Текст книги "Черная Молния"

Автор книги: Игорь Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Пап! – крикнул он. – Ты чего, пап?!

Носилки уже загружали в «скорую».

– Сочувствую, парень! – будто издалека услышал Дима слова похлопывающего его по плечу врача. – Мы ничего не смогли сделать. Если бы чуть пораньше вызвали…

Двери «скорой» закрылись, машина поехала. Дима оглянулся, натыкаясь на взгляды зевак. Кто-то искренне сочувствовал, кто-то тупо разглядывал осиротевшего парня, но большинство вообще собрались просто так. Со всех сторон спрашивали, что произошло. Дима сделал несколько шагов и уткнулся в остановившего его милиционера.

– Место преступления, – пояснил тот. – Отойдите, не мешайте.

Дима увидел освещенный фонарями меловой силуэт и темное пятно крови. И понял, что у него больше нет отца. Что последний разговор не состоялся. Они так и не помирились и теперь не помирятся никогда. Его убили.

– Куда же вы смотрите?! – закричал он почти истерически в лицо милиционеру. – Где вы были?! Вы знаете, какой это человек был?! Он всем помогал, всем! А ему никто не помог! А вы должны людей защищать! Людей защищать, ты понял?!

Его схватили за руки, повели в сторону. Дима не видел куда: слезы так и струились из глаз. Все неприятности, которые мучили его последнее время, казались теперь потерянным раем, заслоненные одной огромной и непоправимой бедой.

Глава двенадцатая
ДЛЯ ЛЮДЕЙ

Закончилась осень, самая страшная осень семьи Майковых. Теперь их осталось трое: Дима, мама и сестренка. Но выходило так, что без отца дом опустел, будто не только он ушел навсегда, но с ним исчезло и по половинке от каждого из оставшихся. Странно было возвращаться вечером: никто не играл в нарды, никто не пел с Танькой песенок, никто не подсмеивался над Дмитрием.

Мать сразу постарела, осунулась, глаза потеряли блеск. Притихшая сестренка порой забывалась и начинала, как и прежде, хохотать и всюду носиться. Дима старался поддержать ее в этом, но и времени не хватало часто бывать дома, и как-то не получалось, что ли. Ведь он только разыгрывал веселье, а сам постоянно вспоминал отца, с которым не успел помириться.

И не просто не успел, а сам, по сути, стал соучастником убийства. Нет, не соучастником, конечно, этой мысли Дмитрий просто бы не вынес, но… пособником, что ли? Не зря говорят: «Бойся равнодушных». Отец умирал, а его сын не дал свой телефон, чтобы вызвать «скорую помощь». Может быть, врачи все равно бы не успели. А может быть, и нет. Этот вопрос теперь будет мучить Диму всю оставшуюся жизнь, и он это понимал.

И все же нужно было жить дальше. Никто не станет учиться за Дмитрия, срок экзаменов приближался. Друзья отца, конечно, помогли семье покойного деньгами и могли бы помочь еще. Но Дима знал, что отец, всегда оказывавший помощь другим, сам старался обходиться без поддержки: пусть пригодится тем, кому нужнее. Вот и он отказался от денег и с удвоенной энергией развозил цветы. Мысли о другой работе сами собой ушли, не до того было, чтобы что-то менять. Если работать – денег хватит, а жадничать он теперь не хотел. Ведь те люди, что убили отца, наверняка рассуждали именно как Купцов: выживает сильнейший, последние не станут первыми и… «ноль-три – звонок бесплатный!» Как же ненавидел теперь Дмитрий эту фразу!

За что убили Павла Аркадьевича, следователи так и не узнали. Дима сообщил все, что знал, в том числе и о происшествии на перекрестке. Однако личность воришки установить не удалось. Да и подозреваемым его никто всерьез не считал: не может же уличный мелкий вор, которого даже в милицию не сдали, настолько ненавидеть обидчика, чтобы отыскать его в огромном мегаполисе? Постепенно следователь звонил все реже и наконец совсем перестал. В конце концов, в Москве кто-то погибает каждый день, и преступников находят не всегда. Дмитрий думал о собственном расследовании, но даже не знал, с чего начать.

