Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22
Мы – бандито, гангстерито

Монокль я всё-таки забрать успел. А затем принялся оценивать ситуацию.

Так, грабителей двое. Первый у входной двери. Среднего роста, в тёмной куртке с капюшоном и чёрной маске-балаклаве. В руке у него была монтировка. Он держал её очень странным образом, как ракетку для тенниса. И бегал глазами по всему ломбарду. Это его первое ограбление?

Второй грабитель у витрины. Пониже

Оружия у них нет, это явно любители, а не профессионалы. При дворе меня учили читать людей по позе. Позы у обоих говорили об одном, они грабят первый раз в жизни. Может быть, залезли сюда вообще случайно, на удачу.

– Всем лежать, это ограбление! – снова выкрикнул первый грабитель и шагнул к стойке.

Илья сел на пол раньше, чем договорили слово «ограбление». Семён Маркович побледнел и вцепился в край стойки двумя руками, словно она могла его защитить.

Я остался стоять. Слушаться этих людей я не собирался.

– Ты не слышал⁈ – первый качнул монтировкой в мою сторону. – Лечь на земле, быстро!

– Я слышал, – спокойно ответил я. – Позвольте уточнить, вы хотите ограбить ломбард в субботу днём, когда за стеклом ходят люди, и в любой момент может зайти новый покупатель? А если сюда зайдут люди, вы остановите их вашей монтировкой?

Грабитель пару раз моргнул. Он явно не ожидал такого вопроса.

– Заткнись! – рявкнул он.

Второй ударил монтировкой по стеклу витрины, стекло со звоном посыпалось на пол. Он снял со спины рюкзак и принялся беспорядочно сгребать всё с полок.

Я увидел, как Семён Маркович незаметно нажал кнопку у себя под стойкой.

– Вызвал полицию, надо потянуть время, – тихо, одними губами, сказал он мне.

– Сделаем, – ответил я. – Илья, когда я скажу «сейчас» – брось что-нибудь в сторону первого грабителя. Сумку, куртку, что угодно.

Снизу с пола послышалось сдавленное «Понял».

Второй грабитель теперь временем продолжал громить витрины своей монтировкой. А первый так и стоял, направив своё оружие на меня. Дальнейшие ходы они продумали плохо.

– Сейчас! – приказал я.

Илья метнул рюкзак в первого грабителя. Плохо метнул, криво, рюкзак улетел куда-то в сторону, но шум был достаточно громким. Первый резко повернул голову.

А я уже двигался. Артём Краснов не отличался спортивной подготовкой. Но мои знания из прошлого мира оставались при мне. Фехтование у нас было обязательным, да и кое-какие боевые приёмы я помнил.

Резко ударил его по передней поверхности голеней, заставив упасть на колени. Перехватил монтировку и откинул её в сторону. И зафиксировал грабителя на полу.

Второй грабитель решил бросить своего боевого товарища и убежать с награбленным. Он резко повернулся к двери, но тут в себя пришёл Илья. Издав боевой клич, он вскочил с пола и набросил на голову второго грабителя свою крутку. Тот упал, начал пытаться её стянуть, но Илья повис на ней крепко. Всем своим весом он повалил грабителя на пол.

А с улицы раздался звук сигнализации полицейской машины.

* * *

Полиция приехала очень даже вовремя. Двое полицейских, я узнал их сразу. Бригов и Некрасов, те самые, что приходили ко мне по поводу заявления Дениса.

Они зашли и оглядели всю картину. Трепыхающийся грабитель с курткой на голове, которого держал Илья. Второй грабитель, которого держал я. Семён Маркович, который никого не держал.

Бригов явно меня узнал, поэтому поспешил ко мне.

– Снова вы, Краснов Артём Сергеевич, – произнёс он. – Опять влипли в какую-то историю?

– Добрый день, – поздоровался я. – История сама случилась, я здесь не при чём. Вот, задержали вам двух грабителей, которые пытались ограбить этот ломбард посреди дня.

– Только забирайте их, я уже устал держать, – подал голос Илья.

К нему подошёл Некрасов. Он перехватил задержанного, надел на него наручники, и повёл в машину. Затем вернулся, и туда же отвёл моего задержанного.

– Что здесь произошло? – тем временем спросил Бригов.

Кратко мы описали ему ситуацию, как начиналось ограбление, и как именно мы проводили задержание. Полицейский только головой покачал.

