Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

У нас завязался разговор. Я называл ей писателей своего мира, потому как выяснил, в это мире многие из них также существовали. И мы бурно обсуждали творчество и живопись.

– Надо же, – проговорила Алина Викторовна. – А вы и впрямь не такой, каким я вас себе представляла. Признаюсь честно, ожидала увидеть… ну, человека попроще.

– Алина, – мягко вставил Георгий Валерьевич. – Я ж тебе говорил, не суди раньше времени.

Он отодвинул тарелку, и посмотрел на меня в упор.

– Ну а теперь моя очередь, – сказал он спокойно. – Скажи, Артём, как ты относишься к моей дочери?

– Папа! – Вика залилась краской.

– Помолчи, дочка, – твёрдо осадил её отец.

Я выдержал его взгляд.

– Серьёзно, – ответил я. – Я не из тех, кто играет с людьми. Вика мне дорога, и отношения наши серьёзные.

Он помолчал, повертел в руках стакан.

– А вот ещё спрошу, – сказал он. – По работе твоей. Есть ли у тебя финансовая подушка безопасности? А то мало ли.

Да уж, в моём мире все эти вопросы обычно узнавали до знакомства. Но здесь всё решалось по факту. Необычный опыт.

– Откладываю, – ответил я. – Я ведь не только татуировкой кормлюсь. Я работаю в газете, веду колонку про искусство. Платят немного, но это всё равно другой доход.

– Колонку, говоришь, – оживился он. – Это не ты ли в соавторстве с Панкратовым недавно писал?

– Я, – кивнул в ответ.

– Читал! – он даже хлопнул ладонью по столу. – Мне сосед газету занёс, говорит, толково написано. Я и прочёл. И ведь правда, отлично написал!

К концу вечера лёд растаял окончательно. Знакомство прошло самым лучшим способом.

– Вика, хорошего ты себе молодого человека выбрала, – улыбнулась Алина Викторовна. – Не то что Денис твой.

Мы попрощались с ними, и я пошёл провожать Вику домой.

– Они в восторге от тебя! – радостно заявила Вика. – Я и подумать не могла, что ты им так понравишься!

– Я же говорил тебе, что волноваться не о чем, – улыбнулся я.

– Может, сегодня зайдёшь в гости? – у подъезда спросила она. – На чай.

Уже второй раз это приглашение на чай, хотя мы только что из ресторана. Может, в этом мире это какой-то знак? Надо будет узнать.

– Благодарю, но мне пора домой, – вежливо ответил я. – Увидимся!

Поцеловал её на прощание и отправился к себе.

* * *

В воскресенье с утра я отправился в мастерскую к Знаеву. Надо было продолжать нашу аэрографию. Машину уже разобрали, поверхность заматовали и обезжирили, и сегодня предстоял первый настоящий этап, нанесение фона и контура на капот.

Денис с Димой снова сцепились. Денис рвался красить всё сразу, прямо аэрографом, от руки. Дима же настаивал, что сложные элементы надо сперва пустить через трафарет.

– Хватит спорить, – сказал я. – Сделаем так. Карты и фигуру Шута пустим через трафарет, там линии должны быть чёткие, ошибаться нельзя. А фон я сделаю от руки, там как раз нужна живость.

На том и порешили. Спорщики, как ни странно, оба остались довольны, каждый счёл, что решение в его пользу. Я давно приметил, что лучший способ погасить ссору, это найти каждому своё дело.

Я впервые работал аэрографом на настоящей, изогнутой поверхности. Краска ложилась иначе, жиже, требовала точной дозировки. Но я быстро приноровился.

На одном из крутых изгибов капота краска всё же дала потёк. Денис тут же вскинулся.

– Ну я же говорил! – воскликнул он. – Говорил, надо было сперва машинкой выровнять как следует! Теперь вот!..

– Тихо, – оборвал я его. – Ничего страшного.

Без всякой паники я стёр свежий потёк, аккуратно зашкурил это место мелкой шкуркой, обезжирил и нанёс краску заново, уже точнее. Денис, глядя на это, постепенно остыл.

– Запомни, – сказал я ему. – Нет такой ошибки в нашем деле, которую нельзя поправить, покуда краска не высохла.

Денис кивнул.

