Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19
К сожаленью, день рожденья только раз в году

Полицейские ко мне в тату-мастерскую ещё не приходили. Хотя за эти недели уже кто только не побывал!

А Денис, значит, не успокоился. По крайней мере, действовал он быстро и решительно. Жаль только. Что совершенно не в том направлении.

– Проходите, не стойте возле порога, – сказал я полицейским.

Они зашли в мою мастерскую. Двое мужчин, один молодой, лет двадцати пяти, невысокого роста. Тут же начал с интересом осматривать мою студию. Я постепенно заменял рисунки Артёма на собственные эскизы, так что посмотреть у меня было на что.

Второй полицейский лет пятидесяти, с усталым лицом и кругами под глазами. Он держал в руках папку с документами, и смотрел на меня.

– Я капитан полиции Бригов, – представился старший полицейский. – Это мой помощник, младший лейтенант Некрасов. На вас поступило заявление от Чижикова Дениса Витальевича. Он утверждает, что вчера вечером вы причинили ему физический вред лёгкой степени тяжести.

Я молча слушал. Как точно работают законы в этом мире, я не знал, поэтому решил выслушать всё до конца.

– Врач его осмотрел, там даже ушиба нет, синяк только небольшой, – хмыкнул Некрасов. – Походу, ты его чем-то достал, парень.

Бригов бросил на своего помощника укоризненный взгляд, и тот тут же замолчал. Ничего нового он мне не сказал, приём был выполнен слабо, никакого вреда здоровью я не наносил.

– Была у вас вчера стычка с Чижиковым? – поднял на меня взгляд Бригов.

– Была, – спокойно ответил я.

Полицейский явно не ожидал такого прямого ответа. Думал, что я сейчас начну придумывать оправдания.

– И факт применения силы вы признаёте? – уточнил он.

– Да, – снова кивнул я. – Я применил силу в целях защиты. Господин Чижиков ворвался в чужую квартиру без приглашения. Он повышал голос на хозяйку, а затем замахнулся на меня для удара. Я перехватил его руку, удержал несколько секунд, после чего отпустил. Никаких травм нанесено не было. Он ушёл сам, на своих ногах. Всему этому есть свидетель.

Полицейские переглянулись.

– Ну если он на кого-то прикрикнул – это ещё не повод его бить, – заметил Некрасов.

– Повторюсь, господа, я его не бил, – я чуть склонил голову. – Просто зафиксировал его руку, и выпроводил за дверь. Хозяйка квартиры, Виктория, подтвердит мои слова.

– Мы тебе верим, – сказал капитан Бригов. – Но тут есть один нюанс… Отец Дениса, Чижиков Виталий Евгеньевич, является начальником отдела дознания. И ты сам должен понимать, парень… Нам надо разобраться.

Разумеется. Я кивнул, пряча усмешку. В моём мире подобное встречалось на каждом шагу. При дворе у многих молодых людей были влиятельные родственники, которые прикрывали любые их выходки. Я вспомнил один случай, племянник канцлера, молодой граф, в пьяной драке избил одного музыканта за то, что тот посмел сделать замечание о его поведении на балу. Музыкант потом два месяца лечил переломанные рёбра, а граф отделался лёгким внушением. Жаловаться было бесполезно, канцлер лично навестил отца пострадавшего и «попросил» забрать заявление.

В этом мире, похоже, мало что было по-другому.

– Тебе лучше договориться с ним, – снова влез Некрасов. – Поговори нормально, может, заберёт заявление. А то вся эта морока… Ты все нервы там оставишь, парень.

– Мировое соглашение с пострадавшим – лучший вариант и для нас, – согласился Бригов. – Быстрее и без лишней бумажной работы.

– Я понимаю, – ответил я. – Я разберусь с этим вопросом.

Бригов кивнул, особо, кажется, не веря в успех этой задумки. А Некрасов снова принялся осматривать стены.

– А ты тату-мастер? – спросил он.

Снова автоматически хотелось ответить «Как вы догадались?» Но я сдержал этот порыв, снова любимая ирония Артёма.

– Да, всё так, – ответил я.

– Круто как, – протянул Некрасов. – Жаль, мне татуировки по службе нельзя, потом замучаюсь на психиатрических экспертизах.