Принял от Семёна Марковича заявление, от нас свидетельские показания. Порадовался раскрытому делу, и уехал.

Мы снова остались втроём.

– Витрины побили, жалко, – вздохнул Семён Маркович. – Но по крайней мере ничего не успели украсть.

– Это потому что Артём их задержал! – возмутился Илья. – Вы бы спасибо хоть сказали.

Старый ломбардщик поднял на меня глаза.

– Спасибо, парень, – отозвался тот. – Правда, повезло, что ты у меня в ломбарде-то оказался. Выручил старика.

Я коротко кивнул. Лишние слова тут не требовались.

– Мы заслуживаем награды! – а вот Илья с присущей молодости горячностью, так просто не готов был успокоиться. Я понимал его, только что пережил настоящее приключение, и теперь жаждал справедливости. – Без нас они бы у вас всё вынесли, и не факт бы, что полиция их нашла бы!

Семён Маркович кинул на него быстрый взгляд.

– Награду, молодой человек, не принято так выпрашивать, – заявил он. – Никогда и ничего не просите! Сами предложат и сами всё дадут!

– Так вы нас наградите? – глаза у Ильи загорелись.

– Награды заслуживает только вот этот молодой человек, – тот показал рукой на меня. – Он действовал, и он защитил мой ломбард. Вы же первым испугались и легли на пол.

Илья покраснел и отвернулся.

– Мне не нужна награда, – спокойно сказал я. – Но ответная услуга может когда-нибудь понадобится. И тогда я хочу на вас рассчитывать.

Семён Маркович внимательно посмотрел на меня, потом кивнул.

– Договорились, парень, – заявил он. – Если что, я в долгу не останусь.

При дворе такие договорённости были в порядке вещей. В Империи никто не оказывал помощь просто так. За любым добрым делом стояла надежда на ответную услугу. Я помнил случай, когда молодой художник помог старому вельможе восстановить фамильный портрет, а тот через год устроил его на должность при дворе. Не потому, что был добрым, а потому, что считал долг чести. Здесь, в этом мире, я замечал то же самое, люди не любят быть должниками. Это можно использовать. И не во вред, а во благо.

– Тогда мы пойдём, – кивнул я Илье. – Если что, я к вам приду.

– Всего доброго, – буркнул явно рассчитывающий на другую награду Илья.

Семён Маркович кивнул нам, и пошёл за совком и веником, убирать стекло. А мы вышли на улицу.

Илья молчал. Я чувствовал, что он хочет что-то сказать, но не знает как.

Наконец решился.

– Я такого никогда не видел, – сказал он. – Ты просто… взял, и задержал их. Это было очень круто, правда!

– Монтировкой никто не воспользовался бы, – заметил я. – Потому что они боялись не меньше нас. Так что задержать их было не так уж и сложно.

– Но всё равно, – настоял Илья. – Этот старикан прав, я испугался, а ты… Если бы не ты, не знаю, что бы и было.

Он посмотрел на меня с восхищением.

– Ты тоже хорошо сработал с курткой, – спокойно заметил я. – Без твоего вмешательства второй человек убежал бы со всем награбленным.

Илья гордо расправил плечи.

– И правда, – заметил он.

Мы остановились у остановки. Здесь наши пути расходились.

– Ты прости ещё раз, – вздохнул Илья. – За монокль этот. Я снова начну лечение, честное слово.

– Хорошо, – сказал я. – Но учти, ты мужчина. И если ты говоришь, что что-то сделаешь – то соизволь сделать. Это отличает мужчину от мальчика, способность отвечать за свои слова.

Илья серьёзно кивнул. Подошёл его автобус, и он поехал назад в университет.

Я верил, что он действительно займётся своей проблемой. Потому что в его глазах я увидел решимость.

* * *

До своей мастерской я решил прогуляться пешком. Автобус ждать не хотелось, нужно было подумать. Монокль наконец у меня, и пора было заняться решением основной проблемы.

Вернуть себе свою мастерскую.

Дорохов никак себя пока не проявлял. Интересно, ему было важно просто закрыть мою мастерскую, или переманить себя в свой салон? Не уверен, что второй вариант. Хотя я и начал восстанавливать репутацию Артёма, работы в этом направлении было ещё много.

Тогда просто закрыть меня? Это тоже было нелогично, частных тату-мастеров очень много, и так закрывать каждого он всё равно не сможет.

Но сейчас он наверняка уверен, что со мной вопрос закрыт. Зря. Самонадеянность при дворе губила людей куда способнее.