Мы проработали несколько часов, и выполнили солидный кусок работы. Хотя и оставалось ещё довольно много.

После аэрографии я вышел на улицу и отправился в мастерскую. По дороге мне позвонила Лариса Петровна, та самая женщина, которой я делал её портрет в обнажённом виде.

– Добрый день, – снял я трубку.

– Артём, беда, – выдохнула женщина. – Мне не к кому больше обратиться. Можешь приехать?

Интересное начало…

Глава 11

Оставайся, мальчик, с нами – Будешь нашим королем

С тех пор, как я написал портрет Ларисе Петровне, мы с ней более не пересекались. Поэтому её звонок сейчас выглядел очень внезапным.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Случилось, – выдохнула она. – Помнишь, я тебе рассказывала про внебрачную дочь моего мужа? Про девочку эту, Киру.

Я помнил эту историю. Лариса Петровна была вся на эмоциях, а я посоветовал ей сначала убедиться, что Кира действительно дочь её покойного мужа. Это было несколько недель назад.

– Помню, – ответил я. – И чем закончилась эта история?

– А вот тем и закончилась, – невесело хмыкнула Лариса Петровна. – Тест ДНК сделали. И всё подтвердилось, Артём. Она и вправду родная дочь Геннадия. Все бумаги в порядке, юрист мой смотрел. Теперь она по закону имеет право на его деньги, прямая наследница. На всё имеет право, понимаешь? На дом, на дело, на сбережения. На всё, что я своим считала.

Я внимательно слушал, не перебивая. Лариса Петровна явно в уязвимом положении. Не знаю, как именно работали законы наследования в этом мире, но родные дети всегда имеют право на деньги своих родителей.

– И что вы намерены сделать? – спросил я.

– А я не знаю! – воскликнула она. – В том-то и беда, что не знаю. Встреча у нас с ней сегодня, через два часа, в «Тургеневе», это ресторанчик на набережной. И я боюсь, Артём. Боюсь, что она давить начнёт и шантажировать меня. Поэтому я тебе и звоню. Мне стыдно, но мог бы ты приехать? Понимаю, что странно звать на такое обычного художника, просто… Я почему-то доверяю тебе, Артём. Мне с тобой спокойнее.

Я задумался на пару секунд. В принципе, возможность приехать у меня была. К тому же не в моих правилах было отказывать женщине, когда она просит помощи. Так что ответ был очевиден.

– Хорошо, – отозвался я. – Через два часа подъеду в этот ресторан. Не переживайте, всё будет хорошо.

– Спасибо, – обрадовалась та. – До встречи тогда!

Я убрал телефон в карман и немного постоял, наблюдая за машинами.

История эта была мне не нова. Сколько таких я перевидал в прошлой жизни, при дворе, где знатные роды вели нескончаемые тяжбы за наследство. Стоило вельможе отойти в мир иной, как тут же из всех углов выползали наследники, законные и не очень, и спорили за добро покойного. И редко такие дела решались миром. Чаще кровью да враждой на годы вперёд.

Что ж, посмотрим, как развернётся эта история.

* * *

В назначенный час я пришёл в ресторан «Тургенев». Это было уютное заведение на набережной реки Волги. Ларису Петровну я нашёл почти сразу, она сидела за столиком в углу.

– Добрый день, – подсел я к ней. – Прекрасно выглядите.

– Артём, сейчас не до любезностей, – вздохнула та. – Волнуюсь, как школьница! Надеюсь, эта встреча пройдёт нормально. Надо было юриста с собой взять, но я подумала, что встреча-то неофициальная.

Вскоре к нашему столику подошла молодая девушка лет двадцати. Одета она была в простое платье, и явно очень нервничала.

– Здравствуйте, – обратилась она к нам. – Меня зовут Кира. Вы Лариса Петровна, верно?

Лариса Петровна подняла на неё взгляд и побледнела.

– Глаза, – проговорила она. – У тебя глаза Геннадия. Тот же разрез. Тот же цвет. Да, я Лариса Петровна.

Кира кивнула и села, и женщина продолжала смотреть ей в глаза. И я знал, что это было для неё довольно-таки непростым ударом. Всё-таки одно дело тест ДНК, и совсем другое – вживую видеть доказательство измены мужа. Доказательство, что её мужчина вёл двойную жизнь.

