Текст книги "После долго и счастливо (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Лиезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Вот так-то лучше, – папа откручивает крышку и передаёт ей флягу с водой, затем наблюдает, как она пьёт, и жестом побуждает продолжать. – Побольше, Элин.

Она закатывает глаза и пьёт ещё. Опустив бутылку, мама вытирает рот и вздыхает.

– Что ж. Ваш отец готов к этому походу, но этот протез – нет. И я начинаю уставать. Готов возвращаться, Алекс?

Папа улыбается.

– Конечно, милая. Кто-нибудь ещё готов пойти с нами?

Аксель отрывает взгляд от листвы деревьев, на которую он молча смотрел.

– Да, я с вами.

– Я тоже, – отзывается Рен, держа рукой телефон в кармане. – У меня не ловит связь, и это заставляет меня нервничать. Хочу вернуться к Фрэнки.

Мама посылает всем нам воздушный поцелуй.

– Я люблю каждого из вас. Будьте осторожны, – говорит она всем нам, затем они с папой разворачиваются и начинают спускаться.

Когда они все уходят, Уилла поворачивается и говорит:

– Ладно, давайте пошевеливаться. Это весело и всё такое, но пляж так и манит меня.

Райдер протягивает руку, и она берёт его ладонь.

– Пошли, Солнце.

Когда я поворачиваюсь, чтобы тоже присоединиться, моя нога скользит. Прежде чем я успеваю взвизгнуть или схватиться за верёвку для опоры, руки Эйдена оказываются на моей талии, крепко сжимая меня и поддерживая.

– Всё нормально? – тихо спрашивает он.

Жар от его крепкой хватки опаляет мою кожу. Я сипло сглатываю.

– Д-да.

Зигги проносится мимо нас, Оливер и Вигго следуют за ней, как обычно пререкаясь из-за чего-то.

Я страдаю на острие томления. Потому что шарады затянулись на долгие часы, и все мы были немного навеселе. Потом мы с Эйденом сонно почистили зубы, и заснули, целуясь и обнимаясь в постели. А потом я проснулась, ожидая продолжить с того же места, но нет, Райдер уже колотил во все двери и требовал вставать, чтобы не пришлось идти в поход по самой сильной жаре.

– Ты кажешься отвлечённой, – говорит он. – Что случилось?

– Ничего такого, что не исправит поход с моими братьями, – бормочу я.

Эйден откашливается в кулак.

– Поверить не могу, что мы вчера заснули.

– Вот именно! Нам сколько вообще лет?

– Ну, у тебя нет оправданий. А мне, однако, уже под сорок, – говорит он.

– Ой, я тебя умоляю. Тридцать шесть – это не под сорок.

– Я уверен, что математика – это моя стезя, Бергман, – он мягко шлёпает меня по заднице и проходит вперед, одаривая ослепительной улыбкой. – Тридцать шесть округляется до сорока.

Я трусцой догоняю его.

– Ненавижу, когда ты так делаешь.

Он наклоняется и понижает голос.

– Обычно твои трусики говорят об обратном.

– Эйден! – шиплю я, мотнув головой в сторону Зигги, которая идёт не так далеко от нас.

– Что? Я же тихо.

– Не настолько тихо.

Эйден внезапно дёргает меня за локоть и прижимает к дереву, влажная кора которого впивается мне в спину, а тёмная листва укромно укрывает нас пологом.

Его тёплые губы накрывают мои, твёрдые и голодные. Я провожу пальцами по его волосам, которые от гавайской влажности настолько вьются, что почти напоминают кудри. Он стонет и крепче прижимает меня к себе, когда я провожу ногтями по коже его головы, соединяя наши горячие потные тела.

– Мы от них отстанем, – бормочет Эйден.

– Это хорошо размеченный маршрут, – говорю я между поцелуями, привлекая его ещё ближе. – Мы остановимся у первого водопада. Всё будет нормально.

Ладони Эйдена зарываются в мои волосы, наши поцелуи становятся более горячими, замедляются, языки танцуют. Мои прикосновения бродят по его груди, опускаются к животу. Он дрожит и отстраняется, чтобы поцеловать меня в висок, затем в щёку. Его язык слизывает пот с моей кожи, и Эйден стонет, прижимаясь ко мне пахом. Ровно семь секунд отделяет меня от того, чтобы затащить нас за это дерево и послать нафиг все запреты доктора Дитрих.

– Ребят? – зовёт Вигго откуда-то спереди. – Идёте?

