Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7
Завод и прочие неприятности

Отец стоял на пороге моей мастерской и молча смотрел на меня.

А я смотрел на него. Память услужливо подкидывала мне всё новые и новые воспоминания Артёма, которые сразу не всплыли в голове. Короткие фразы за ужином, сводящиеся к тому, что Артём – их семейное проклятие. Хотя я знаю, что такое семейные проклятия, и Артём точно не имеет к этому никакого отношения!

Демонстративное срывание плакатов со стен. Фразы из разряда «Нормальные люди работают на заводе», «Ты позор семьи», «Жалею что ты мой сын». И в итоге уход Артёма из дома, обрыв контактов с отцом.

Я не мог утверждать, что и сам Артём поступал правильно. И всё же…

И вот он пришёл, и смотрит на меня.

Я плохо помнил собственного отца. Он умер, когда мне было шестнадцать, но два года до этого он беспросветно пил. Скорбил по моей матери. Я помнил их по одному-единственному портрету, который нарисовал сам же по памяти.

Этот же человек по идее для меня был чужим. И всё же я что-то чувствовал, или же во мне это чувствовал Артём.

– Здравствуй, – отец решил, что молчание затянулось.

– Здравствуй, – ответил я ему тем же.

Он прищурился, и зашёл внутрь. Огляделся по сторонам, едва заметно покривился. Да, моя мастерская ему явно не пришлась по вкусу. Как и мой внешний вид, впрочем. У Артёма выбор одежды был небольшим, я уже начинал привыкать к этим «джинсам» и чёрным футболкам с разными надписями.

– Как ты тут? – присев на стул, спросил он.

Было очевидно, что ему это неинтересно.

– Работаю, – коротко ответил я.

– Мать сказала, что у тебя работа идёт лучше, – заявил отец. – И что ты поговорил с ней нормально и адекватно. Неужели повзрослел?

– Смотря что вы подразумеваете под словом «повзрослел», отец, – отозвался я. – В некотором смысле да, повзрослел. Изменения есть определённо.

Он положил руки себе на колени, и я невольно обратил на них внимание. Широкие мозолистые ладони с въевшейся грязью. Истинные руки простолюдина, который работает на заводе. Иметь такие руки аристократу означало позор в высшем обществе.

– Что ты так странно разговариваешь со мной? – буркнул отец.

– Не отмечаю ничего странного в своей речи, – отозвался я.

Хотя он, наверняка, отмечает. Тяжело научиться говорить как все, в этом мире манера речи совершенно другая. Я старался говорить вежливо, как принято говорить с родителями.

– Ладно, это всё мелочи, – заявил тот. – Я к тебе по делу так-то пришёл. Раз уж мать сказала, что ты за ум взялся, что повзрослел, я решил дать тебе шанс.

Интересно. И о каком шансе тут идёт речь?

– Шанс? – переспросил я.

– Именно, – кивнул отец. – Я нашёл тебе работу. На заводе Контакт, там мой знакомый, Виктор Павлович, работает. Возьмёт тебя даже без опыта, сказал, всему на месте научит. Я договорился уже. Побудешь сначала на стажировке, а там гляди и реальным делом займёшься.

Я ответил не сразу. При дворе я научился не торопиться с ответами, когда человек говорит что-то важное для него. А для отца это было важно, по его логике так и выглядела забота.

Хотя таковой она не являлась.

– Я ценю, отец, что вы заботитесь обо мне, – помолчав, сказал я. – Но я откажусь от вашего предложения.

На лице у отца отобразилась целая смесь чувств. Удивление, раздражение, злость, разочарование.

– Артём, – он попытался говорить спокойно. – Ты должен понимать, что сидеть в подвале и рисовать на коже наколки – это не работа. Да, попробовал своё хобби, позанимался, побаловался. Но пора уже действительно вырасти и стать взрослым.

– Тату-мастер – это профессия, – спокойно возразил я. – Она мне нравится, и в ней я могу находить себя.

– На работе деньги зарабатывают! – он повысил голос. – А ты едва концы с концами сводишь. Артём, не дури, я тебе хорошее решение предлагаю.