– А я Кира, – повторила девушка. Она явно не знала, что дальше говорить.

Лариса Петровна помолчала ещё какое-то время.

– Я не буду притворяться, – сказала она. – Любви между мной и Геннадием не было. Мы жили как партнёры, скорее. Это нормально в нашем положении, и ничего удивительного тут нет. Но это не значит, что я могу так просто принять тот факт, что он скрыл от меня другую женщину, скрыл дочь.

Кира опустила глаза.

– Он и маму мою не любил, – сказала она. – Вы не думайте. Дал ей денег на аборт и велел молчать об их… интрижке. А мама отказалась. Родила меня для себя. Растила одна, на двух работах. И никогда, слышите, никогда ничего у него не просила. И я бы не пришла. Но мама умерла, как я вам уже говорила. И я осталась одна, с её долгами, с кредитами, которые она набрала, пока болела. Мне правда нужны деньги. Не чтобы разбогатеть, а чтобы разобраться со всеми этими долгами. Мне жаль, что вам приходится это переживать. Но у меня нет другого выбора.

Под столом я тронул брошь в кармане. Достал монокль, привычным движением поднёс к глазу. И посмотрел на девушку.

«Анализ слабых звеньев».

Намерения Киры считались легко. Девушка не лгала, не хитрила, не обманывала. В ней не было корысти и каких-то расчётов. Она действительно нуждалась в помощи, я видел её одиночество, страх, что богатая вдова её прогонит.

Всё ясно.

– Позвольте мне сказать, – проговорил я негромко, и обе женщины повернулись ко мне. – Я человек со стороны, и, может, оттого вижу яснее. Деньги, Лариса Петровна, никогда не стоили того, чтобы из-за них рушить то, что ещё может стать началом чего-то хорошего. Вы вот сидите друг против друга и видите врагов. А я вижу двух женщин, которых один человек оставил каждую по-своему одинокой.

Лариса Петровна молчала, глядя на меня.

– Вы можете видеть в ней наследницу с претензией, – продолжил я. – А можете увидеть напоминание, что жизнь продолжается. Что не всё ещё кончено. У вас не было своих детей. У неё больше нет матери. Вы обе одни. Так, может, в этом и есть какой-то смысл, что вы встретились?

Я замолчал. Теперь решать ей. Лариса Петровна тоже молчала, обдумывая мои слова.

– А где ты сейчас живёшь? – спросила она у Киры.

– Комнату снимаю, – растерянно ответила Кира. – Пока деньги есть. Я вообще официанткой работаю…

– Перебирайся ко мне, – сказала Лариса Петровна, и сама удивилась своим словам. – Дом большой, пустой, места всем хватит. Тест не врёт, и ты дочь моего мужа. И нам…разобраться со всем надо.

Кира с удивлением посмотрела на Ларису Петровну.

– Вы… вы серьёзно? – прошептала она.

– Серьёзнее некуда, – буркнула Лариса Петровна. – Я не совсем монстр, тебя на улице оставлять. Что уж теперь.

Мне в очередной раз вспомнилась история из моей прошлой жизни. Был при дворе один граф, у которого вот так же объявился внебрачный сын, нагулянный с горничной. Графиня тогда подняла страшный скандал, выгнала мужа из дому, опозорила его перед всем светом. А через год мальчик умер от чахотки. И графиня носила по нему траур, как по родному. И позже призналась мне как-то, в минуту слабости «Я ведь не мальчика ненавидела, Игорь. Я гордость свою уязвлённую ненавидела. А ему всего-то и нужна была мать».

Лариса Петровна оказалась мудрее той графини. Она сумела перешагнуть через обиду прежде, чем стало поздно. И это было достойно уважения.

Я поднялся.

– Что ж, – сказал я. – Тогда моё присутствие вам больше не требуется. Всего доброго.

– Спасибо, Артём, – улыбнулась Лариса Петровна. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Справились бы, – улыбнулся я. – Я ничего толком и не сделал.

И я ушёл, оставив их вдвоём. Дальше всё зависит от них самих, и почему-то я был уверен, что всё будет хорошо.

А мне пора заняться другими делами.

* * *

Во второй половине дня я наконец добрался до мастерской. Та окончательно приняла вид творческого хаоса. Сегодня у нас был запланирован переезд.

