Текст книги "Воспоминания душегуба: Друг (СИ)"

Автор книги: И. Ставров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Каю пыталась скрыть смущение, но красные ушки выдавали хозяйку. Мимо уединённой парочки не единожды проходили здоровые лбы, но лишь мазнув взглядом по парню, приобнявшему девушку за талию, старались не мешать их близости. К тому же, она что-то увлечённо ему рассказывала, и проходящий мимо каю понимал, что разговор наверняка уже вёлся довольно давно. Да и вообще, они ищут Мангуста, что был в белой рубахе, а этот в тёмном балахоне! О, надо бы вон тех пацанов проверить.

– Слышь, эй!

По спине пробежался холодок. Игру пора заканчивать. Девушка прервалась на полуслове, когда заметила, что я хочу что-то сказать.

– Спасибо тебе, помогла!

– Но ведь я только начала…

– Слушай, давай завтра продолжим. Мне что-то плохо стало. Я, пожалуй, пойду.

Привычная маска каю в мгновение смыла с лица улыбку, заменив её на поджатые губы.

– Ты забыл книгу! – донеслось в спину, но я уже скрылся за книжными полками.

– Нашли?

– Нет, ищем.

– Быстрее, он где-то здесь!

– Эй, а где тот, что с тобой сидел?

– Он ушёл, – недоумённо сказала Злата, и я представил её пальчик, указывающий в мою сторону.

В мгновение ока шаги сменились стремительным бегом. Выругавшись, я кинулся к выходу, где дежурил Пепел. Моего появления он ждал, заорав:

– Он здесь, все сюда!

– Молодой человек, тише, это библиотека!

По скрипучему голосу старичка можно было догадаться, что ему уже надоело поправлять нахального юнца. Может Пепел меня и ждал, растопырив руки так, чтобы я не пролез в узкий дверной проем, но пущенная в него книга оказалась эффективней кулаков. Отбив её рукой, он подарил мне спасительный миг, которым я воспользовался, толкнув того со своего пути. Матерные ругательства и топот четырех пар ног преследовали вплоть до спасительной толпы. Поработав локтями, сестрёнка выдернула меня из бурной реки каю, увлекая под очередную арку. Спасибо, красавица! – возрадовался я, просовываясь без стука в дверь отдела кадров.

Прямоугольный кабинет с каменной кладкой, множеством полок для книг и рукописей навис надо мной тёмной громадой. Пара свечей и жирник освещали стол, где в куче бумаг закопалось начальство в лице женщины четвертого десятка лет. Ей хватило мимолётного взгляда на вошедшего, чтобы меня передернуло. Она глянула как на таракана в супе, которого придётся вытаскивать пальцами, так как столовых приборов под рукой не оказалось.

– Вольно, рядовой.

Тут до меня дошло, что я всё это время стоял, вытянутый в струну. Но один приказ, и она немного ослабла, а я с вызовом впился глазами в переносицу офицера. Некоторое время давила тишина, но нарастающая долгое время боль в груди стала невыносимой, и я вспомнил, что способен дышать.

– Я, рядовой Мангуст, являюсь профессиональным каю два яра! Безупречно выполнил 28 заданий, но… – слова застряли в горле, но, всё-таки, я смог закончить: – Я не посыльный или слуга, чтобы сопровождать других каю в штаб.

Мой сорвавшийся от волнения на высокие ноты голос отразился от стен глухим эхом, но звук утонул в неожиданной тишине. Дальше по сценарию за дерзость перед начальством меня должны как минимум поставить в упор лёжа и заставить отжиматься раз, эдак, тысячу, после хорошенько выпороть плетьми и подумывать над тем, чтобы переквалифицировать в наёмники… Но начальство молчало, а вырвавшиеся слова уже не вернуть. Оставалось только ждать своей участи, буравя взглядом Зелла-Сейн. До сих пор не понимаю, почему некоторые офицеры не скрывают своих имён. Тем временем, она покопалась в документах на столе и принялась медленно зачитывать:

– Та-а-ак, рядовой Мангуст. Стал каю… Не то… Настоящее имя… Снова не то… Нет равных в рукопашном бою паййат, безупречное знание человеческого тела, смертельных и болевых точек… Стиратель, значит? – угадала она, и продолжила бегать по строчкам: – Нехватка терпения, невнимательность и пренебрежение теорией не позволили стать Тенью.

