Текст книги "После долго и счастливо (ЛП)"
Автор книги: Хлоя Лиезе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Я знал, что это может случиться, что мы ляжем в постель, и она попытается продолжить с того места, где мы остановились. Когда я обдумывал это, страхи и тревоги из-за того, что может пойти не так, становились громче и шумнее в моей голове.
Пока её рука поглаживает меня, я не знаю, что делать. Я лишь знаю, что холодная волна тревоги омывает меня, как в наше второе утро на Гавайях, когда я забыл правило номер один – никогда не стой спиной к океану – и волна впечатала меня в песок. И подобно попыткам плыть против поверхностного течения, с каждой секундой, что я пытаюсь бороться с нарастающей силой мыслей, моя паника лишь дальше отстраняет меня от неё.
Прикосновение Фрейи меняется, с любовью скользит по моему телу, но сокрушение от провала тянет меня вниз подобно течению, которому я не могу противиться.
Она наклоняется надо мной и мягко целует в губы.
– Оставайся со мной.
– Это… – я зажмуриваюсь. – Я стараюсь.
– Эйден.
Я медленно открываю глаза и смотрю на неё.
– Ты же знаешь, что иногда я не кончаю? – шепчет она.
Я прищуриваюсь, ненавидя то, к чему она ведёт.
– Да.
Она мягко улыбается.
– Что ты говоришь мне, когда это случается?
– «Всё хорошо, детка», – говорю я вопреки сиплости в голосе. – «Просто позволь мне обнимать тебя».
– Вот именно, – говорит она, затем нежно целует в губы. – Знаешь, какое ощущение безопасности мне это дарит? Когда мой партнёр считает такое нормой и помогает мне почувствовать себя любимой? Ведь это правда нормально.
У меня вырывается хриплый вздох.
– Да.
Фрейя тесно льнёт к моему телу, закидывает на меня бедро, водит ладонью по моему животу и груди. Её губы накрывают мои в мягком, долгом поцелуе.
– Просто оставайся со мной. Мы найдём свой способ, Эйден. Вместе, ладно?
Наши глаза встречаются, когда я поворачиваюсь к ней и крепко прижимаю к себе. Кожа к коже. Тихо в темноте. Я забредаю в незнакомые воды принятия, пока она прикасается ко мне, целуя. Я купаюсь в любви Фрейи и целую её в ответ.
Её поцелуи угасают. Её прикосновения замедляются. Я ещё долго и крепко обнимаю её после того, как она засыпает.
***
Мне не спится. И когда Фрейя скатывается с меня, пригревшись и вздохнув, я наблюдаю за ней – такая красивая, такая желанная для меня. Чувствуя себя уставшим, но абсолютно бодрым в той манере, когда адреналин забивает мой мозг, я беру любовный роман от Вигго, который я читал. Я не брал его в руки после возвращения с Гавайев, и там как раз должно было начаться горяченькое.
Может, это поможет моим глазам утомиться.
Тихий, оптимистичный голос во мне шепчет: «Или получить книжный стояк».
Да уж. Не буду обнадёживаться после этой катастрофы ранее.
Я открываю место, на котором остановился, и нахожу маленькую книжную лампу, которая у меня уже несколько лет. Фрейя одна из тех крепко спящих людей, для которых свет не проблема – хотелось бы мне иметь такой дар. Плюс в том, что мои приступы бессонницы не так сильно вгоняют между нами клин. Я всегда просто читаю в постели и слушаю её успокаивающее дыхание. Я включаю крохотную лампу, устраиваюсь под одеялом, в уюте нашей комнаты, которая погружена в темноту, если не считать слабого желтоватого свечения лампы.
История распаляется. Весьма быстро.
Герой наконец-то, наконец-то обнажает душу перед героиней, и срань господня, искры так и летят. Язык. Вкус. Толчки. Влага. Желание. Жар. Океан этих слов нарастает до чувственного цунами, каждая строка – это спланированный шаг к невероятно изящной, но всё же горячей кульминации (во всех смыслах этого слова), и когда это заканчивается, моя рука до побеления костяшек пальцев стискивает страницу, а моё дыхание делается напряжённым и хриплым.
Я закрываю глаза, неловко отключая лампу и ставя её на тумбочку. Я смотрю в потолок, как огорошенный. Это…
Безумие.
Реально охеренное волшебное безумие.