В тот вечер он чувствовал себя особенно скверно. Домой вернулся вовремя, успел даже немного поиграть с Таней перед ужином. Мать налепила пельменей по отцовскому рецепту. Наверняка плакала, и Диме казалось, что он чувствует в них эту горькую соль. Сестренка пельмени просто обожала, но ела не спеша, тщательно пережевывая. Как всегда оказавшись последней, она вдруг взяла один пельмень и аккуратно переложила его в тарелку брата.

– Ты, Дима, теперь за папу будешь, как он, – очень серьезно и тихо сказала Таня. – Тебе надо больше есть. Будешь, как он, всем помогать… Посуду, там, мыть, всякое такое. На еще пельмешек.

Второй пельмень оказался рядом с первым. Тут уж Димка едва сам не заплакал. О чем он думал? О деньгах, о ресторанах, о том, как купит новую, дорогую машину… А нужно было думать о своих близких. Помогать им. Ведь они – теперь только Таня и мама – всегда помогут. Они думают о нем!

После ужина он поцеловал сестренку, накинул куртку с капюшоном и вышел. Мокрый снег, то переходящий в дождь, то снова падающий тяжелыми хлопьями. Обычная декабрьская погода для Москвы. Дмитрий подошел к «Волге» и завел ее. Теперь важно было даже не то, что она летает. Важно, что «Волга» – последний подарок отца.

* * *

Он старался приезжать сюда пореже, но «Волга» словно сама стремилась прилететь именно в этот район. Вот она, злополучная трамвайная остановка неподалеку от депо, здесь отец садился, чтобы ехать домой после смены. Ночь, никого нет. Мокрый снег и ветер.

Дима сидел, почти не видя происходящего снаружи, – такая погода. Сидел и силился понять: как все-таки жить дальше? Ох, как не хватало именно отца именно сейчас.

Своей смертью Павел Аркадьевич умудрился снова, и на этот раз навсегда, переспорить сына. Дмитрий даже улыбнулся незаметно для себя: вот же упрямый трамвай! Опять настоял на своем. Все вышло именно так, как боялся отец. Он ведь спросил тогда, на перекрестке, после того как ударил вора: «Но ты-то поможешь?» И вот Дима – не помог. И теперь старался понять: как же так вышло?

Ответ получался только один: Купцов. Этот миллиардер сумел всего лишь несколькими словами да броским жестом с миллионом рублей покорить Димкино сердце. Убедить, что жить надо именно так, как живет он. И Дмитрий развесил уши, вмиг забыв все то хорошее, чему годами учил его отец.

– Что ж я за идиот-то такой? – вслух пробормотал Дима. – Деньги, деньги… Успех. А чего ради? Ведь все – ради ближних…

Где-то неподалеку прогремел гром. Гроза в декабре – редкость. Впрочем, молний все равно было толком не разглядеть из-за мокрого снега. Да Дима на них и не смотрел, он просто сидел и вспоминал снова и снова.

«Молодой человек, вы можете помочь?» – вот в это самое окошко стучала старуха. И дело даже не в том, что Дмитрий не помог отцу. Помогать нужно всем, вот чего хотел Майков-старший, вот как поступал.

И снова голос Димы: «Ты – один. Они тебя найдут, и никто не поможет».

«Но ты-то поможешь?» – в тысячный раз спрашивал отец, не зная ответа.

Не просто не помог, еще и пошутил:

«Ноль-три – звонок бесплатный!»

И поднял стекло, отгораживаясь от чужой беды. Мысли гнали дальше: «скорая помощь», врач, который действительно хотел успеть пораньше, бессильная милиция…

Совсем близкий разряд молнии осветил машину вспышкой. Диме показалось, что молния прямо в «Волгу» угодила. Как знать – может быть, она и такое может выдержать? Мигнули приборы, включилось радио. Дима взлетел, машинально прислушиваясь к разговору на спецчастотах.

– Товарищ генерал, нам нужны вертолеты! – просил кто-то, неведомый Дмитрию. – Пожар на улице Восьмого марта! Горят верхние этажи жилого дома.

– Жильцов-то, жильцов всех эвакуировали? – отозвался властный голос.

– Да! – сообщил незнакомец и тут же поправился: – Но кажется, кто-то остался на последнем этаже.