Отложив документ, она впилась в меня взглядом:

– Рядовой, что означает цвет твоего заказа?

Я некоторое время смотрел мимо начальства, мучительно вспоминая, но быстро сдался:

– Не могу знать.

Скривившись и промокнув перо, она что-то написала в моём деле, отчего я невольно сглотнул.

– Гончая, ты ознакомилась с заказом?

– Простите?.. – от удивления мои брови поползли вверх.

– Так точно!

Гончая проступила из тени, выразительно скользнув по мне острым взглядом. Оказывается, алгунир, с которой у нас выдалось не самое тёплое знакомство, всё это время скрадывала себя в тени, внимательно слушая разговор. Значит то чужое чувство раздражения, что накатило на меня при входе, не было иллюзией. Тут мы встретились взглядами, и её притаившиеся в смертельном прыжке глаза острыми когтями скользнули по коже. Гончая не собиралась нападать сейчас, она оставила меня на потом. Сестрёнка рванулась наподдать по морде обидчице, но я вовремя остановил глупую. Потом, милая, потом… Зелла-Сейн не заметила перемены в моём настроении:

– Вижу, вы приятно провели время, – она кивнула на пропитавшуюся кровью повязку и весело подмигнула нам. – Додуматься силой отнять то, что Тень должна была вручить после обнаружения, да ещё и связать иностранного каю… Хорошо хоть, не поубивали друг друга.

Зелла-Сейн хохотнула, а я насупился, неуклюже пытаясь скрыть горящие уши:

– Но… – растерянно пробормотал я. – Если бы я знал, там ничего не было написано…

– Рядовой, – устало вздохнул офицер, словно разочаровавшись в моих умственных способностях. – Это была проверка. Профессионал должен быть готов ко всему.

Задумавшись над сказанным, через какое-то время я ощутил на себе взгляды двух каю. Рядовому здесь больше не рады.

– Разрешите идти?

– Ожидать дальнейших указаний, – дождавшись утвердительного кивка, я вылетел в коридор настолько быстро, насколько только мог.

Хотелось только одного – упасть в свою скрипучую кровать и забыться сном на пару седмиц, не думая ни о заказах, ни о мокрухе, ни о чём, что связано с каю. Вот только я так и не узнал, что означал синий цвет сургуча. Всё же, следует потом сходить в библиотеку.

Из раздумий меня вывел увесистый прямой в ухо. Успев смягчить удар, отведя голову в сторону, я в очередной раз обругал себя за беспечность. То ли сказалось напряжение после офицера Зелла-Сейн, то ли просто привык получать по морде, но пришёл в себя я на удивление быстро. Перекатившись через голову, опрометью бросился к ближайшему выходу на поверхность. Приложили, всё-таки, хорошенько… – пронеслась одинокая мысль, когда из-за головокружения меня несколько раз знакомило с косяками. Состояние нормализовалось, едва я взбежал по лестнице и вывалился в коридор.

Крики нагоняли, но спустя несколько десятков вдохов скрипучая входная дверь канцелярии оказалась выбита моим плечом, и пришлось зажмуриться от яркого солнца. Прохожие провожали меня любопытными взглядами, когда я засверкал пятками от Пепла с дружками. Но не успел я юркнуть за угол, как правое плечо что-то мерзко кольнуло. Чувство боли тут же пропало, словно комариный укус.

