Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Но я был упрямым и привык добиваться своего.

– Хорошо, – проговорил я. – Скажи хотя бы, эти носители получают силу начертаний также, как я? Через предмет?

Система немного помолчала. Словно раздумывала, стоит ли отвечать на этот вопрос.

«Природа артефактов различна. Носитель связан с предметом, через который проявляется сила. Форма предмета не определяется одним вариантом».

Вот это уже кое-что. Значит, у всех эта способность работает через предметы, но это не всегда Монокль. То же самое, что писала мне Система, когда я объединил монокль и брошь.

Значит, есть и другие артефакты.

– А найти их я могу? – спросил я.

«Поиск иных носителей не входит в задачи текущего ранга. Носитель волен действовать по своему разумению».

Интересный момент. Система не запрещала мне искать других мастеров начертаний, она просто не хотела мне в этом помогать. А это были разные вещи.

«Дополнение. Для распознавания чужого начертания носителю необходимо два артефакта».

Но их у меня и так уже два. Это означало, что я не смогу определить, что работа тоже имеет начертание, если у меня не будет броши в руках.

Важный момент. Я снял монокль и убрал его в карман.

Выходит, я не один такой в этом мире. Где-то есть и другие, с подобным даром. Может быть, в одном городе, а может быть в другой стране.

В прошлой жизни, при дворе, я навидался людей, что прятали своё истинное лицо за учтивыми поклонами. И научился их распознавать. Думаю, и здесь справлюсь.

Я достал блокнот, тот самый, куда заносил важные мысли. Полистал исписанные страницы и написал «Искать другие начертания в чужих работах. Смотреть внимательно. Они себя выдадут».

Подчеркнул дважды. Закрыл блокнот.

Что ж. Пока я могу лишь одно, копить знания, растить мастерство и быть готовым к встрече. Потому что встреча с подобным человеком может пойти по любому сценарию. И надо быть готовым ко всему.

Я выключил свет, закрыл мастерскую и отправился домой.

* * *

Дома меня ждала микробиология. В понедельник предстоял последний экзамен, и я не имел права его провалить.

Я расположился за столом, разложил конспекты и принялся за учёбу.

Когда я только начал изучать микробиологию, она показалась мне чернокнижием. Целый незримый мир, кишащий бактериями и вирусами, которых не видно обычным глазом. В моё время лекари о таком даже не догадывались.

Я повторял классификацию микроорганизмов. Делил их по форме, по дыханию, по тому, как они вредят человеку.

Особо налёг на дезинфекцию и стерилизацию, ибо это касалось меня напрямую. Мастеру с иглой такое знать положено назубок. Как обеззаразить инструмент, чем обработать кожу. Зачем одноразовые материалы выбрасывают, а многоразовые прокаливают в особом шкафу, автоклаве.

Такой шкаф стоял и у меня в мастерской. Помню, как я первые дни с опаской им пользовался, и долго разбирался, в чём его суть.

Я так увлёкся учёбой, что не сразу заметил, как у меня зазвонил телефон. Неизвестный номер.

– Слушаю, – снял трубку я.

– Артём Краснов? – раздался в трубке строгий мужской голос. – Вас беспокоит служба безопасности банка. У нас тревожный сигнал. С вашей карты только что пытались списать крупную сумму. Вы совершали операцию?

Я сразу насторожился. В этом мире я постепенно начинал разбираться во всех тонкостях, но всё ещё оставались моменты, которые я не знал.

Однако меня насторожило, что голос прозвучал немного странно. Было в нём что-то неправильное. Так говорит человек, который читает по бумажке заранее заготовленные слова.

– Не совершал, – спокойно ответил я.

– Так я и думал! – оживился голос. – Это были мошенники! Не волнуйтесь, мы прямо сейчас всё отменим и защитим ваши деньги. Для этого мне нужно подтвердить вашу личность. Сейчас вам придёт сообщение, и нужно будет продиктовать код.

Как-то слишком ладно всё у него складывалось. Хоть я и не мог проверить намерений звонившего через монокль, я их почувствовал.

Он врёт.

В прошлой жизни я не видывал ни банков, ни карт, ни телефонов. Но людскую породу я изучил отменно. И при дворе хватало охотников выманить чужое золото сладкими речами. Этот был из той же стаи, только инструмент сменил.