– Как остался?!

– Перекрытия обрушились, – оправдывал пожарных перед генералом подчиненный. – Мы не можем туда добраться!

Дмитрий, поднимаясь все выше, внимательно прислушивался. Где находится улица Восьмого марта, он помнил без карты.

– И сколько еще есть времени?! – нервничал генерал.

– Несколько минут! Этаж уже прогорает, нужны вертолеты!

– У вертолетов расчетное время – полчаса! – вскипел генерал. – Смотри, капитан, человек погибнет – ты пойдешь под трибунал!

Дмитрий вывернул руль и прибавил газу. Отец никогда не отказал бы в помощи, особенно в такой ситуации. А ситуация была такова, что помочь могли только двое: черная «Волга», летящая среди молний, и ее хозяин.

* * *

Тележурналисты успели вовремя, – сняли даже эвакуацию жильцов. Потом начали понемногу разъезжаться: в городе было немало других происшествий, требовавших освещения. Все меньше оставалось камер, снимавших горящее здание и перепуганных людей, сжимающих в руках вынесенные из огня вещи, часто совершенно случайные. Журналисты курили, сбившись кучкой и, привычные ко всему, обсуждали далекие от пожара вещи.

– Посмотрите, вон там! – вдруг воскликнула высокая рыжая женщина в кепочке, показывая рукой вверх. – На последнем этаже, под крышей!

Журналисты задрали головы. Потом самый зоркий швырнул сигарету в снег и первым выскочил перед своим телеоператором.

– Сережа, работаем! Внимание, срочное сообщение! На последнем этаже горящего жилого дома на улице Восьмого марта обнаружены люди! Сколько их, кто конкретно там находится, – неизвестно! Напоминаю, что пожарные уже доложили об эвакуации всех жильцов! Верхние этажи охвачены пламенем, вы сейчас можете это видеть…

Он отступил чуть в сторону, чтобы лучше показать зрителям дом. Оператор наехал камерой на последний этаж, где в еще не охваченное огнем окно кто-то выглядывал. Разобрать лицо мешали клубы дыма.

– Смогут ли пожарные добраться туда? По последним сообщениям, внутренние перекрытия рушатся, и дом…

Журналисты, толкаясь, стремились побыстрее передать новость в эфир. Новости стареют быстрее всего. Не то чтобы они совсем не переживали за этого неизвестного человека, но у всех – своя работа. Спасти его сейчас могли только пожарные.

– Установили хоть, кто там? – утирая пот со лба, спросил капитан пожарных. – Как вообще он мог там остаться?!

– Ребенок. Наверное, испугался, спрятался… Вот его мать.

Капитан обернулся и увидел растрепанную женщину средних лет, пытающуюся прорваться сквозь оцепление. Ее уже снимал телеоператор.

– Там мой сын! – закричала она, перекрывая шум. – Там мой мальчик! Пропустите меня!

Капитан поднял голову и вздохнул. Пламя все ближе подбиралось к окну, в котором минуту назад еще был виден ребенок. Теперь, видимо, он отошел в глубь квартиры. Спасти мальчика капитан не мог: пожарные готовы были пожертвовать своими жизнями, но обрушение перекрытий делало бессмысленной всякую попытку попасть наверх.

– Ему не продержаться полчаса, – сказал кто-то рядом.

Капитан, хмурясь, смотрел на пожар, продолжая перебирать в уме все возможные способы спасти ребенка. Нет, даже вертолетам будет трудно: много дыма, на крышу не сесть, а еще нужно успеть найти мальчика… Его привлекло какое-то движение в темном небе. В отблесках огня сверкнул черный корпус.

– Это… Это не вертолет.

Бросив короткий взгляд на раскрывшего рот подчиненного, капитан успел заметить, как синхронно задрались вверх телекамеры.

Конечно, это был не вертолет. Стремительная, как черная молния, «Волга» вылетела из темноты и мягко опустилась на крышу. Из машины вроде бы кто-то выскочил и исчез в клубах дыма. Теперь ни водителя, ни автомобиля не было видно за дымом, и капитан потряс головой. Этого не может быть!

