Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

На эту и на ту набью тебе тату

Глава 1
Добро пожаловать?

– Слышь, мастер, я тебя сейчас урою! – прорычал мужик в растёгнутой куртке, с красным от гнева лицом. – Совсем берега попутал⁈

Да я вроде бы не… Что происходит?

Мужик толкнул дверь в стену так, что с полки свалился флакон с краской. Скинул куртку, задрал футболку и развернулся спиной ко мне.

– Это видишь? – резко спросил он. – Это что такое, я тебя спрашиваю!

На его спине, чуть ниже левой лопатки, красовались иероглифы. Точнее то, что видимо замышлялось как иероглифы. Линии плыли, углы заваливались, знаки перетекали друг в друга, образуя нечто совершенно нечитаемое. Кошмарная надпись.

Я пока что не знал, что на это ответить. Потому что я понятия не имел, кто этот мужик, где я нахожусь, и что происходит.

Последнее, что помню – это холодный двор Империи, короткий приказ и темнота. А до этого мастерская. Мольберт. Незаконченный портрет императрицы. Игорь Ларин, придворный художник. Это я, собственно.

Но эти руки передо мной явно не мои руки. Слишком молодые. На запястье левой руки какой-то рисунок в виде какой-то бессмысленной геометрической фигуры. На правой руке тоже рисунок, побольше размером. В ухе что-то чувствовалось. Я машинально поднёс пальцы и нащупал металлическое кольцо.

Это что ещё такое?

– Ты оглох⁈ – мужик снова повысил голос. – Мне вчера братаны объяснили, что у меня на спине написано! Знаешь что там⁈

– Просветите, – сказал я, потому что нужно было что-то сказать, а другого варианта не нашлось.

Мужик уставился на меня.

– Чего? – переспросил он.

– Я спрашиваю, что именно там написано, – терпеливо повторил я.

– «Варёная рыба с рисом»! – он снова ткнул пальцем куда-то себе за спину. – Вот что там написано! Я хотел «сила и честь», понял⁈ Японский стиль, все дела! А ты мне набил меню какого-то паршивого китайского ресторана! Деньги назад вернёшь, все до копейки! И за лазер заплатишь!

Я встал со стула и обошёл его, чтобы рассмотреть работу поближе. Линии плыли, это правда. Глубина неравномерная, один знак явно начинали дважды, виден двойной контур. Исправить невозможно. Только удалять с помощью лазера.

Я вообще-то видел немало плохих рисунков. Но это что-то особенное.

– Ваши претензии обоснованы, – сказал я. – Хорошо, я верну вам деньги за эту работу.

А что ещё говорить? Судя по словам этого мужика, это произведение – моя работа. За такое деньги стыдно брать.

– И за лазер тоже! – возмущённо повторил мужик.

– Лазер вы оплатите себе сами, – ровно ответил я. – За качество работы отвечает мастер. Но за выбор иероглифов отвечали вы сами. Если бы вы уточнили перевод до нанесения, варёная рыба на вашей спине не появилась бы.

Откуда-то я прекрасно знал, что такое лазер и для чего он вообще используется. Интересно.

Мужик открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Ты как-то странно разговариваешь, – наконец заявил он.

– Прошу прощения. Это профессиональная привычка, – я понятия не имел, как обычно разговаривает настоящий хозяин этого тела.

Да я даже не имел понятия, что я сейчас решаю. Какие-то моменты всплывали автоматически, словно моё подсознание понимало, о чём говорит этот мужик. А я вот совсем не понимал.

Мужик натянул футболку, ещё раз смерил меня взглядом, недоверчивым, но уже без прежней злобы.

– Три тысячи верни, и разойдёмся, – наконец, заявил он. – Ты так дёшево делал, надо было и самому догадаться, что это развод какой-то. Но это я чисто добрый сегодня, усёк?

– Разумеется, – кивнул я.

Он выжидательно скрестил руки. А, видимо, как раз и ждёт эти три тысячи. А у меня есть деньги?

Полез в карманы, в одном обнаружил смятые бумажки. Снова в голове всплыло понимание, что это и есть деньги. Ровно три тысячи, больше у меня не было. По крайней мере в кармане.

– Прошу вас, – протянул я мужику деньги.