– И всё-таки я отказываюсь от него, – повторил я. – Я не пойду на завод. Не потому что я не уважаю эту работу. А потому что выбрал себе другую. Моя работа здесь. Мне нравится рисовать, нравится творить, нравится делать татуировки.

Отец вдохнул и выдохнул, ничего не ответил. Видно было, что он удивлён нашим разговором. Я не скандалил, не закатывал истерики, не повышал голос. Просто и спокойно говорил свою позицию.

Но в отце кроме всего прочего засела гордость. И он уже просто не мог отказаться от своей точки зрения. Считал, что ему надо убедить меня идти работать на завод.

– Артём, тебе уже двадцать пять, – наконец, сказал он. – А ты ходишь как…и работаешь тут. Ну серьёзно…

– Три месяца, – ответил я.

Он удивлённо поднял на меня глаза.

– Что? – переспросил отец.

– Дайте мне три месяца, отец, – повторил я. – За это время я покажу вам, что моя работа может приносить доход. И может обеспечивать меня. Если же у меня ничего не выйдет – то я выйду на завод Контакт.

Отец прищурился, явно раздумывая над моими словами.

– Думаешь, там три месяца будут держать для тебя место? – хмыкнул он.

– Если не туда, то в другое место, – пожал я плечами. – Я и не собираюсь проигрывать наше пари.

Я протянул отцу руку. Он долго молчал, смотрел на меня изучающим взглядом. Затем ответил твёрдым рукопожатием.

– Три месяца, – повторил он. – Что ж, хорошо. Давай попробуем.

Он развернулся и направился к выходу. В дверях обернулся.

– А ты и правда как-то повзрослел, что ли, – заметил он. – Посмотрим, как ты справишься.

И он вышел за дверь. Я пару секунд посмотрел на закрытую дверь, а затем перевёл взгляд на свои, то есть Артёма, руки.

Молодые, с татуировками на запястьях. Руки отца выглядели совсем иначе. Да и вообще, между отцом и сыном явно была пропасть. Но было такое чувство, что сегодня мы наладили первую ниточку между нами.

* * *

Я закрыл мастерскую и отправился домой. Сегодня дул холодный ветер, так что я натянул капюшон своей чёрной куртки, и спрятал руки в карманы. И думал об отце.

В Империи я видел немало людей, которые любили своих детей именно так. Через требования, принуждения и правила. Они не умели иначе. Это не было жестокостью, это была единственная известная им форма заботы. Отец Артёма как раз был таким же. Все его слова – это были попытки показать любовь сыну. Его приход сегодня с этой работой – проявление заботы.

Артём этого не понимал, и в этом нет ничьей вины. Любой сын не хочет слышать от отца «позор семьи». Так что тут виноваты оба.

Но я могу это наладить.

По пути домой зашёл в продуктовый, захватил сыр, хлеба и молока. Уже потихоньку привыкал к магазинам, к покупке продуктов, да даже к готовке.

На ужин поел вчерашней курицы, и сделал себе бутерброд с сыром. А после ужина вновь занялся рисованием.

В голове до сих пор засели руки отца, и я решил их нарисовать. Грубые руки работяги, без прикрас. Что-то в них было…настоящего. Это был один из рисунков чисто для меня, что-то, что просто хотелось запечатлеть.

После рисование продолжил изучение этого мира через «интернет». Читал всё подряд, историю, политику, экономику, спорт. Надо быть в курсе того, где я.

А потом отправился спать.

* * *

Утро по уже стандартной схеме прошло гладко. На завтрак сварил себе два яйца, и это получилось куда лучше, чем попытки приготовить кашу. И в принципе сытно.

Собрался, отправился на работу. Сегодня должна была прийти Катя, та самая девушка, которой я рисовал эскиз сирени ещё в первый день. Кроме того, двое людей должны были прийти на консультацию. Один перенёсся со вчерашнего дня, он вчера написал сообщение, что не успевает.

В общем, клиенты потихоньку появлялись. С такими мыслями я дошёл до мастерской, и сразу же заметил молодого человека, который ждал меня возле двери. Лет двадцати пяти, высокий, со светлыми волосами.

– Доброе утро, – поздоровался я с ним. – Вы ко мне?

– К тебе, – хмыкнул тот. – Ты же Артём?