Я заглянул к Марату, в его барбершоп, и застал там ещё больший хаос. Марат метался между коробок, пытался упаковать большое зеркало. То и дело что-то ронял и пытался найти в коробках.

– Артём! – обрадовался он мне. – Я так рад, что ты пришёл. Я тут с ума схожу.

– Вика тебя предупреждала о переезде, а ты решил все сборы отложить на последний момент, – усмехнулся я. – Вот с ума и сходишь.

– Да кто ж знал, что это такое хлопотное дело, – проворчал он. – Ты поможешь?

Мы взялись за дело вместе, и работа пошла веселее. Заворачивали зеркала в плёнку, складывали инструменты, паковали кресла. А когда стены опустели окончательно, Марат вдруг замер посреди голого зала и притих.

– Знаешь, Артём, – сказал он негромко. – Снова хочу тебе это сказать… Я ведь тут чуть не сдался. Когда клиентов не было, когда Дорохов гнобил, когда та история приключилась… с замужней женщиной. Сидел вот на этом самом стуле и думал, всё, конец, не потяну. А теперь вон оно как. Переезжаю на новое место, в прекрасный салон. Всё благодаря тебе. Спасибо тебе ещё раз! Не устану благодарить, ты оказался настоящим другом.

Я кивнул. Слова здесь были бы лишними, но мне было приятно это слышать.

Закончив со сборами Марата, я зашёл в свою мастерскую. Тут уже почти всё вынесли грузчики, которых организовала Вика.

Я вспоминал, как только-только начинал здесь учиться, как делал первые татуировки. Как вообще очнулся здесь после своей смерти по доносу.

Забавный момент, а ведь я так и не вспомнил, что же такого сделал в прошлой жизни, что меня казнили. Верно, кому-то очень сильно перешёл дорогу.

– Марина уже в новой студии, будет коробки принимать, – отвлёк меня от воспоминаний Марат. – Вика тоже там суетится. П. П. сказал, подъедет сейчас, ключи ему отдадим.

– Отлично, – кивнул я. – Грузчиков одних отправим, а сами на такси тогда.

Вскоре грузчики уехали, а мы дождались нашего П. П. Сколько тоже связывало меня с этим человеком. Как не было денег, чтобы покрыть аренду, и как я делал ему татуировку. Которая зажила просто отлично, тот самый дом с горящим окном, одна из моих любимых работ.

Павел Петрович приехал минут через двадцать. Мы ждали его на улице, греясь на солнце.

– Ну вот, – сказал он. – Съезжаете, значит. Птенцы оперились.

– Съезжаем, Павел Петрович, – ответил я и протянул ему связку ключей. – Держите. Всё прибрали, мусор вынесли. Оставили наши помещения в прекрасном виде.

Он взял ключи, повертел в руках и помолчал.

– А помнишь, как ты ко мне пришёл? – проговорил он. – Худой, дёрганый такой, со своими татуировками. Я ещё подумал тогда, ну вот, ещё один шалопай с картинками на руках. Прогнать хотел.

Где-то внутри меня шевельнулась память Артёма. Такое действительно было, разумеется, задолго до моего появления в этом мире.

Когда Артём пытался найти недорогое место для своей студии, и нашёл П. П. Надо же.

– Помню, – улыбнулся я. – Не прогнали же.

– Не прогнал, – усмехнулся он. – Почему-то не захотел тебя прогонять, решил оставить. А теперь оно вон как обернулось.

Машинально посмотрел на свою татуировку и улыбнулся.

– Марат, и как ты въехал, тоже помню, – перевёл он взгляд на барбера. – Всё клялся, что мне модную стрижку сделаешь, но так я до тебя и не добрался.

П. П. помолчал.

– Удачи вам на новом месте, ребята, – сказал он. – Стремитесь вверх, и достигайте новых вершин.

Он по очереди пожал нам руки и уехал. Мы с Маратом ещё немного помолчали, думая каждый о своём, и поехали в новую студию.

На Волжской в «Лачуге Должника» уже творилась суета. Грузчики уже уехали, оставив коробки в двух помещениях. Марат убежал к себе, а у меня суетились Вика, Марина и подоспевший Лёха.