Преследуемый целым отрядом, я пролетел несколько улиц, даже не заметив этого. Сбивая с ног ни в чем не повинных людей, устраивая обвалы редких лавок с товаром, бочек и корзин, я игрался с погоней. Однако триумф длился недолго. Мир вдруг перевернулся, дыхание перехватило, ноги подкосились, и я ощутимо приложилась о мостовую, выбивая последний воздух из лёгких.

Мгновения растянулись в вечность, и я шумно вдохнул. Распределив вес тела на правую руку, охнул от резкой боли, пронзившей плечо. Локоть подогнулся, заставив меня снова кататься в пыли и ощупывать повреждённую руку. Инородное тело, торчащее из трехглавой мышцы, нашлось быстро. Выдернув иглу, я поморщился от кислого запаха. Медленный яд, а точнее, снотворное из крови жабы хобо, настойки концентрированной душицы, пропитанное экстрактом арники и мяты. В простонародье – кисляк, но иногда и лимонкой называют. Эта пакость довольно известна в кругах каю. Но так как укол я почувствовал, значит, каю использовал малую концентрацию арники, больше полагаясь на кровь жабы. Плохой настой, сделал окончательный вердикт я пока ещё соображающей головой. Если игла так долго пропитывала ткани, бегать осталось мне недолго.

Мир плыл, распадаясь на тысячи мелких осколков, чтобы со следующим шагом собраться воедино. Чужие голоса смешались, превратившись в неразборчивый поток звуков. Божница на краю города выросла передо мной неожиданно. Свежая прохлада утренних улиц, пропахших солью и заморским чаем сменилась тяжёлым запахом курильниц, одурманив разум окончательно. Десятки людей шептали богам заветные слова, или обращались ко мне, или просто разговаривали между собой. Понять было невозможно. Перед глазами замелькали странные образы, а в тело впивались жгучие иголки отдалённой боли. Я барахтался в болоте тьмы, но боль, почему-то, была настоящей. Провал в пустоту оказался так желанен, что сопротивляться совсем не хотелось.

Первым стал глубокий вдох, внезапно закончившийся сильным кашлем от попавшей в лёгкие пыли. Старое помещение, слабо освещавшееся через грязные окна, казалось смутно знакомым. Ухватиться за нить воспоминаний никак не удавалось, несмотря на то, что детские голоса уже раздавались в голове.

– Это будет наша секретная база, Гаййар! – воспоминания возникли неожиданно, переместив меня на много лет в прошлое.

В старых дверях чердака, давно забытого служителями божницы, стояла троица детишек. Маленькая девочка с опаской поглядывала на старинные вещи вокруг, а особенно долго всматривалась в чёрные тени, в которых то и дело чудились страхолюдины. Мальчик, которому с такой страстью рассказывал бездельник Мангуст, гордо выпячивал грудь, строя из себя бесстрашного героя, когда девочка прижималась к нему, но с такой же опаской поглядывал в тёмные углы. Взрослые рассказывают, что в таких местах живут страшины, подманивающие детей игрушками, а потом поедая их головы.

– Но ведь тут страшно!..

– Неправда! Ты просто девчонка! Бояка! Мы тут все приберём, и это станет нашей базой! Как у самых настоящих разведчиков!

И с важным видом стал ходить из стороны в сторону, возбуждённо рассказывая подробности их жизни на секретной базе.

– …Я буду главным, Гаййар моим помощником, а Кроха… Не знаю, ты кем хочешь быть?

– А чего это я помощником! Я тоже хочу быть главным!

Мальчишка, позабывший о страшилках, насупился и был настроен стать главным любой ценой.

– Я первый нашёл! Значит я главный!

– Нет! Я выше тебя! А значит я главный!