– Артём Сергеевич Краснов, – кивнул я. – Проходите, пожалуйста.

Я открыл дверь мастерской и впустил его внутрь. Он зашёл, немного растерянно огляделся.

– Меня зовут Никита, – представился он. – И я пришёл поговорить о Соне.

Интересное начало.

– Давай поговорим, – вслед за ним я тоже решил перейти на «ты». И приготовился слушать.

– В общем, надо что-то решать, – заявил он. – С Соней. Потому что так больше продолжаться не может. И я решил, что надо обсудить это по-мужски.

– Можно добавить в твою речь больше конкретики? – попросил я.

Пока что ничего не понятно.

– Две недели назад мы с Соней переспали, – выпалил Никита. – Она мне давно нравилась, ну и… Короче вот.

Интересный поворот. Соня, оказывается, изменила Артёму. Ещё задолго до того, как я попал в его тело. И после этого она решила устроить Артёму скандал из-за того «лайка», чтобы видимо выставить его виноватым и порвать с ним отношения.

Только вот Артём сначала в принципе не обратил никакого внимания на её истерику, а потом в его тело попал я. Не знающий этой истории, не знающий Соню.

– И что дальше? – поинтересовался я у Никиты.

Тот опешил.

– Ну, надо решать что-то с ней, – повторил он. – А то она тут начала мне твердить, что ты как-то там изменился, и что может всё у вас наладиться.

– Если девушка мне изменила – то между нами всё закончено, – спокойно отозвался я. – Такие у меня принципы.

И то, что изменяла она не мне, а Артёму, ни на что не влияет при этом.

– То есть ты…не претендуешь на неё? – уточнил Никита.

– Нет, – развёл я руками. – Не претендую.

Даже наоборот, я был рад, что всё разрешилось таким образом. Сразу понимал, что с этой девушкой не выстроить никаких отношений. А тут ещё и выяснилось, что она изменила Артёму.

– Тогда…без обид? – он неуверенно протянул мне руку.

– Без обид, – пожал я её.

Может у Артёма и были бы обиды на этого Никиту. Но меня вся эта история абсолютно не касалась, мне было всё равно.

– Тогда я пошёл, – всё ещё удивлённо проговорил Никита.

И вышел из мастерской.

* * *

В десять утра пришёл первый клиент на консультацию. Молодой парень, лет двадцати. Зашёл он в мастерскую очень неуверенно, опасливо оглядываясь по сторонам.

– Здравствуйте, – кивнул он мне. – Я Матвей. Я это…записывался к вам.

– Я помню, – кивнул я. – Доброе утро, проходите, молодой человек. Располагайтесь на стуле.

Матвей неуверенно прошёлся по мастерской и присел на краешек стула. Полез в карман и извлёк оттуда свой телефон.

– Я это…тату хочу. Вот, цену узнать пришёл, – он разблокировал экран телефона и сунул его мне под нос.

Там красовалось одно слово «Алина». Жирными толстыми буквами.

– Хорошо, – вежливо кивнул я. – Давайте по порядку, Матвей. Кто эта Алина, и для чего вам её имя на теле?

Парень пару раз моргнул.

– Это девушка моя, – ответил он. – Мы вот уже три месяца как вместе. И я люблю её! И хочу, чтобы она видела, как сильно я её люблю!

В моём мире такой сюрприз вряд ли привёл бы к восторгу дамы.

– Послушайте, Матвей, – спокойно сказал я. – За три месяца даже приличная рожь созреть не успеет. А вы хотите клеймить себя именем этой дамы, как лошадь клеймят перед скачками. Серьёзность и любовь доказывается не татуировкой, а поступками.

Матвей насупился, и скрестил руки перед грудью. Совсем ещё юнец, хотя по возрасту Артём не намного его старше.

– А что такого? – пробурчал он. – Вон Сашка набил себе имя Оксанки. И живут вместе между прочим!

– Значит Сашка ваш человек смелый, и готов на рискованные поступки, – ответил я. – А если завтра Алина решит, что другой кавалер ей милее сердцу? Вы будете искать другую Алину? А если вам понравиться дама с другим именем?

