Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Я по прежнему тату-мастер, но уже совсем не нищий!

Уже привык, что вместо кистей у меня игла, вместо холстов – живая кожа. А сделанные мною татуировки всё сильнее влияют на жизни людей.

Хотя и работы художника у меня хватает. Пишу портреты, рисую граффити на стенах. Говорят. в этом мире можно ещё рисовать на автомобилях? Обязательно попробую!

Я разобрался с проблемами Артёма, но у меня накопились собственные. Конкурент, который ведёт нечестную игры. Коллекционер, которому от меня что-то нужно.

Но художник привык к сложным заказам!

Вдобавок ко всему, теперь мне надо узнать, а откуда вообще у тату-мастера монокль?

На эту и на ту набью тебе тату. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

На эту и на ту набью тебе тату. Том 3

Глава 1

И снится нам не рокот космодрома

В зал суда вошла Вика. Та самая Вика, с которой у нас было несколько свиданий. Девушка, которая работала у меня СММ-специалистом, которой я рисовал граффити на стене.

Она стояла у двери и растерянно осматривала зал суда. Как будто до конца не понимала, как она вообще сюда попала. А Дорохов смотрел на меня с торжествующим выражением лица.

Так, что-то тут явно не так. Вика ни за что в жизни не стала бы давать против меня никаких показаний. Я хорошо знал людей, чтобы чувствовать их намерения даже без монокля.

– Свидетель, пройдите к месту дачи показаний, – распорядилась судья.

Вика неуверенно двинулась вперёд. В один момент она увидела меня, и её глаза округлились. Явно не ожидала меня тут увидеть.

– Назовите себя, – велела судья.

– Виктория… Лебедева, – послушно отозвалась Вика.

– Вам разъясняется ответственность за дачу ложных показаний, – девушке пододвинули лист бумаги. – Распишитесь. Что вам известно по существу дела?

Вика растерянно оглядела зал. И я понял, что она действительно вообще не имела понятия, что тут происходит.

– Я… – начала она. – Простите, а по какому я делу? Мне сказали, нужно подтвердить, как продвигается реклама одной мастерской. Я веду им соцсети. Мне позвонили, представились, сказали, что будет разбирательство по поводу рекламы в интернете, и что меня вызовут как специалиста. Я и пришла.

Судья нахмурилась.

– По поводу рекламы? – переспросила она. – Свидетель, вы вызваны по заявлению о похищении. Вам это известно?

Вика побледнела.

– О каком похищении? – переспросила она. – Я ничего не знаю ни про какое похищение. Я думала, речь про мастерскую, про продвижение. Я… я даже не знала, что тут Артём.

Вот оно. Я понял замысел Дорохова. Тонкий, гадкий замысел.

Он и не рассчитывал, что Вика что-то скажет против меня. Она и не могла. Его расчёт был в другом. Сначала обвинить меня в этом похищении, которое и в самом деле имело место быть. Просто фигурировал там не я, а Знаев.

Дорохов задумал сбить меня с толку. А потом добить появлением Вики. Чистый расчёт на психологический эффект. Что я растеряюсь, что Вика скажет что-то не то. Надавить, и выкрутить слова по-своему.

Грязно, очень грязный поступок. Но умный. Он думал сыграть на нашей общей растерянности.

Только просчитался.

– Ваша честь, – поднялся Михаил. – Из слов свидетеля следует, что её вызвали обманным путём. Ей сообщили заведомо ложный повод явки, некое разбирательство по рекламе, которого в природе не существует. О сути дела её намеренно не уведомили. Прошу занести это в протокол. И прошу приобщить детализацию звонков на её телефон, установить, кто и откуда её вызывал. Из канцелярии суда подобных звонков не делают.

– Поддерживаю, – кивнула судья и обернулась к Вике. – Свидетель, с какого номера вам звонили?

Вика дрожащими руками достала телефон, отыскала вызов и продиктовала номер.

Помощница судьи сверилась, куда-то позвонила, что-то уточнила.

– Номер оформлен на подставное лицо, – доложила она спустя минуту. – Сим-карта зарегистрирована четыре дня назад. Из канцелярии суда свидетелю Лебедевой никто не звонил.