Чёрт возьми, я буду читать любовные романы до скончания веков.
Не потому что я реально обманываю себя, будто это всегда будет срабатывать так (и под «так» я имею в виду, что это сделало меня твёрдым как бл*дский камень), или будто это что-то гарантирует, а потому что это было… прекрасно. Уязвимость, нежность, давать и принимать. Я так мало в своей взрослой жизни думал об этом, и почему же? Потому что меня воспитали с мыслями, что мужчины не должны этого делать?
Чёрт, мужчины многое упускают, и это вредит не только нам – это вредит нашим партнёршам. По крайней мере, мужчины вроде меня многое упускают, и я думаю, что нас таких много, к сожалению. Мужчин, которые не выделяют время, чтобы изучить, как мы хотим быть близки с нашими партнёршами. Это оставляет нас отвратительно неподготовленными.
Почему я ожидал, что смогу просто переключиться в такое состояние внутри себя, если практически не взращивал его? Я годами полагался на то, что эмоциональная лёгкость моего брака проложит дорогу к сексуальной близости. Но когда всё стало сложно, у меня не было проложенного маршрута, как двигаться дальше, как сохранять близость с Фрейей, даже когда мне было тяжело.
Да, я люблю свою жену. Да, меня глубинно влечёт к ней. Но это не означает, что я каким-то чудом буду знать, как найти близость с ней, когда ландшафт вокруг нас так сильно изменился, когда мы изменились, и когда жизнь стала намного сложнее, чем просто «работать усердно и вместе идти к своим мечтам».
Как и с проектами, которые я разработал, с лекциями, которые я преподавал, как и с физическими упражнениями, мне нужно научиться этому и практиковать. И да, может быть, в сравнении с человеком без тревожности и без прошлого вроде моего мне нужно чуть больше помощи, чтобы комфортно чувствовать себя в сексе, когда он вызывает сложные эмоции, но что с того, бл*дь? В этом нет ничего постыдного. Фрейя любит меня таким, какой я есть. Она будет терпелива со мной, будет верить в меня, желать меня со всеми моими несовершенствами. Она показывала мне это снова и снова. Теперь я должен показать ей, что верю во все это.
– Чёрт, – бормочу я, накрывая ладонью глаза, мокрые от слёз. За последнюю неделю я плакал больше, чем за всю свою жизнь. И если это часть того, что я вынесу из этого кошмарного периода, я рад. Потому что это означает, что я вырос как человек. Как мужчина. Как муж.
Фрейя вздыхает во сне и перекатывается ко мне, будто каким-то образом знает, что нужна мне.
Она бормочет что-то невнятное, устраиваясь удобнее, и её губы задевают моё плечо. Весь воздух вырывается из моих лёгких, когда её рука сонно сползает по моему животу и обвивает за талию. Во всех тех местах, где её тело задевает моё, под моей кожей нарастает жар, и прежде чем я успеваю задуматься о том, что делаю, я беру её ладонь и направляю ниже. Ниже.
Она снова вздыхает, слегка ворочаясь спросонья.
– Эйден, – бормочет она.
Я хрипло сглатываю, когда она медленно и лениво прикасается ко мне. Когда я провожу её ладонью по своему ноющему члену, по каждому дюйму, что ощущается таким тяжелым и твёрдым, что аж больно, её дыхание сбивается. Глаза распахиваются. Проснувшись, она поднимает голову и смотрит на меня.
– Привет, – произносит она.
– Фрейя, – только и могу сказать я, но наши взгляды встречаются, и она видит… всё, что ей нужно.
Не говоря ни слова, она подвигается ближе, скользит ногой вдоль моей, а её ладони наконец-то прикасаются ко мне. Мы целуемся, и я вдыхаю её, прижимаю ближе, наши языки переплетаются, её рот такой мягкий и ищущий. Я не могу насытиться прикосновениями к ней, к её прекрасному телу, к каждому роскошному и порочному изгибу. Моя ладонь проходится по её бедру, по полной мягкой заднице, по грудям и напряжённым соскам.
– Эйден, – выдавливает она, когда я трогаю её, когда наши рты раскрываются, и мы дышим так прерывисто и часто. Её руки вплетаются в мои волосы, пока я двигаюсь ей навстречу, ещё не внутри, но так чертовски близко. Каждое быстрое твёрдое движение моего члена по её мягкому телу вызывает вспышку света под моими веками, подобную фейерверкам на фоне чернильного неба.