– Как странно ты говоришь! – отозвался Матвей. – При чём тут рожь, и что ещё за дамы сердца? Я люблю её!

Да, так просто моего юного клиента не переубедить.

– Расскажите, а чем ваша Алина отличается от прочих девушек, – взяв блокнот в руки, спросил я.

– Ну…– он задумчиво уставился в потолок. – Алина спорт любит, и вообще за ЗОЖ. И яблоки постоянно ест, у неё даже парфюм с яблоками. Любит их, говорит.

– Яблоки, значит, – я вспомнил чудесный яблоневый сад в одном поместье, где мне довелось побывать. – Интересно.

Я быстро набросал несколько линий в своём блокноте.

– Предлагаю сделать так, – сказал я. – Не будем писать имя, а набьём тонкий контур яблока. Внутри в прожилке листа мы спрячем маленькую букву А. Это будет и красиво, и связано с вашей дамой. Если вы поженитесь – это останется вашим символом. А если расстанетесь, то это просто будет красивый рисунок, напоминание о пройденном этапе жизни.

Парень внимательно рассмотрел карандашный рисунок.

– А так-то неплохо! – заявил он. – Стильно так, и оригинально. Мне нравится.

– Отлично, – кивнул я.

– Когда сможем сделать? – тут же спросил Матвей. – Сегодня?

– Сегодня нет, у меня отведено время только для нашей консультации, – ответил я. – Приходите в пятницу, в десять утра. А пока предлагаю вам купить Алине настоящих яблок. Внимание дамы любят сильнее, чем рисунки на теле мужчины.

– Понял, – он явно приободрился и повеселел. – Тогда до пятницы!

И бегом скрылся за дверью. Имя, ну надо же… Мог бы набить конечно же, это лёгкие деньги. Но совесть художника – штука капризная, как старая фрейлина. И я просто не мог себе этого позволить.

* * *

После ухода Матвея я посвятил несколько часов тренировкам. А в три часа пришла Катя. К её приходу я уже подготовил эскиз, и рабочее место.

– Здравствуйте, – снимая пальто, поздоровалась она. – Я пришла.

– Вижу, – улыбнулся я. – Проходите.

Она явно нервничала, это была её первая татуировка. Но старалась это не показывать. Сняла пальто, села на кушетку. Я принялся обрабатывать её запястье, и переводить эскиз.

– Красиво, – рассмотрев результат, признала та. – Очень красиво. Только я волнуюсь, если честно.

– Это нормально, – ответил я. – Страх перед чем-то новым – это не слабость. Это честность перед самим собой, потому что вы честно признаётесь, что не знаете, как это будет.

Она удивлённо посмотрела на меня, даже ненадолго забыла про свои страхи. Но ничего не сказала.

– Давайте начнём, – надевая монокль, кивнул я ей.

– А по ощущениям как это будет? – спросила девушка.

Хороший вопрос. Я искал информацию об этом в «интернете», и отвечали все по-разному. А сам я помнить не мог, все татуировки Артём делал до меня.

– Как будто кожу царапает кто-то, – подумав, ответил я. – Кошка, например. У вас есть кошка?

– Да, – улыбнулась Катя. – Есть. И царапаться очень любит, так что я поняла.

Я принялся за работу. Намерение формулировалось само, без усилий. Катя хотела помнить бабушку. Хотела запечатлеть свою память и тёплые воспоминания. Сирень на языке цветов – это память о близких людях.

Взял машинку и начал работу. Медленно и внимательно. Сирень – это не орёл и не волновая функция. Здесь важна была лёгкость. Линии должны были быть нежными и небрежными, как на эскизе. Соцветие за соцветием, где-то четыре лепестка, а в одном месте спрятать пять лепестков. На счастье.

«Начертание активно».

Линии светились красивым тёплым светом.

Катя молчала, только чуть заметно морщилась. Так мы проработали сорок минут.

– Что-то мне нехорошо, – проговорила девушка. – Душно как-то… И голова кружится…

Я немедленно прекратил работу, отложил машинку и снял перчатки.

– Так, смотрите на меня, – приказал я. – Сейчас станет легче.

Я открыл окно, обеспечивая приток воздуха, и налил ей стакан воды. В обморок она не упала, но была явно близка к этому.