Внезапно зазвонил телефон, отец.

– Доброе утро, – взял я трубку.

– Артём, – раздался голос отца. – Здравствуй. Не отвлекаю?

– Нет, – ответил я. – Что случилось?

Отец выдохнул. Ему явно было в новинку вот так звонить сыну. Тем более что я уже знал, что именно он мне скажет.

– Слушай, я был на своём заводе, – наконец, сказал он. – Ну, как ты и говорил. Так вот, Костенко всё сделал. Бумаги мне все выдал, пособие выплатил, характеристику отличную написал. Как тебе это удалось?

– Просто поговорил с ним, – усмехнулся я. – Главное, что проблема решена. Ты присмотрел себе другое место работы?

– Да, – отозвался отец. – Другой завод, ближе к дому. На испытательный срок взяли, но зарплата даже побольше будет. Знаешь, даже рад, что всё так сложилось. И…спасибо тебе.

– Меня не за что благодарить, – спокойно ответил я. – Тебя взяли, потому что ты хороший специалист. Я просто поговорил с Костенко, а остальное – это твоя заслуга.

Отец снова ненадолго замолчал. Он был очень мне благодарен, но не знал, как ещё это выразить.

– Ты приезжай почаще, – наконец, сказал он. – Наша договорённость конечно в силе так и остаётся. Про твою работу… Но мать скучает.

Упрямый он. Но другого я от него и не ожидал.

– Буду приезжать почаще, – ответил я. – Но сейчас мне пора.

– Пока…сын, – отец положил трубку.

Интересный разговор. Наши отношения с отцом начали потихоньку оттаивать. Но из-за своей принципиальности он всё равно не разрывает нашего договора.

Хочет, чтобы я за три месяца убедил его, что моя работа приносит деньги, и это не баловство.

Я уважал его принципиальность, и сам собирался доказать ему то же самое.

* * *

Пришёл в мастерскую, и первым делом решил проверить монокль. Надел его, и пергамент тут же раскрылся перед глазами.

«Обнаружена утрата физического носителя Системы. Продолжительность отсутствия: 14 часов 23 минуты. Причина: кража. Халатность Носителя признана критической. Проводится аудит нарушений».

Система выдала такое сообщение первый раз. Хотя я бы не назвал это халатностью, всё-таки пропажа монокля была связана с заболеванием у клиента. Но всё-таки я тоже не уследил.

В Империи за такое провинность камердинера могла стоить ему места. А здесь, судя по всему, система тоже не собиралась закрывать глаза на мою оплошность. И впервые в жизни собиралась выдать наказание.

Пергамент снова развернулся.

'Аудит завершён. Выявлены следующие нарушения:

1. Халатность, приведшая к утрате артефакта (степень тяжести: средняя).

2. Невозможность выполнения Начертаний в период отсутствия Системы (сорваны потенциальные контракты).

3. Риск раскрытия существования Системы третьим лицам (ломбард «Золотой ключик»).

Назначено наказание:

* Блокировка модуля «Подсказки» (осанка, глубина, выбор иглы) на 7 дней.*

*Прогресс к следующему рангу заморожен на 3 успешных Начертания (штрафные работы не дадут очков).*

*При повторной утрате монокля Система будет деактивирована навсегда.*

По истечении срока наказания функционал восстановится. Рекомендуется беречь артефакт и не допускать халатности'.

Семь дней без дополнительных подсказок, и три работы без прогресса. Наказание очень даже жёсткое.

В голове всплыл голос учителя Верещагина. Он часто говорил «Халатность – мать всех пороков художника. Забыл кисть – рисуй пальцем. Не закрыл банку с краской – она засохла. Всё, что ты не уберёг, обернётся против тебя». Верещагин был суров. Но справедлив. Как, выходит, и система.

Что ж, наказание заслуженное, но монокль, по крайней мере, работает. К тому же на те три работы система всё равно будет присваивать носителям свойства, просто я не получу прогресс к следующему рангу.

Хотя для начала надо вообще разобраться, как вообще снова начать делать татуировки.

Я снял монокль, и достал телефон. Принялся искать юриста.

Юристы стоили больших денег, это я уже понял. А денег у меня не было. Следовательно, нужен был юрист, который согласится на другие условия.

При дворе такое называлось бартером. Я услугу, а человек обратную услугу. Такое считалось немного унизительным, когда речь шла о высоких должностях. Ведь аристократ не может признать, что у него нет денег оплатить что-то. Но между обычными людьми практиковалось постоянно.