Воспоминания пролетели мгновенно, заставив меня улыбнуться. В тот раз на чердаке состоялась драка, в которой победителем вышла Кроха. Пока мы колошматили друг друга почём зря, девочка откуда-то взяла пыльную метлу и с криками «А ну, прекратить!» раскидала нас так, что мы ещё целый день и слова поперёк вставить не могли. Вот такой был у нас вождь в юбке с пыльной метлой наперевес. Тогда мы ещё не подозревали, что слова про разведчиков станут пророческими. Были мы ещё пузатиками и обучались исключительно наукам благородным, хорошим и… совершенно неинтересным.

Наступившая тишина вытолкнула из воспоминаний, зазвенев в ушах напряжённым гулом. Она выдавливала все остальные звуки, заглушая чьим-то шёпотом. В воздухе появились невидимые щупы тьмы, принявшиеся царапать кожу. Появившийся в дверях чёрной тенью четырнадцатилетний мальчишка, казалось, заполнял собой всё пространство. Он беззвучно раскачивался с пяток на носки, уставившись на меня с немым упрёком. Несмотря на темноту, его фигура сияла чернее ночи, отчётливо выделяясь в дверях. Мальчишка-отравитель, одна из моих первых душ, очень творчески подходил к выполнению приказов одного из чиновников, предпочитая втирать яд в стенки бокала, нежели подмешивать в напиток. Умельца можно было многому научить и использовать в своих целях, а не губить понапрасну, но кому интересно мнение рядового каю?

– Уйди, – настойчиво сказал я, когда кожу начало покалывать сильнее.

«С кем ты разговариваешь? Здесь никого нет», – усмехнулась тень, промурлыкав где-то рядом. Моргнув, я уставился на проём двери, в котором никого не оказалось. Звуки ночного города вернулись, подсказывая, что в последнее время иллюзии стали частым гостем. Ночной бриз ударил в грязные окна, застучав по стеклу пыльной крошкой. Где-то на крыше дрались коты, оглушая спящий город своими громкими воплями. На противоположной улице моталась из стороны в сторону компания подвыпивших, выкрикивая что-то весёлое. Мальчишка действительно испарился, оставив после себя зияющий темнотой проход, в который идти, почему-то, не хотелось.

Поднявшись, я невольно остановил взгляд на криво выцарапанной надписи наших молочных имён на дверном косяке. Холодный свет звёзд с трудом пробивался сквозь пыльное окно, растворяясь в чёрном мареве чердака, и рассмотреть имена было невозможно. Наверное, это даже хорошо, – подумал я и скользнул в темноту.

Пепла и компании на улице не оказалось, и можно было идти спокойней. Никто не обращал внимания на одинокого человека, кроме холодных звёзд, знавших обо мне всё. Никогда не любил этих пронырливых светляков, наблюдавших издалека.

С каждым поворотом людей становилось всё меньше, словно морской ветер гнал всех по домам. Рыночная площадь, располагавшаяся близ моего дома, пустовала, а о былой торговле напоминали разве что запахи фруктов, рыбы, выпечки, да крысы, сбежавшиеся на вкусные крошки. Желудок заныл, вспомнив о том, что нерасторопный хозяин не радовал его с прошлой ночи. Как назло, дома не осталось ничего съестного, а купить уже негде. Во сне терпится легче, – вспомнил я, подходя к своему дому.

– Эй.

Негромкий голос перепугал не на шутку, заставив подпрыгнуть, словно встревоженную кошку. В фигуре в тёмных одеждах и торбой за спиной узнавалась Гончая.

– Ты чего тут?..

– Я тебя здесь весь день жду. Тебе ведь было приказано ждать указаний. Где тебя носит?

Наверное, сегодня самый неудачный день, – подумал я, поглаживая всё ещё побаливавшую после удара скулу. Мангуста вдруг возненавидели все вокруг, решив за что-то поквитаться.

– Занят был немного…

– У нас заказ. Собирайся, – пропустила она моё оправдание мимо ушей. – Жду тебя у южных ворот.