– Прикоснись ко мне, – умоляю я её. Её ладони бродят по моей коже, нежно проходятся по моим ногам, мнут задницу, потирают мои руки и грудь. Наши поцелуи становятся глубже, я крепче прижимаю её к себе, сосу её язык, упиваюсь её вкусом, нуждаюсь в каждой частице своей жены, в каждом её уголке.
Я двигаюсь навстречу Фрейе со спешкой, которой не знал уже так давно, которая так отличается от всего, что я испытывал. Желание кончить, быть ближе к ней не сводится к одной части тела. Оно… везде. В моих ладонях и горле, в коленях, в ширине моей груди, курсирует как дождь искр по позвоночнику и расходится наружу.
– Мне нужно быть внутри тебя, – шепчу я ей в губы. – Нужно.
Фрейя лихорадочно кивает, и я перекидываю её ногу через своё бедро. Её рот нежно встречается с моим. Я вдыхаю её, крепко стискиваю в объятиях, пока мы лежим на боку лицом друг к другу, наши тела так легко и идеально подстроились, что одним движением бёдер она скользит по мне, влажная, горячая и очень, очень мягкая.
Потянувшись рукой между нами, Фрейя направляет меня в себя, и из моей груди вырывается болезненный хриплый крик. Внезапное жжение слёз на глазах шокирует меня, когда я втягиваю вдох и смотрю ей в глаза.
– Я люблю тебя, – шепчет она.
– Боже, я люблю тебя, – я прижимаю её тело к своему и вбиваюсь домой, заслуживая её бездыханный всхлип, который я так хорошо знаю – звук её удовольствия, её прекрасного тела, отвечающего на моё.
– Эйден, – вскрикивает она.
Я вхожу глубже, погружаясь в неё, тесную и тёплую, такую восхитительно знакомую и драгоценную. Соединённые, двигающиеся, размеренные, нетерпеливые, мы смотрим друг другу в глаза, пока веки Фрейи не начинают опускаться, а её ладонь сжимает мои волосы в кулаке.
– Ох, – тихо произносит она. Её крики нарастают вместе со звуками наших тел, с хриплым свистом воздуха, вырывающегося у меня с каждым лихорадочным толчком и эхом отдающегося вокруг.
– Потрогай себя, Фрейя.
Она опускает руку между наших тел и потирает себя там, где мы соединяемся. Наблюдение за ней сводит меня с ума. Её стоны переполняют мои уши, её нога крепче обхватывает меня, а её тело стискивает меня, принимая ещё глубже.
– Так близко, – шепчет она. – Я так…
Ослепительный жар сжимается, сворачивается во мне, когда тело Фрейи ритмично сокращается вокруг меня, и она кричит мне в рот.
Я делаю всё возможное, чтобы замедлиться, остановиться и дать ей время, но она кусает мою нижнюю губу и насаживается на меня, подгоняя.
– Не смей останавливаться ради меня, – пыхтит она.
Упиваясь каждым её вздохом, мягкими сокращениями её разрядки, я целую её и позволяю ощущениям захватить меня. Только она.
Фрейя закидывает ногу повыше на моё бедро, принимая меня глубже, и это всё, что мне нужно. Я проливаюсь в неё так долго и сильно, что лишь через несколько секунд ко мне возвращается возможность дышать. Прерывисто втягивая воздух и нежно встречаясь губами, мы падаем в объятия друг друга. Я невесомо вожу пальцами по её спине, затем накрываю нас обоих одеялом и окружаю коконом мягкого хлопка, который в свете луны светится как облако. Ещё один поцелуй в уголок её рта, и я слегка отстраняюсь, чтобы получше посмотреть на неё и насладиться её удовлетворённой красотой.
– Это было… – я хрипло вдыхаю, стараясь перевести дух. – Вау.
Она улыбается и льнет ближе ко мне, её глаза закрываются, а на лице отражается чистое удовлетворение.
– Да, Эйден. Это было реально «вау».
Мы оба тихонько смеёмся, разделяя нежные касания и лёгкий, благоговейный поцелуй.
– Спасибо, – шепчу я ей в губы, затем краду ещё один поцелуй и нежно прикусываю её нижнюю губу.
Фрейя улыбается, не открывая глаз.
– За что?