Мы с Маратом договорились заранее, что будем соседями и друзьями, но никак наш бизнес не свяжем. Я помог ему с помещением, но аренду платил он. Сам отвечал за свои записи, клиентов и всё остальное.

Вика продолжала работать на него тоже, с рекламой, помогая вести его сообщество. Но на этом всё.

Мы начали разбирать вещи, обустраиваясь на новом месте. Вика решила опробовать колонки, и негромко включила какую-то музыку.

Ох, в жизни не привыкну к музыке этого мира. Куда делась любовь к Вивальди, Баху, Моцарту!

Но надо привыкать.

В самый разгар распаковки в стеклянную дверь нашей новой студии постучали. На пороге стоял пожилой мужчина с очень недовольным выражением лица.

– Это что ж такое творится? – с порога начал он. – Музыка орёт, грохот стоит, а тут вообще-то люди живут наверху!

Я отложил коробку и вышел к нему. Скандалить нужды не было.

– Прошу прощения, – сказал я. – Мы только въезжаем сегодня, шум временный, к вечеру всё стихнет. Простите за беспокойство. Вы можете прийти к нам через несколько дней, здесь будет студия татуировки. А рядом барбершоп. Удобно же, когда подстричься можно прямо в вашем доме.

Мужчина, уже набравший было воздуху для новой тирады, осёкся. Помолчал, оглядел меня, оглядел студию.

– Ну… ладно, – проворчал он. – Вообще не так чтобы слышно, это я уж придрался.

Он развернулся и ушёл. Я только усмехнулся ему вслед. Явно рассчитывал на конфликт, но не получил желаемое.

Я вернулся к коробкам, а Вика, проводив соседа взглядом, громко фыркнула.

– Скандалист, – заключила она. – Таким лишь бы повоевать. А ты как обычно в паре фраз поставил человека на место, вот как ты это делаешь!

– Просто человек живёт скучно, – пожал я плечами. – Вот и ищет, на ком бы душу отвести. Главное, не включаться в конфликт, им ведь именно это и надо.

Вика кивнула и вернулась к коробкам. Лёха тем временем таскал одну из кушеток по всей студии, пытаясь найти себе место.

– Артём, а сюда нормально? – он замер у дальней стены. – Или вот сюда, к окну? У окна светлее же.

– У окна солнце бить будет в глаза после обеда, – ответил я. – И клиенту не очень приятно, и тебе работать помешает. Твоё место будет вот там, у дальней стены. Поставим кольцевую лампу, и света будет достаточно.

– А, точно, – Лёха взял кресло, подкатил его к указанной стене и тут же на нём крутанулся. – О, тут хорошо! И зеркало рядом, и розетка под рукой. Слушай, у меня же теперь своё место. Настоящее!

– Это так, – усмехнулся я. – Но не забывай, пока ты проходишь обучение у Влада, и потом станешь моим учеником. Не думай что сразу же начнёшь бить людям татуировки.

– Помню, – серьёзно кивнул он. – И я рад, это лучше, чем курьером бегать.

Марина тем временем суетилась возле стойки администратора, раскладывая визитки веером. Марат за стеной чем-то гремел.

Я распаковал свой основной инструмент, разложил машинки, картриджи, пигменты. И пока всё разбирал, снова задумался о пирсере.

Вот кого нам не хватало для полного комплекта.

Думал об этом уже не в первый раз. Студия росла, клиентов становилось больше, и многие, приходя за татуировкой, между делом спрашивали и про пирсинг. А мне приходилось отправлять их куда-то на сторону, к чужим людям, и терять и клиента, и деньги. Не самый лучший вариант. Хороший пирсер пришёлся бы тут как нельзя кстати, тем более места теперь хватало с избытком.

Вопрос был только в том, где взять хорошего. Не просто человека с иглой, а мастера с руками и с головой. Это довольно сложное занятие.

– О чём задумался? – подошла Вика.

– Да вот, – ответил я. – Думаю, не взять ли нам ещё и пирсера. Спрос есть, места хватает.

– А что, дельно, – она тут же оживилась, в глазах зажёгся знакомый деловой огонёк. – Я даже знаю, где поискать. Поспрашиваю в наших чатах, гляну, кто свободен. Только давай не первого встречного, а с портфолио, с отзывами.

– Само собой, – кивнул я. – Спешить тут некуда. Лучше подольше поискать, чем брать кого попало.