– Любопытно, – сказал я. – Коли вы из банка, и звоните по моему номеру, стало быть, и личность моя подтверждена. Зачем мне какой-то код?

В трубке на миг повисла заминка. Гладкость голоса дала трещину.

– Это… это для подтверждения личности, – нашёлся собеседник. – Таков порядок. Если не подтвердите, деньги уйдут безвозвратно!

– Что ж, – спокойно ответил я. – Тогда я положу трубку, сам позвоню в банк и всё с ними улажу. Так оно вернее будет.

Тон голоса разом переменился. Из заботливого сделался жёстким.

– Не вздумайте вешать трубку! – рыкнул он. – Иначе деньги пропадут! И вы не сможете их вернуть!

Угрозы. Когда обман не удался, в ход пошёл кнут. Знакомая повадка.

– Рад, что вас настолько сильно тревожит судьба моих денежных средств, – сказал я. – Но всё-таки я разберусь сам.

Повесил трубку, занёс этот номер в чёрный список. Вика когда-то меня научила.

На всякий случай нашёл номер горячей линии своего банка. Там со мной сначала начал говорить механический голос, который представился «голосовым помощником». Я спросил, не было ли совершенно никаких действий по моей карте. Он переключил меня на оператора, и уже тот сказал, что ничего подобного не было.

Как я и думал. Это были люди, которые пытались заполучить мои данные обманным путём. Точно не знал, как, но что-то тут явно не чисто.

Хитро устроено. Они оперировали с помощью психологического давления. Как пытался сделать Дорохов в суде. Напугать, и тут же продолжить помощь. Оригинальная схема, и наверняка рабочая.

Вспомнились мне слова Верещагина «Запомни, Игорь. Ложь, облечённая в форму заботы, опаснее прямой угрозы. Открытого врага видно издали, и от него уберечься можно. А вот тот, кто вредит тебе с ласковой улыбкой, подобравшись близко, – тот страшнее всякого разбойника».

Как обычно, Верещагин был прав.

Я покачал головой и вернулся к учебникам. Микробиология ждала.

* * *

Воскресное утро выдалось серым. За окном моросил мелкий дождь, но в мастерской было тепло и тихо. Записан был на сегодня всего один клиент.

Он явился точно в назначенное время. Мужчина лет под сорок, с усталым лицом, одетый в белую футболку и джинсы.

– Здравствуйте, – поздоровался он со мной. – Меня Андрей зовут. Я… знаете, я и сам не до конца понимаю, зачем пришёл. Никогда татуировок не делал до этого. А тут вдруг записался, сам не знаю, почему.

Интересно. Так обычно начинались интересные истории моих клиентов.

– Здравствуйте, – ответил я. – Вы присаживайтесь для начала. И расскажите всё по порядку.

Он сел на стул, немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Я психолог, – заговорил Андрей. – Помогаю людям. Стаж работы у меня уже пятнадцать лет. И недавно я поймал себя на том, что выгорел. Больше ничего не чувствую. Слушаю все эти истории, и тошно становится. Ни жалости, ни интереса. Только усталость.

Я слушал внимательно. Знакомая беда, в моём прошлом мире такое часто встречалось у целителей. Лекарь, что лечит всех, а себя вылечить забывает.

– Я ведь любил своё дело, – продолжал Андрей. – Горел им. И почему-то в голову пришла татуировка. Чтобы…не знаю, чтобы напомнить себе, ради чего это всё. Чтобы помнить, почему я вообще пришёл в это дело.

Я кивнул. Тут надо было подобрать правильный образ. Нужно было что-то… Про того, кто отдаёт, но и сам наполняется. Про источник, который не должен пересохнуть.

И тут меня осенило.

– Скажите, Андрей, – спросил я. – Знаете ли вы, как устроен колодец с родником? Воду из него черпают, а он не пересыхает. Потому что снизу бьёт ключ, наполняет его заново. Вот в чём вся хитрость.

Андрей поднял на меня глаза. В его взгляде мелькнуло понимание.

– Понял, о чём вы, – медленно сказал он.

– Я набью вам колодец, – кивнул я. – Старый колодец с тёмной водой. А на дне будет родник. Чтобы вы помнили, отдавая людям воду, не забывайте про свой родник. Питайте его. И тогда не пересохнете никогда.