* * *

Дмитрий знал из инструкции, что корпус «Волги» способен выдержать какие-то нереально высокие температуры. Там много всего было написано о ее свойствах, особо он не вчитывался, но про жаростойкость запомнил. Даже стекла в этой машине были необычные. Поэтому за себя Дима не боялся, но как найти мальчишку? Подлетая к горящему зданию, он видел его в окне, но потом ребенок отшатнулся, будто волна жара снизу опалила ему лицо, и убежал внутрь. Теперь из окна уже шел дым – что-то вспыхнуло в комнате.

«Отец бы не отступил! Будь что будет!»

«Волга» выдержит все, но вот о Диме этого сказать было нельзя. Страшно… Он выскочил из машины и сразу оказался в дыму, копоти, гуле ревущего огня. Он представлял себе образ отца и это помогло ему действовать быстро, не паникуя.

На ощупь спустившись по лестнице, Дмитрий отыскал квартиру. Дверь, слава Богу, открыта: во время эвакуации не захлопнули. Он пробежал по комнатам, закрывая лицо рукавом. Пекло всерьез, дышать почти нечем. Ребенка не было.

– Эй! – закричал Дима, понимая, что и сам здесь долго не выдержит. – Пацан! Эй!

Кто-то ответил. Пригнувшись к полу – здесь вроде дышится легче, – Дима вернулся в коридор и увидел свернувшегося калачиком испуганного мальчика. На разговоры времени не было, он схватил его в охапку и кинулся назад. И стало страшнее!

«Только бы выбраться! Теперь нельзя упасть, теперь я не один! – Дмитрий наконец не головой, а сердцем понял, как это важно, помогать другим. – Надеюсь, он не очень много дыма наглотался…»

В «Волге» воздух был чистым: корпус абсолютно герметичен, в воздухозаборниках могучие фильтры. И даже система контроля: если снаружи нет воздуха или он сильно отравлен, как сейчас, клапаны закрываются.

Дмитрий поднял машину, отвел ее в сторону от пожара и посмотрел вниз, на задравших головы людей. Прежде он о них не думал. Но вот его и заметили. Теперь все знают о существовании летающей черной «Волги» и найдется масса охотников отыскать машину, поговорить с хозяином… Придется прятаться. Скверно. Но какое это имеет значение в сравнении с жизнью ребенка?

Он оглянулся назад. Мальчишка прилип к окну глядя вниз. Видимо, он еще не отошел от шока, но по его поведению Дима понял, что ребенок не пострадал. Люди внизу уже вертели головами в разные стороны: поди найди черную машину в темном небе.

– Мама! – вдруг закричал мальчик и повернул к Диме чумазое лицо. – Моя мама! Внизу!

– И правда, что мы тут висим? Пора тебя вернуть, – согласился водитель и тронул руль.

Набирая скорость, машина пошла вниз.

– Смотрите, что это?! – закричал один из журналистов.

Теперь уже нельзя было не верить глазам. Будто из другой реальности появилась «Волга», но не старая и ржавая колымага, а сверкающая черной краской красавица. Слепя зрителей огнем дюз, она летела по немыслимой, захватывающей дух, траектории. Еще никто не успел опомниться, как хлопнула дверь и мальчик оказался рядом с матерью.

– Сынок мой, Володенька! – закричала мать, но все смотрели не на нее.

Еще миг – и головы повернулись, провожая взглядами молниеносно исчезнувший в темном небе автомобиль.

– Черная молния какая-то! – воскликнул не успевший повести камерой телеоператор. – Это же… Черная молния!

И журналисты «рванули с низкого старта». Ко всем, кто стоял рядом с местом посадки машины, потянулись микрофоны, а вокруг спасенного мальчика едва не завязалась потасовка между конкурирующими телеканалами.

– Этого не может быть, но я это видел своими глазами! – диктовал в телефон газетчик, прикрывая свободное ухо рукой. – Я и еще десятки, а может быть, сотни людей! Это сенсация, за которой стоит тайна, которую, как я полагаю, мы скоро сможем раскрыть. «Черная молния» – эти слова сейчас звучат здесь беспрестанно, и чутье подсказывает мне, что мы их услышим еще не раз… Ниночка, заголовок, заголовок! «Черная Молния»! Нет, лучше… «Черная Молния» спасает жизнь!