Я искал около часа. Мне нужен был кто-то, кто только начинает карьеру. Молодой, голодный до практики, ищущий интересные дела. И вскоре я нашёл подходящего кандидата.

Михаил Николаевич Ильин, двадцать восемь лет. Он открыл собственное ИП полгода назад, и явно ещё не успел наработать себе имя в этой сфере. Так, вот его сайт, и тут можно написать сообщение.

Я написал ему, коротко и по делу. Что мою мастерскую закрыли по жалобам с поддельными фотографиями, и у меня есть десять дней на обжалование этого предписания.

Михаил ответил почти сразу, и предложил личную встречу, желательно на моей территории. Не уверен, что у него вообще был свой личный кабинет.

Я назвал адрес мастерской, и мы договорились о встрече на час дня.

* * *

Михаил Ильин появился в моей мастерской ровно в час. Молодой человек двадцати восьми лет, в джинсах и белой футболке, а сверху куртке. Он держал в руках папку для документов, и носил очки в тонкой оправе.

Человек, который хочет казаться старше своих лет, это читалось в каждой детали.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Меня зовут Артём Краснов, это я вам писал. Проходите, присаживайтесь.

– Добрый день, – он кивнул и сел напротив меня за стол. – Итак, рассказывайте.

Я кратко объяснил ему суть своей проблемы. Затем показал постановление о закрытии, и он принялся его изучать.

– Интересно, – сказал Михаил Николаевич. – Фотоматериалы как доказательная база – это слабая позиция при оспаривании. Особенно если источник жалоб можно проследить.

– У меня есть основания полагать, что жалобы сфабрикованы, – ответил я. – Но доказательств нет.

– Для этого и есть я, – ответил молодой человек. – Я готов взяться за ваше дело.

Это были приятные слова, но впереди был ещё один очень щекотливый момент.

– У меня нет денег на оплату ваших услуг, – сказал я.

Михаил удивлённо посмотрел на меня.

– Я начинающий юрист, но благотворительность не входила в мои планы, – заметил он.

– Я могу предложить кое-что другое, – ответил я.

– И что же? – с интересом уточнил тот.

– Во-первых, случай в ваше портфолио, – ответил я. – Дело вы только начали, и вам нужны первые клиенты. А любой успешный случай поможет вам в вашем деле.

Это же то же самое, что и при дворе. Если нарисуешь хороший портрет, то о тебе сразу же пойдут слухи. Клиенты рассказывают знакомым, те свои знакомым, и так далее.

Но изначально первый клиент же должен откуда-то прийти.

– А во-вторых? – Михаил поправил очки и посмотрел мне в глаза.

– Я могу сделать вам татуировку, – пожал я плечами. – Как только мы отвоюем назад мою студию.

Ильин усмехнулся, снял очки и тщательно протёр стёкла. Так видимо, берут паузу все люди, которые носят очки. Семён Маркович с утра делал также.

– Татуировку, – повторил он. – Юрист с татуировкой не будет выглядеть серьёзным.

– Я не предлагаю делать её на лице, – заметил я. – На ноге, на спине. На том месте, где в рабочее время её видно не будет. Она ведь будет для вас, а не для других.

Он надел очки и пару мгновений помолчал.

– Насчёт татуировки я ещё подумаю, – заявил он. – Но успешное дело в моём портфолио и правда не повредит. Так что договорились.

Он достал лист бумаги и начал что-то писать.

– Я подготовлю иск об обжаловании постановления, – сказал Михаил. – Параллельно поищу эксперта по фотоматериалам. У меня есть один знакомый в университете, занимается цифровой криминалистикой. Возможно, согласится помочь по-дружески. Вам нужно собрать договор аренды, любые фотографии мастерской до закрытия с датой, показания соседей или постоянных клиентов. Чем быстрее, тем лучше. Хорошо бы, если свидетели, реальные клиенты, смогли бы сами выступить в суде.

Клиентов у меня побывало уже довольно много. Думаю, смогу что-то придумать.

– Хорошо, – кивнул я.

Он протянул мне руку, и я ответил на рукопожатие.

– Вернём вашу мастерскую, – на прощание сказал Михаил Николаевич.

И вышел за дверь.

* * *

После ухода юриста я некоторое время потратил на тренировку, чтобы не забывать навык. А затем отправился к Вике.