Андрей помолчал.

– Да, – сказал он. – Звучит как именно то, что надо.

Я набросал эскиз. Колодец из тёмного камня, в строгих линиях, без лишней красивости. И на дне тонкие светлые струйки родника, что тянутся вверх, к свету.

– Куда бить думаете? – спросил Андрей. – Я хотел на плечо.

Я взял монокль и надел его. Оглядел клиента, его кожу. Осмотрел плечо.

«Намерение считано. Внимание: выбранное место (плечо) неоптимально».

То самое новое свойство, которое стало доступно мне с третьим рангом. Интересно.

И ведь плечо в самом деле подходило плохо. Кожа там была суховата, и пигмент лёг бы хуже. Да и татуировка скрылась бы под одеждой от самого Андрея. А ведь знак этот ему нужен как напоминание. Чтоб видел его, чтоб глядел на него в трудный час.

– Андрей, – сказал я. – Плечо я бы не советовал. На то две причины. Первая – кожа там у вас суховата, а где кожа суше, там линия со временем чуть теряет чёткость, и работу придётся подновлять. Вторая, и главная, на плече, под одеждой, вы свой колодец и видеть не будете. А он вам нужен на глазах. Чтоб в тяжёлый день взглянули и вспомнили про родник.

– А куда тогда? – спросил он.

– На внутреннюю сторону предплечья, – ответил я. – Там у вас кожа хорошая, будет держать цвет. И колодец всегда будет перед глазами.

Андрей подумал и кивнул.

– А ведь верно, – сказал он. – Вы правы. Давайте на предплечье.

Я обработал кожу, перевёл эскиз, выверил его положение. Натянул перчатки, подготовил машинку и пигмент. Надел монокль и приступил к работе.

«Начертание активно».

Работал я неспешно. Камень колодца выводил плотными, уверенными линиями. Прорабатывал тени. А родник на дне сделал едва приметными штрихами.

Справился за два часа.

«Начертание завершено».

«Образ принят. Присвоены два свойства».

«Свойство первое: „Восстановление“. Носитель постепенно возвращает утраченный интерес к своему делу. Радость от труда оживает заново».

«Свойство второе: „Границы“. Носитель учится вовремя остановиться. Чувствует предел своих сил и не позволяет себе выгорать дотла».

«Оценка: Отлично».

«Прогресс к следующему рангу: 1 из 50».

Один из пятидесяти. И снова впереди меня ждала долгая дорога к следующему рангу. Но мне не привыкать.

Андрей внимательно рассмотрел свою татуировку и кивнул.

– То, что надо, – сказал он. – Я чувствую, что это оно.

Я обработал её, рассказал про уход. Дополнительно выдал Андрею памятку – Вика недавно озаботилась этим вопросом, и наконец-то их напечатала. Очень уж впечатлила её история про неправильный уход.

Андрей расплатился и ушёл. А я принялся за уборку рабочего места.

* * *

Днём мы с Викой отправились в гости к Диме. Он звал нас ещё несколько дней назад, когда приходил ко мне с неудачной татуировкой. Хотел познакомить со своей девушкой, Катей.

Дверь нам открыла яркая рыжеволосая девушка с задорными веснушками. Улыбка у неё была широкая, открытая.

– Привет! – затараторила она. – Проходите, проходите! Я Катя. Дима про вас столько рассказывал!

Но стоило ей перевести взгляд на Вику, как улыбка её дрогнула и застыла. И Вика рядом со мной вдруг напряглась, будто наткнулась на невидимую стену.

– Вика? – растерянно проговорила Катя.

– Катя, – так же растерянно произнесла Вика.

К нам вышел Дима, тоже с широкой улыбкой.

– Пришли наконец, – сказал он. – Ну, думаю вы уже познакомились. А я Дима, лучший друг Артёма.

– Мы уже знакомы, – ровно произнесла Вика. – По крайней мере, с твоей девушкой.

И явно это знакомство было не из лучших.

– О, тесен мир, – хмыкнул Дима, который явно ничего не заметил. – Ребята, чего вы стоите? Проходите, мы там уже всё приготовили!

Он скрылся в комнате, Катя, помедлив, скользнула за ним. Я задержался в коридоре.