– То-то же, – он деловито забрал их. – Бывай, мастер.

Мужчина развернулся и скрылся за дверью.

Наступила тишина.

Я медленно опустился обратно на стул и несколько секунд просто сидел, глядя в стену напротив.

Итак. Ещё несколько минут назад я был Игорем Лариным, придворным художником Его Императорского Величества. А теперь я сижу в незнакомой каморке, в чужом теле, и только что успокаивал мужика, которому кто-то набил на спине японское меню. Или китайское, я не разобрался.

Как я сюда попал, я не знаю. Куда делся настоящий хозяин этого тела, я тоже не знаю. Да я ничего не знаю!

Я встал и подошёл к зеркалу у двери.

На меня смотрел молодой парень лет двадцати пяти. Тёмные круги под глазами. Несвежая футболка с изображённым на ней черепом. Щетина на щеках минимум трёхдневная. В ухе то самое кольцо, которое я нащупал раньше. На шее довольно-таки толстая цепочка. Обе руки покрыты татуировками, у левого запястья геометрические фигуры, выше что-то похожее на волны, на правом предплечье крупный орнамент, который выглядел довольно неплохо.

Ну и вид.

При дворе такой внешний вид означал бы немедленное удаление с аудиенции и, возможно, вопросы от тайной канцелярии. Здесь, судя по всему, это норма.

Я ещё раз окинул взглядом мастерскую. Небольшая каморка с низким потолком. Под самым потолком располагалось окно, это явно подвал или полуподвал. Полки с флаконами красок и чернил. Коробки с иглами. На стенах рисунки, драконы и черепа. В углу чёрное кресло и кушетка рядом. Раковина в другом углу.

Похоже, хозяин этого тела был мастером по татуировкам. В моём мире такие люди существовали, но их услугами пользовались очень редко. Военные набивали себе группу крови перед боем. Некоторые кланы набивали себе общие знаки. Но на этом всё.

Моя работа была в другом, я был художником. Лучшим в Империи вообще-то. Интересно, а навыки сохранились?

Я взял со стола карандаш и лист бумаги, чтобы проверить. Провёл линию, ещё одну. Через несколько минут на бумаге появился простой набросок, ветка с листьями и цветами. Руки помнили своё дело, это радовало. Довольный, я отложил карандаш в сторону.

В столе нашлись ещё деньги, три тысячи. Я положил их себе в карман странных штанов из грубой ткани. Как странно одеваются в этом мире! Где фрак, где сюртук?

Так, что по поводу занятия. Иглу и кожу освоить можно, в принципе. Правда, разобраться бы для начала…

И тут в дверь снова постучали. Причём достаточно громко. Не дожидаясь приглашения, дверь распахнулась.

На пороге оказался мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, плотный, в пальто и кепке. Лицо у него было усталым и одновременно очень недовольным. Снова недовольный клиент?

– Краснов, – произнёс он без всякого приветствия. – Значит, ты всё-таки на работе.

Значит, я Краснов. Уже хоть какая-то информация.

– Добрый день, – вежливо поздоровался я.

Мужчина возмущённо прищурился.

– Добрый день? – он шагнул внутрь, оглядел мастерскую. – Это ты мне говоришь «добрый день»? После трёх месяцев? Ты на телефон отвечать не пробовал?

– Признаю, что это было невежливо с моей стороны, – заметил я.

Мужчина уставился на меня как на призрака члена Императорской семьи.

– С тобой что-то не так? – медленно спросил он.

– Всё так, – спокойно ответил я. – Не отвечать на телефон было невежливо, я это знаю.

Он несколько секунд молчал, явно пытаясь понять, издеваюсь я или нет. Потом, видимо, решил, что это неважно.

– Краснов, у тебя долг, – заявил он. – Три месяца аренды. Сорок пять тысяч. Я дал тебе время, я звонил, я предупреждал. Всё, терпение кончилось. Либо деньги давай мне деньги, либо я расторгаю с тобой договор, и ты съезжаешь.

– Понимаю вашу позицию, – ответил я. – Долг существует, и это моя ответственность. Позвольте уточнить, если я внесу часть суммы сегодня, это изменит ситуацию?