Пока не было клиентов по татуировкам, то можно было закончить проект у девушки дома. Я заранее созвонился с ней, так что она меня ждала.

– Привет, – радостно улыбнулась Вика. – Слушай, я так переживала. Мне Денис тут звонил… Короче извинился за тот случай, сказал, что он был не прав. Что ты с ним сделал?

– Просто поговорил, – уже второй раз за сегодня ответил я. – Иногда проблему можно решить простым разговором.

– Раньше такое с ним никогда не срабатывало, – усмехнулась Вика. – Так что ты просто волшебник. Ну проходи, не стой в прихожей.

Я прошёл в комнату, осмотрел успевшую высохнуть стену. Серо-голубой туман лежал ровным слоем, напоминая не то рассвет, не то сумерки. То, что надо.

Надел респиратор и перчатки, достал баллончики, тщательно встряхнул каждый из них.

– Сегодня буду делать деревья, – объяснил я Вике. – Ближний план. И попробую один трюк с листьями. Провернуть.

Я накрутил на баллончик чёрной краски широкий кэп, чтобы получилась плотная линия. Сделал пробный выстрел на куске картона, который прихватил с собой. Краска легла ровно, без подтёков. Значит, давление в норме, баллончик хорошо взболтан.

Подошёл к стене. Первое дерево будет располагаться ближе всех. Оно должно быть самым тёмным, самым детализированным. Я начал его с контура ствола. Вёл баллончик снизу вверх, не останавливаясь на полпути. Если рука задержится на одном месте, то краска начнёт течь, образуя некрасивые потёки. Этому меня научили первые тренировки с баллончиком в мастерской, когда я только-только взял его в руки.

Ствол получился немного неровным, с утолщениями, как у настоящего старого дерева. Отлично.

Для веток я сменил кэп на тонкий «лайнер». С ним линия получалась чёткой. Но работать так сложнее, малейшее колебание руки и линия начнёт плыть.

Я делал короткие движения от ствола наружу, нанося краску в два слоя. Первый слой едва заметный, чтобы обозначить направление. Второй через минуту, когда первый чуть подсох, более плотный и насыщенный.

Между ветками оставлял промежутки для воздуха и света. Туман уже просвечивал сквозь крону дерева.

Когда ствол и основные ветки были готовы, я отступил на шаг и оценил композицию. Не хватало листвы. Но рисовать каждый лист отдельно было бы слишком долго. Поэтому тут нужен трафарет.

На плотном картоне я набросал несколько форм, и вырезал их ножом.

Приложил трафарет к кроне дерева, прижал свободной рукой и короткими нажатиями нанёс краску. Появились аккуратные листья.

Затем второй трафарет, для бликов. Тонкие серповидные полоски белого цвета.

Закончив с первым деревом, перешёл ко второму. Оно уже было светлее, с меньшей детализацией. Здесь я обошёлся без трафарета, просто нанёс контур ствола и несколько крупных веток. Листву сделал серым цветом.

Третье дерево, ещё дальше. Ещё меньше деталей.

К концу вечера стена ожила. Деревья, укутанные туманом, создавали глубину. Лес начал оживать.

– Как же красиво! – воскликнула Вика. – Слушай, я даже не думала, что будет так здорово!

– Я рад, – искренне ответил я. – Осталось добавить ещё слой тумана, фигуру вдалеке, проработать детали. Всё это в следующий раз.

– Здорово, – кивнула девушка. – Я это…снова ужин приготовила, будешь?

Дама вряд ли стала бы готовить для мужчины просто так. Хотя в этом мире, может быть, правила иные. Но в любом случае, от такого предложения я не откажусь.

– Буду, – улыбнулся я. – С радостью.

Вика убежала на кухню, а у меня зазвонил мобильный телефон. Звонили из медицинского колледжа, странно. Время ещё только семь вечера, но для звонков всё равно поздновато.

– Добрый вечер, – ответил я.

– Здравствуй, Артём, – раздался знакомый голос директора. – Это Игорь Алексеевич, из колледжа.

– Я помню, – сказал я. – Что-то случилось?

– В общем, такая ситуация, – Морозов чуть замялся. – Нам надо приводить в порядок финансовые бумаги. Поэтому я вынужден вас поторопить. Если вы всё ещё хотите поступить к нам на второй курс экстерном, оплату за первый год обучения надо внести в течение трёх дней.

Три дня на поиск денег, которых не было. Великолепно.