– За то что любишь меня, – я снова прижимаюсь губами к её рту, вдыхаю её, мою жену и любимую, моего друга и партнёра. Женщину, которая любит всего меня, которую я люблю так, что это чувство вне слов и понимания.
Проводя большим пальцем по её губе, я снова и снова и снова целую её.
– Я люблю тебя.
Она открывает глаза, такие яркие и светящиеся, как мерцающее звёздное небо.
– Мой Эйден, – обнимая меня обеими руками, Фрейя шепчет в темноте: – Я тоже тебя люблю.
Глава 27. Фрейя
Плейлист: MisterWives – SUPERBLOOM
– Посмотри на себя! – орёт Мэй. Несколько человек оглядываются через плечо из-за её крика и моего не менее громкого смеха. Она крепко обнимает меня, и я отвечаю тем же. Пит и Эйден оставляют нас с нашими девичьими визгами и заходят в ресторан, чтобы заказать напитки.
Мэй отстраняется, держа меня за плечи и окидывая взглядом.
– Отпуск тебе идёт.
– Перестань, – я взбиваю свои волнистые пряди и улыбаюсь ей.
– И ты вставила свой пирсинг обратно. Да. Да. Я одобряю, – затем Мэй сжимает мои груди. На виду у всех. Потому что ну вот такая у нас дружба. – Мм. И эти сисечки такие роскошные и бодро торчащие.
– Спасибо! – я и сама их мну, любуясь своим декольте. – Это всё платье. В нём они выглядят на миллион долларов. Я купила его на Гавайях.
– Думаю, на Гавайях ты обзавелась не только платьем, – говорит она едва слышно.
– Не только, – опустив руки, я приглаживаю своё голубое платье спереди.
Мэй склоняет голову набок и оценивает меня.
– Но Гавайи согласились с тобой?
– Да, – счастливо признаюсь я. – Согласились. И ты тоже выглядишь невероятно. Будто проглотила бутылку солнечного света.
– Спасибо! Дети вчера проспали всю ночь. Это творит чудеса с моей кожей. А теперь прекращай попытки отвлечь меня. Поговори со мной о Гавайях. Они реально… – она поигрывает бровями. – Ну, знаешь, реально пришли к согласию? Ты и Эйден.
Мои щёки теплеют от румянца.
– Согласие высочайшего порядка было достигнуто, когда мы приехали домой.
Она визжит.
– Фрейя, это же хорошо. Ну то есть, хорошо, если он эпично пресмыкался и пообещал снова сделать тебя его Скандинавской Снежной Королевой-Богиней и тем самым заключил чертовски горячее «мы миримся и налаживаем это дерьмо» соглашение, а не просто соглашение трахаться из злости.
– Первый вариант, – говорю я, заправляя волосы за уши. Мой взгляд находит Эйдена за баром, стоящего плечом к плечу с Питом. Он смеётся над чем-то, что говорит Пит, затем оглядывается и встречается со мной глазами. Я мягко улыбаюсь. Он тоже улыбается. И бабочки в моём животе лихорадочно трепещут крылышками.
– Итак… всё хорошо с тех пор, как вы вернулись? – спрашивает она, бросая на меня знающий взгляд.
– Две недели возвращения в реальность, и пока что очень, очень хорошо, – я прислоняюсь к стене наружной террасы ресторана, где мы ждём наш столик, и получаю передышку от яркого вечернего солнца. – Мы ещё раз сходили к психологу и поговорили о том, что вкладывать больше намерения в наше совместное время, когда мы действительно проводим время вместе, а также находить баланс между этим и временем уединения. Временем, когда Эйден может работать несколько часов подряд и не чувствовать себя виноватым, не рваться в разные стороны; времени, когда я могу выходить из дома и делать вещи, которые дарят мне счастье.
Мэй кивает.
– Странно, да? Так легко словно провалиться друг в друга и застрять в этом. Каждой паре нужно делить меж собой немалую часть жизни, но обоим людям также нужна их независимость. Я стала намного счастливее с тех пор, когда мы установили расписание, и Пит получает свой вечер для викторин, а я ухожу на футбол.