– Если тебе дискомфортно, мы можем уйти, – сказал я. – Если это какая-то история, которую тебе неприятно вспоминать.

– Всё нормально, – ответила Вика. – Мы были знакомы, но всё уже в прошлом. Пойдём.

Я не стал допытывать её, и мы прошли в комнату.

– В общем, нашу автомастерскую собрался перекупать какой-то чувак, – начал рассказывать Дима. – Важный авторитет в городе, у него своя сеть автомастерских. Знаев, кажется.

Точно, Дима же тоже работал автомехаником. И снова Знаев, этот мир действительно выглядел ужасно тесным.

– И что это будет означать для тебя? – спросил я.

– Да как работал, так и буду работать, – махнул рукой тот. – Может, зарплату чуть повысят, да и всё на этом. Этот Знаев вообще глобально так разросся, хотя поговаривают, что бывший зэк.

Я не стал говорить, что хорошо знаю этого Знаева, пока что решил не делиться этой информацией.

Между девушками по-прежнему висело напряжение.

– А ты кем теперь работаешь? – спросила Катя.

– СММ-специалист, – холодно ответила Вика.

– А, ну да, – Катя натянуто улыбнулась. – Я помню. Ты ж этим и хотела заниматься. Поэтому тогда…

Она запнулась, и оборвалась на полуслове.

– А ты всё также в банке? – спросила Вика.

– В банке, – кивнула Катя. – Уже менеджером, меня повысили недавно.

– Девчонки, что-то не так? – наконец-то поинтересовался Дима. – Вы дружили?

В комнате ненадолго повисла тишина.

– Дружили, – кивнула Вика. – Но больше не общаемся.

– Ты до сих пор злишься, да? – не выдержала Катя. – Из-за того кредита.

– Я не злюсь, – ровно сказала Вика. – Что уже злиться, если это всё в прошлом, да?

– Вик, я тогда просто работу свою делала, – сказала Катя.

– Работу, – повторила Вика. – Конечно, как же иначе.

Дима перевёл недоумённый взгляд с одной на другую.

– Так, – сказал он. – Ну-ка давайте рассказывайте, что произошло.

Девушки переглянулись. И Катя, помолчав, заговорила первой.

– Я Вике кредит оформляла, – призналась она. – Года полтора назад. Она только начинала на себя работать, фрилансером. Мечтала об этих СММ-курсах. Мы общались хорошо, в одном фитнес-клубе познакомились. Ну так вот, я тоже в банке только-только начинала. Сидела тогда на плане, мне навязывать допуслуги надо было. Ну я и… – Катя запнулась. – Я ей вместе с кредитом впихнула страховку дорогую. И карту с платным обслуживанием. И ещё какую-то подписку. Не объяснила толком. Знала же, что человек в этом не разбирается.

Вот оно в чём дело.

– И переплата вышла раза в полтора больше, чем сам кредит, – договорила Вика за неё. – Я потом полгода разгребала. В самый тяжёлый момент, когда я только-только ушла в своё дело, и денег было мало.

Дима сконфузился и опустил глаза в стол. Что ж, надо вмешаться.

– Дело, я гляжу, давнее, – спокойно заметил я. – И, судя по всему, обеим оно с тех пор покоя не давало. Иначе вы бы сейчас не сидели как на иголках.

Вика бросила на меня короткий взгляд. Катя сжала губы.

– Любопытная штука, – продолжил я неторопливо. – Можно человеку лишнего навязать, план выполнить, премию получить. А вот спать потом спокойно не всякому удаётся. Особенно когда тот человек тебе не чужой был.

Катя вспыхнула, опустила голову. И торопливо заговорила:

– Я знаю, что поступила гадко. Мне начальство давило продавай, продавай, иначе премии лишат. И я перед каждым клиентом так делала, привыкла уже. А когда Вика напротив села, я будто и не думала, что это она, что это подруга. Просто ещё один клиент. Потом поняла, что сделала. И чуть со стыда не сгорела. Хотела написать, извиниться, да струсила. И просто общаться перестала с тобой. Вик, прости меня. Пожалуйста, прости. Я знаю, что это было ужасно… Мне очень стыдно!

Вика помолчала.