Судья постучала пальцами по столу.

– Иными словами, – холодно произнесла она. – Свидетеля заманили в суд обманом, под вымышленным предлогом, скрыв истинную суть дела. Свидетель не была надлежащим образом уведомлена и не располагает никакими сведениями о предмете разбирательства. Кто заявлял данного свидетеля?

Адвокат Дорохова замялся.

– Мы… ходатайствовали о вызове, ваша честь, – ответил он. – Полагали, свидетель может прояснить обстоятельства.

– Какие именно обстоятельства может прояснить специалист по рекламе в деле о похищении? – сухо осведомилась судья.

Ответа не нашлось. Адвокат залепетал что-то невнятное, Дорохов сидел красный как рак.

Его затея полностью провалилась.

– Показания свидетеля Лебедевой к существу дела отношения не имеют, – подвела черту судья. – Свидетель вызвана обманным путём, о предмете спора не осведомлена. Суд не принимает её во внимание. Свидетель свободна, можете присесть.

Вика растерянно прошла и опустилась на дальнюю скамью. На меня она бросила виноватый взгляд, я коротко ей кивнул. Она тут была не виновата, и я это понимал.

Дорохов просто хотел разом и меня выбить из колеи, и Вику использовать втёмную. Да только всё рассыпалось в прах.

Но Дорохов сдаваться не желал.

– Это ничего не меняет! – воскликнул он. – У меня есть и другой свидетель! Он своими глазами видел, как Краснов садился в машину к тем, кто меня увёз! Он их нанял, чтобы меня похитить!

– Зовите, – сухо обронила судья.

Она всё меньше верила Дорохову.

В зал вошёл мужчина лет сорока, помятого вида в старой одежде. Он назвался Соловьёвым, и принялся бойко излагать, как в тот самый вечер видел, что я затащил Дорохова в багажник возле его тату-салона и увёз его.

Складно врал, ничего не скажешь. Я ведь увидел Дорохова в багажнике уже по факту, когда его принёс Знаев. А возле его тату-салона меня вовсе не было.

Пока Соловьёв рассказывал свою версию, я надел монокль и взял брошь.

«Активировано свойство „Анализ слабых звеньев“».

Я глянул на свидетеля. И увидел вокруг него то, чего не видели прочие. Тонкие нити, которые тянулись к Дорохову. Нити зависимости и корысти. Человек этот был Дорохову должен. Крепко должен.

После я перевёл взгляд на стол, где лежали документы, поданные стороною истца. Копия паспорта свидетеля. Только паспорт этот был поддельным.

Я наклонился к Михаилу и шепнул ему на ухо несколько слов.

Тот выслушал, кивнул и поднялся.

– Ваша честь, – произнёс он. – У защиты есть основания усомниться в подлинности документа, удостоверяющего личность свидетеля. Копия паспорта, приобщённая к делу, вызывает вопросы. Прошу назначить проверку подлинности. Также прошу истребовать сведения о возможной финансовой связи между свидетелем и истцом.

– На каком основании? – нахмурилась судья.

– На основании того, – спокойно ответил Михаил. – Что показания свидетеля, имеющего долговые обязательства перед истцом, не могут считаться беспристрастными.

Свидетель заёрзал. Дорохов побледнел. Он явно не понимал, откуда я это узнал.

Я аккуратно убрал монокль обратно в карман. Вовремя я всё-таки выполнил квест и получил новую способность.

Судья распорядилась о проверке. Документ передали приставу, тот сверился с базой через рабочую станцию. Минуты тянулись долго, в зале стояла тишина.

– Документ частично сфальсифицирован, – объявил тот. – Серия и номер не соответствуют данным учёта. По базе данный паспорт значится утраченным.

Зал загудел.

– Свидетель, – ледяным тоном произнесла судья. – Вы давали показания под подпиской об ответственности за лжесвидетельство. Вы это понимаете?

Соловьёв сжался, забормотал что-то невнятное.

Судья постучала по столу.

– Суд считает показания свидетеля Соловьёва несостоятельными ввиду его заинтересованности и сомнительности представленных документов, – произнесла она. – Заявление истца о факте похищения не подтверждено ни единым достоверным доказательством. Доказательств причастности ответчика к указанному деянию не представлено.