Какой интересный момент. Надо изучить его на досуге.

– Жаль, – повторил я.

Бригов написал мне адрес и номер телефона их отделения полиции.

– Вот, на всякий случай, – протянул он мне бумажку. – Попробуй решить всё мирно, мой тебе совет. Идём, Мить, хватит уже о татуировках мечтать.

Они вышли из мастерской, я пару секунд посмотрел на закрытую дверь.

Итак, Денис написал заявление в полицию. Это означало, что он либо очень обиделся, либо очень испугался. Ну или и то, и другое. Обиженные люди в таких ситуациях обычно хотят не справедливости, а признания. Чтобы им сказали, да, ты был прав, тебя обидели.

Этого я ему дать не смогу, ведь он был не прав. Но поговорить стоит, осталось найти его номер.

* * *

Номер телефона Дениса можно было узнать только одним способом. И я позвонил Вике.

Девушка ответила мне почти сразу.

– Привет! – радостно поздоровалась она. – Что случилось? Сегодня решил продолжить?

– Сегодня вряд ли, – честно ответил я. – Мне нужно узнать у тебя номер телефона Дениса. Сможешь его сказать?

В трубке повисло молчание.

– Он что-то сделал, да? – напряжённо спросила девушка. – Я вот как знала… Я тебе говорить не хотела, у него там отец просто…

– Начальник отдела дознания, – закончил я за неё. – Да, у меня уже есть эта информация. И мне нужно поговорить с Денисом лично.

– Что он сделал? – не отступала она.

– Написал заявление в полицию, – без моего ответа номера она точно не даст. – За причинения телесных повреждений.

– Вот скотина! – воскликнула Вика. – Я ему самому телесные нанесу, прямо коленкой по одному месту! Слушай, я готова дать показания, я же свидетель, всё будет хорошо…

– Успокойся, – строго сказал я. – Виктория, твоя забота трогательна. Но я разберусь сам, это не женское дело лезть в подобные склоки между двумя джентльменами. От тебя мне нужен только его номер.

Ненадолго повисла пауза, затем Вика продиктовала номер Дениса. Я записал его к себе в любимый блокнот, куда записывал все важные дела.

– Но он упёртый, – добавила девушка. – Я не уверена, что у тебя вообще получится с ним договориться.

– У меня получится, – улыбнулся я. – О времени второго сеанса для граффити договоримся позже. Доброго дня.

И я отключился. Так, теперь звонок самому Денису, виновнику всего торжества.

Он взял телефон после четвёртого гудка, я уже начал продумывать запасные варианты.

– Алло, кто это? – раздался знакомый голос.

Снова придётся отвечать на этот вопрос.

– Артём Краснов, тату-мастер и художник, – уже третий раз в жизни Артёма произнёс я. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Забегал уже, – хмыкнул Денис. – Не о чем мне с тобой разговаривать, в полиции обо всём поговорят.

Будет сложно, но я другого и не ожидал.

– Предлагаю поговорить как мужчина с мужчиной, – добавил я. – Или ты испугался такого расклада?

С такими людьми проще всего действовать именно так. Он не потерпит обвинения в трусости.

В телефоне раздалось тяжёлое дыхание.

– А о чём поговорить? – наконец, настороженно спросил он.

– О ситуации, – ответил я. – Чтобы всё разъяснить без полиции и лишних людей. Сегодня вечером, в любом удобном месте.

– В сквере на углу Московской и Соляной, в девять вечера, – наконец, сказал Денис. – Только без глупостей!

– Разумеется, – заверил его я. – До встречи!

Он тут же положил трубку. Так, по крайней мере, о встрече я договорился. Теперь дело за малым – убедить его забрать заявление.

* * *

До вечера ещё оставалось несколько часов. Я посмотрел по картам, что идти до сквера будет быстрее от мастерской, поэтому остался в ней.

Занялся другими делами. Так, поставщик расходников. Этот вопрос давно висел в воздухе, и Марат своей новостью про Дорохова только ускорил решение. Я уже давно выписал несколько фирм из чата тату-мастеров, так что сейчас надо было просто выбрать окончательный вариант. Выбор пал на «ТатуМаркет», большую фирму, которая представляла самый разный ассортимент всего необходимого. И осуществляла доставку по всей России.