Мужчина снова прищурился. Похоже, прошлый Краснов разговаривал как-то иначе.

– Смотря сколько, – осторожно ответил он.

– Три тысячи, – доставая найденные в столе деньги из кармана, ответил я.

– Три тысячи из сорока пяти – это несерьёзно, Краснов, – выдохнул мужик. – Ты издеваешься?

– Я не издеваюсь. Да, согласен, сумма небольшая. Но это лучше, чем ничего, и демонстрирует намерение платить, – заявил я. – Мастерская работает, клиенты есть. Дайте мне неделю, и я верну вам весь долг.

Это, конечно, было преувеличением, я понятия не имел, есть ли здесь клиенты. Но лучше уж попробовать решить эту проблему прошлого Краснова. Я не знал, надолго ли я застрял в его теле. Поэтому надо было обеспечить комфортное существование, и сократить количество проблем. Пока не придумаю, как вернуться в свой мир.

Мужчина долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

– Неделя, – сказал он, наконец. – Но если в следующий раз ты снова начнёшь пропадать со всех радаров, всё, договор расторгаю без разговоров. Ясно?

– Совершенно ясно, – кивнул я. – Благодарю вас!

Он покачал головой, пару мгновения посмотрел на меня с искренним изумлением. А затем развернулся и вышел.

Я вздохнул. Так, я попал в другой мир и другое тело, это уже понятно. Но тело оказалось, мягко говоря, с подвохами. Господин Краснов, во что вы превратили свою жизнь?

Так, и следующий вопрос, что теперь делать? Взгляд упал на предмет с тёмным стеклом, который лежал на столе. Я взял его в руки, и пальцы автоматически нажали какую-то кнопку сбоку. Стекло засветилось.

Интересно. Руки действуют автоматически, когда я и сам не знал, что делать.

На стекле появились множество мелких значков. Я позволил пальцам действовать самостоятельно, без моего контроля. И открыл список сообщений.

Интересно, похоже, это писали другие люди. И что тут у нас? Начал читать.

«Артём, ты вообще живой?» от абонента «Соня». «Арт, третий раз пишу. Позвони мне срочно». Это тоже от Сони.

«Краснов, аренда. Последнее предупреждение». Это от некоего П. П. Видимо, с кем я сегодня уже успел поговорить.

«Чел, ты мне должен восемь штук, не забыл?» от «Димы»

Я пролистал дальше. Сообщений было много, большинство непрочитанных. Несколько от незнакомых номеров, короткие и деловые, про деньги. Одно от некоего Влада: «Краснов, зря ты так. Мог бы нормально работать, руки-то есть. Ну и ладно».

Руки есть. Да, это точно.

Я отложил телефон и открыл ящики стола один за другим. В одном из ящиков нашёл тетрадь. Внутри было множество рисунков, явно сделанных самим Артёмом.

Драконы, черепа, надписи, цветы, абстрактные узоры. Исполнение было неровным, несколько набросков вполне приличных, остальные слабее, будто автор торопился или не особо старался. Но на последних страницах попадались работы, в которых чувствовалось что-то настоящее. Как будто в какой-то момент человек всё же садился и рисовал по-честному.

Значит, умел. Просто не хотел. Артём, и почему же так? Закрыл тетрадь и вернул её на место.

* * *

Ровно в три часа дверь открылась, на этот раз без грохота, что удивительно. На пороге появилась девушка. Лет двадцати, невысокая, в светлом пальто и с телефоном в руке. Она заглянула внутрь с видом человека, который пришёл к цирюльнику. Надо, но радости от этого никакой.

– Это тату-мастерская Краснова? – спросила она.

– Да, здравствуйте, – кивнул ей я.

Интересно, кто же это? Будет просить деньги, как и предыдущие посетители? Не похоже, она явно по другому вопросу.

– Я Катя, – представилась девушка. – Я к вам записывалась на три часа. Эскиз подобрать, вы говорили, что художественную школу заканчивали.

А, вот оно что. Значит, Артём Краснов тоже был художником. Но решил найти себя в профессии татуировщика, довольно необычно.

– Проходите, присаживайтесь, – кивнул я девушке. – Пальто можете повесить на вешалку.