– Вот именно. Я позволила своей жизни сделаться такой маленькой. Мне было грустно, когда отношения с Эйденом сделались непростыми, и вместо того чтобы обратиться к тем вещам, что дарят мне радость, я просто сделалась несчастной. Я перестала играть в нашей женской лиге, работала допоздна. Мне не хотелось выходить из дома или петь в караоке… Не знаю. Я просто позволила части себя померкнуть, и я не хочу повторять такое вновь. Особенно сейчас, когда столько всего в процессе изменения. Эйден работает над своим проектом, и в ближайшее время это никуда не денется. Вместо того чтобы сидеть дома и кипеть, я делаю то, что мне нравится. Вернусь к футболу или каким-нибудь интересным тренировкам, буду снова проводить вечера с тобой и девочками.
Мэй улыбается мне.
– Есть такие сезоны. У нас с Питом они были. Надо просто заботиться о себе и друг о друге, пережить это время, а потом вы будете чертовски наслаждаться друг другом, когда жизнь успокоится.
– Вот именно, – я улыбаюсь ей в ответ. – Вообще говоря, у вас есть места в команде на следующий сезон? Я всё хотела тебе написать, но немножко отвлеклась с тех пор, как мы приехали домой.
Прочистив горло, Мэй смотрит на свои ноги.
– Эм, да, есть.
Я читаю её язык тела. Она выглядит нервничающей.
– Что случилось?
Она шаркает подошвами сандалий о плитку на террасе.
– Ну, нам понадобится ещё один человек в команде, потому что кое-кто снова забеременел.
Боль в моей груди не такая резкая, как раньше, но она всё равно есть. Да, я благодарна, что проходила этот кризис брака с Эйденом, не будучи охваченной гормонами и не растя ребёнка, но это всё равно щемит сердце. Особенно учитывая, что мои месячные начались два дня назад. И я удивила саму себя, испытав… облегчение. Колоссальное облегчение.
– Кто? – спрашиваю я. – Если только они пока не держат всё в тайне. Я не хочу лезть не в своё дело.
Мэй вздыхает и смотрит мне в глаза, её лицо искажается от боли.
– Это я.
В моём горле встает ком.
– О! – я моргаю, прикусывая губу от желания расплакаться. – О Боже, Мэй. Я так за тебя рада! – я обвиваю её руками, мою подругу, которая такая же высокая, фигуристая и сильная, как и я, и её подбородок легко ложится на моё плечо.
– Я чувствую себя куском дерьма, – говорит она хрипло. – Я хотела, чтобы мы разделили это, и я знаю, как сильно ты хотела ребёнка. Теперь я причиняю тебе боль, а мне этого меньше всего хочется. Клянусь, это получилось случайно, Фрейя…
– Мэй, – я отстраняюсь и удерживаю её взгляд. – Прекрати немедленно. Это же такие хорошие новости, исключительно хорошие. Ребёнок!
Она всматривается в мои глаза.
– Ты уверена? Ты в порядке?
Я киваю.
– Да, в порядке. Я… я на самом деле снова начала принимать контрацептивы.
Мэй выпучивает глаза.
– Что?
– Шшш, – я кошусь и вижу, что Эйден и Пит берут наши напитки за баром. – Я не сказала Эйдену.
– Что? – она приподнимает бровь. – Фрейя, ты пытаешься всё похерить, когда всё только-только наладилось?
Я ёрзаю под её пристальным взглядом.
– Мэй, слушай. Я просто хочу провести немного времени только с ним прежде, чем всё усложнится ребёнком. Именно потому, что всё наладилось.
– Тогда почему ты ему не сказала?
– Потому что я нервничаю из-за того, как он это воспримет. Планирование ребёнка и наши проблемы в браке во многом переплелись, и мне хочется действовать продуманно в том, как поднять эту тему с ним. Прошло всего два дня.
Она бросает на меня скептический взгляд.
– Два дня – это уже на два дня больше необходимого, подруга.
– Мэй, – стону я. – Он чувствует себя виноватым из-за того, что мы ещё не забеременели, и я не хочу его ранить. Я скажу ему сегодня вечером, клянусь. Это непросто, ладно? Мне сложно найти правильные слова.
– Тебе бы лучше найти их поскорее, юная леди, – говорит она, качая головой. – Я не одобряю…
Парни распахивают дверь, и я дергаю её к себе в объятия.
– Пожалуйста, не говори ничего, – шепчу я, сжимая руки Мэй и улыбаясь Эйдену и Питу поверх её плеча, надеясь, что удалось сохранить лицо. – Поздравляю, – говорю я ей ещё раз. – Мне доведётся потискать ещё одного очаровательного ребёночка и пить за тебя!
