племянника Мусин-Пушкина ( Алексей Иванович, 1744 – 1817 гг., президент Академии художеств, обер-прокурор Святейшего Синода ), волею судьбы оказавшимся собирателем древнейших манускриптов. Так им впервые были обнародованы ставшие известными во всём мире «Лаврентьевская летопись» и «Слово о полку Игореве». Кстати, мой знакомый поэт Андрей Чернов является исследователем и автором поэтического перевода этого произведения древности.
Надо сказать, что муж Натальи Александровны был не абы каким князем Голицыным, а внуком ( по матери ) ближайшего соратника Петра I – главы Посольского приказа, генерал-фельдмаршала графа Головина ( Фёдор Алексеевич, 1650 – 1706 гг. ) и внуком ( по отцу ) воспитателя юного Петра I – Голицына Бориса Алексеевича ( 1654 – 1714 гг.), который слыл большим «кутилой».
Овдовела княгиня Голицына в 1761 году, а в 1775 году она построила, но скорее всего основательно реконструировала ( просто не могло это село столько времени быть без церкви ) Троицкую церковь. Деревянное сооружение находилось не там, где сейчас стоит знаменитый своей архитектурой ( неовизантийский стиль ) Храм Пресвятой Троицы. Я считаю, что постройка Троицкой церкви связана со смертью двух детей княгини Голицыной – в январе 1774 года умерла её дочь Прасковья ( ей был 21 год ), а в апреле того же года не стало старшего сына Сергея ( 1749 – 1774 гг., генерал-адъютант ). Теперь проясняется «мотивация» возведения этой церкви Натальей Александровной – материнское горе, память об умерших детях.
Я основательно «покопался» в интернете и понял, что княгиня Голицына, уж не знаю какими путями, но оказалась в этой усадьбе со своим мужем не просто так. Многим коломенским краеведам я посоветую сейчас присесть на стул, чтобы не упасть... – Наталья Александровна является ВНУЧКОЙ нашего «дорогого» Александра Васильевича Кикина.
Очень может быть, что молодая княжна воспользовалась «влиятельной родословной» своего мужа ( и конечно же его деньгами ), чтобы вернуть себе родовую усадьбу..., и вероятно ей в этом помогло право родового выкупа..., да и времена уже были не петровские.
Теперь нам до конца становится понятной такая забота княгини Натальи Александровны об усадьбе, о сельской Троицкой церкви. А вот что нам известно о самой этой церкви:
«Оная церковь построена в 1774-75 годах тщанием Натальи Александровны Голицыной. Здание деревянное с такою же колокольнею. В 1869 году стены обиты новым тесом, в 1881 окрашены масляной краской. Ограда на каменно-кирпичном фундаменте. При храме поместительная сторожка. Престолов в оной церкви два: холодный во имя Святой Живоначальной Троицы и теплый придел во имя св. мучеников Андриана и Натальи, устроенный в 1815 году по усердию полковника Андриана Моисеевича Грибовского. В 1870 г. иконостас в церкви заменен новым. Утвари очень достаточно».
Приведённая выше цитата взята мной на сайте действующего сейчас храма в Щурове, который находится между автомобильной и ж/д дорогами:
http://www.hram1891.ru/o-khrame/
Здание деревянной церкви простояло до начала советского времени и затем было снесено..., но служба в церкви прекратилась ещё ранее – в 1909 году, когда было совершено её ограбление и убийство сторожившего в ту июльскую ночь старосты Василия Воробьёва.
В наше время сложилось совершенно искажённое представление о настроениях в дореволюционной царской России, о русском богобоязненном народе. На самом деле всё отнюдь не так свято – ограбление церквей было довольно обыденным явлением.