Я не очень представлял, какой именно должен быть порядок работы. Ну раз ей нужен эскиз – это очевидно рисунок. С этим я разберусь легко, просто представить, что это очередной член Императорской семьи просит очередной портрет.

– Я хочу цветок, – усевшись на стул, заявила Катя. – На запястье, вот здесь. Что-нибудь простое и красивое.

Цветы не совсем мой профиль, но ладно, справлюсь.

– Какой именно цветок? – спросил я.

– Не знаю, – пожала Катя плечами. – Что-нибудь нежное и маленькое. Может, ромашку? Или розу? Я особо не разбираюсь в цветах.

Я взял лист бумаги и карандаш.

– Скажите мне вот что, – спокойно произнёс я. – Вы хотите просто красивый рисунок? Или что-то, что будет значить для вас что-то конкретное?

Катя посмотрела на меня с видимым удивлением.

– В смысле? – осторожно спросила она.

– Татуировка остаётся с человеком навсегда, – объяснил я. – Это не украшение, которое можно снять. Поэтому я спрашиваю, что для вас важно? Что вы хотите помнить или носить с собой?

Она помолчала, всё также удивлённо глядя на меня.

– У меня бабушка умерла в прошлом году, – наконец, тихо ответила она. – Она очень любила сирень. Это были её любимые цветы.

Я кивнул и начал рисовать.

Пальцы двигались сами, уверенно, без лишних линий. Небольшая ветка сирени, три соцветия. Это был не парадный портрет и не орнамент для тронного зала. Просто живая ветка. Лёгкая, немного неровная и настоящая.

Через десять минут эскиз был закончен. Катя внимательно посмотрела на рисунок.

– Сирень, – произнёс я. – На языке цветов означает первую любовь и память о близких. В некоторых традициях считается, что она соединяет живых с теми, кого уже нет. Если найти в соцветии цветок с пятью лепестками – это к счастью. Ваша бабушка, думаю, об этом знала.

Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.

– Странно, мне о вас говорили совсем другое, – вдруг заявила Катя. – Что я полная дура, что к вам записалась.

– Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, – пожал я плечами.

– Вы очень странно говорите, – она уже не первая за сегодня, кто это сказал. – Необычно, как…в древности, что ли.

Ну не такой уж я и древний.

– Сколько я вам должна за эскиз? – добавила девушка.

– А делать татуировку вы не будете? – удивился я.

– Ну я…только эскиз заказывала, – замялась Катя. – По качеству работы… Я не уверена.

Да, репутация у этого Артёма в его сфере явно не самая лучшая. А между прочим репутация – это довольно важно для любого мастера.

– Давайте так, – улыбнулся я. – Вы сделаете эту татуировку у меня, и тогда эскиз будет бесплатно. Заплатите только за работу.

Девушка наморщила лоб, явно обдумывая предложение. Потом посмотрела на эскиз, и ещё раз на меня. Он ей явно понравился.

– А сколько вы возьмёте за эту работу? – спросила она.

Хороший вопрос. Я ведь понятия не имел, сколько вообще стоит сделать татуировку. Сколько денег уходит на материалы. И сколько останется чистого дохода.

– Три тысячи рублей, – назвал я первую пришедшую в голову сумму.

Сегодня весь день меня преследуют эти три тысячи, поэтому я их и назвал.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Катя. – Я приду к вам. Давайте в следующую среду также в три часа?

Я кивнул, взял со стола кусок бумаги и записал себе это карандашом. У Артёма хоть расписание есть где-то? Пока непонятно.

– Тогда до встречи, – девушка накинула пальто и вышла за дверь.

Я посмотрел на эскиз, который остался на столе. Обычная ветка сирени, ничего особенного. Но пальцы помнили, как её рисовать. Помнили пропорции, нажим, толщину линии.

Руки художника.

Аккуратно убрал эскиз в тетрадь. Потом начал обходить мастерскую, рассматривая полки одну за другой. Флаконы с чернилами. Коробки с иглами разных размеров. Какие-то инструменты, назначение которых я пока не понимал. Книжки с рисунками татуировок.

Потом мой взгляд остановился на дальнем конце нижней полки.

Там, притиснутый к стене между коробкой с иглами и мотком бумажных полотенец, лежал небольшой продолговатый предмет.