Она перевела дух и продолжила, уже по существу всего дела.

– Что до первоначального иска. Суд, исследовав материалы, заключение экспертизы о фальсификации фотоматериалов, показания свидетелей, расписку подставного лица, постановил, что именно истец, гражданин Дорохов, вёл систематическую кампанию по дискредитации ответчика. В иске Дорохову отказать полностью. Встречные требования ответчика о защите деловой репутации и возмещении вреда удовлетворить.

Молоток стукнул.

Это означало мою чистую победу.

На Дорохове лица не было. Его репутации только что настал конец, и он это понимал.

* * *

Мы вышли из здания суда втроём. Я, Михаил и Вика. Девушка всё ещё не могла прийти в себя.

– Артём, прости меня пожалуйста, – торопливо сказала она. – Я вообще не знала, что там ты будешь, правда! Мне позвонили, такой голос деловой. Я не думала…

– Полно, – мягко прервал я её. – Ты ни в чём не виновата. Нас попросту хотели стравить. Старый приём. Дорохов рассудил, что коли ты появишься невесть откуда, я растеряюсь, а ты со страху наговоришь лишнего. Да только не вышло у него ничего. И мы победили.

Вика робко улыбнулась, и кивнула.

Михаил тем временем раскрыл свою папку.

– Артём, по решению суда вам причитается компенсация, – сказал он. – С учётом морального вреда и репутационных издержек выходит порядка трёхсот тысяч рублей. Дорохов обязан выплатить их в течение месяца. Если станет уклоняться, то у него будут проблемы.

Триста тысяч. Сумма, которая для меня была довольно большой. Да и теперь была весьма кстати. Это сможет полностью покрыть мой кредит, и не придётся переплачивать большие проценты.

Надо будет только узнать, как именно работает досрочное погашение.

– Это хорошо, – задумчиво сказал я. – Мне тоже пора развиваться. Работаю я сейчас как самозанятый, но пора мне переходить на ИП. Смогу оформлять сотрудников, да и вообще возможностей станет больше.

– Хороший шаг, – улыбнулся Михаил. – А я, если что, всегда готов помочь с такими исками.

– Выражу надежду, что таковых больше не будет, – улыбнулся я.

Хотя портфолио Михаила я, как и обещал, пополнил. И за второе дело заплатил ему, строго как договаривались.

Юрист пожал мне руку, пожелал удачи и отправился по своим делам. А мы с Викой решили пешком прогуляться до мастерской.

По дороге разговаривали о планах на будущее, о расширении мастерской, об оформлении сотрудников. Вика, принялась сыпать идеями про рекламу.

Я решил в ближайший же свободный день дойти до налоговой, и выяснить, какие документы нужны для оформления ИП.

Кажется, это должно было быть сложнее. Мне предстояло поставить в мастерской кассовый аппарат, ведь я больше не смогу выбивать чеки через приложение в телефоне.

Но я уже привык к трудностям, без них было бы скучно.

* * *

В мастерской Вика занялась созданием контента, я выучил это слово, означало оно как раз все её видео, посты и прочее. Она произносила это словечко постоянно, так что оно крепко засело в моей голове.

А я принялся за подготовку рабочего места. Через полчаса ко мне пришёл клиент, Саша. Молодой парень, который захотел себе тату-рукав в космической тематике.

Я уже нарисовал ему несколько эскизов, отправил и согласовал один из них.

– Ну что, – с порога проговорил он. – Сегодня начинаем?

– Начинаем, – кивнул я. – Сейчас приготовлю наш утверждённый эскиз.

Я назвал его «Галактический вихрь». В верхней части плеча туманность, облако звёздной пыли. Книзу это облако переходило в строгую абстрактную геометрию. В самом сердце композиции чёрная дыра, затягивающая в себя свет. Россыпь звёзд по всему рукаву. А ниже солнечная система с планетами и стилизованный космический корабль, рассекающий пустоту.

Космический корабль был добавлен по просьбе клиента, изначально его не было.