Вот здесь фото этого несчастного старосты, который перед своей смертью был связан злоумышленниками:
http://cloud.mail.ru/public/AD19/WRtdB8PPJ
Известно, что в советское время участок земли, где когда-то стояла эта деревянная Троицкая церковь, отдали семье Дюниных для постройки собственного дома..., и вот когда уже было справлено новоселье, хозяйка дома неожиданно повесилась, а её муж умер спустя сорок дней. А построенный рядом дом на месте церковного кладбища тоже постигла печальная участь – его уничтожил пожар..., и там до нашего времени сохранились заросшие бурьяном его обгорелые остатки..., больше строиться в том месте никто не захотел.
Но вернёмся к хозяйке усадьбы Голицыной Наталье Александровне. Почему же до сих пор никто не «классифицировал» эту княгиню, как внучку Кикина А.В. ? Я полагаю, что это произошло из-за того, что старинные родословные росписи зачастую грешили не только ошибками, но и своей неполнотой..., и особенно это касалось женского пола. Если почитать очень старые записи ( до 1700 года ), то создаётся впечатление, что на свете существовали исключительно отцы и сыновья – упоминания жён и дочерей практически отсутствуют..., и лишь с 18 века начинают проскакивать женские имена.
Так и в нашем случае только сказано, что у Александра Васильевича была жена Шафирова. Кто она такая сейчас понять трудно, но такая фамилия была у вице канцлера барона Шафирова ( Пётр Павлович, 1669 – 1739 гг., его имя сейчас носит проспект в Санкт-Петербурге ). В Википедии даже названо её имя – Надежда Ивановна, но «каким боком» указанная жена Кикина имела отношение к Шафировым – не понятно..., в те времена в их фамильном роду ( недавно созданном ) такой женщины я не обнаружил.
Из родословных росписей также явствует, что у Кикина было две дочери – Матрёна и Наталья, а вот от какой жены доподлинно неизвестно. Про Матрёну мы знаем, что она вышла замуж за майора Матюшкина Петра Ивановича ( его везде путают с прадедом – полным тёзкой, умершем в 1692 году ). Не ясно, появились ли от этого брака дети..., и дальнейшая судьба Матрёны нам неизвестна, но вероятнее всего она вскоре умерла, так как Матюшкин женился вторично на Прасковье Нарышкиной, родившейся в 1729 году.
Предок этого Петра Матюшкина был женат на родной сестре царицы Евдокии Лукьяновны Стрешневой ( вторая жена царя Михаила Фёдоровича ) – Феодосии, а значит сам Пётр Иванович приходился Петру I дальним родственником.
Теперь что касается другой дочери Кикина – Натальи.
Она вышла замуж за князя Долгорукова Александра Петровича ( его дед Михаил и прадед Юрий были убиты стрельцами 15 мая 1682 года во время бунта, о котором я уже рассказывал ). В их браке родилась княжна Наталья Александровна, имевшая потом в замужестве за князем Голицыным Борисом Сергеевичем 10 детей.
На мой взгляд, разночтения и неполнота родословных книг не позволили местным краеведам правильно понять родственную принадлежность княгини Голицыной к Александру Кикину. Чуть ниже я приведу эти данные.
Надо признать, что «классификация» жён и детей Александра Кикина представляет собой огромную проблему..., и это совсем неудивительно – к примеру, упомянутый чуть выше соратник Петра I глава Посольского приказа Фёдор Головин имел четырёх детей, но вот имя его жены ( или жён ) история не сохранила. Может в будущем кто-то возьмёт на себя труд досконально «разобраться» с семьёй Кикина..., я же пока покажу то, что удалось «нащупать».
Приведу некоторые факты, которые находятся в противоречии друг с другом и, вероятно, тут кроется какая-то ошибка или недопонимание. Резонно, что эта информация не для широкого круга читателей, а для местных краеведов, но тем не менее я это покажу. Вот это расследование:
По моим расчётам Александр Кикин родился в районе 1662-63 годов. Пётр I поздравляет его со свадьбой в письме от 9 июня 1711 года:
"Грот фадаръ.