* * *

Дмитрий опустил автомобиль на одну из своих любимых крыш и смотрел на ночной город, как делал последнее время все чаще. Теперь Москва узнала об их с «Волгой» существовании. Что ж, когда-то это должно было случиться. Он понюхал рукав куртки.

– Надо что-то сказать маме, что-нибудь про костер придумать. – Дмитрий оглянулся на машину. Нет, с ней все было в порядке. – Скажу, что заказ отвозил на какие-нибудь шашлыки. Хотя какие сейчас шашлыки…

Но гроза давно ушла, унося с собой и снег, и дождь. В небе загорелись звезды. Впервые после гибели отца у Дмитрия полегчало на душе. И он знал почему.

– Жить надо для людей. И я для людей, и ты, – обратился Дима к автомобилю. – Как мне раньше в голову не пришло, что я могу помочь этому городу? Мне сверху видно все! Да и слышно некоторые вещи неплохо. Интересно, дома о нас уже слышали?

Конечно, слышали. Даже Танька, которой давно пора было спать, не позволяла увести себя от телевизора, где можно было увидеть, как летающий автомобиль спасает из огня ребенка.

– Черная Молния! – закричала она Диме, как только он вошел. – Ты там ничего не знаешь, а у нас тут – Черная Молния!

Глава тринадцатая
ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ

Конечно, на следующее утро город взорвался газетными заголовками, телевизионными репортажами, а когда сотрудники добрались до офисов, новостные сайты просто подвисли. Правда, информация была довольно однообразной: некто на автомобиле, опознанном экспертами как ГАЗ-21, спас ребенка с последнего этажа горящего дома. Разглядеть незнакомца никому не удалось, мальчик в его описаниях путается…

Прозвище «Черная Молния» прижилось. Танька, пришедшая в восторг от события, все утро простояла у окна, надеясь увидеть таинственный автомобиль. Попутно, на подоконнике, она, как могла, изобразила подвиг Черной Молнии и подарила рисунок брату.

– У тебя тоже машина черная! – крикнула она. – Гордись, ты прям как Черная Молния, у-у-у!

Танька «улетела» на кухню, вращая воображаемый руль, а Дима искоса посмотрел на мать. Нет, она ни о чем не догадалась, только смотрела на дочку с чуть грустной улыбкой.

– Танечка сегодня веселая… Совсем как до Пашиной смерти.

– Ну, перестань, ма! – Дима чмокнул ее в щеку и взял рюкзак. – Ловите тут новости, мне тоже интересно! Пока!

По дороге в университет Дмитрий не удержался, купил несколько газет с фотографиями «Волги» на развороте. По иронии судьбы, собственно фотографий не было сделано ни одной – машина попала только в кадры телеоператоров. Правда, кто-то утверждал, что снял Черную Молнию на мобильник, но в темном небе мало что удавалось рассмотреть.

Остановившись неподалеку от места учебы – показываться на «Волге» совсем уж рядом с универом он не хотел, – Дмитрий просмотрел газеты, аккуратно сложил и убрал в бардачок. Наверное, отец бы сейчас его высмеял… Ну и что, зато не сердился бы. Таньке когда-нибудь можно подарить, она будет счастлива.

Перед тем как идти учиться, он не удержался и пробежался по закрытым частотам. На одной волне он задержался… И понял, что университету сегодня придется подождать. Нужно помогать людям!

Может быть, Дмитрий просто хотел еще раз отличиться, еще раз показать, на что способна Черная Молния, убедить скептиков, что она действительно существует? В любом случае он мог помочь, хотя дело шло не о спасении жизни.

Угнали инкассаторскую машину с немалой суммой денег, и совсем недалеко. Милиция вроде бы среагировала вовремя, теперь все возможные маршруты угонщика перекрывались. Но пока отчаянно мечущемуся по улицам преступнику каждый раз удавалось ускользнуть. Дмитрий крутил руль, выбирая местечко потише, чтобы незаметно взлететь, а сам прислушивался к увлекательному детективу в прямом эфире.

– Ушел в арку, во двор! Все, я притормаживаю…

– Осторожнее, он вооружен!