Я взял его в руки.

Это оказался монокль. Старинный, латунный, с чуть мутноватым стеклом в тонкой оправе. Цепочка намотана вокруг корпуса несколько раз и выглядел он очень небрежно.

Я повертел его в пальцах. Латунь была тёплой. Даже неожиданно тёплой для предмета, который явно давно лежал без движения. На оправе виднелась мелкая гравировка, узор, буквы незнакомого алфавита и что-то похожее на цветочный орнамент.

Странная вещица. Здесь она совершенно точно лишняя. Не вписывается монокль в этот подвал с черепами на стенах, мусором и карандашными набросками.

Я поднёс монокль к глазу.

И мир изменился.

Там, где только что была обычная полка с флаконами, медленно разворачивался лист. Не бумажный, скорее что-то вроде пергамента, потемневшего от времени, с выжженными на нём строками. Шрифт тяжёлый, с завитками, торжественный до нелепости.

«Носитель обнаружен. Система Начертания активирована. Ранг присвоен: МАЗИЛА. Доступных схем: 1. Ожидается первое Начертание. Путь открыт».

Я медленно опустил монокль.

Тридцать лет при императорском дворе. Портрет государя, за который мне вручили орден лично.

И какая-то система, которая только что назвала меня Мазилой.

Глава 2
Новые знакомства

Итак, надо всё-таки разобраться, что это за система такая. Так что я снова надел монокль.

Пергамент развернулся передо мной сразу же, будто только и ждал этого. Аккуратные красивые завитки букв, красивый шрифт. При дворе так выглядели указы о казни.

Надеюсь, это не подобный указ.

– Что ты такое? – вслух спросил я.

Немного странно разговаривать с моноклем в пустой мастерской. Странно в принципе разговаривать с моноклем. Но на пергаменте сразу же отобразился ответ.

«Система Начертания. Инструмент мастера».

– Инструмент, – вслух повторил я. – Чей инструмент?

«Твой».

Коротко и по существу. Уважаю такой подход.

– Откуда ты взялся? – решил задать я следующий вопрос.

«Этот вопрос не относится к текущему рангу».

Вот это уже знакомо. При дворе так отвечали младшие чиновники, когда не хотели говорить правду. Формально это отказ отвечать, но по существу это уклонение от вопроса.

– Хорошо, – терпеливо ответил я. – Что мне нужно делать?

«Выполнять Начертания. Совершенствоваться. Подниматься по рангам».

– Сколько всего будет этих рангов? – поинтересовался я.

«Пять».

– Перечисли, – попросил я.

Пергамент развернулся чуть шире и отобразил мне пять рангов.

«Мазила. Подмастерье Иглы. Мастер Начертания. Старший Чернильник. Архимастер».

Я некоторое время смотрел на пергамент. Мазила. Значит, это мой текущий ранг. Человек, рисовавший портреты императрице, находится на ранге Мазила.

– А что будет после пятого ранга? – спросил я.

Система помолчала. Молчание продлилось дольше, чем в прошлые разы. Потом буквы появились медленно, одна за другой.

«Носитель получит то, чего желает больше всего».

То, чего желает больше всего.

Сегодня утром, если это вообще можно назвать утром, я не знаю, когда именно произошло переселение, я был Игорем Лариным. Придворным художником. Человеком с положением, мастерской, тридцатью годами работы за плечами. Потом была темнота, потом мужик с иероглифами, потом арендодатель, потом девушка с эскизом.

Теперь у меня есть подвал с черепами на стенах, чужие долги и монокль, который называет меня Мазилой.

Чего я желаю больше всего, сразу становится очевидно. Вернуться домой, в свой мир.

Пергамент развернулся снова, на этот раз без вопроса с моей стороны. Система, видимо, решила, что пауза затянулась.

« Квест принят: Первое Начертание. Нанеси татуировку носителю. Оценка не ниже „Удовлетворительно“. Награда: открытие схемы первого уровня. Срок: семь дней».

Семь дней. Думаю, это вполне решаемо. Хоть какие-то клиенты у Артёма должны же быть.

Интересно, а откуда этот монокль вообще взялся? Артём знал про него? Что ж, это ещё предстоит выяснить.