Раздав приказы, она свернула в переулок, даже не дав задать ни одного вопроса. Подозрения о затаившей обиду алгунир довольно быстро рассеялись – для мести она бы придумала что-нибудь поинтересней. А сообщать лживые сведения о заданиях у нас как-то… не принято. Скорее даже плохая примета. Сборы заняли совсем немного времени, и вскоре я уже выходил к городским воротам, где и заметил алгунир верхом на своем таппане.

– К чему такая спешка? – поинтересовался я, вскакивая в седло. – В ночи таппаны ноги себе переломают.

Мы медленно тронулись, благо, луна подслушала мои опасения и выглянула из-за тучи, осветив дорогу.

– Приказали выдвигаться немедленно.

Холод в её голосе обжигал кожу. Сглотнув, я решил перейти к делу, расспросив про задание. Приказ, изложенный Гончей, вызвал у меня десятки вопросов. Нам поручалось в очень скором порядке добраться до южного порта Каменка, чтобы там получить дальнейшие указания. Так как Гончая старшая по званию, знает она наверняка больше, но зачем здесь нужен второй каю, я решительно не понимал. Двоих заметить легче, да и выглядит это подозрительно. Что означает столь скорая отправка в путь, да ещё и ночью? О погоне бы предупредили, а если спешат в порт, то не проще было на корабле? И безопасней, и второй каю не нужен, и… В общем, вопросов было слишком много. И пока Гончая объясняла пароли, легенду, имена, я понял, что на скопившиеся вопросы она не ответит. Либо сама не знает, либо мне знать не положено.

Даже при таком скупом освещении, от моего цепкого взгляда не укрылось, как она несколько раз невзначай касалась ягдташа у седла. Что там такого важного, наличие чего нужно было проверять, осталось для меня загадкой. Благодаря луне, таппаны неслись вперёд, и к середине ночи мы неплохо отдалились от Гилима.

Остановившись у одинокого вяза, алгунир спешилась и раздала приказы. Быстро натаскали хвороста, и вскоре уже потрескивала лучина. До ближайшего населённого пункта мчаться всю оставшуюся ночь, но уставшей девчонке наверняка нужен был отдых, в чём она не хотела признаваться.

Корявые ветви вяза при свете костра выглядели жутко, а вкупе с напряжённой тишиной хотелось куда-нибудь спрятаться. Сестрёнка тоже ворчала, но пока недовольства в открытой форме не выказывала. За размышлениями не заметил, как подсела Гончая:

– Почему у тебя такой позывной?

Молнии, затаившиеся между нами с раннего утра, вдруг заискрились, превратившись в раскаты грома. Простая фраза почему-то заставила меня напрячься.

– Даже не знаю… Говорят, шустрый шибко, за это и прозвали.

Мне давно уже было понятно, что Гончая не из нашей страны, а из Предводья, что на западе. Когда-то мы были одной страной, но после одной из войн, вспыхнула гражданская война. Спустя четыре года чудовищных потерь она закончилась, и небольшой полуостров стал отдельным государством. Язык один, праздники и история одинаковые, традиции немного разные, но, в целом, те же самые сепахийцы, что и мы. Оставалось только проверить свои догадки, задав вопрос издалека.

– Вы ведь тоже паййат изучаете? – девушка кивнула. – Вот за это и назвали.

– Значит, ты самый быстрый в рукопашке?

Я неоднозначно пожал плечами, а она тотчас же вскочила.

– А ну-ка, давай проверим, – размяв шею, она принялась крутить запястьями.

– Я не дерусь с девчонками.

– Да ты что? В прошлый раз тебе это не помешало.

– Я тебя ни разу не ударил!

– Ну, не знаю. Шея у меня до сих пор болит.

Гончая уже приняла боевую стойку в паре локтей от меня и вот-вот должна была напасть.

– Может, я лучше сегодня за двоих подежурю?..