Цены были выше, чем у текущего поставщика. Но качество несравнимо лучше. Так что я позвонил по номеру, указанному на их сайте.

– «ТатуМаркет», менеджер Анастасия, здравствуйте, – ответил мне приятный женский голос.

– Добрый день, – сказал я. – Меня зовут Артём Краснов, я тату-мастер из Саратова. Хотел бы договориться с вами о сотрудничестве.

Разговор занял минут двадцать. Выяснилось, что у них есть специальные условия для мастеров, работающих напрямую, без посредников. Небольшая скидка при регулярных заказах. Минимальная сумма заказа составляет три тысячи рублей. Доставка бесплатная от пяти тысяч, по всей России. В Саратов доставка в среднем занимает пять дней, до отделения почты. Дальше с почты я забираю уже сам.

Обсудили условия, она оставила электронную почту, чтобы я скинул ей свои данные, а она составила договор. Теперь надо ещё освоить, что такое электронная почта, надеюсь, Артём знал, что это.

После этого с чистой совестью снова занялся тренировками. Навыки терять нельзя.

* * *

Через час после тренировки мне позвонила мама.

– Сынок, – сказала она. – Завтра ждать тебя? Извини, что поздно так спохватилась, Дашка никак не могла решить, дома праздновать или как свой день рождения. Решила дома.

Разумеется, про день рождения Даши я ничего не знал. Артём вообще удивительно мало помнил о своей сестре, и я узнавал её заново.

Хорошо, что мать позвонила! Вышла бы ужасно некрасивая ситуация.

– Я приду, – отозвался я. – Во сколько?

– Ой, как хорошо, – обрадовалась мать. – Давай в двенадцать. Посидим семьёй, а вечером Даша к друзьям ускачет.

– Договорились, – ответил я.

Убрал телефон и задумался. Раз это день рождения – то нужен подарок. И подарок хороший, сестра у Артёма была замечательная.

Я знал, что она тоже любит рисовать. Помнил разговор с матерью про художественную школу, которую они не могли себе позволить. Сестра Артёма занималась по видеоурокам сама, без нормальных материалов.

Решение пришло само собой. Я закончил тренировку, нашёл по картам художественный магазин, и отправился туда.

* * *

Магазин назывался «Феникс». Судя по интернету, самый большой магазин для художников в Саратове.

Я зашёл внутрь, и замер прямо на входе.

Стеллажи от пола до потолка. Краски всех видов и производителей. Сотни видов кситей, от тончайших до широких флейцев. Бумага, холсты, грунтовки, лаки, пастель, уголь, сангина. Всё это лежало на полках, в свободном доступе.

В моём мире императорский двор поставлял мне лучшие краски. Из Венеции, из Парижа, из частных мастерских. Но это только благодаря моему положению.

Художники попроще заказывали краски у аптекарей, или делали сами. Растирали свинцовые белила, охру, умбру, киноварь. Это был долгий, кропотливый процесс. Хорошие кисти стоили дорого и ими пользовались годами. Про холсты я вообще молчу.

А здесь всё это просто лежало на полках.

Я медленно пошёл вдоль стеллажей. Мой учитель Верещагин, говорил «Хорошие материалы – это половина успеха. Плохая кисть испортит даже гениальный замысел». Он был прав, я знал это по собственному опыту.

Я остановился у стеллажа с акварельными красками. Разумеется, в марках производителей я не разбирался, поэтому смотрел по цене, чтобы взять что-то хорошее. Взял коробку «Белые ночи», двадцать четыре цвета.

Дальше кисти. Три кисти из беличьего ворса, тонкая для деталей, средняя для основной работы, широкая для заливок.

Теперь альбом. Бумага для акварели должна быть плотной, иначе она будет коробится от воды. Я нашёл альбом на хлопковой основе, двадцать листов. Взял его.

Подошёл со всем этим к кассе, система тут такая же, как в других магазинах.

Покупка обошлась недёшево, но оно того стоило. Сестре подарок точно понравится.

Странное чувство. В прошлой жизни у меня не было семьи, и не о ком было так заботиться. А это, оказывается, очень приятно.