– Знаешь, что обиднее всего было? – наконец сказала она. – Не деньги даже. А то, что это была ты. Я ведь думала, что ты меня не обманешь. Ведь правда не разбиралась тогда в этом. А ты на мне план закрыла.

– Знаю, – прошептала Катя. – Прости меня. Мне за это очень стыдно, хорошую подругу потеряла.

Девушки снова помолчали. Я не встревал, им надо было поговорить.

– Ладно, – сказала Вика. – Было и было. Кредит я давно закрыла, страховку ту, кстати, потом частично вернула, разобралась, как. И на себя работать научилась, и в финансах теперь не плаваю. Может, оно и к лучшему вышло. Проехали, Кать.

Катя робко улыбнулась.

– Правда прощаешь? – спросила она.

– Ну посмотрим на твоё поведение, общаться-то нам всё равно теперь придётся, – кивнув головой на нас с Димой, усмехнулась Вика.

Дима шумно выдохнул и хлопнул в ладоши.

– Тогда налетайте на пиццу, Катька сама готовила! – решил он разрядить атмосферу.

Пицца была вкусной. Разговор потихоньку оживился, мы делились своими работами, историями, опытом.

Вика расслабилась, и напряжение с её лица ушло. Меня это не могло не радовать. Иногда примирение старых обид поднимает настроение лучше всего остального.

* * *

После гостей я проводил Вику до дома, а сам поехал к родителям. Отца выписали из больницы, и я хотел его проведать.

Встретили меня радушно, как и всегда. Отец выглядел куда лучше прежнего, и даже не ворчал по своему обыкновению. Мать захлопотала на кухне, а Даша, тут же подбежала с ворохом новых рисунков.

– Тёма, посмотри, сколько нарисовала! – затараторила она. – Всё твоими красками!

У неё получалось всё лучше, и я похвалил особенно хорошие моменты. Даша просияла.

Когда она убежала в комнату, я сел поговорить с отцом.

– Как самочувствие? – спросил я.

– Да что со мной будет, – махнул он рукой. – Всё хорошо. Только вот с бумагами морока.

– А что с бумагами? – нахмурился я.

– Оформили мне временную нетрудоспособность, ну, больничный, – пояснил отец. – Но недоплатили по факту на заводе. Сам не разберу, что к чему. Мудрёно всё.

Я нахмурился. Бумажная волокита, распространённая проблема в этом мире.

– Сейчас разберёмся, – кивнул я. – Покажи бумаги. Все, какие есть.

Отец крякнул, поднялся и принёс из комнаты потёртую папку с документами. Я принялся разбираться в них.

– Так, – проговорил я. – Вот листок нетрудоспособности. Открыт двенадцатого. Закрыт двадцать восьмого. Шестнадцать дней.

– Ну да, – подтвердил отец.

– А вот расчёт с завода, – я взял другой лист. – Тут оплачено только десять дней. Видишь?

Отец прищурился.

– И верно, – удивился он. – А я и не заметил. Просто получил его и всё.

– Шесть дней потеряли, – сказал я. – Не напутали даже. Просто взяли последнюю дату из старого черновика. Видишь, тут штамп больницы поправлен от руки? Срок продлевали. А на завод ушла первая версия с прежней датой.

Отец крякнул и почесал затылок.

– Хитро, – сказал он. – Я б в жизни не докопался.

Я взял чистый лист и принялся писать. Написал суть проблемы, даты открытия и закрытия больничного листа, разницу в оплате. И просьбу пересчитать.

– Завтра отнесёшь в отдел кадров, – сказал я, протягивая отцу лист. – И копии вот эти приложишь. Все, что я отметил.

Отец повертел лист в руках. Посмотрел на меня как-то странно, с прищуром.

– И когда ты, Артём, таким стал, – проговорил он. – Спокойный, рассудительный. И готовый помочь. Спасибо, сын.

Он аккуратно собрал бумаги и убрал их в папку. И тут нас позвала на кухню мать.

Мы поужинали всей семьёй, обсудили мелкие проблемы и новости. А затем я отправился к себе домой.

* * *

Утром следующего дня я отправился на экзамен по микробиологии. Последний экзамен, после которого я буду зачислен в колледж.

Как обычно, я зашёл в аудиторию, подошёл к преподавателю и назвал свою фамилию. Женщина взяла в руки ведомость.