Эйден раздражённо прикусывает мою шею и стонет, после чего поворачивается обратно и награждает меня ещё одним крепким поцелуем.

Выйдя из-за дерева, мы быстро нагоняем Вигго, который очищает от кожуры очередную гуаву и вскидывает бровь.

– Не шалите, детишки?

– Надеюсь, ты подавишься, – бурчит Эйден, таща нас мимо него.

Вигго усмехается и идёт следом за мной, пока мы минуем поворот тропы.

Покалывающее ощущение поднимается по моему позвоночнику, когда мы выходим на новый участок тропы. Зигги прислоняется к дереву – длинные ноги скрещены в лодыжках, взгляд не отрывается от путеводителя.

– Где Уилла и Райдер? – спрашивает Эйден.

Зигги поднимает взгляд.

– Я не самым проницательным образом подмечаю человеческое поведение, но даже я поняла, что им хотелось немного побыть наедине. Я позволила им уйти вперёд.

Эйден широко улыбается и оборачивается ко мне.

– Видишь. Походы имеют для них сентиментальную ценность. Потому что ваш покорный слуга вмешался и направил их на путь истинный.

Я закатываю глаза.

– Я почти считала это терпимым, если бы ты не злорадствовал.

Его улыбка становится шире, и он смеётся, отчего столько воспоминаний о наших ранних годах проносятся в моём сознании – когда мы были молодыми, имели так мало, но почему-то были намного счастливее и ближе. Я стараюсь оттолкнуть тревоги о том времени, когда мы вернёмся домой, жизнь сделается занятой, и профессиональные требования потянут нас в разные стороны. Я стараюсь оставаться в здесь и сейчас, быть благодарной за то, что дала нам эта неделя. Потому что я знаю, что отъезд заставил нас посмотреть друг другу в глаза так, как мы никогда бы не посмотрели дома. И всё же часть меня боится, что возвращение домой пошатнёт то, что мы так робко начали, будучи изолированными от внешнего мира и его давления.

Словно чувствуя мои тревожные мысли, Эйден гладит большим пальцем мою ладонь.

– Смотри под ноги, Фрей, – нежно говорит он.

Когда я поднимаю взгляд и сосредотачиваюсь на тропе, я осознаю, что не хватает не только Уиллы и Райдера.

– Где Оливер?

Вигго выбрасывает шкурку от агавы и убирает в карман швейцарский нож, который прихватил из дома.

– Мм?

– Оливер, – натянуто повторяю я. – Ну такой, на двенадцать месяцев моложе тебя? Выглядит как ты, но со светлыми волосами и ещё сильнее склонный к озорству? Знакомо звучит?

– О, – буднично отзывается Вигго, оглядываясь по сторонам. – Я уверен, он впереди, донимает Уиллу и Райдера.

Зигги убирает путеводитель в карман и отталкивается от дерева.

– Он сказал, что ему надо пописать.

– Аа, – я осматриваюсь вокруг. – Но это не должно занять так много времени.

Эйден выпускает мою руку и прибавляет шагу.

– Я посмотрю впереди на тропе.

– Подожди, Эйден, – я трусцой бегу за ним, почему-то нервничая, но не зная, из-за чего именно. Я не хочу выпускать его из поля зрения.

Он оглядывается через плечо и хмурится.

– Фрейя, ты останься и присмотри за Зигги и Вигго.

– Зигги – справедливо, но Вигго – это 21 год проблем. Он сам о себе позаботится, – я поворачиваюсь и зову Зигги. – Пошли, Зигс.

Она начинает шагать более широко, окинув меня страдальческим взглядом.

– Да, матерь моя.

Я легонько дёргаю её длинную рыжую косу.

– Не дерзи. Мы в джунглях. И я о тебе забочусь.

Улыбаясь, она подстраивается под мой шаг.

– Ну, когда ты описываешь всё в таком свете.

Мы проходим по наклонному месту тропы, где она спускается с небольшого холма, затем поднимается с другой стороны, к слепому повороту на узком месте возле крутого утёса. Я держусь поближе к краю леса и тяну Зигги за собой, чтобы она безопасно шла подальше от края.

Наполовину поднявшись на холм, Эйден запинается и тихонько ругается себе под нос. Опустившись на колено, он завязывает развязавшийся шнурок.

– Идите вперёд, – говорит он. – Я следом.

Мы с Зигги взбегаем до вершины холма, пыхтим и сопим, минуя изгиб тропы, а потом оказываемся лицом к лицу с последним, что я когда-либо ожидала увидеть посреди гавайских джунглей: высокий мужчина в полном цирковом костюме, включая ужасную клоунскую гримасу.