Девчонка только хмыкнула и выбросила руку, целясь в кадык. Бросок Кобры, именно так называется ударная техника глубокого воздействия на мягкие ткани. Удары получаются слабыми, но молниеносными и при попадании в девяти из десяти случаев поражают блуждающий нерв. Или как повезёт. Может раздробить горло, остановить дыхание, повредить щитовидную железу или воздействовать на сонную артерию…

Отводя удар за ударом, я пятился, подстраиваясь под ритм противницы. Обойдя вокруг костра один раз, она поняла, что я не собираюсь атаковать и резко сменила рисунок боя. Нападала по-другому, стараясь ввязаться в плотную борьбу. Но от захватов я тоже уходил вполне легко и свободно, соблюдая дистанцию.

Паййат изобретён исключительно для скорейшего уничтожения соперника, соответственно выпады в виски, глаза, шею, горло, солнечное сплетение и пах – самые эффективные. Так же существуют точки на конечностях. К примеру, при правильном ударе в подмышку повреждается нерв, конечность теряет чувствительность и с большой долей вероятности противник не сможет адекватно использовать её некоторое время. Для лучшей эффективности подобных ударов мы носим специально предназначенные для этого перчатки с укреплённой ударной поверхностью. Против подготовленного рукопашника в открытом столкновении паййат не играет практически никакой роли, но учителя так же уделяли внимание и обычным техникам боя. Мы, всё-таки, не воины.

Меняя тактики, делая резкие выпады, обманные движения и захваты, она никак не желала сдаваться. Танцуя очередной круг, я неудачно шагнул назад, споткнувшись о её сумку. Пытаясь найти равновесие, вскинул руки, а разведчица тут же воспользовалась ситуацией, угодив в живот. Согнувшись пополам, успеваю чуть-чуть отшагнуть от неминуемого удара коленом в нос, но только я хотел выпрямиться, как схватил увесистую оплеуху справа. Судя по силе удара, била она локтём. Крутанувшись вокруг своей оси, отпрыгиваю назад, замечая сверкающие звезды перед глазами. На кураже алгунир снова выбросила руку, запястье которой я успел схватить. Она несколько раз дернула, но я не выдержал:

– Хватит!

Похоже, это разозлило Гончую ещё больше, и очередной её выпад снова был перехвачен. Недооценивать девчонку не следовало. Каю воспользовалась ситуацией и расслабила ноги, заставив меня держать вес её тела. Невольно я согнулся в пояснице, и тут она упёрла ноги мне в живот и резко перекинула через себя. От неожиданности пришлось её отпустить, и на земле завязалась нешуточная борьба, в которой я вполне мог пару раз остаться без глаза, с порванным горлом или оторванной щекой. Сестрёнка бегала вокруг, причитая на все лады, но я приказал ей не трогать алгунир. Вот она снова заняла позицию сверху, изготовившись к удару, как я проделал вполне привычный приём, к которому она оказалась не готова. Уперев ступни в землю, резко отталкиваюсь, приподнимая тазом вес Гончей и заваливаю в сторону. К сожалению для неё, в борьбе вес играет колоссальное значение. В мгновение позиция меняется и сверху уже я. Неожиданным приёмом ошеломив Гончую, я вдавил её запястья в землю весом своего тела. Она некоторое время дёргалась, пока я сверлил её неподвижным взглядом. Наконец, она прекратила сопротивление. Какое-то время каю лежала неподвижно, с закрытыми глазами восстанавливая дыхание. Наконец, Гончая произнесла сквозь зубы, смотря куда-то в сторону:

– Ты дежуришь за двоих.

Остаток ночи прошёл очень быстро. Едва солнце наполовину показалось над горами, я со злорадством растолкалГончую, лишив её роскоши долгого сна. К удивлению, алгунир оказалась подготовлена хорошо и встала как по команде, принявшись сразу собираться в путь. Столь тщательная проверка снаряжения меня немного удивила, поэтому, оказавшись в седле, я спросил:

– Чтобы от меня было больше пользы, мне нужно знать, в чём заключается моя задача. Ты наверняка знаешь больше, чем говорила до этого.