Татуировка по задумке должна была быть чёрно-белой, без цветных пигментов. Но работы тут было…сеансов на пять точно.

– Сперва давайте обсудим, как расположим эскиз, – сказал я. – Туманность пустим сюда, по округлости плеча. Чёрную дыру вот здесь, в центре, на самом видном месте. Геометрию книзу, к локтю. А вот здесь космический корабль.

Я тщательно, по частям, перевёл эскиз. Согласовал несколько моментов.

Затем надел монокль и принялся за дело.

«Начертание активно».

Первый сеанс – это всегда контур. Нужно постараться сделать и закрепить контуры всего эскиза, а уже со следующих сеансов работу можно делать по частям. Я работал медленно и аккуратно, очерчивая туманность, чёрную дыру и геометрические фигуры.

Работа заняла шесть часов с перерывами. Наконец, с контурами мы закончили.

Вика за это время успела снова наснимать фотографий, и теперь увлечённо что-то делала в телефоне.

«Начертание в процессе. Заложена основа. Завершите работу для присвоения свойства».

«Промежуточная оценка: основа выполнена безупречно. Линия чиста и уверенна. Свойство будет присвоено по завершении всех сеансов».

«Прогресс до следующего ранга: 18/20 (без изменений)».

Я снял монокль, убрал его. Обработал работу, заклеил её пелёнкой. Объяснил про уход и назначил следующий сеанс через три недели.

Саша заплатил двенадцать тысяч и ушёл.

* * *

После ухода Саши я убрал рабочее место. Принял ещё одного клиента, без начертания. Провёл время за тренировкой нового стиля.

Вечером мы условились отметить мою победу в суде. Втроём, я, Марат и Вика. Выбрали уютное кафе неподалёку, и отправились туда.

Атмосфера была лёгкая, очень дружеская. Марат весь сиял.

– Артём, Вика, я ведь вам по гроб жизни обязан, – заявил он, подняв стакан с морсом. – Та раскрутка в сетях, что вы устроили, это ж чудо какое-то. Народ повалил. Записи пошли, активно причём! А уж этот твой пост про парня. Который в квесте играл…

– Да что там, – смутилась Вика. – Марат, ты и сам молодец. Я кстати тебе ещё пару акций продумала!

Она как обычно с головой погрузилась в объяснения своих новых идей. Любила она это дело, было видно.

Потом я кратко рассказал Марату, как проходил суд. Ему слушать это было особенно приятно, именно из-за Дорохова он изначально лишился клиентов.

– Слушай, всё-таки надо нам совместную акцию запустить, – увлечённо сказал Марат. – Как я и думал, человек у меня стрижётся, а к тебе идёт со скидкой. Или наоборот.

– Да можно, только правильно подать это всё надо, – кивнул я.

Посидев вместе около часа, мы разошлись по домам. Точнее, Марат пошёл домой, а я отправился провожать Вику.

У её подъезда мы остановились.

– Спасибо тебе, Артём, – тихо сказала она. – За то, что не сердишься. Я правда испугалась там, в суде, когда тебя увидела. Подумала, куда же я вляпалась.

– Брось, – улыбнулся я. – Всё хорошо. Я бы никогда не подумал, что ты захочешь дать против меня показания.

Я притянул её к себе и поцеловал. Потом Вика убежала к себе, а я отправился домой.

* * *

Вечером я снова засел за учёбу. Завтра мне предстоял предпоследний экзамен, биохимия. Сессия подходила к концу, ещё два экзамена, и меня зачислят на второй курс колледжа.

Иронично, что для меня экзамены стали одновременно и вступительными.

Я повторил все темы, и отправился спать.

В пятницу с утра снова поехал в колледж. Экзамен сегодня мне предстоял письменный, тесты вперемешку с задачами.

Как обычно, царил предэкзаменационный хаос. Кто-то пытался повторить, кто-то обсуждал что-то с одногруппниками. Я же сел у окна, разложил ручку и черновик и стал ждать.

Вошла преподавательница, молодая женщина лет тридцати пяти. Она прошлась по рядам, раздавая каждому задание. И экзамен начался.