* * *

На встречу с Денисом я пришёл с пакетом из художественного магазина, где виднелись краски и альбом.

Денис уже ждал меня, попивая странный газированный напиток из банки.

«Кока-кола», как всплыло в памяти у Артёма. И тут же появилось ужасное желание её выпить, видимо, Артём очень любил её.

Ну нет, извини. Я до сих пор справлялся с зависимостью от вейпа, так что никакой «Кока-колы».

– Ты чего меня, нарисовать решил? – удивлённо спросил Денис.

Ну да, содержимое пакета выглядело странно.

– Нет, это для сестры, – ответил я. – Добрый вечер, Артём.

– Добрый, – хмыкнул он. – Учти, там вон в машине мои друзья. И если что выкинешь – они свидетелями будут. Хотя тебя и без этого посадят.

– Ты меня так боишься? – удивился я. – Что даже позвал друзей?

– Ничего я тебя не боюсь! – воскликнул Денис. – А что ты мне сделаешь? Да мой папа тебя…

Я спокойно сел рядом с Денисом, положил рядом свой пакет.

– Друзья, отец, – перечислил я. – Денис, в таких ситуациях абсолютно не мужской поступок – прикрываться другими фигурами. Тем более отцу ты наверняка рассказал свою версию. А я, и Виктория, может рассказать правду. Думаешь, начальник отдела дознания будет в восторге от того, что его сын оскорбил женщину?

Честь и манеры должны быть присущи служащим в полиции, я уверен.

– Да вы не докажете ничего, – заявил Денис.

– Докажем, – спокойно ответил я. – Перед тем, как выйти к тебе, я включил на телефоне видеозапись. Так что весь разговор туда опал очень хорошо.

Разумеется, это ложь. Я продумал это по пути сюда, и решил использовать. И Дениса это очевидно напугало.

– Ты гонишь, – неуверенно ответил он.

Видимо, в его лексиконе это означало «Лжёшь».

– Нет, – ровным тоном ответил я. – Виктория рассказала мне о тебе заранее, так что я подготовился. Так что, Денис, ситуация не в твою пользу. Я мог бы показать видеозапись полицейским, но решил поговорить с тобой лично.

– И что ты предлагаешь? – буркнул он. – Давай ты извинишься, оставишь Вику в покое, и я заберу заявление.

– Нет, – сказал я. – Извиняться мне не за что. И мои отношения с Викторией тебя не касаются. Но я предлагаю тебе забыть эту историю. Ты забираешь заявление, я не подаю встречное о клевете и ложном доносе.

– А если я откажусь? – спросил он.

– Тогда у тебя самого будут проблемы, – развёл я руками. – Я не предлагаю тебе взятку и не шантажирую. Я предлагаю тебе выйти из этой истории с минимальными потерями. Заберёшь заявление, и мы расходимся. Никто не узнает, что ты ворвался к бывшей девушке и угрожал человеку. Твоя репутация не пострадает.

Денис нервно заломал пальцы. Посмотрел в сторону, я так понимаю, где его ждали друзья. Потом на меня.

– Ладно, я заберу заявление, – заявил он. – Но ты потом при мне удалишь то видео!

– Договорились, – кивнул я. – Тогда идём в участок, адрес у меня есть.

– Может, на машине? – предложил он.

Я покачал головой.

– Ехать в машине с тремя незнакомыми людьми плохая идея, – ответил я. – Тем более что участок тут недалеко. Идём.

Денис вздохнул, достал мобильный телефон. Сказал друзьям, куда он идёт, и мы отправились в участок.

Несмотря на поздний час, капитан Бригов был на месте. Денис забрал заявление и написал, что претензий ко мне не имеет.

А я узнал, как в современном мире выглядят полицейские участки.

Мы вышли на улицу.

– Удаляй, – потребовал Денис.

– Не смогу, – честно ответил я. – Этого видео не существует.

Он пару секунд переваривал информацию.

– Ты меня обманул⁈ – гневно воскликнул он. – Да я тебя…

– Давай не будем проходить этот цикл повторно, – спокойно ответил я. – Я ничего тебе не сделал, и заявление тебе писать не о чем.

– Но я могу повторно его пойти подать! – заявил Денис.