– Прошу прощения, но вашей фамилии нет, – заявила она. – Я не могу допустить вас к экзамену.

Очень интересно…

Глава 5

Всю жизнь глядятся в ночь усталые глаза. В пути шофер-дальнобойщик

Преподавательница внимательно изучила ведомость и подняла на меня глаза.

– Вашей фамилии тут нет, – повторила она. – Краснов, говорите? Идите и разбирайтесь в деканат, а у меня экзамен.

В аудитории притихли. Одногруппники стали наблюдать эту сцену с заметным интересом, кто-то и с сочувствием.

– Я сдаю сессию экстерном, – спокойно пояснил я. – Директор Морозов разрешил мне пройти программу первого курса самостоятельно и сдать сессию вместе с заочным отделением. У меня есть его разрешение, вот.

Я протянул ей бумагу, которую мне выдавал директор колледжа ещё в самом начале. Она не пригодилась мне ни на одном из экзаменов, но на всякий случай я всё равно её брал с собой. И вот выяснилось, что не зря.

Преподавательница взяла бумагу и принялась читать. После прочтения она недовольно поджала губы.

– Экстерном, значит? – повторила она. – Весь год вы были неизвестно где. Ни одной лабораторной, ни одного посещения. И вот, изволили появиться на экзамене. Морозов мог бы и предупредить, прежде чем подкидывать своим преподавателям такие сюрпризы. – Она со вздохом отложила распоряжение. – Хорошо. Раз велено, я вас допущу. Но имейте в виду, Краснов, поблажек на ваше хвалёное самообразование не будет. Если вы не знаете предмета, я поставлю «неудовлетворительно».

– Я и не жду поблажек, – ровно ответил я. – Готов отвечать.

Преподавательница чуть прищурилась.

– Тогда пойдёте отвечать первым, – заявила она. – Тяните билет, идите и готовьтесь.

Я вытянул билет семь, сел за подготовку. Как только преподавательница раздала билеты остальным студентам, вышел к ней отвечать.

Первым делом ответил на все вопросы билета. Он попался довольно простой, и я всё там знал. Но разумеется, преподавательница на этом не остановилась.

– Расскажите мне про прионы, – она сложила руки перед собой. – Что это такое и чем они опасны.

Я принялся за ответ. Что прион – это собственный белок тела, свёрнутый не так, как ему положено. Этот неправильный белок, соприкасаясь со здоровыми белками, заставляет их сворачиваться по своему образу. Ни жар, ни спирт, ни обычная больничная обработка не помогают от них избавиться, и этим они опаснее всего. Рассказал и про губчатую болезнь мозга, которую они вызывают.

Преподавательница слушала, не перебивая.

– Хорошо, – сказала она, когда я закончил. – Допустим. А теперь вопрос потруднее. Объясните мне, как бактерии получают устойчивость к антибиотикам.

Ответ я тоже знал. Рассказал про мутации при делении, про передачу друг другу наследственного вещества, и деление стойкостью к антибиотикам. Отдельно уточнил, почему нельзя бросать курс антибиотикотерапии посередине.

Преподавательница задала третий вопрос, потом четвёртый, пятый. Каждый вопрос был всё сложнее, но я отвечал на всё без запинки.

– Достаточно, Краснов, – сказала она наконец. – Признаюсь вам честно. Я была уверена, что вы поплывёте. Но вы действительно ответили на все мои вопросы. Вижу в вас знания своего предмета.

Она пододвинула к себе ведомость, куда от руки вписала мою фамилию.

– Ставлю «отлично», – сказала она. – Поздравляю вас.

– Спасибо, – ответил я.

Кивнул ей и вышел из аудитории. Экзамен был сдан.

* * *

После сдачи экзамена я сразу же отправился к директору колледжа.

– Доброе утро, Артём, – поздоровался он со мной. – Ну что, экзамены позади?

– Только что последний сдал, Игорь Алексеевич, – ответил я. – Все на отлично.

Морозов довольно крякнул.

– Рад, что в вас не ошибся, – заявил он. – Я же очень рисковал, давая вам подобное разрешение. Но вы меня не подвели.

– Старался, – коротко ответил я.