Я пробежал глазами свой вариант, незнакомых мест не встретил, всё вполне мог решить. Обмен веществ, ферменты, биохимия крови, ровно то, что я повторял накануне. Я взялся за дело, активно решая задачу за задачей.

И тут на одной из задач я споткнулся.

Не оттого, что не знал. А потому что в условии была ошибка.

Задача шла на расчёт. Дано было содержание некоего вещества в крови, дан был объём, и требовалось вычислить, сколько того вещества всего. Дело пустячное. Да только цифры в условии были предоставлены так, что концы с концами не сходились. Единицы измерения стояли вперемешку, где-то в миллимолях, где-то в граммах на литр, и при простом подсчёте выходила несусветная чушь. Будто в крови у человека этого вещества было втрое больше, чем самой крови.

Я перечитал. Потом ещё раз. Нет, это не моя ошибка. Опечатка в задании.

Огляделся я по сторонам. Многие, у кого был такой же вариант, сидели нахмурившись, явно не зная, как его решать.

Я поднял руку. Экзаменатор подняла на меня взгляд.

– Что у вас? – устало спросила она.

– Прошу прощения, – вежливо ответил я. – Но в задаче номер четыре ошибка в условии. Концентрация дана в миллимолях на литр, а итог требуют в граммах, но при этом не указана молярная масса. Без неё одно в другое не перевести. А если считать как есть, выходит нелепица, вещества больше, чем крови.

– Если вы не можете решить, то просто оставьте эту задачу, – отмахнулась та.

Но дело тут было совсем не в этом.

– Я могу решить, – спокойно ответил я. – Но в условии ошибка. Прошу вас уточнить этот момент.

Женщина нахмурилась, взяла один из вариантов и принялась читать условия. И лицо её переменилось.

– А ведь верно, – пробормотала она. – Молярную массу пропустили при наборе. Без неё задача нерешаема. Прошу прощения, это действительно ошибка в задаче.

Она прошла к доске, постучала указкой, призывая к тишине.

– Внимание! – объявила она на всю аудиторию. – В задании номер четыре у варианта два допущена опечатка. Пропущена молярная масса вещества. Записывайте, молярная масса шестьдесят грамм на моль. Теперь задача решается. Кто уже бился над ней пересчитайте.

Несколько человек шумно вздохнули. Я использовал полученные цифры, и легко решил задачу.

Время экзамена вышло, и экзаменатор собрала наши листы с решением. Результаты надо было подождать в коридоре, куда мы все и вышли.

– Ну ты даёшь, – ко мне подскочил Кирилл. – Я ведь тоже второй вариант решал. И подумал, что это я что-то не так понимаю, раз задачу решить не могу! А там ошибка, оказывается.

– Бывает, – пожал я плечами. – Я сам несколько раз проверил, прежде чем озвучить это предположение.

– И я с того же варианта, – вздохнула Таня. – И даже не подумала, что чего-то не хватает! Думала, тупею перед самой сессией.

– Не ты одна, – фыркнул Кирилл. – Тут полгруппы с того варианта сидели и думали что тупые!

К нам подошла Аглая и Илья Семёнович. Кирилл тут же оживился.

– Кстати, – он повернулся к Илье Семёновичу. – Раз уж пошёл такой разговор. Уговор-то наш в силе? Закрою сессию без троек и вы рассказываете, чего это вас в полтинник в колледж занесло.

– В силе, в силе, – усмехнулся Илья Семёнович. – Только сессию ты ещё не закрыл. Кто знает, может у тебя там тройка сегодня.

– Я чувствую, что четвёрка! – возмутился Кирилл. – С новыми данными я задачу решил, вообще-то.

Выглянула преподаватель, и позвала всех обратно. Она зачитала результаты экзамена.

Я получил «отлично», Кирилл всё-таки заработал «хорошо». Остальные мои одногруппники тоже сдали на хорошие оценки.

Кирилл поймал мой взгляд и подмигнул мне. Мол спасибо, не слетел со спора.

После экзамена мы вышли на улицу и разошлись в разные стороны. Я отправился к себе в мастерскую.

* * *

Вики сегодня с утра не было. Я включал свет, подготовил рабочее место. И тут в дверь постучали.

– Войдите, – сказал я.