Мы обсудили детали, и она упорхнула в другой конец студии. Я ещё раз оглядел всё помещение. Теперь будем работать здесь.

* * *

По дороге домой я заглянул в магазин медицинской одежды. Завтра начиналась практика в поликлинике, а к ней полагался белый халат. Об этом главврач строго меня предупредила.

Продавщица, молодая девушка, окинула меня взглядом, задержавшись на татуировках и на серьге в ухе.

– Вам-то халат зачем? – удивилась она с улыбкой. – Вы на врача не очень-то похожи.

– Я студент медколледжа, – спокойно ответил я. – У меня начинается практика, и мне нужна специальная одежда.

Она смутилась.

– Ой, простите, я не подумала, – засуетилась она. – Сейчас подберём!

Забегала по магазину, принесла мне несколько вариантов. Я примерил два из них.

– Ух ты, а вам очень идёт, – она коснулась моей руки. – Никогда бы не подумала, что такой образ будет сочетаться с белым халатом…

– Благодарю, – кивнул я. – Тогда вот этот я и возьму.

– Может…вам нужно что-то ещё? – спросила продавщица.

– Нет, благодарю, – покачал я головой. – Всего доброго!

В её взгляде мне почудилось лёгкое разочарование. Я забрал покупку и отправился домой.

* * *

Вечером я приготовил себе на ужин куриные бёдрышки в сливочном соусе. Сперва обвалял курицу в смеси соли, чёрного перца и паприки. Разогрел сковороду и обжарил мясо до золотистой корочки с обеих сторон. Потом убавил огонь, бросил к курице горсть раздавленных зубчиков чеснока, веточку тимьяна и кусочек сливочного масла. А затем влил сливки, добавил щепоть мускатного ореха и тёртого пармезана, и томил всё под крышкой, пока соус не загустел.

Получилось так вкусно, что можно было бы подать даже на стол к императору. Отлично!

Поужинав, я сел за статью. В этот раз я закончил её, осталось только передать главному редактору.

А после отправился спать.

* * *

Утром в понедельник я отправился в поликлинику. Дома ещё раз посмотрел на себя в белом халате. Очень непривычно. Художник, татуировщик, теперь ещё и медик.

В поликлинике я отдал документы главврачу. Она бегло проглядела бумаги и определила меня в процедурный кабинет, в помощь медсестре.

Наставницей моей оказалась Зинаида Васильевна, строгая женщина лет пятидесяти. Она оглядела меня с головы до ног, задержавшись на татуировках, выглядывавших из-под закатанных рукавов халата.

– Татуировки, серьга… – недовольно протянула она. – Каких только не берут сейчас в колледж! Ладно, будешь на подхвате.

Я просто кивнул, и принялся ждать распоряжений. Первый час Зинаида Васильевна посадила меня за заполнение журнала. В процедурном кабинете с утра приходили сдавать кровь. Мне нужно было брать направления, записывать фамилии в журнал, готовить пробирки.

Сама медсестра брала кровь. Примерно через час к ней пришёл грузный мужчина средних лет.

– Можно побыстрее, – поторопил он нас. – Мне на работу пора уже!

Зинаида Васильевна взялась за дело сама. Затянула жгут, постучала по локтевому сгибу раз, другой, примерилась иглой. И не попала в вену. Кольнула ещё раз. Мужчина зашипел.

– Вы что, иголкой во мне ковыряетесь? – вскинулся он. – Поаккуратнее нельзя?

– Вены у вас плохие, – отозвалась Зинаида Васильевна.

Я подошёл к ней. Женщина уже переставила жгут на другую руку, но и там вены было видно очень плохо. Надо было ей помочь, но напрямую говорить ничего было нельзя, обидится при пациенте.

– Зинаида Васильевна, – произнёс я. – Разрешите, я подержу руку. Так удобнее будет.

Она зыркнула на меня, но кивнула. Я перехватил локоть пациента, чуть развернул, большим пальцем прижал кожу ниже сгиба, и вена проступила бугорком.

Зинаида Васильевна поджала губы, но попала в вену легко и взяла кровь.

– Ну наконец-то, – проворчал мужчина. – А то развели тут живодёрню.