– Оно и видно, – Морозов довольно кивнул. – Что ж, с сегодняшнего дня вы официально студент второго курса нашего колледжа. Бумаги я подпишу сегодня же. Учитесь дальше, Краснов. Из вас выйдет толк, помяните моё слово. Нечасто такое говорю.

Меня это не могло не радовать. Ещё одна маленькая победа, которой я добился в этом мире. Не знаю, введут ли этот закон, который обещали. Но в любом случае теперь я буду тату-мастером со средним медицинским образованием.

Я попрощался с Морозовым, вышел к секретарше. Она сказала мне принести несколько фотографий, для оформления студенческого билета и зачётки.

– И не забудьте решить вопрос с практикой, – в конце добавила она. – Обычно мы выдаём студентам базы, и они выбирают то, что им удобнее. Но с вами так уже не получится, время упущено. Поэтому вам нужно самостоятельно найти базу. Документы для прохождения практики будут готовы через несколько дней, придёте и заберёте.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо.

Кивнул и вышел из приёмной Морозова.

* * *

После сдачи экзамена мы нашей дружной компанией заочников отправились в кафе. Закрытую сессию надо было определённо отметить.

– Ну что, всех поздравляю! – воскликнула Таня. – Мы перешли на второй курс, и выдержали самый сложный экзамен!

– Да, то, что наш Артём у грымзы получил отлично – это прям нонсенс, – улыбнулась Аглая. – Мне кажется, такого не бывало с самого основания колледжа.

Я удивлённо посмотрел на неё.

– У грымзы? – переспросил я.

– Ну у преподавательницы, которая экзамен принимала, – пояснила Таня. – Она считается самой строгой чуть ли не во всём колледже. Спуску никому не даёт. А ты ей так ловко про прионы. И вон, Кирюху этим выручил.

Кирилл расплылся в улыбке.

– Да, попался мне как раз билет про эти чёртовы прионы, – кивнул он. – И благодаря нашему Артёму я на «хорошо» вытянул ответ! Так что Илья Семёнович, время вам исполнять свою часть спора.

Илья Семёнович помолчал, покрутил в руках кружку с кофе.

– Ну, спор есть спор, – кивнул он. – Что ты хочешь узнать?

– Ну не издевайтесь! – воскликнул Кирилл. – Как вы попали в колледж? Вам же пятьдесят лет!

Прямолинейный малый. Илья Семёнович усмехнулся.

– Пятьдесят пять, – поправил он. – Ну что ж. Я дальнобойщик. Тридцать лет с лишним за рулём, фуру по всей стране гонял. От Калининграда до Владивостока всё исколесил, каждую яму на трассе в лицо знал. Думал, так и помру в кабине, под рёв мотора.

– И как же вас от баранки к медицине занесло? – удивилась Таня.

Илья Семёнович усмехнулся, но как-то невесело.

– А вот как. Лет пять назад вёз я груз под Самарой. И впереди меня машина в кювет улетела, занесло её на мокрой дороге. Я тормознул, выскочил. А там семья. Мужик за рулём без чувств, баба в крови кричит, и дитё малое на заднем сиденье. А я стою, что делать не знаю. Как кровь остановить, не знаю. Как человека из машины тащить, чтоб не доломать, не знаю. Стою столбом и руки трясутся.

За столом притихли. Даже Кирилл внимательно и напряжённо слушал историю.

– Скорая приехала, – продолжал он. – Через сорок минут. Бабу с дитём откачали. А мужик помер у меня на руках. И вот тогда меня будто водой окатило. Тридцать лет по дорогам мотаюсь, тысячи аварий повидал издали. А как до дела дошло, как живой человек в руках помирал, я помочь не смог.

Он поднял на нас глаза.

– Вот тогда и решил. Что мне нужно научиться помогать людям. Чтоб в другой раз, если кто на дороге кровью истекать будет, я не столбом стоял, а знал, что делать. Лучше поздно научиться, чем всю жизнь мимо чужой беды проезжать.

Кирилл похлопал глазами и кашлянул.

– А я думал, вы от скуки пошли, – признался он.

– От скуки, Кирилл, в домино играют, – ответил тот. – А не в медицинский колледж идут.

За столом ненадолго повисла тишина. Каждый думал о своём.