Дверь открылась, и зашёл грузный мужчина лет сорока пяти. Он был одет в белую рубашку и джинсы, а взгляд у него был тяжёлым. Насколько я помнил, такие ко мне сегодня записаны не были.

– Добрый день, – поздоровался я. – Чем я могу вам помочь?

Он оглядел меня с ног до головы.

– Где мой сын? – грозно спросил он. – Где Денис?

А, так это отец Дениса…

Глава 2

Я на рулетку жизнь свою поставлю. Я в казино фортуне дань оставлю!

Мужчина зашёл в мастерскую и громко закрыл за собой дверь. Его взгляд бродил по всей мастерской, а кулаки были сжаты.

– Где мой сын? – повторил он. – Это ты с ним связался! А теперь он пропал.

Я не торопился отвечать. Спокойно отложил салфетки, которыми только что убирал рабочее место. Посмотрел на Чижикова-старшего.

– Присаживайтесь, – ровно сказал я. – В ногах правды нет. А разговор у нас, чувствую, будет долгий.

– Я тебе сяду! – вскинулся он. – Быстро ответь мне, где мой сын! Куда ты его дел?

– Я его никуда не девал, – пожал я плечами. – Более того, с ним абсолютно всё в порядке. Но раз вы этого не знаете, то какая-то проблема есть у вас. Сядьте.

Мужчина растерялся. Бросил на меня короткий взгляд, но всё-таки сел на стул.

– Как вас зовут? – для начала спросил я.

– Виталий Евгеньевич, – буркнул он. – Так что, ты в курсе, где Денис?

– В курсе, – кивнул я. – Но для начала расскажите мне, что случилось. Почему начальник отдела дознания в полиции этого не знает, а тату-мастер знает.

Я надел монокль и коснулся пальцами броши в кармане.

«Активировано свойство „Анализ слабых звеньев“».

Вокруг Виталия Евгеньевича не было нитей корысти, какие я видел у того лжесвидетеля в суде. Не было лжи, не было выгоды. Была глухая застарелая боль, спрятанная под грубостью и злостью. Этот человек не врал. Он и впрямь не знал, где его сын. И страдал от этого куда сильнее, чем готов был показать.

Только он был слишком гордым, чтобы показывать свои слабости наружу.

Я убрал монокль обратно в карман.

– Рассказывайте, – мягко повторил я. – Что случилось? Вы поругались?

– Тебе какое дело? – спросил Виталий Евгеньевич. – Какое это отношение имеет к делу?

– Самое прямое, – ответил я. – Более того, часть ответа на свой вопрос я знаю и так. Если бы вы не поругались, но Денис пришёл бы за помощью к вам, а не ко мне. К человеку, с которым его ничего не связывает.

– А у него проблемы? – выдохнул Чижиков-старший. – Так и думал. Потому что мозгов нет абсолютно. Я же мог его пристроить в школу полиции, и пошёл бы по моим стопам. Карьерный рост хороший, выплаты, всё как полагается. Глядишь, и добился бы чего-то. Но нет, вы молодёжь всегда всё лучше всех знаете. Что вообще за профессия – чинить машины⁈

Его прорвало, он явно держал всё это в себе, и не с кем ему было поделиться. Поэтому начал изливать всё мне.

Я слушал молча, как привык слушать истории своих клиентов.

– Где это видано, чтобы сын такого уважаемого человека копался в масле машинном, – он ударил кулаком по столу. – И постоянно вляпывался в неприятности. И вот я не выдержал, сказал ему, что-либо он берётся за голову, либо пусть валит из моего дома на все четыре стороны. Он собрал вещи и ушёл. И с тех пор я не знаю, где он. А тут мне доложили, что его рядом с тобой видели!

– Это правда, – спокойно ответил я. – Денис был со мной. А теперь он работает в автосервисе у одного человека. Отрабатывает долг, который сам себе по глупости нажил. Живёт отдельно. Не пьёт, не пропадает, на дурную дорожку не свернул.

– У какого человека? – Виталий Евгеньевич снова напрягся. – Что за долг? Что это за люди, я их по базе пробью!

Он начал было подниматься, но я жестом остановил его.