– Ой, ха-ха, как смешно, – говорит она, забирая у Пита то, что, как я теперь уже понимаю, является безалкогольным коктейлем.
– Эй, – говорит Пит нам двоим, – я хотел написать, вы можете через две недели посидеть с нашими детьми? Её брат женится в доме детства своей невесты в Сакраменто, и они не приглашают на церемонию детей. И он только сейчас нам сказал.
Мэй закатывает глаза.
– Вы не обязаны за ними присматривать. Более того, я вам запрещаю. Вы и так слишком много за ними присматриваете вместо нас.
Эйден присоединяется к нам и мягко целует меня за ухом. Он протягивает мне мою газированную воду с лаймом, затем кладёт ладонь на мою спину.
– Мы уже несколько недель с ними не сидели. Мы не возражаем.
– Сказал парень, который приносит с собой ноутбук, – выразительно говорит Мэй. – Это твоя жена загоняет этих спиногрызов по кроватям.
– Прошу прощения, – Эйден окидывает её оскорблённым взглядом. – Это я делаю им убойные сырные сэндвичи на гриле и читаю им книжки. Ваш сын говорит, что я изображаю голос Папы-Тигра лучше, чем Пит.
Пит хмурится.
– Неблагодарный отпрыск.
Мэй смеётся.
– Ладно. Беру свои слова назад. Но вы всё равно не обязаны за ними присматривать. Я могу найти няньку на день. Серьёзно.
– Но они редко оставались с нами на ночёвку, – говорю я ей. – Как вы можете поехать в Сакраменто и не остаться на ночь? Вы же вымотаетесь.
– Это всего пять часов на машине или короткий перелёт.
– Который предстоит вам поздним вечером после свадьбы, – говорит Эйден.
– Мы что-нибудь придумаем, – бормочет Мэй, гоняя соломинку в своём напитке.
– Но это будет утомительно, – напоминаю я ей. – А тебе как раз надо заботиться о себе.
Пит обнимает Мэй одной рукой.
– Ты ей сказала.
– Ага, – она встречается со мной взглядом и счастливо улыбается.
– Да, – говорю я Питу. – Да, сказала. И я так счастлива за вас обоих.
Эйден смотрит то на Пита, то на Мэй.
– Кто кому что сказал? Почему мы счастливы?
– Ты в третий раз станешь почётным дядей, – говорю я, просияв при взгляде на свою подругу. – Мэй беременна.
– Что? Поздравляю! – Эйден обнимает Мэй и Пита, затем косится на меня, и его улыбка становится шире. И у меня возникает нервирующее ощущение, что Эйден думает, будто скоро не только Мэй будет беременна.
***
На середине ужина Эйден запускает руку в карман и достаёт телефон.
– Богом клянусь, я его убью.
– Кого убьёшь? – спрашивает Пит.
Эйден вздыхает, разблокировав экран.
– Дэна.
– Дэна, – мрачно повторяет Пит.
Мэй пихает его локтем.
– Ты так ревнуешь к нему. Он его бизнес-партнёр.
– Он вклинивается в мой броманс, – Пит сочувственно смотрит мне в глаза. – Ты не единственная, на кого он не находит времени.
– Пит! – шипит Мэй, снова пихнув его локтем.
– Прости, – бормочет он в свой бокал.
Эйден сердито смотрит на него.
– Напомни мне плюнуть тебе в пиво после этого звонка, – он поворачивается ко мне. – Извини, Фрей. Можно я отойду? Дэн много мне написал.
Я смотрю на его телефон и вижу уведомление от голосовой почты.
– И тебе оставили голосовое сообщение.
– Незнакомый номер. Спам, наверное, но я проверю после того, как быстренько перезвоню Дэну. Он впервые один встречается с нашим инвестором.
Я в шоке смотрю на него.
– Эйден, ты уверен, что тебе не нужно быть там?
– Да, – ровным тоном отвечает он, напечатав ответ Дэну, затем убрав телефон в карман. – Мне нужно было провести вечер с друзьями, а Дэну пора вылететь из гнездышка. Я сделал свою часть. Я убедил нашего инвестора, ответил на каждое её письмо. Я написал чёртову презентацию. Дэн более чем способен провести встречу. Я ему доверяю.
– Но это создаёт тебе стресс? – спрашиваю я.
Он мягко улыбается.
– Немножко. Но ничего страшного. Я справляюсь.