Когда он ушёл, в кабинете стало тихо. Зинаида Васильевна сняла перчатки, бросила их в лоток резким движением.

– Ты что себе позволяешь? – повернулась она ко мне. – Кто тебя просил лезть? Я тридцать лет в этом кабинете! Тридцать! А ты, сопляк, мне будешь показывать, куда иглу совать?

– Я не показывал, – спокойно ответил я. – Я просто придержал руку. Вы сами попали.

– Не юли! – она повысила голос. – Видела я твою рожу самодовольную. Художник выискался. Думаешь, раз картинки колешь, так умнее всех в медицине?

Я мог бы ответить резко. Мог бы сказать, что чувствую кожу и сосуды лучше любого из тех, кто проходил здесь практику. Но не стал.

– Зинаида Васильевна, – сказал я. – Я не умнее вас. И не лезу на ваше место. Просто у меня руки чувствительные, профессия такая. Я и иголку-то держу целыми днями, только другую. Если что не так сделал, то прошу прощения, не хотел вас задеть.

Она помолчала, отвернулась к окну, поджала губы.

– Ладно, – буркнула она. – Правда, помог. Спасибо тебе.

Больше она ко мне не цеплялась. Практика моя была до часу, после чего я начал собираться по другим делам.

– Завтра тоже ко мне приходи, практику проходить, – перед уходом сказала Зинаида Васильевна. – С тобой как-то быстрее дело делается.

– Приду, – улыбнулся я.

Снял халат, оставил его прямо в процедурном кабинете. И отправился в свой новый салон.

* * *

Я добрался до своей студии к часу дня. И сразу стал свидетелем странной сцены.

Перед Мариной, новым администратором, стоял разъярённый молодой человек, и что-то доказывал ей на повышенных тонах. Девушка явно была растеряна, и пыталась его успокоить.

– Что тут происходит? – подошёл я к ним.

– Я вас всех закрою нахрен, вот что, – отозвался молодой человек.

Что ж, вот и переехали в новую студию.

Глава 12

Отпусти и забудь, и не будет больше слез

Угрозу про то, что мою студию собираются закрыть, я слышал не в первый раз. Так что да… Ничего удивительного.

Молодой парень выглядел в самом деле недовольным. Лицо его было красным от злости, и он тяжело дышал. Кулаки сжаты, плечи напряжены. Видно, накручивал себя всю дорогу до студии, готовился к скандалу.

– Давайте по порядку, – сказал ему я спокойно. – Меня зовут Артём Краснов, и я владелец этой студии. А вы кто?

– Антон я, – представился парень. – И я знаю, что владелец студии Дорох. Где он, прячется, тварь?

Что ж, как я и думал, претензии направлены на предыдущего владельца студии, а никак не на меня. Осталось доказать это Антону.

– Он уже уехал из города, и студия принадлежит теперь мне, – повторил я. – Так что у вас произошло?

– Вы мне татуировку запороли! – отозвался Антон. – Деньги взяли, а через две недели от неё одни разводы остались! И теперь ты мне будешь втирать, что ты тут ни при чём?

Я видел, что он не врёт, у него действительно возникли проблемы с татуировкой. Спокойный тон сбивал его с толку, он явно готовился, что я начну огрызаться в ответ, а драться с тем, кто не лезет в драку, несподручно.

В другом конце студии Лёха вопросительно поднялся, но я взглядом показал ему, что справлюсь сам.

– Покажите вашу татуировку, – сказал я.

Он осёкся, явно не ожидал такого. Помедлил, потом дёрнул рукав вверх. На предплечье угадывалось то, что когда-то задумывалось как волк. Теперь от рисунка остались лишь бледные серо-голубые разводы.

– Да, работа действительно прижилась плохо, – кивнул я. – Вы соблюдали все рекомендации по заживлению?

– Соблюдал, – буркнул он. – Это не первая татуировка уже. Так где Дорох?

– Дорохов закрыл всю свою сеть, – сказал я. – «Чернила судьбы» больше не существуют. Он уехал из города. Я арендовал это помещение и теперь здесь моя студия. Вы можете обратить внимание, что даже вывеска другая.

Антон нахмурился, постепенно он начинал мне верить. Потому что смысла врать мне не было. Он огляделся по сторонам, словно только сейчас заметил, что обстановка совсем не та, какую он помнил. Другие лампы, другая мебель, чужие фотографии на стенах.