Это пугает меня до усрачки.

Хором завизжав, мы резко вздрагиваем. Но если Зигги безопасно отшатывается к деревьям, куда я её направила, то я отшатываюсь к краю утеса и спотыкаюсь о корень.

И когда я отлетаю назад, меня окружает лишь ужасающий свист падения.

Глава 23. Эйден

Плейлист: Trixie Mattel – Video Games

Я резко вскидываю голову в то же мгновение, как слышу крик Фрейи. Затем я осознаю, что Зигги тоже кричит. А затем моё сердце совершает кульбит, когда какой-то тип в клоунском костюме бросается к Фрейе, отчаянно пытаясь поймать её… Фрейю, которая падает, отшатнувшись к краю утёса, высоту которого я не успеваю оценить, но знаю, что не могу рисковать.

Я не могу это объяснить. Как я в мгновение ока преодолеваю остатки расстояния, бросившись к Фрейе, пока она отчаянно машет руками и начинает падать за край. Клоун хватает её за руку достаточно, чтобы замедлить падение, а потом я крепко хватаю её за футболку и со всей силы дёргаю её на себя, швырнув своё тело вперёд как противовес. Я слышу, как тело Фрейи ударяется о землю, слышу коллективный вздох облегчения.

А потом пронзительный крик моей жены, когда я сам падаю.

Говорят, падение происходит за считанный миг. Но для меня всё развивается будто в милостивом режиме замедленной съёмки. Я резко поворачиваю голову и осознаю, что подо мной ещё один выступ. Может, примерно в шести метрах. Я могу приземлиться туда и не улететь в джунгли под нами. Надеюсь.

Всё это делается инстинктивно, мои мышцы обращаются к разуму и тому, что я уже выучил, потому что я из числа тех, кто реально научился падать безопасно. Никогда не знаешь, когда придётся спрыгнуть с многоэтажного здания и постараться не умереть. Я знаю, как согнуть ноги и держать их вместе перед столкновением, чтобы не повредить позвоночник и не расколоть череп. Даже не сомневайтесь, что я подготовился как следует.

Пусть выступ и приближается, он узкий, и есть вероятность, что я соскользну с него и упаду… ну, вероятно, навстречу своей смерти. Мне нужно замедлиться, снизить инерцию, так что я протягиваю руку, хватаюсь за всё подряд и нахожу какую-то молодую веточку, за которую цепляется моя рука.

Фрейя снова кричит. Я слышу это вдалеке, но в то же время как будто вблизи. Я хочу прокричать в ответ, что я в порядке, и не надо беспокоиться, но когда я другой рукой хватаюсь за веточку, и она начинает сгибаться, а потом ломаться, я осознаю, что не надо давать обещаний, которые я не могу сдержать.

Тут моя хватка соскальзывает, и я падаю на протяжении одной ужасной секунды, затем группируюсь, чтобы упасть ногами вперёд. Так я и падаю с тошнотворным хрустом, от которой обжигающая боль пронзает мою левую руку.

Вигго орёт что-то вверху, но я не могу это разобрать. Я знаю лишь то, что я приземлился, и я в безопасности. Пока что.

Голоса сливаются в бешеную смесь торопливой речи, которую я до сих пор не могу разобрать. Моё тело переполнено адреналином, в ушах звенит. Я не могу перевести дыхание, то ли от паники, то ли от приземления, то ли от всего вместе.

– Я тут, Эйден! – кричит Райдер, приземлившись рядом со мной. Сложное переплетение верёвок закреплено на его талии и в его ладони. – Эй. Ноги и руки можешь чувствовать?

– К сожалению, да, – со свистом выдавливаю я. – Моя левая рука. Не трогай её.

Райдер хрипло выдыхает.

– Ладно. Я рискну тебя поднять. Держись правой рукой, обхвати меня.

Сверху доносится голос Вигго.

– Только не спешите.

Каким-то образом нам удаётся выпрямиться параллельно утёсу. Райдер крепко держит мою невредимую руку на своём плече и объясняет мне, как переступать ногами по поверхности утёса, а сам он удерживает нас на верёвке. Наконец, бесчисленное множество рук помогает мне забраться обратно на тропу.

– Эйден! – бормочет Фрейя. Её голос звучит тоненько и хрупко, как стекло, которое вот-вот разобьётся.