– Во-первых, ты будешь выглядеть глупо, – ответил я. – Во-вторых, ты уже написал бумагу, что не имеешь ко мне претензий. Так что этот план тоже не сработает.

Почитал об этом в интернете перед тем, как идти на встречу.

– Да пошёл ты, – выдохнул Денис, и пошёл сам.

Это было оскорбление? Слишком размытая формулировка, очевидно, что я сейчас тоже пойду.

Ну ладно, главное, всё получилось. Заявление он забрал, и проблема решена.

А мои дальнейшие отношения с Викторией его не касаются.

* * *

В воскресенье встал по привычке рано. Утро посвятил зарядке и учёбе, а к двенадцати часам поехал к родителям.

По дороге купил два букета цветов. Дамы всех миров наверняка одинаково любили цветы. Не стал слишком заморачиваться с составлением букетов, выбор пал на белые розы для матери и ромашки для сестры.

Дверь мне открыла Даша, сегодня принарядившаяся в платье. Волосы, правда, так и были растрёпаны во все стороны.

– Тёма, ты приехал! – радостно воскликнула она.

– Я не мог пропустить твой праздник, – я крепко обнял сестру. – Это тебе.

Протянул ей букет и подарок.

– Ой, красота, – она смутилась и убежала в комнату. А ко мне вышла мать Артёма.

– Это тебе, – я протянул букет. – Как матери такой замечательной дочери.

– Ой, спасибо, – ахнула та. – Но не надо было.

– Вот именно, тратить деньги на цветы, лучше бы так принёс, – в коридор выглянул отец.

Похоже, он сегодня был не в духе.

– Во-первых, я потратил свои деньги, отец, – спокойно сказал я. – Во-вторых, я не тратил их, а приобрёл хорошее настроение для дам нашей семьи. Улыбающаяся женщина – это лучшее украшение любого праздника.

Отец выпучил глаза, и не нашёлся с ответом.

– Мама! – из комнаты донеслись восторженные крики. – Тёма мне краски подарил, «Белые ночи». Это же прям профессиональные, Тёма! И кисти!

– Артём, это же дорого, – тихо сказала мать.

– Это подарок, – ответил я. – Хорошие материалы – это очень важно для начинающего художника.

Мать охнула и пошла ставить цветы в вазы. Мы с отцом остались вдвоём.

– Художники, – проговорил отец. – Ну да, если ещё и Дашка станет художником – наша семья никогда не выберется из бедности. Зачем поощрять это глупое хобби?

– У Даши талант, и глупым хобби это не назовёшь, – возразил я. – Отец, давай не будем начинать ссор на семейной встрече, тем более в день рождения твоей дочери.

Он что-то неразборчиво ответил, и ушёл в комнату. Я вымыл руки и прошёл на кухню, где мать уже успела поставить оба букета в воду.

– Не слушай его, у него на работе проблемы, вот он и срывается на всех, – тихо сказала она мне. – Сейчас чай пить будем, я тортик вкусный купила!

Вскоре мы собрались за столом. Отец мало участвовал в разговорах, зато счастливая Даша вовсю фантазировала, как она будет рисовать новыми красками.

Мать тоже была рада, что вся семья в сборе.

Я сидел и думал о том, что в Империи дни рождения справляли иначе. Разумеется, этот праздник существовал только среди аристократов. Простолюдины в принципе не владели искусством календарного летоисчисления.

А аристократы праздновали. Торжественно, по всем правилам этикета, с обязательными визитами и подарками по протоколу. Всё было правильно и холодно. Такой праздник выматывал больше, чем приносил радости.

А здесь было особенно уютно. Маленькая кухня и семья. Теперь моя семья.

* * *

Я посидел с родными несколько часов, и отправился в мастерскую. Шёл по Саратову и думал о текущих делах.

Надо придумать хороший ответ для моего соседа, не привык оставлять такие поступки без внимания.

Можно было ответить грубо, в духе того, что он сделал. Но это было бы неумно. Грубость порождает грубость, и этому нет конца. При дворе такие войны могли длиться годами, пока одна из сторон не уставала или не проигрывала окончательно.

Нужен был изящный ответ. Такой, чтобы сосед чувствовал последствия, но не мог предъявить ничего конкретного.