– Ну… а мне-то что теперь, – пробормотал он, и злость в голосе сменилась растерянностью. – Я с этими разводами хожу. Деньги отдал нормальные…

– Дайте посмотрю, – сказал я и достал монокль.

Уже привычным движением вставил линзу, склонился над его предплечьем.

«Анализ слабых звеньев».

Итак, всё ясно. Рисунок внесли в кожу слишком поверхностно. Пигмент не вошёл в дерму, остался в эпидермисе. Обычная халтура, мастер Дорохова плохо сработал. Спешил, видимо, гнал поток, лишь бы поскорее получить деньги и взять следующего.

– Понятно, – сказал я. – Работа была слишком поверхностно сделана, поэтому плохо прижилась. Это не ваша вина и не особенность вашей кожи.

Антон молчал, переваривая сказанное мною. По лицу было видно, что эта мысль его отчасти даже успокоила, всё это время он, похоже, грешил на себя.

– И что теперь делать? – спросил он. – Деньги на ветер?

– Не обязательно, – пожал я плечами. – Я могу это исправить. Кожа у вас здоровая, основа нормальная. Перекрою старый эскиз новой работой. Заодно можем доработать эскиз, если хотите. А чтобы вам было не так обидно за прошлый раз, сделаю скидку пятьдесят процентов. В честь открытия студии.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Вы серьёзно? – спросил он.

– Вполне, – улыбнулся я. – Вы к тому же будете первой моей записью в новой студии, поэтому награда справедливая.

Антон выдохнул, провёл рукой по лицу. Напряжение, с которым он переступил порог, окончательно его отпустило, и теперь передо мной стоял обычный уставший парень, которого однажды просто обманули.

– Слушайте, – он запнулся. – Извините, что так налетел… Я не думал даже. В общем, я был не прав.

– Всё в порядке, – кивнул я. – Проехали. С кем не бывает. Обиду в себе таскать вредно, я это по работе знаю.

Марина тут же подхватила разговор.

– Антон, давайте я вас запишу, – мило улыбнулась она. – На следующей неделе есть окошко, среда или пятница. Когда удобнее?

Марина записала его на следующую неделю, и Антон ушёл, уже совсем другим человеком, не тем, что ворвался к нам десять минут назад.

– С первой записью нас, – усмехнулась Марина. – Хоть и необычной.

– Это всё равно реклама, – пожал я плечами. – Потом расскажет, какой у нас салон, друзей приведёт. Всё к лучшему.

Хотя отголоски от Дорохова наверняка будут преследовать нас ещё долго. Дурная слава липучая, отмываться от неё придётся не один месяц. Мне ли не знать.

* * *

Я ещё раз прошёлся по нашей студии. Сегодня клиентов ещё не было, и мы заканчивали разбор вещей и последние приготовления.

Основной зал был сердцем студии, просторный, с высокими потолками. Три рабочих места, моё у левой стены, Лёхино у дальней стены и третье, пока пустующее, для будущего пирсера. Кольцевые лампы на гибких штативах, удобные подушки, тележки с разложенным инструментом. Красота.

– А тут вот, – Вика повела телефоном по залу, снимая, – зона ожидания. Кожаный диван, кулер с водой. Всё как надо.

Марина фыркнула за стойкой. На стене за диваном висели фотографии моих работ, Вика лично отбирала и развешивала.

Дальше шло техническое помещение, автоклав, шкаф для инструментов, аккуратные ряды пигментов и расходников. И санузел, компактный, но чисто выложенный плиткой.

Лёха снова был в студии, он продолжал свои тренировки на латексе. Пока что всё ещё воевал с линиями, как и любой новичок в этом деле.

Я подошёл проверить, как у него получается. Линии стали гораздо лучше, но Лёха периодически начинал торопиться. От этого по одному месту приходилось пять-шесть раз, и чёткость линий терялась.

– Медленнее, – сказал я. – Не разгоняйся так сильно, иначе двойную работу делать придётся. А тебе надо добиться, чтобы линии были как можно чище.

Лёха кивнул, прикусил губу и принялся вести машинку медленнее. Старается, парень. И Влад его хвалит, это хорошо. Скоро уже станет полноценным тату-мастером.