– Да все, некуда ему… Он проехал прямо по детской площадке, сволочь! Сломал эти грибки-домики и проехал, уходит к северу!

– Дети там были?! – взорвался криком кто-то постарше чином. – Пострадавшие есть?!

– Нет, но просто чудом каким-то…

На последних словах Дмитрий взлетел, разогнавшись как раз до пятидесяти километров в час, строго по инструкции. Нет, не зря он решил вмешаться! Этот или эти, если их несколько, не остановятся ни перед чем.

Когда он увидел фургон, преступники как раз ударили в бок какую-то малолитражку и вырвались на перекресток. За ним следовали две машины милиции, но они не могли ехать так же напролом и вынуждены были чуть притормаживать, угадывая маневры инкассаторского фургона.

Водитель, гнавший вопреки всем правилам, не видел, что впереди, на площади, машины встали во все стороны: пробки есть пробки, и в этот раз, видимо, они сыграют положительную роль. Дима даже чуть закусил губу от досады: нет, тут справились без него. Но он поторопился.

С ходу перескочив через бордюр, фургон выскочил на бульвар, в пешеходную зону, и, не сбавляя скорости, понесся прочь, не обращая внимания на прохожих. Люди кидались в стороны прямо из-под колес, и Дмитрий пошел параллельным курсом, понимая, что сделать что-то нужно сейчас же, немедленно. Но что? Он ведь не киногерой, чтобы прыгнуть на крышу и остановить фургон, оружия тоже нет.

– А мы его прижмем! – понял Дмитрий. – Плавненько прижмем и остановим!

Маневр непростой даже для Черной Молнии, на таких-то скоростях. Быстро оглянувшись на следующие по бульвару милицейские машины, чтобы убедиться, что никуда преступники не денутся, Дима совсем было собрался подлететь к фургону и притормозить его… Но впереди, всего метрах в пятидесяти, на пути преступников стояла женщина с коляской. Она стояла неподвижно, загипнотизированная летящей на нее машиной, словно кролик удавом.

– Беги, я же не успею! – заорал Дмитрий, а руки сами крутанули руль, нога втопила педаль в пол.

Заложив крутой вираж, Черная Молния действительно молниеносно влетела на бульвар почти на уровне земли и ударила фургон в бок. Дима даже зажмурился: конечно, машина у него непростая, но и инкассаторская спецтехника не велосипед! От сильнейшего удара его бросило вперед так, что страховочный ремень не заскрипел, а как-то охнул почти по-человечески.

Тяжелый фургон не отлетел в сторону, как надеялся Дмитрий, но, встав на два колеса, объехал-таки неподвижно стоящую женщину с коляской и перевернулся позади нее.

– Вот так вот! – выдохнул Дима, поглядывая на приборы. – Вот так вот вам! А вы думали?!

Сирены милиции приблизились. Дима немного повисел над фургоном, на случай, если кто-то попытается скрыться. А когда милицейские машины затормозили вокруг фургона, кивнул стоящей, раскрыв рот, женщине и дал газу.

– Сирены-то выключите! – самодовольно проворчал он, набирая высоту. – Ребенка ж разбудите!

Отец был бы им доволен, это Дмитрий знал точно.

* * *

Учиться Дмитрий себя заставил: отец бы этого хотел. Да и не собирался он всю жизнь развозить цветы, пусть и летая в свое удовольствие над городом. И все же по-настоящему главным в его жизни стала помощь людям. Та помощь, которую, кроме него, часто не мог оказать никто. «Кто, если не я?» – такой теперь получался у него девиз. И стало легче. Легче переживать боль утраты отца, легче даже смотреть на Настю и Макса. Даже семье стало легче: новости о Черной Молнии радовали Танюшку и, кажется, заставляли верить во что-то светлое совсем было пригорюнившуюся мать.

Конечно, каждый вечер стараясь приносить добро людям, много не заработаешь. Но теперь Дима и не старался заработать как можно больше, он нашел в жизни другой, настоящий, интерес. Бахрам немного расстроился, когда барыши его фирмы упали. Пробовал даже ругать, но Дмитрий отговорился занятостью в университете и напомнил, что он все еще самый быстрый курьер в Москве и все еще работает у Бахрама. Хозяин, повздыхав о былом благополучии, унялся.