– Так, пейте, – приказал я. – Маленькими глотками.

Она кивнула и принялась пить воду. Я дал ей несколько минут.

– Ели сегодня? – спросил я.

– Да, с утра, – слабо кивнула она. – Давно уже.

Понятно. А перед татуировкой плотно поесть – это обязательное условие. Для организма это и так стресс. Когда буду составлять памятки, обязательно упомяну об этом.

– Что со мной такое? – спросила Катя.

– Вазовагальная реакция, – отозвался я. – Проще говоря, предобморочное состояние. Организм среагировал на стресс и боль, и давление упало. Ничего опасного, хоть и неприятно. Сейчас пройдёт.

Я читал про возможные осложнения при татуировках. Всё-таки работал с живыми людьми, и хотел быть готовым ко всему.

– Вы извините, что я так перенервничала, – смущённо проговорила Катя.

– Не за что извиняться, это просто физиология, – улыбнулся я. – Всё будет хорошо.

Она приходила в себя ещё минут пятнадцать. Наконец, цвет кожи вернулся к нормальному, и она повеселела.

– Продолжим? – уточнила девушка.

– Давайте, – ответил я. – Но если снова будет плохо – сразу говорите.

Я снова надел перчатки, надел монокль и вновь приступил к работе. Намерение никуда не делось, даже стало сильнее. Теперь я видел Катю как клиента, который пришёл с чётким желанием, и ради него был готов на всё. Это было частью её, упрямство.

Наконец, работа была закончена. Я внимательно осмотрел её со всех сторон. Перед глазами привычно развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий – превосходная. Глубина нажима – идеальная. Композиция – исключительная. Намерение – абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Неплохой результат! Вторая отличная оценка подряд, это очень и очень хорошо.

Следующая строчка появилась медленнее обычного.

« Татуировке присвоено свойство: Память».

«Носитель будет острее чувствовать связь с теми, кого любил и потерял. В моменты горя и тоски ощущение присутствия близкого человека будет сильнее обычного. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Память. Именно то, что было нужно Кате. Отлично.

Снял монокль и убрал его в карман.

– Посмотрите, а потом я заклею плёнкой, – сказал я девушке.

Та немедленно принялась рассматривать работу.

– Красиво, – улыбнулась она. – Очень.

Я обработал татуировку, заклеил плёнкой и провёл инструктаж.

Затем Катя достала из сумочки деньги.

– Вот, три тысячи, – положила она деньги на стол. – И спасибо вам. Это… Было мне нужно.

– Пожалуйста, – кивнул я.

Девушка оделась и выскользнула за дверь.

Я привычно убрал рабочее место, выкинул иглу в жёлтый контейнер. Вспомнил о необходимости заключить договор об их утилизации. Надо прозвонить конторы, номера которых я нашёл ещё в воскресенье.

Надел монокль.

«Прогресс к следующему рангу: 4/10».

Неплохо. Медленно двигался к цели. Снова снял монокль, убрал в карман.

И тут на телефон пришло сообщение. Я разблокировал устройство и открыл его.

Неизвестный номер. «А как у тебя с пожарной безопасностью, Краснов? Скоро узнаем».

Отправитель не подписан, но я догадывался, кто это написал. Дорохов решил сделать новый ход. И судя по формулировке, играть он собирался грязно.

Глава 8
Что такое огнетушитель?

В авторе сообщения я почему-то не сомневался. Максим Дорохов. Зачем-то решил предупредить перед следующей атакой, наверное планировал напугать. Заставить всё-таки принять его условия. Только вот не на того напал.

Я прочитал его сообщение дважды. Не потому, что не понял с первого раза. Понял я всё прекрасно. Просто в моём мире, когда человек хотел кого-то уничтожить, он делал это через яд в бокале или через донос в нужное ведомство. Здесь же, судя по всему, предпочитали пожарных инспекторов. Прогресс, однако.

Осмотрел свою мастерскую. А правда, как у Артёма с пожарной безопасностью? Так, нужно посмотреть в «интернете», какие вообще требования к пожарной безопасности тату-салона.

Интернет выдал информацию тут же. Не перестаю восхищаться этим изобретением. Три секунды, и готово. И никаких тебе часов в библиотеке.