Поздравляемъ вамъ съ молодою бабушкою и прошу, чтобъ добра была ко внучку такъ, какъ дедушка. Мы утешаемся вашими радостми, а у насъ всяко бываетъ. .... Piter." ( стр.21, том 11, «Сборник русского исторического общества», изд. С.Петербург, 1873 г. )
Никто из исследователей не обратил внимание, что Кикину в тот год было около 48-ми лет, и этот брак, наверняка, был у Александра Васильевича не первым.
Также никто не связал более ранние обращения в письмах Петра I к Кикину – «Grotvader» с тем, что в своём возрасте Александр Васильевич уже мог запросто быть дедом. И это не столько «шуточное» обращение Петра I, сколько констатация факта.
Вот поэтому царь в приведённом выше письме и желал его новой жене – «молодой бабушке» быть доброй к внуку. Большая вероятность того, что этот внук мог быть сыном неизвестного нам ребёнка Кикина от неизвестной нам его первой жены. И сколько у него всего было жён – это пока тоже непонятно.
А теперь обратимся к родословным книгам. Напомню, что они могут грешить неполнотой и неточностями. Там мы находим в разделе фамилии Кикины следующее:
«23. Александръ Васильевичъ, ум. 1718, казненъ по делу царевича Алексея Петровича. Ж. барон. N. Шафирова. 19.»
Здесь буква "Ж" означает – жена, «барон» – баронесса, а буква "N" – неизвестное имя. Цифры в начале строки означают номер в фамильном списке, а цифра в конце это «отцовский номер» – так легче находить прямые родственные цепочки.
Там же чуть ниже перечисляются дочери Кикина и за кого они вышли замуж:
"24. Наталiя Александровна, за кн. Александромъ Петровичемъ Долгоруковымъ ( ╧ 110 у Долгор.) 23.
24. Матрена Александровна за маiоромъ Петромъ Ивановичем Матюшкинымъ. 23.
( стр. 268, том 1, издание второе, князь А.Б.Лобанов-Ростовский: «Русская родословная книга», изд. С.-Петербург, 1895 г. )
Женские линии в родословных не прослеживаются, поэтому надо находить их мужей. В разделе фамилии Матюшкины читаем:
"83. Петръ Ивановичъ, маiоръ. Ж. 1) Прасковия Ивановна Нарышкина, р. 21 окт. 1729, ум. 6 янв. 1795; 2) Матрена Александровна Кикина. 74. ( там же, стр. 371 )
Далее там указан ребёнок от брака Петра Матюшкина с Нарышкиной.
Теперь обращаемся к дочери Кикина Натальи, ищем и находим её имя в родословных записях князей Долгоруковых:
«110. Князь Александръ Петровичъ, жен на Наталiе Александровне Кикиной. 88.»
( стр. 92, часть первая, князь Пётр Долгоруков: «Российская родословная книга», изд. С.Петербург, 1854 г. )
Далее находим сведения об их ребёнке:
"146. Княжна Наталiя Александровна, р. 24 авг. 1731 ум. 21 янв. 1802; схоронена въ Донскомъ монастыре, замужемъ за княземъ Борисомъ Сергеевичемъ Голицынымъ. 110. ( там же, стр. 96 )
Мы видим, что мать и дочь тут имеют одинаковые имена и отчества. Теперь ищем и находим эту дочь в замужестве по фамилии князей Голицыных:
"73. Князь Борисъ Сергеевичъ, маiоръ, р. 17 марта 1715 ум. 15 сент. 1761; жен. на княжне Наталiе Александровне Долгоруковой, р. 24 авг. 1729 ум. 1773. 37. ( там же, стр. 291 )
Тут мы видим явную «накладку» – в одной и той же книге у княжны Натальи Александровны ( младшая ) разные даты жизни, но одинаковый день рождения. У меня нет подходящих версий, почему присутствует такое разночтение..., и если 1731 и 1729 годы ещё как-то находятся рядом, то вот что такое 1773 год не ясно. Можно предположить, что это время смерти её матери.