– Я не буду отвечать на эти вопросы, – покачал я головой. – Не имею права. Если Денис захочет, то расскажет сам.

– Он со мной не общается, – хмыкнул Чижиков-старший. – Заблокировал мой номер и всё тут. Я надеялся, что он одумается, поймёт, что был не прав.

– А с чего вы взяли, что он не прав? – уточнил я. – Вы уважаемый человек, и я это знаю. И ваша профессия действительно важна и почётна. Но если ваш сын захотел выбрать другой путь – это его выбор. В этом мире дети не обязаны постоянно следовать за своими родителями в выборе жизненного пути.

Это в моём мире у простолюдинов было так принято. Сын кузнеца становился кузнецом, сын фермера – фермером.

– Я же лучше знаю, что надо моему сыну! – отозвался Виталий Евгеньевич.

– Распространённое заблуждение, – покачал я головой. – Ваш сын прекрасный автомеханик. И разбирается в том, что делает. Я знаю, вы желаете ему добра. Но именно из-за ваших попыток навязать своё мнение он и не пришёл к вам, когда у него были трудности. Он пришёл ко мне, и я ему эти трудности помог решить.

Чижиков помолчал, явно обдумывая мои слова.

– Как мне с ним увидеться? – наконец, спросил он.

– Я устрою вам встречу, но при условии, что вы не будете начинать разговор с конфликта, – сказал я. – А дадите Денису возможность высказаться, и спокойно с ним поговорите. Идёт?

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Идёт, – неохотно сказал он.

Я взял телефон и позвонил Денису. Тот ответил почти сразу.

– Привет, Артём, – голос его был бодрым. – Что случилось?

– Денис, с тобой хочет поговорить твой отец, – сказал я. – Он волнуется за тебя, и хочет убедиться, что ты в порядке.

В трубке повисла напряжённая тишина. Виталий Евгеньевич также с напряжением ждал окончания моего разговора.

– С чего бы вдруг ему стало не насрать на меня? – проговорил Денис. – Вечно на своей чёртовой работе. А когда узнал, что я не хочу в менты идти, так вообще крест на мне поставил. Да пусть идёт куда подальше!

– Денис, ты необъективен, – спокойно сказал я. – Твой отец совершил ряд ошибок, но и ты тоже. И теперь вам надо их исправить, а не бегать от них. Поэтому вам надо встретиться.

– Не хочу его видеть! – выкрикнул Денис.

– А придётся, – строго сказал я. – Я помог тебе, и теперь ты мне должен. Считай, что встреча с отцом вернёт твой долг передо мной.

Денис обиженно засопел.

– Передай ему, что я буду ждать его в нашем баре сегодня в восемь вечера, – наконец, сказал он. – И что как только он что-то сказанёт – я уйду!

– Передам, – ответил я.

Повесил трубку и передал наш разговор Виталию Евгеньевичу.

– Вот, это ваш шанс наладить отношения с сыном, – подытожил я. – Не упустите его. Второго такого шанса может и не представиться.

Он кивнул. Встал, поправил рубашку.

– Хороший ты парень оказался, – сказал Чижиков мне. – Теперь понятно, почему Вика вместо моего оболтуса тебя выбрала. Спасибо тебе. И если нужна будет какая помощь – обращайся.

Он оставил на столе свою визитку и вышел из мастерской. Что ж, я сделал что мог. Теперь всё зависело от двух Чижиковых.

* * *

Через час ко мне пришёл записанный на сегодня клиент. Молодой человек лет тридцати, который представился Артуром.

– Привет, – кивнул он мне. – Я по записи, на татуировку.

Начинаю привыкать, что многие люди переходят на «ты» при первой же встрече в этом мире.

– Проходи, садись, – кивнул я. – Что бы ты хотел?

Артур сел на стул для посетителей, немного помолчал. А потом принялся рассказывать.

Два года назад он начал играть в онлайн-казино. Делал ставки, сначала по мелочи, для забавы. А потом его затянуло с головой. Он потратил все свои деньги, залез в кредиты. Едва не разрушил семью.