И денег чудесным образом все равно хватало, – ведь теперь Дима не совершал случайных, дурацких трат. Зачем они? Производить впечатление на девушек дорогой одеждой? Но у Дмитрия уже была девушка, и ее на это точно не купишь. Сейчас они в ссоре, и в этом виноват он сам. Теперь Дима понимал, в чем была его ошибка.

Стараясь поменьше думать о ней и крепче верить в будущее, хозяин легендарной Черной Молнии вылетал на дежурство каждый день. Дел хватало. Пожары, преступления, другие чрезвычайные происшествия. Утром, за завтраком, Дима смотрел новости и не наслаждался славой, а от души потешался.

Особенно смешили его рассказы очевидцев. И чего только не могут увидеть люди, если захотят! Некоторые откровенно врали, другие, наверное, просто заблуждались. Но большинство говорили правду, только выглядела она по-разному. Девушек впечатляла сама возможность полета: это же так романтично! А вот в глазах многих мужчин Дима читал зависть. И понимал их, хорошо понимал. Один умненький на вид мальчик предположил, что машина самодельная. Что ж, Дима был рад: пусть строит свою! А вдруг построит, когда станет старше? И тогда полетят все. Какой-то милиционер предположил, что водитель Черной Молнии хочет помочь борьбе с преступностью – будто это не было ясно! – и призывал его сотрудничать с органами. Вот к этому Дмитрий был не готов, во всяком случае пока. Насмешил алкоголик: он утверждал, что его забирала Черная Молния, но признавался, что и сам ничего не понял. Самым смешным в его истории было то, что и она попала на страницы газет!

Дима не жалел сил. Но выходило так, что, совершая бескорыстное добро, он будто бы отдыхал. Стал спокойнее, даже лучше высыпался, хотя меньше спал. И ему казалось, что то зло, что выходило на улицы Москвы с наступлением темноты, такой ранней в декабре, немного притихло. Будто оно, огрызаясь, медленно, но пряталось куда-то, страшась Черной Молнии.

Как-то раз, уже возвращаясь домой, Дмитрий оказался нечаянным свидетелем преступления: какой-то тип вырвал у девушки сумочку на автобусной остановке. Парень кинулся бежать в узкую улочку, но Дима легко нагнал его. Что делать, было непонятно… И Дмитрий просто подцепил, подонка за одежду фирменной фигуркой оленя, установленной на капоте. Кажется, это был тот самый тип, что получил от отца по морде на перекрестке.

– Получи еще, раз ничего не понял!

На счастье вора, даже олень на капоте был сделан на совесть, и к подоспевшим на крик девушки милиционерам он был доставлен в целости и сохранности. Пока один из блюстителей порядка заковывал парня в наручники, второй вдруг отдал Черной Молнии честь.

– Не за что! – проворчал Дмитрий, улетая к родному дому.

На душе отчего-то стало совсем светло. Полная луна улыбалась. Нужно продолжать. И не только делать дело: нужно напоминать людям, что есть в этом мире и добрая сказка. Не в книжках, а прямо возле них.

Ночью он зашел в Интернет и завел блог Черной Молнии. Пусть будет и прямая связь, раз это возможно.

* * *

Университет, конечно, тоже гудел слухами. Проходя по коридору, Дмитрий только и слышал новости о своих похождениях. Сформировался, вроде бы, даже поисковый клуб: эти парни и девчата постоянно обменивались какими-то картами с пометками, рисовали на них круги, высчитывая таинственную «базу Черной Молнии». У более технически подкованных студентов и вопросы были технические.

– Вот, смотри! – На подоконнике один из таких технарей совал под нос другому запись на мобильном телефоне. – «Волга»? «Волга», один в один! Но понятно же, что там только кузов от «Волги», а под капотом такое, что…

– Какое «что»? – возмущался другой. – Зачем делать кузов от «Волги», если это не «Волга»?

– «Волги» не летают, а чтобы Черная Молния ездила – тоже никто не видел!

Дима про себя усмехнулся такому «мозговому штурму». Сейчас, наверное, очень много очень серьезных людей анализируют все записи – вот их было бы интересно послушать.