Движемся дальше к детям четы Голицыных и находим там десятерых «отпрысков», о которых я уже здесь упоминал выше.
Увидев, что существует «разноголосица» в датах, я решил проверить в конце книг поправки. И тут меня поджидала неожиданность..., боюсь, что из «заинтересованных» лиц на ту страницу вообще никто никогда не заглядывал.
Привожу это место в поправках к фамилии Кикиных:
«23. Александръ Васильевичъ. Ж. Фекла Колюбакина ( а не бар. Шафирова ). У него, кроме показанныхъ на стр. 268 дочерей, былъ еще сынъ Левъ»
( поправки и дополнения, стр. 449, том 1, издание второе, А.Б. Лобанов-Ростовский: «Русская родословная книга», изд. С.-Петербург, 1895 г. )
Вот так новость ! Оказывается, что у Кикина был ещё и сын. Но так как он больше нигде не фигурирует, то это означает, что он или умер в раннем возрасте, или был сильно болен и немощен. Фамилия Шафирова составителем родословной тут отметается ( значит я был прав, и «гуляющая по интернету» фамилия Шафирова только путает все карты ) и впервые звучит имя и фамилия Фекла Колюбакина. Ещё не надо забывать, что у Александра Васильевича было несколько жён – ведь кто-то же должен был «помочь» ему стать дедушкой..., и тут стадию отца никак не миновать.
Но это ещё не всё. Имени Фёкла соответствует запись по отписным ( конфискованным ) деревням Кикина после его казни:
«За приданныхъ жены его Феклы 2252 четверт.(ей) – 390 дворовъ»
( стр. 577, том 6, приложения, Николай Устрялов «История царствования Петра Великого», Санкт-Петербург, 1859 г. )
Не сбрасываем со счетов и то, что в том же списке у других «репрессированных лиц» есть строчки о конфискации дворов у их вторых и даже третьих жён.
Казалось бы, что всё более-менее сходится и подтверждается имя «обнаруженной» нами жены Кикина – Фёкла Колюбакина , но тут «вмешивается» историк Николай Устрялов со следующей фразой:
«Еще до прiезда Сафонова ( курьер Петра I, посланный к Меншикову в Петербург с приказом арестовать Кикина. – И.Ш. ), Александръ Кикинъ получилъ отъ царскаго деньщика Семена Баклановскаго, брата своей жены, письмо о прибытiи царевича въ Москву, объ отреченiи его отъ престола и о посылке, неизвестно куда Сафонова» ( там же, стр.170 )
Ну в этом случае можно сделать «натяжку» и предположить, что это был брат БЫВШЕЙ жены Кикина..., хотя у Семёна Баклановского кроме его брата Константина нам известна только одна сестра – Федосья Ивановна.
Короче, с этими Баклановскими исследователям ещё предстоит разобраться и выяснить «каким боком» историк Устрялов их «прилепил» к Александру Кикину.
Но всё тот же Николай Устрялов в своём повествовании ( о допросах ряда лиц по «кикинскому делу» ) ОКОНЧАТЕЛЬНО и бесповоротно «портит дело» следующей фразой:
«... княгиня Марья Львова въ С.-Петербурге также созналась, объявивъ, что слышала отъ жены Александра Кикина, Надежды.» ( там же, стр. 192 )
И с этой фразой мы опять возвращаемся к тому, что имя у жены Кикина было Надежда.
Пётр I, как правило, наказывал не только самих «преступников» но и многих их родственников..., так после казни Кикина, его беременная жена была выгнана из своего дома на улицу абсолютно без вещей ( ещё стояли мартовские холода ), и через два месяца на окраине Петербурга в «приюте убогого чухонца» она родила. Там её в охапке соломы, всю оборванную, с плачущим ребёнком и разыскал бывший коллега Александра Кикина по «морскому цеху» генерал-адмирал Апраксин ( Фёдор Матвеевич, 1671 – 1728 гг., президент Адмиралтейств-коллегии, брат царицы Марфы Матвеевны ).