От мыслей меня отвлёк телефонный звонок. Неожиданно, от отца.

– Артём, ты недалеко ушёл? – спросил он.

– Ещё нет, – я как раз стоял на автобусной остановке.

– Подожди меня, сейчас к тебе выйду, – торопливо заявил он.

Интересно, зачем это? Я дождался отца, вскоре он вышел на улицу.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Да, – он помялся. – Не хотел при девчонках говорить. У меня проблемы, сын. Меня уволили с завода.

Беда не приходит одна.

Глава 20
Товарищ, твой завод – твоя гордость!

Теперь понятно, почему весь день у отца было такое отвратительное настроение. Мать упоминала, что у него проблемы на работе. Вот только она не знала, что проблемы на работе настолько серьёзные.

Отец посмотрел в сторону, ему явно было неприятно в таком признаваться. Особенно мне, то есть Артёму. С которым у него и так были не самые лучшие отношения. Но он явно не знал, к кому ещё обратиться. И ждал совета, хоть и сам бы в этом никогда не признался.

– Давай подробнее всё расскажешь, – сказал я. – Там сквер есть, пойдём на скамейку присядем и поговорим.

Мы прошли в небольшой сквер и уселись на лавочку. Отец какое-то время помолчал, всё так же глядя в сторону.

– Тридцать лет заводу отдал, – крякнул он. – Больше, чем тебе лет, Артём. Пришёл учеников, потом стал токарем четвёртого разряда, потом пятого. Тридцать лет каждый день в Саратовский электроприборостроительный завод имени Серго Орджоникидзе ходил. Знаешь, сколько людей я там пережил? Завод три раза банкротился и снова открывался. А я оставался. Потому что умею работать. Потому что руки у меня правильные.

Он ненадолго замолчал, я его не торопил. Видно, что ему надо было выговориться.

– А они меня как собаку вышвырули, Артём, – продолжил он. – Бумажку сраную написали и всё. Да что мне теперь делать с этой бумажкой, подтираться?

– За что именно? – спросил я.

– Костенко, тварь поганая, – процедил сквозь зубы отец. – Иван Петрович, это начальник цеха наш. Он меня всегда терпеть не мог, потому что я на собраниях не молчу, а говорю что думаю. Сказал ему пару раз, что планы он ставит нереальные, и люди надорвутся, если будут так работать. Вот он и решил отыграться, запомнил всё, гадёныш.

Я кивнул. При дворе таких людей называли «тихими мстителями». Они не кричали, не угрожали, а просто ждали удобного момента, чтобы отомстить. Иногда годами ждали, и всё равно мстили.

– У нас в цеху Семёнов руку повредил, – продолжил рассказ отец. – Защитный кожух на токарном станке давно сломан, я ещё месяц назад говорил. Никто не чинил. Ну и вот. Семёнов три пальца чуть не потерял, обошлось, но всё равно неприятный случай. Я написал докладную, по всей форме. Как положено, указал конкретные даты, описал случай. Костенко вызвал меня и сказал мол забери бумагу, не надо шума про его цех. Я ответил, что ничего забирать не буду, это вопрос безопасности людей. Вот он и сказал тогда, что я пожалею ещё.

Отец хмыкнул.

– А через две недели меня вызвали к директору, – сказал он. – Сказали, что в цеху выявлена недосдача инструментов. Якобы я взял домой два мётчика и сверло. Ерунда полная, у меня дома инструментов завались просто, зачем мне заводские? Но бумага есть, подписи на ней есть, ещё и свидетели нашлись. Костенко постарался на славу.

Он замолчал, нервно сцепил пальцы.

– И уволили меня, – закончил он. – Ты понимаешь? Я им всю жизнь, а они уволили за один день.

Я снова посмотрел на его руки. Помнится, ещё в прошлую нашу встречу они особенно мне запомнились. Большие руки с мозолями, с въевшейся грязью. Руки человека, который работал всю свою жизнь.

В Империи простолюдины годами терпели произвол управляющих. Управляющий мог обвинить любого в краже, в нерадивости, в чём угодно, и слово барского человека весило больше, чем слово мужика. Я видел это много раз. Видел, как люди опускали голову и принимали несправедливость, потому что не знали, что можно иначе.