– Илья Семёнович, – сказал я. – А ведь вам можно татуировку сделать. Чтоб про ту ночь помнила и про то, зачем вы сюда пришли. Вот, скажем дорога, что уходит вдаль, а из неё ладони растут, раскрытые.

Илья Семёнович тепло улыбнулся.

– Складно придумал, – проговорил он. – Дорога да руки… Я подумаю, Артём. Может, и зайду к тебе.

– Ну что, давайте выпьем за второй курс! – Таня подняла стакан с соком.

Все дружно чокнулись, и снова со смехом заговорили о разных мелочах.

Поговорили о планах на лето, о предстоящей практике. А через пару часов разошлись.

* * *

После посиделок с заочниками я отправился в банк. Нужно было продолжить оформление ИП.

Выбрал тот самый банк, где и брал кредит на операцию для отца. Прошёл к молодой сотруднице, и на всякий случай надел монокль. После истории с Викой я знал, что сотрудники банка иногда навязывают совершенно ненужные услуги, и не хотел попасться на эту удочку.

Сотрудница взялась за оформление расчётного счёта.

– К расчётному счёту я вам настоятельно советую сразу оформить страховку, – заявила она. – Это очень важно, бизнес без страховки – это большой риск. И бизнес-карту обязательно, очень удобная вещь, везде принимается.

Через монокль явно было видно, что намерения здесь совсем недобрые. Просто хочет навязать дополнительные услуги, то, о чём Вика и говорила.

– Благодарю, – сказал я. – Но мне не нужно никаких дополнительных услуг. Только сам расчётный счёт и всё.

Девушка поджала губы.

– Зря отказываетесь, – сказала она. – Многие потом жалеют, что сразу не подключили. Приходят, переоформляют…

– Стало быть, я не многие, – ответил я. – И мне этого не нужно.

После оформления расчётного счёта я заказал кассовый аппарат. Заплатил за него, сотрудница банка объяснила, какие дальнейшие действия.

Вспомнилось, как было при дворе, в моей прошлой жизни. Придёт, бывало, казначей в положенный срок, заберёт оброк, запишет в свою книгу, и всё на этом. Ни счетов расчётных, ни процентов, ни касс. А тут целая наука, с множеством тонкостей.

Интересный мир.

* * *

По дороге в мастерскую мне позвонил Панкратов.

– Артём! – воскликнул он. – Артём, вы просто не представляете, какой фурор произвела наша статья! Та самая, про живопись. На неё ссылаются серьёзные люди, спрашивают, кто автор. Читатели в редакцию телефон обрывают! Всем подавай этого таинственного искусствоведа, что так тонко разбирается в этой теме.

Приятные новости.

– Вот как, – проговорил я. – Не думал, что выйдет такой шум.

– Шум? Да это триумф! – воскликнул Панкратов. – Послушайте, может, заглянете завтра к нам в редакцию? Вас очень хотят видеть, познакомиться лично. Тут такие люди интересуются вами, такие возможности открываются… Грех упускать!

Я помолчал, прикидывая. Завтра у меня и без того дел хватало. Но и отказываться было неразумно, кто знает, к чему ведёт эта внезапная тропа.

– Что ж, – сказал я. – Завтра после обеда буду. К часу, скажем.

– Чудесно! – обрадовался Панкратов. – Я буду ждать вас, Артём. Талантливый вы человек. Ну, до завтра!

Я положил трубку и продолжил свой путь в мастерскую.

* * *

В мастерской у меня в тот день была всего одна запись. Обычная татуировка, без начертания, молодой человек захотел букву на рёбрах.

Когда я уже убирал рабочее место после татуировки, дверь в мастерскую открылась, и зашёл Дорохов.

Тот самый Дорохов. Максим Дорохов, который когда-то вошёл сюда впервые с прилизанной улыбкой и сходу предложил мне пойти к нему в ученики. Снизойдя, мол, до человека «гораздо ниже их уровня». Тот самый, что после грозил мне трудностями, подсылал Марата подслушивать под дверью, нанимал Всеволода устроить мне липовый гепатит за пятьдесят тысяч. Тот, кто пытался задушить мою мастерскую через суд и через Роспотребнадзор.

Сейчас в нём не было и пятой части прежнего лоска. Он выглядел уставшим, совсем не самодовольным.

– Добрый день, – спокойно кивнул я. – Что вам нужно?