Я ёрзаю на сиденье, чувство вины давит на меня.
– Нам надо было обсудить это.
Мэй награждает меня взглядом и проделывает телепатию лучшей подруги.
«Ты реально сейчас будешь читать ему нотации по откровенности?»
Я сверлю её сердитым взглядом в ответ.
«Я же сказала, что расскажу ему сегодня вечером».
Выгнутая бровь. Поджатые губы. «Угу, – говорит её выражение. – Конечно».
Ладонь Эйдена проходится по моему бедру под столом.
– Я не хотел пропустить нашу встречу. Это был мой выбор.
– Но Дэн пишет тебе.
Эйден пожимает плечами.
– Но Дэн пишет мне. Так что я ему перезвоню.
– И если там какой-то кризис, если это решает судьбу проекта, я хочу, чтобы ты отправился на встречу. Я сама тебя отвезу.
Он обхватывает мою ладонь и мягко сжимает.
– Хорошо, Фрейя. Спасибо.
Я целую его в щёку, затем встаю с нашей скамейки и смотрю, как он, высокий и широкоплечий, плавно выходит из ресторана. Затем плюхаюсь обратно на место.
– Осторожнее, – смеётся Мэй. – Кажется, у тебя потекли слюни.
– Мне нравится задница моего мужа. Засуди меня за это.
Пит вздыхает и обнимает одной рукой Мэй.
– Раньше ты на меня так смотрела.
– Всё ещё смотрю. После того, как ты уложишь детей и загрузишь посудомойку. Когда ты наклоняешься и засыпаешь порошок… – она дрожит. – Мммм.
Я качаю головой.
– Ну вы двое даёте.
Мэй потягивает своё безалкогольное мохито и улыбается, не выпуская изо рта трубочку. Пит подхватывает разговор и развивает его в своей лёгкой манере, смеша нас. Увлёкшись шуточками Пита, я замечаю Эйдена только тогда, когда он почти дошёл до нашего столика. Его лицо помрачнело.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Дэн в порядке. Ну то есть, я разобрался с его вопросами. Но потом проверил то голосовое. Это… Том, – озадаченно говорит он.
– Том? – я морщу нос. – Кто такой Том?
– Уборщик в здании, где я работаю… я не знаю, как назвать наши отношения. Наверное, можно сказать «дружба». Он работает, когда я засиживаюсь допоздна.
Моё сердце слегка ухает в пятки от воспоминания о том, что он сказал в вечер, когда вернулся домой.
– Он тот, кто отправил тебя домой.
Эйден кивает. Но не садится.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Не знаю. Он просто попросил встретиться с ним в здании сегодня вечером. Сказал, что ему нужно срочно поговорить со мной.
– Когда? – уточняю я.
– Он не назвал времени. Просто что этим вечером он работает, – Эйден наконец-то опускается на скамейку. Он выглядит расстроенным.
Я просовываю руку в его ладонь и сжимаю.
– Можем заскочить туда, и вы двое поговорите, если тебе кажется, что нужно?
– Я… наверное. Я просто… – он качает головой. – Прости. Забудь пока что. Мы заказали десерт?
Пит и Мэй отвлекаются от своего разговора.
– Нет. А стоит? – Пит обращается ко мне и Мэй, ибо мы тут сладкоежки.
Мэй бросает взгляд на меня.
– Меня тошнит. Ты решай.
Я всматриваюсь в глаза Эйдена.
– Нет, мне не хочется.
Мы завершаем ужин, расплачиваемся и обнимаемся на прощание, а когда мы в машине, Эйден садится за руль и тяжело выдыхает.
– Что думаешь? – спрашиваю я.
Эйден вздыхает.
– Не знаю. Думаю, мне надо поехать и посмотреть, о чём он хочет поговорить. Это кажется таким внезапным. Единственное, что приходит мне в голову – это что у него проблемы, и ему нужен друг. Я не хочу обрывать наш вечер так рано, но…
– Он твой друг, – я провожу ладонью по его руке. – Поехали.
Эйден сжимает руль до побеления костяшек пальцев. На челюсти под бородой подёргивается мускул. Он аккуратно подстриг бороду – не совсем щетина, которая была у него много лет, но короче, чем было на Гавайях. Я вижу, как он крепко поджимает губы, замечаю его напряжение.
– Большой глубокий вдох и выдох, Мишка.