Девушка ответила не сразу. Казалось, она уже позабыла о недавней схватке, словно её и не было.

– Мне не позволено разглашать это. Мы получим дальнейшие указания в Каменке. Главное добраться туда как можно быстрее и без приключений.

– Ты ведь понимаешь, что я нахожусь в неведении и не имею представления, чего ожидать?

– Рядовой, – не повышая голоса, рубанула она. – Не спрашивай меня то, чего я не знаю. Нам пора.

Пришлось подчиниться, дав себе обещание попытаться узнать больше. К сожалению, за несколько однообразных дней скачки никаких сведений выведать не удалось. Разве что подтвердились мои догадки по поводу того, что она прибыла из Предводья, прямиком из столицы – Умака. Родилась в семье потомственных разведчиков и являлась Тенью. Кто бы сомневался. Но большую часть времени мы сохраняли молчание, иногда косясь друг на друга. В очередной вечер, когда мы искали место на ночлег, я заметил, как Гончая кутается в плащ.

– Ну и погодка у вас. Близ Умака хотя бы течение тёплое, у нас такие ветра редкость.

– Не в ветре дело, – поёжился я, глянув на низкие тёмные облака. – Осень близко.

Север Яксарда в это время года отличался ливнями, которые могли начаться в любой момент. Готов был поспорить, что после моих слов Гончая проклинала своего подчинённого за длинный язык. Дорогу тотчас размыло, и таппанам стало сложно выбирать безопасный путь. Вчера мы переночевали в одной из деревень, надеясь к вечеру сегодняшнего дня добраться до следующего постоялого двора. Несмотря на то, что оставалось не так далеко, в такой ливень добираться до него придётся чуть ли не до утра.

Приняв решение остановиться, мы выбрали небольшую пещерку. Отрог Туманных гор внушал страх всем местным, протыкая своими острыми пиками небо. Говорят, в конце Эпохи Первого Солнца именно отрог принял первый удар Большой Воды, потому у местных жителей к нему такое уважение. Но сейчас его скалы должны стать нашим укрытием на эту ночь.

Закончив возиться с таппанами, я решил снять плащ, но подрагивающие пальцы, сжимавшие рукоять кинжала на поясе, заставили остановиться. Образовавшаяся во рту пустыня и занывшее горло намекали на что-то неприятное.

– Постой, – сказал я Гончей, пытавшейся получить огнивом искру.

В этот момент по земле прошла дрожь, словно где-то далеко с большой высоты рухнул гигантский кусок скалы. Следом за дрожью с северо-запада донёсся странный грохот, заставивший нас согнуть колени и сместить центр тяжести книзу.

– Что это?

Вопрос алгунир остался без ответа. Ливень не позволял разглядеть что-либо дальше нескольких десятков шагов, к тому же в этих краях быстро темнело. Мы ещё несколько раз услышали странный грохот, но ничего более не происходило. Где-то на северо-западе, поверх высокого сосняка горизонт окрасился оранжевым маревом, словно вот-вот взойдет солнце. Несколько мгновений нарастающий гул набирал силу, в итоге превратившись в землетрясение и мощнейший грохот, после которого всё вдруг затихло.

– Ты раньше ничего подобного об этих местах не слышал?

– Мы близ Туманных гор, о них разные слухи ходят…

Костёр благоразумно решили не разводить. Долгое время ничего не происходило, и мы распределили дежурство. Спальное место в глубине крохотной пещерки оказалось продуваемо со всех сторон. Холодный ветер скользил по пяткам так, что приходилось поджимать колени к груди. Редкое недовольное ржание наших таппанов вкупе с барабанящим дождём не давали заснуть. «Наверное, придётся сегодня всю ночь слушать стучащие зубы Гончей…» – подумал я прежде, чем провалиться в сон.