Итак, посмотрим. Обязательно иметь в мастерской огнетушитель, порошковый, с действующим сроком годности, не просроченный. Хранить в доступном месте и ничем не загораживать. На стене должен висеть план эвакуации с обозначением выхода. Над выходом должны висеть табличка «Выход», а над огнетушителем табличка «огнетушитель». Электропроводка и розетки должны быть в видимом порядке.

Снова огляделся. Так, ну провода и розетки в порядке. А насчёт остального… Ни табличек, ни огнетушителя, ни плана.

Всё по классике. Так что надо приступать к исправлению, тем более время есть.

Я встал, надел куртку и вышел из мастерской.

* * *

В трёх кварталах от моей мастерской нашёлся хозяйственный магазин. Волшебное приложение «карты» в телефоне легко помогло его найти. Даже дорогу у прохожих спрашивать не пришлось!

Внутри было тесно, шумно и непонятно. Огромное количество стеллажей, на которых хаотично лежали строительные материалы, садовые инструменты и прочее. Я остановился, и начал пытаться найти логику во всём этом.

– Вам помочь? – подошёл ко мне продавец с равнодушным лицом.

Явно больше всего ожидал услышать от меня ответ «нет». Но нет, не услышит.

– Мне нужен огнетушитель для маленького помещения, – заявил я.

– Какой? – тяжело вздохнул продавец.

– Порошковый, – ответил я.

Он кивнул и повёл меня вглубь магазина. Протянул один из огнетушителей. Маленький красный цилиндр с рычагом и инструкцией. Инструкция была написана таким мелким почерком, что тут реальный монокль бы понадобился её прочитать.

– Отлично, ещё нужны таблички «выход» и «огнетушитель», – заявил я.

Продавец вздохнул ещё тяжелее, и на долю секунды закатил глаза. Повёл меня в противоположную сторону магазина, показал таблички.

– Это всё? – с надеждой спросил он.

– Всё, – подтвердил я. – Можем идти оплачивать.

За всё вместе заплатил тысячу двести рублей, и вышел на улицу. Так, теперь пора оборудовать мастерскую.

* * *

В мастерской я повесил таблички, расположил огнетушитель. Теперь дело осталось за планом эвакуации. Я поискал в «интернете» и нашёл множество шаблонов. Но мне они не нравились.

Что я хорошо умел, так это рисовать. Так что и план решил нарисовать сам. По всем правилам, разумеется.

Я начертил план мастерской аккуратно и точно, как делал это с планами залов и галерей при дворе. Обозначил стены, дверь, окно. Нарисовал стрелку к выходу, добавил условные обозначения. Подписал всё красивым почерком.

Получилось красиво. Гораздо лучше, чем примеры из интернета. И я аккуратно повесил план эвакуации на стену.

Что ж, к пожарной проверке я готов. И это было даже не очень сложно.

В моём мире выживали те, кто умел готовиться к удару раньше самого удара. Здесь правила были другими, но суть оставалась прежней. Враг объявил о своём намерении заранее. Это была его ошибка, а не моя удача.

Убрал карандаш и сел за стол. Скоро должен был прийти ещё один клиент на консультацию.

* * *

Клиент пришёл позже оговоренного времени на десять минут. Мелочь, но всё-таки я больше любил пунктуальных клиентов.

Выглядел мужчина довольно необычно. Лет тридцати, в очках с тонкой оправой, куртке и футболке с какими-то цифрами. Зашёл, огляделся по сторонам, кивнул.

– Я Кирилл Батуев, по записи, – заявил он мне. – Ты же шаришь за татуировки? Я пытался девелопить пример, но такое. Как бы фиксить после не пришлось. Так что лучше сразу к тебе.

Я абсолютно ничего не понял из того, что он сказал. Ни слова после «Кирилл Батуев».

– Для начала раздевайтесь и присаживайтесь на стул, – ответил я. – И расскажите, какая у вас конкретно задумка для татуировки. Желательно без…технических терминов.

Он стянул куртку, небрежно бросил её на вешалку и сел на стул.