– Жена уже чемодан собрала, – признался Артур. – А я всё не мог остановиться. Думал, вот сейчас отыграюсь, и всё верну. И ведь сначала правда выигрывал. Небольшие суммы, но получалось. И знаешь, это такая порция дофамина! Ни с чем не сравнится. И потом хотелось пережить её снова.

Это чем-то было похоже на курение вейпа, которым занимался Артём Краснов. Помню, с каким трудом я боролся с этой пагубной привычкой. Да даже сейчас иногда всё-таки возникали мысли о курении. Хотя и стали гораздо реже.

– Именно, – кивнул Артур. – Только со временем дофамина становится всё меньше. И ты играешь, а больше ничего не чувствуешь. У меня закончились деньги, я набрал долгов, залез в кредиты. Жесть, короче.

– А как же ты остановился? – спросил я.

– Не сам, – честно ответил Артур. – Сам бы не смог. Жена ультиматум поставила. Или лечение, или развод. И вот тут до меня дошло, что я и правда болен. Лудомания это называлась. Тут уже пошёл ко врачу, к психотерапевту. И начал работать.

Он вздохнул.

– И что помогло? – спросил я.

– Терапия, – ответил он. – Мы разговаривали с врачом, общались в группах. Я учился ловить моменты, когда тянет играть. Полгода борьбы с самим собой, и начал постепенно выкарабкиваться.

– Это дорогого стоит, – искренне сказал я. – Победить себя труднее всего.

– Потому и пришёл, – кивнул Артур. – Хочу татуировку, чтобы навсегда запомнить этот путь. Чтобы больше туда не вернуться.

Достойная цель. Я кивнул и взял в руки карандаш.

– Раз история про игру, – задумчиво проговорил я. – Значит, и образ должен быть про игру.

Я набросал первые линии.

– Игральные кости, – сказал я. – Две штуки. Но не целые, а разбитые. В трещинах, со сколотыми углами. А из трещины пробивается тонкий росток. Который означает новую жизнь, свободную.

Артур внимательно смотрел на рисунок и кивал.

– И вот ещё что, – добавил я. – На гранях этих костей выбьем не точки, а даты. На одной день, когда ты решил завязать. На другой нынешний год. Это будут цифры твоей победы.

Мы согласовали размер и место. Артур хотел татуировку на предплечье, с внутренней стороны.

Я тщательно перевёл эскиз. Подготовил рабочее место.

Надел монокль и взялся за дело.

«Начертание активно».

Начал с контура. Здесь у меня был особый расчёт. Кости я решил исполнить в гравюре. Мне нравился этот стиль, с жёсткими линиями и чёткими гранями.

Пигмент ложился плотно, чёрный, насыщенный.

«Начертание в процессе. Линия тверда. Образ обретает силу».

Закончив с костями, я перешёл к ростку. Его я запланировал сделать в цвете, зелёным пигментом. От светлого к тёмному.

Контраст вышел именно такой, как я задумал. Резкие мёртвые кости и нежный живой росток. Тьма и свет на одной коже.

Даты на гранях я выбил в самом конце.

Работа заняла около четырёх часов.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: композиция гармонична, линии чистые, символ органично вписан в окружение. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента и исполнение мастера совпадают. Итог: зачтено».

«Образ исполнен в двух началах. Мёртвое и живое сведены воедино. Намерение владельца чисто и твёрдо».

«Присвоено свойство: „Трезвость воли“. Татуировка укрепляет самообладание владельца. В минуту искушения помогает совладать с собой, гасит тягу вернуться к пагубному. Питает решимость держаться избранного пути».

«Распознано второе начало. Образ несёт не только укор прошлому, но и надежду. Росток сквозь камень есть знак возрождения».

«Присвоено особое свойство: „Прорастание“. Татуировка поддерживает владельца в пору упадка. В самый тёмный час напоминает, что и сквозь обломки пробивается жизнь. Дарует силы начать заново, когда кажется, что всё потеряно».

«Прогресс до следующего ранга: 19/20».

Два свойства за одну работу. И новый прогресс к следующему рангу. Отлично.

Я снял монокль, убрал его в карман. Обработал татуировку, протёр от лишнего пигмента и сукровицы. Заклеил защитной плёнкой.

– Готово, – сказал я.