* * *

Наступил вечер, и я решил, что пора бы пойти домой. У Артёма же должен был быть дом, вряд ли он живёт прямо в своей мастерской.

Адрес квартиры нашёлся в телефоне. Руки сами открыли какое-то приложение с картой, ткнули в точку с подписью «дом». Я запомнил улицу и пошёл пешком. Как здесь пользуются другими способами передвижения, я пока не разобрался, а спрашивать было не у кого.

Вечерний город, а точнее Саратов, как я прочитал в картах, выглядел довольно необычно. Здесь было куда меньше людей, и выглядели они иначе, чем в столице Империи. А ещё фонари и вывески светились без помощи кристаллов или факелов, а по дорогам ездили железные повозки. Интересный мир, совсем не похож на мой.

Я шёл и смотрел по сторонам. При дворе меня учили замечать детали. Это полезное умение, и неважно, где ты находишься. Чем больше видишь, тем лучше понимаешь, где оказался.

Пятиэтажный дом Артёма стоял в глубине улицы. Облупившаяся краска на фасаде, металлические ящики у входа с прорезями. Я сразу догадался, что это для писем. Оригинально, значит письма в этом мире всё же сохранились. Ключи от квартиры лежали в кармане куртки, я их нашёл ещё в мастерской.

Третий этаж, квартира семь. Я открыл дверь и вошёл. И сразу оказался в небольшой прихожей. Повернулся и наткнулся на ещё одно зеркало.

Всё то же лицо, молодое, с тёмными кругами под глазами. Кольцо в ухе, зачем его вообще носить? Я немного привык к этому отражению за день, но всё равно каждый раз приходилось делать усилие, чтобы принять его как своё. Да, пока что я выгляжу так.

Прошёл дальше, очутился на кухне. Она была довольно маленькой. Стол, два стула, плита, раковина. На столе стояла кружка с засохшим кофе на дне, лежали несколько скомканных бумажек и провод. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под воды и засохшее растение в горшке. Его явно не поливали недели три.

Я открыл холодильник. Пусто, абсолютно.

Хотя нет, не совсем. На верхней полке стоял йогурт. Я взял его, посмотрел на дату. Снова автоматически догадался, как и что тут устроено. Ага. Просрочен три дня назад. Выкинул его в мусорное ведро.

Артём, ты вообще ел?

Раньше за моей едой следили слуги. Я вставал утром, а завтрак уже был на столе. Горячий и вкусный, с учётом того, что у меня впереди за день. Обед чаще всего приносили в мастерскую. Ужин подавали в столовую или в личные покои. Тридцать лет именно так. Я никогда не думал о том, что может закончится еда, потому что еда не заканчивалась.

Оказывается, всё может выглядеть и вот так. После кухни я прошёл в комнату и огляделся.

На полу вместо кровати лежал старый матрас в сером чехле. Рядом валялась телефонная зарядка и смятый носок. Гора одежды на единственном стуле. Джинсы, футболки, толстовки, всё тёмное и в одной куче, будто стул был не предметом мебели, а способом хранения.

На стенах четыре плаката, музыкальные группы с названиями на английском. Откуда я вообще знаю, что это плакаты? Да и названия легко прочитал, хотя язык и не знал.

И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать – ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

* * *

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

– Значит, ты дома, – сказала она вместо приветствия. – Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

– Добрый вечер, – в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

– Не надо мне тут никаких «добрый вечер», – она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. – О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

– Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на меня.

– Что? – переспросила она.

– Я выслушал всю твою речь, и мне нечего тебе ответить, – заявил я. – Время позднее. Выслушивать подобные скандалы у меня нет ни сил, ни желания.

Соня молчала. Смотрела на меня с удивлённым выражением лица и молчала.

– Артём, что с тобой? – наконец спросила она. – Ты же никогда так не разговаривал. Орал в ответ, или игнорировал меня.

Артёму явно стоило научиться решать конфликты.

– Люди меняются, – спокойно ответил я.

Она ещё немного помолчала.

– Я…мы… когда-нибудь поговорим нормально? – растерянно спросила она. Тон у неё заметно изменился.

– Когда ты будешь готова к нормальному разговору, приходи, – предложил я.