– Ну, я и так понятно говорю, – Кирилл побарабанил пальцами по столу. – Время не циклично, сечёшь? Хаос – это не баг, а фича. Любая система, которая достигла равновесия, уже содержит в себе следующий сбой. Вот это всё я и хочу объединить в одном рисунке. Замержить в реальность, сечёшь?

Он посмотрел на меня выжидательно.

Интересно, а другим так же трудно понимать меня, как мне этого клиента?

Впрочем, саму идею я понял. В моём мире мне часто объясняли задачу придворные советники, которые и сами не разбирались, чего хотели. Здесь же всё было вполне конкретно, просто упаковано в совершенно другой язык. Понять можно.

– Дайте мне несколько минут, – взяв в руки карандаш, попросил я.

И начал рисовать эскизы.

Первый вариант эскиза – это классический циферблат. С чётким кругом, аккуратными делениями и идеальной симметрией. Время есть, но оно не движется.

Второй вариант – тот же самый циферблат, но деления сбиты. Некоторые сдвинуты, круг чуть «плывёт», пропорции намеренно нарушены. Время нарушено, оно измеряется неправильно.

Третий вариант я рисовал дольше всех. Круг оставался, но в одном месте он прерывался. Деления не просто смещались, в одном секторе они исчезали вовсе, а затем появлялись снова, но уже с другим шагом. Не ошибка, а намеренный разрыв. Система, которая помнит момент сбоя и продолжает идти дальше.

Положил перед Кириллом три готовых эскиза, и он сразу же ткнул пальцем в третий.

– Часы без стрелок, – заметил он.

– Да, – кивнул я. – Потому что движение времени происходит на усмотрение владельца.

– У меня дедлайн один раз был, – проговорил Кирилл. – Жёсткий прям. Проект вообще от меня зависел, если не успею – всё, game over, финал, занавес.

Я молчал, давая ему закончить мысль.

– И в итоге не успел всё равно, – хмыкнул Кирилл. – Так парился, но не уложился в сроки. Заказчик слился после этого. И знаешь что случилось? А ничего. Не, ну так-то случилось, но не конец, сечёшь? Пересборка просто. Поэтому я и хочу третий эскиз. Чтобы помнить, что если всё развалилось – это ещё не баг. Это переход в новую версию.

Я понимающе кивнул.

– Вы хотите зафиксировать момент, когда система начинает работать по-новому, – сказал я.

– Именно, – хмыкнул Кирилл. – Чтобы мозг этого не забыл. А то он оптимизирует всё, сглаживает, мол бывает. А я не хочу бывает, я хочу помнить момент изменения, сечёшь?

На удивление я его понимал. Любопытная философия, но имеет право на существование.

– На какой день хотите записаться? – спросил я.

– Мне надо сегодня, без вариантов, – ответил Кирилл. – Мозг любит на потом откладывать, а «потом» – это мусорка для хороших решений. Я доплачу за срочность, десятку заплачу.

Эскиз довольно простой. Но цена более чем устроит, мне до пятницы по-прежнему нужно было собрать сорок пять тысяч.

– Хорошо, – кивнул я. – Сделаю сегодня.

Я принялся за подготовку рабочего места. После этого подготовил кожу, перенёс ему эскиз на предплечье и надел монокль.

– А это зачем? – хмыкнул Кирилл. – Ты без этого иглу не увидишь?

– Это нужно для точной работы, – ответил я. – Я не привык работать иначе.

Он хмыкнул, но больше ничего не сказал.

«Начертание активно».

Кожа у Кирилла была хорошая, и работать было легко. Он морщился, видимо болевой порог был низким. Но ничего не говорил.

Я закончил за час без перерывов. Перед глазами тут же развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий – превосходная. Глубина нажима – идеальная. Композиция – исключительная. Намерение – абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Третья отличная оценка, это не может не радовать. Но и работы я делал пока что самые простые, линиями. Пора переходить на сложные эскизы.

«Татуировке присвоено свойство: Новая версия. Носитель татуировки будет воспринимать провал не как конец, а как точку пересборки. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 5/10».

Половина пути до второго ранга пройдена! Неплохой результат за неделю!

Кирилл внимательно осмотрел готовую работу.

– Кайф, – проговорил он. – То, что надо прям. Спасибо, чувак.