Но если бы там кто-то посмел обидеть моего отца, то я бы добился справедливости. Правда, там я отца потерял рано.

Зато здесь отец есть. И я не оставлю это происшествие без внимания. Не в моих правилах.

– Ты поступил правильно, – заявил я.

– Что? – удивлённо посмотрел на меня отец.

– Ты написал докладную, потому что это было правильно, – повторил я. – Семёнов мог потерять руку. Мог пострадать и любой другой следующий человек. Ты это остановил. Твой Костенко – это трус и мелкий человек, который мстит за то, что ты оказался честнее его. Я горжусь тобой, отец.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, явно не ожидая таких слов. И не зная, что ответить.

– А толку…– тихо сказал он.

Я полез в карман и достал несколько купюр. Шесть тысяч рублей, это не много, но больше я выделить не смог. Протянул отцу.

– Это ещё зачем? – недовольно спросил он. – Я не буду брать деньги у сына, тем более что ты…

Он оборвался на полуслове. Хотел сказать что-то про мою работу, но не стал.

– Отец, я знаю, что ты человек гордый, – спокойно сказал я. – И понимаю, что не хочешь брать деньги у сына. Но во-первых, мы семья. Во-вторых, ты столько лет оплачивал мне еду, хобби и всё остальное, что это меньшее, чем я могу ответить. И в-третьих, если тебе так будет проще, это просто на время. Чтобы сейчас семья ни в чём не нуждалась.

Он нерешительно посмотрел на деньги, а затем медленно взял их.

– Спасибо…сын, – сказал он.

Слово «сын» он выделил особым тоном. И оно отозвалось во мне приятным чувством. Необычно.

– Я разберусь с ситуацией, – добавил я. – Съезжу на твой завод и поговорю с начальством.

– Бесполезно, – отмахнулся отец. – Ты с Костенко не договоришься. А директор его слушает, потому что Костенко всегда план выполняет. Ценой переработок сотрудников, но кому какое дело до этого? Не суйся, только хуже сделаешь.

– Посмотрим, – коротко ответил я. – А ты иди домой, побудь с семьёй. Мать переживает за тебя, успокой её. И Дашке праздник не порть, день рождения всё-таки.

– Ладно уж, – хмыкнул он. – Знаешь, а ты изменился как-то. Не знаю, что именно случилось, но явно отличаешься от себя прежнего.

– Повзрослел, – пожал я плечами.

Отец покачал головой и пошёл домой. А я открыл интернет, и начал смотреть, как мне добраться до завода имени Серго Орджоникидзе.

Нашёл нужный автобус и пошёл на остановку. Посмотрим, что за человек этот Иван Петрович Костенко.

* * *

Завод, на котором работал отец, располагался на Большой Садовой улице. Я добрался туда на автобусе, вышел у проходной и несколько секунд смотрел на ворота.

Большое предприятие. Длинные корпуса с узкими окнами, труба, над которой не было дыма. Значит, работает не на полную мощность. Асфальт у ворот был старый, через трещины пробивалась трава. Кое-где стояли ржавые бочки. Пахло машинным маслом и чем-то кислым.

У проходной стояла будка с охранником. Туда я и направился.

– Здравствуйте, – обратился я к охраннику. – Мне нужно поговорить с начальником цеха номер три, Костенко Иваном Петровичем.

– По какому вопросу? – буркнул охранник.

– По вопросу трудоустройства, – не моргнув глазом, ответил я. – Слышал, там вакансия токаря освободилась. Вот как раз ищу работу.

Охранник скользнул по мне взглядом. Ну да, токарь с татуировками, ничего удивительного.

Затем взял телефон, начал кому-то звонить. Сегодня воскресенье, я не был уверен, что этот Костенко вообще на работе.

Но через пару минут охранник снова повернулся ко мне.

– Третий корпус, второй этаж, кабинет двести четыре, – заявил он. – Проходи, сейчас пропуск выпишу.

Он выдал временный пропуск, и я отправился на поиски Костенко.

Завод оказался местом огромным. Но ориентировался на местности я хорошо, пришлось научиться в моём мире. Так что нашёл нужный корпус и кабинет довольно быстро.

Постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. При дворе я научился, тот, кто входит уверенно, уже выигрывает первые три секунды разговора.

Костенко оказался именно таким, каким я его представлял. Полный, краснолицый мужчина, в дешёвом пиджаке поверх клетчатой рубашки. Лет пятидесяти пяти. Кабинет у него был под стать хозяину, стол завален бумагами, на подоконнике пластиковый стакан с засохшим кофе, на стене грамота «Лучший начальник цеха 2017 года» в кривой рамке. Рядом с грамотой висел календарь с видами Сочи, явно не этого года. Человек, который давно перестал следить за тем, как выглядит его пространство. Или никогда не начинал.

Он сидел за столом и пил кофе, глядя в телефон.

– Вы по поводу трудоустройства? – не здороваясь, спросил он.

– Можно и так сказать, – кивнул я. – Краснов Артём Сергеевич.

Глаза Костенко округлились.

– Краснов? – переспросил он. – Вы сын Краснова⁈

Логичный вывод, и с ним не поспоришь. Я бы даже сказал, что я внук Краснова, но ирония здесь не к месту.

– Я пришёл поговорить по поводу моего отца, – заявил я. – И его несправедливого увольнения.

– Твой отец уволен по закону, – отрезал Краснов. – Есть протокол, есть свидетели, есть приказ. Всё чисто.

– Вот только никаких инструментов он не брал, – заметил я. – И вы это знаете. Свидетели, которые подписали протокол, работают под вашим началом. И подписали бы что угодно, если бы вы их запугали.

Костенко отставил кружку и скрестил руки на груди.

– Ты мне тут предъявлять ещё что-то будешь, сопляк? – проговорил он. – Иди отсюда, пока я охрану не вызвал!

– Вызывайте, – предложил я. – Только расскажите мне, почему у вас люди перерабатывают больше, чем положено по трудовому договору. Перерывы на обед меньше. Условия просто отвратительные. А что, если об этом узнает трудовая инспекция?

Он побледнел. Явно не ожидал, что «сопляк» начнёт угрожать, и вполне серьёзными вещами.

– Ты ничего не докажешь, – заявил он. – Показания твоего отца и за правду то не посчитают. Он здесь больше не работает.

– У меня есть показания пятерых случайных рабочих, – пожал я плечами. – А не только моего отца. А это уже серьёзно.

– Кто? – взревел Костенко. – Фамилии!

– Я похож на глупого человека? – удивился я. – Ни одной фамилии я вам не назову. Просто если мы не придём к соглашению – я дам этому материалу ход.

Я блефовал, разумеется. Но жизнь при дворе любого научит блефовать превосходно.

И Костенко явно поверил.

– Что ты хочешь? – спросил он. – Давай я отца твоего назад возьму.

– Я хочу справедливости, – ответил я. – Отец не вернётся туда, где его назвали вором. Но вы обязаны выплатить ему выходное пособие по соглашению сторон и дать рекомендацию для нового места работы. Он отличный специалист, его и на другом заводе легко трудоустроят. Даёте бумаги – я молчу про ваши подвиги.

Костенко долго молча смотрел на меня. Я тоже молчал. Кто первым нарушит молчание в переговорах, тот проиграет позицию.

– Ладно, – проиграл Костенко. – Завтра пусть приходит за всеми бумагами. Но если после этого поднимется шумиха – я сделаю так, что твоего отца вообще никуда не возьмут.

Он сдался не потому, что испугался меня. А потому, что боится настоящей проверки. Переработки, срезанные обеды, отсутствие техники безопасности. Всё это грозило ему крупными проблемами. А кресло начальника ему терять явно не хотелось.

– Хорошо, если все бумаги будут – шумихи не поднимется, – ответил я. – хотя советую вам всё-таки пересмотреть особенности вашей работы.

Я развернулся и вышел из кабинета, не давая ему ответить. Последнее слово должно остаться за мной, ещё одно правило.

Покинул территорию завода и достал телефон. Надо было позвонить отцу.

* * *

Во второй половине дня, наконец, добрался до мастерской. По пути позвонил отцу, кратко рассказал ему про своё посещение завода. Отец удивился, но сказал, что завтра подъедет к Костенко. А сегодня займётся поиском нового завода.