Соня бросила на меня ещё один взгляд, и ушла. Тихо закрыла за собой дверь.

Я немного постоял возле двери. Мне самому отношения были не нужны, так что не представлял, что делать с этой Соней. Разрывать отношения? Что ж, там видно будет.

Интересно, что же такое этот «лайк», и почему из-за него случилась такая ссора?

Вернулся в комнату, лёг на матрас, и резко почувствовал усталость во всём теле. Никаких проблем со сном у Артёма нет, значит.

Засыпая, думал о пяти рангах. О том, что система пообещала дать мне то, чего я желаю больше всего. А я так хотел вернуться в свой мир.

Надеюсь, эта система умеет держать слово.

* * *

Я проснулся в шесть утра. Старая привычка, при дворе день начинался с рассвета. Тело было чужим, но привычки оказались моими.

Лежал несколько минут, смотрел в потолок. Потолок был белым, с небольшим жёлтым пятном в углу. Это пятно ужасно раздражало, не привык к такому в покоях. Надо будет потом его закрасить.

Встал, умылся в ванной. На кухне сварил кашу из гречки, которую нашёл вчера. Разобрался с плитой интуитивно, но кашу всё-таки недоварил. Надо теперь совершенствовать кулинарные навыки. Позавтракал стоя, потому что садиться за стол одному за завтраком казалось странным. При дворе завтрак был делом неторопливым, обстоятельным. Здесь же это просто еда, чтобы не голодать. Пока что я не привык.

Затем оделся, взял ключи и монокль, и вышел из дома.

Утро было холодным, хотя вроде бы конец апреля. Климат в этом мире странный, пока не привык.

Я шёл по пустой улице и думал о том, что нужно разобраться с расходами Артёма, с его долгами, с тем, сколько вообще стоит татуировка в этом городе и в этом мире.

Много вопросов, начнём с малого. Добрался до здания, где в подвале Артём арендовал свою коморку. Напротив располагалась дверь с гордой табличкой «Барбершоп». Возле двери с замком возился мужчина лет тридцати с короткой аккуратной бородкой и чёрными волосами.

Увидев меня, он тут же расплылся в широкой улыбке.

– О, Краснов! Живой! – он раскинул руки, будто собирался обняться. Но не обнялся. – Я уже думал, ты совсем съехал. Месяц тебя не видел, наверное.

– Доброе утро, – поздоровался я.

Память услужливо подсказала мне его имя, Марат. Сосед по кабинетам, человек, который называл себя другом Артёма.

– Как дела? – с улыбкой спросил он. – Клиенты есть? У меня вот с утра уже двое записано. Суббота же, народ хочет себя в порядок привести, пока выходной. Мне-то конечно тоже отдохнуть бы хотелось, но не отказывать же им!

– Клиенты есть, работаю, – кратко ответил я.

– Молодец, молодец, – он, наконец, справился с замком, и открыл дверь в свой салон. – Слушай, если что, я могу клиентов скидывать, если лишние будут, по-дружески разумеется. Ну там, татуировки мелкие, пирсинг, это же твоё всё. Пока никто не интересовался, конечно, но всё же. Ой, хотя ты пирсинг не делаешь, тогда только татуировки.

– Ценю предложение, – ответил я. – Но я справлюсь и сам.

– Как знаешь, – он махнул рукой. – Ты заходи, кофе попьём как-нибудь. Давно не разговаривали нормально.

– Обязательно, как будет время, – сказал я.

Он скрылся за дверью. Я постоял секунду, потом открыл свою мастерскую и зашёл к себе.

При дворе таких людей называли «добрыми завистниками». Они улыбались, протягивали руку помощи, всегда были доброжелательными. Но в каждой фразе имелся маленький укол, почти незаметный. Как и здесь. «У меня двое с утра», а у тебя никого. «Давно не разговаривали», то есть ты пропадал. «Если лишние будут», подачка с барского плеча. Самая неудобная порода при дворе, потому что формально не к чему придраться. Ты сам будешь выглядеть параноиком, если начнёшь возражать.

Я закрыл дверь за собой. Разберёмся.

* * *

В мастерской было прохладно и тихо. Я включил свет и сел за стол. В телефоне нашлось расписание, с записями клиентов. И их было очень и очень мало.