Его мысли прервало появление в коридоре Насти. Он замедлил шаг, стараясь успокоить сердце. Только бы не покраснеть! Хотя – какая разница? Но пройти мимо не мог.

– Привет, – сказал Дмитрий, обращаясь как бы и к Насте, и к вечно трущейся рядом Катюхе.

– Черная Молния остановила падающий подъемный кран! – тараторила Катюха. – Как это может быть, объясните мне? Это ж автомобиль!

– Ну раз летает, значит – не просто автомобиль! – улыбнулась Настя. – Кстати, ты слышала, что есть уже снимок пилота?

– Видела так себе, непонятно ничего. А почему автомобиль тогда выглядит не как самолет, а как автомобиль? Ладно, мне пора! – вдруг оборвала себя Катя, бросив быстрый взгляд сперва на Настю, потом на Дмитрия. – Увидимся в столовке, пока!

Цокая каблучками, Катюха умчалась. Настя смотрела в сторону, слегка приподняв брови.

– Прости, пожалуйста, – сказал Дима, ни на что не рассчитывая. – Прости.

– Хорошо… – неопределенно мотнула головой Настя.

Он не знал, что еще сказать. Вот если бы Настя обвиняла его в чем-то, ругала – было бы проще. А теперь – непонятно, чего она ждет. Простила или нет? И тут появился запыхавшийся Макс с двумя эскимо.

– Привет, давно не виделись! – совсем естественно, почти дружелюбно кивнул он Дмитрию. – Мороженого, Насть?

– Спасибо! – Она взяла порцию.

– Настя, – продолжал Макс, непринужденно игнорируя Диму, – может, сходим на выставку? Абстракционистов!

– Я с удовольствием! – Настя тоже смотрела только на Макса. – Но мне к экзамену надо готовиться.

– Да ладно, там же быстро! Все равно ведь ничего непонятно, пробежались по залу – и все!

– Уговорил!

И они ушли, не прощаясь с Димой, не оглянувшись даже. Пустое место. Он только хмыкнул, сунув руки в карманы. Конечно, Настя имела полное право так с ним поступить. Вот только… Не поверил Дима в ее увлечение Максом. Умнее стал, что ли? Не нужно ей ни мороженое, ни выставка, а нужно только вот так уйти.

«Но лучше бы ты к экзамену готовилась, – вдруг подумал он, удивив себя собственной рассудительностью. – Вот, черт, и в этом я, выходит, виноват…»

* * *

Вечером Дмитрий заглянул в созданный накануне блог Черной Молнии. Он разместил один постинг, в котором просто предлагал людям выразить свое мнение. Уже появилось несколько комментариев. Первый был категоричен:

«Тупая шутка с этим сайтом».

Дима пожал плечами – следовало ожидать такой реакции. Блог мог завести любой. Второй коммент соглашался с первым:

«Спасибо, хорошо поржали!»

Третий оставила девушка:

«А может, это правда про летающую машину? Может, это правда его блог?»

Кто-то с ней соглашался, кто-то нет, нашелся и очевидец. Пролистав страницу комментариев почти до самого конца, Дима вдруг увидел:

«Я видела по ТВ, как ты спас мальчика из пожара. Я просто потрясена».

И подпись: Настя Светлова. Запись была оставлена совсем недавно, и Дима положил пальцы на клавиатуру. Что же ей сказать? Наверное, правду:

«Любой поступил бы так же на моем месте».

Может быть, ответит? Да, девушка оказалась за компьютером.

«Многие думают только о себе и о своем тщеславии».

Вот так просто. О ком это она? Неужели о Максе? Он подходил под это описание. Но тут Дима вспомнил тот свой поступок и сказанные сгоряча слова, и его щеки вспыхнули… Надо было выяснить, кого она имеет в виду.

«Это ты из личного опыта?»

Очень уж ему хотелось прочитать что-то обнадеживающее, хоть немного. Порой с незнакомцами говорят откровенно. А если Настя поверила, что переписывается с пилотом Черной Молнии, есть шанс.

«К сожалению, да», – ответила девушка.

«Мы все совершаем ошибки, надо уметь прощать!» – быстро ответил Дмитрий.

Хотелось добавить еще очень много, но Настя говорила не с ним.