Он шумно выдыхает и заводит машину.
– Точно. Ты права.
Пока мы выезжаем на шоссе, я подключаю телефон к динамикам и включаю тихий акустический плейлист. Затем нежно поглаживаю шею Эйдена.
– Я вернусь на такси, – говорит он, – так что ты можешь поехать домой. Хотя бы ты сможешь вернуться домой и расслабиться. Я не хочу, чтобы ты ждала меня в машине. Кто знает, что ему нужно и как долго это затянется.
Я кладу ладонь на его бедро.
– Я не прочь подождать, Эйден.
– Просто… – он вздыхает. – Я распланировал весь вечер.
– Знаю, – шепчу я, наклоняясь через консоль и целуя в щёку. – И это уже подарок для меня. Я чувствую любовь к себе и внимание. А теперь отпусти это. Чем быстрее ты поговоришь с ним, тем скорее ты вернёшься домой для обнимашек и моего любимого шоколадного торта без муки, который ты спрятал в холодильнике.
Эйден щурится, но не отводит глаз от дороги.
– Торт сложно спрятать. Ты должна притвориться, будто не видела гигантскую белую коробку за капустой.
– Упс, – я улыбаюсь. – Давай. Поезжай спокойно.
Глава 28. Эйден
Плейлист: Leon Bridges – River
Убедившись, что Фрейя безопасно пересела на водительское сиденье и захлопнула дверцу, я вхожу в здание университета, как всегда поднимаясь по лестнице (ибо нахер лифты, также известные как офисные ловушки смерти) на свой этаж. Толкнув дверь, ведущую с лестничной клетки, я резко останавливаюсь.
Том сидит в кресле в общей зоне этажа, опираясь локтями на колени. Если бы не его обычная бейсболка, я бы и не узнал его. Он не в униформе уборщика, вместо этого он одет в опрятную голубую рубашку с закатанными рукавами, открывающими татуировки, которых я прежде не видел, а также в тёмные джинсы и ботинки.
Он встаёт, как всегда глядя в пол, и потирает шею.
– Спасибо, что приехал.
Дверь с гулким ударом закрывается за мной.
– Само собой. Твоё сообщение создало впечатление, что дело срочное.
Он кивает.
– Да. Так и есть. И… эм, – он хрипло откашливается. – Ты не против, если мы поговорим в твоём кабинете? Это личное.
Волоски на моей шее сзади встают дыбом. Я смотрю на козырёк его бейсболки, пока он скрытно кашляет в сгиб руки – очередной влажный кашель курильщика.
– Конечно, – отвечаю я наконец, проходя мимо него в коридор, который ведёт в мой кабинет. У двери я достаю ключи, отпираю замок и впускаю нас. Том заходит следом и отодвигается в сторону, чтобы я мог закрыть дверь за нами.
– Прошу, – говорю я ему, показывая на диван. – Чувствуй себя как дома, – бросив ключи на маленькую тарелочку, которую я держу рядом со нашим свадебным фото, я смотрю на Фрейю, на её прекрасный улыбающийся профиль, пока она смотрит на меня так, будто я весь её мир. Я чувствую, какой дар она для меня представляет, и не впервые за последнее время мои мысли возвращаются к волнительной, ужасающей, изумительной вероятности того, что вскоре мы можем ожидать новый дар. Маленького человечка, который часть Фрейи, часть меня и целиком и полностью часть нашей любви. Ребёнок.
– Я попытаюсь быть прямолинейным, – хрипло говорит он, откашливаясь и привлекая моё внимание. – Но это нельзя назвать моей сильной чертой. Я постараюсь изо всех сил. Я лишь прошу тебя дать мне закончить.
Я опираюсь на край своего стола, приготовившись его выслушать – поза, которую я тысячи раз принимал ради консультаций, студентов, друзей.
– Ладно. Я слушаю.
– Когда я отметил двухлетие своей трезвости, я почувствовал себя достаточно уверенным в том, что продержусь и дальше, – он поправляет бейсболку и снова сцепляет руки. – Это самый долгий срок, что мне удавалось продержаться. Когда-либо. Это ощущалось как целая жизнь. В лучшем смысле слова. Так что я позвонил единственной женщине, которую когда-либо любил, и попросил её дать мне ещё один шанс. Просто увидеться с ней, поговорить. Я не надеялся на что-то ещё, пусть и хотел большего.