Он достал из кармана деньги, положил на стол. Я обработал татуировку, сделал все манипуляции. И он ушёл.

Итак, за сегодня заработано тринадцать тысяч, и уровень продолжает расти. В моём мире это называлось удачным днём.

Здесь, судя по всему, тоже. Я убрал рабочее место и отправился домой.

* * *

Первую половину четверга я запланировал потратить на получение медицинской книжки. Так что с самого утра отправился в уже знакомую поликлинику. Сюда я ходил ко врачу со странными симптомами, которые оказались ломкой от вейпа. Симптомы были до сих пор, но постепенно слабели.

В нужное мне окошко стояла довольно большая очередь, и я поспешил занять в ней место.

– Ишь ты, молодёжь пошла, выглядит как смерть, – очень громко прошептала одна из женщин своей соседке в другой очереди.

– И не говори, что за вид такой, – поцокала языком другая.

Это обо мне, судя по всему. Правда, мне на их мнение было глубоко наплевать. Так что даже вступать в разговор не стал.

– Здравствуйте, мне надо оформить медицинскую книжку для работы, – проговорил я в окошко, когда подошла моя очередь.

Сотрудница регистратуры скользнула по мне взглядом.

– Паспорт, полис, СНИЛС, квитанция об оплате, – отчеканила она.

Отлично, сразу же начались непонятные проблемы.

– Какая квитанция? – уточнил я.

– Молодой человек, вам сначала в кассу, оплатить платную услугу, – с раздражением вздохнула та. – А потом ко мне за маршрутным листом. Давайте быстрее, очередь задерживаете.

Да, в моём мире у целителей всё было гораздо проще. Я отправился на поиски кассы, и нашёл её с третьей попытки. Оплатил две тысячи за оформление медицинской книжки, вернулся в регистратуру.

Всё не так просто, надо было снова отстоять очередь в окошко.

– Эй, я тут занимала вообще-то, – попыталась меня отпихнуть пожилая дама. – Чего лезешь?

– Меня никто не предупреждал о вашем присутствии, сударыня, – ответил я. – Но для меня нет такой срочности пройти эту очередь, так что можете встать передо мной.

Хамить женщинам нельзя по этикету.

– Ты чёй это, издеваться придумал? – нахмурилась та. – Так говоришь странно.

– Я и не думал издеваться, прошу прощения, если моя речь вас оскорбила, – ответил я.

Женщина ещё больше нахмурилась.

– Странный ты какой-то, лучше пока анализы пойду сдам, – буркнула она, и ушла из очереди.

Я пожал плечами, не уговаривать же её оставаться.

Снова отстоял очередь к окошку, протянул все документы и квитанцию. Она принялась заполнять какую-то книжечку, которую достала из ящика.

– Так, вот маршрутный лист, вот твоя книжка, – протянула она мне. – Сначала к терапевту, потом флюорография, дерматовенеролог, анализы. Разберёшься! Следующий.

– Благодарю, – вежливо кивнул я.

Отошёл от окошка, изучил список. Так, вроде не так много. Начать сказали с терапевта, а где он – я уже знал. Так что отправился в нужный кабинет.

Там тоже пришлось отстоять очередь. В кабинет я попал через сорок минут. Ужасно нерациональное использование личного времени, как только всем этим людям не жалко его тратить!

Целительница меня не узнала, хотя у неё наверняка много пациентов. Я положил ей маршрутный лист и медицинскую книжку.

– Жалобы есть? – спросила она.

Если только экзистенциальные.

– Нет, – покачал я головой.

– Хронические заболевания?

– Тоже нет, – ответил я.

Целительница принялась осматривать меня с помощью странных приборов с трубками, задала ещё несколько вопросов. Ответил на все по памяти Артёма.

– Нужно будет сделать прививку от гепатита В, – сев на место, заявила она. – Вы же с кровью работаете, это обязательно. Направление дам вам.

Она заполнила несколько бумажек, протянула мне их все.

– Так, с этими в процедурный кабинет на втором этаже, а с этой в прививочный, – отчеканила она. – Результаты потом в первом окошке получите, ко мне больше не надо. Книжку заполнила. Свободны.