– Н-норм, – бормочу я неразборчиво. Мои глаза крепко зажмурены, сердце готово вырваться из груди. Я не до конца уверен, что не погиб. Моя голова болит. Моя спина болит. Моя рука очень сильно болит. Здоровой рукой я шарю по земле, пока не нахожу её. – Ты в порядке? – спрашиваю я.

У Фрейи вырывается рыдание.

– Эйден, я в норме. Т-ты едва не разбился.

– Ты или я, – бормочу я. – Лёгкий выбор, – моя ладонь бродит по моему телу, пока я пытаюсь сориентироваться. И тогда-то я чувствую, чего не хватает на шее. – Моя цепочка! – хрипло ору я. Мои глаза распахиваются, и я осматриваю землю вокруг.

– Эйден, полегче, – Фрейя кладёт ладонь на мою грудь, успокаивая меня. – Она пропала.

– Нет, – моё сердце бешено стучит. Та цепочка… я не могу её потерять.

Она всматривается в мои глаза.

– Она так много значит для тебя?

Я смотрю на неё, и раненая ярость окрашивает моё лицо.

– Конечно, Фрейя. Я же сказал тебе, что никогда её не снимаю. Я дотрагиваюсь до неё каждый день. Она значит для меня пи**ец как много.

– О чём он говорит? – спрашивает Райдер.

Фрейя качает головой.

– Это был… это был мой свадебный подарок ему. Просто подвеска с небольшой гравировкой.

– Это не просто подвеска, – говорю я Райдеру. – Ты можешь поискать её? Посмотреть, нет ли её там?

Райдер встаёт.

– Я попробую, Эйден.

Моя голова падает обратно на землю, болезненно пульсируя.

– Я её потерял, – шепчу я.

– Что нам делать? – раздаётся тихий и дрожащий голос Зигги. – Мне позвонить папе?

– Нет, пока не надо, – говорит Фрейя. – Дай мне секундочку подумать и разобраться с его травмами, – её тёплые ладони прикасаются к моему лицу, и я вздыхаю. Она наклоняется надо мной, подвигаясь ближе. – Мишка, я знаю, ты расстроен из-за цепочки, но сейчас тебе нужно сказать мне, где болит.

– Эм, – я хрипло сглатываю и облизываю губы. Мой рот будто ватой набили. – Рёбра болят. Левая рука болит сильнее всего.

– И всё?

– Сильно болит.

– О, Эйден, это хорошо, – я чувствую, как дрожат руки Фрейи. – Слава Богу.

Я чувствую молчание «щенков».

Пока одному из них не хватает идиотизма открыть рот.

Оливер сдёргивает свой красный клоунский нос и говорит:

– Фрейя…

– Не говорите ничего! – рявкает она, пока её ладони ощупывают мою левую руку. – Просто закройте рты и радуйтесь, что вы не убили моего мужа.

Абсолютная тишина.

Я вздрагиваю, когда она задевает болезненное место, затем постепенно начинает его сгибать.

– Бл*дь, – я вырываю руку. Мой живот скручивает тошнота от боли.

– Перелом, – бормочет она.

– Плохой перелом? – спрашивает Райдер.

Фрейя ничего не отвечает. Значит, да.

– Я в порядке, Фрейя, – я поднимаю взгляд и вижу её, по-настоящему вижу её. Прекрасная Фрейя, её почти платиновые волосы нимбом окружают голову, отражая солнце позднего утра. Светлые серо-голубые глаза блестят от непролитых слёз.

Она снова наклоняется надо мной, целует и целует. Я чувствую влагу слёз на её щеках.

– Эйден.

– Шшш, – я здоровой рукой прижимаю её к себе. – Всё хорошо.

Она в порядке. Это самое главное. Меня всего лишь до конца жизни будет преследовать кошмарное видение того, как она пошатывается на краю утёса.

– Я в порядке, – я медленно сажусь, чтобы доказать всем (включая себя самого), что я не совсем разбит. Мои рёбра и левую руку пронзает боль. – Нет, пошутил. Меня может стошнить.

Райдер приседает рядом со мной и кладёт руку на мою спину.

– Дыши медленнее. Уилла сейчас принесёт твою воду.

Фрейя встаёт и показывает пальцем на Вигго и Оливера.

– Вы чем, бл*дь, думали?

Вигго смотрит в землю. Потому что даже если он не надевал костюм и маску клоуна, спорю на пятьдесят баксов, что он помог их упаковать. Наверное, поэтому их рюкзаки были такими большими.

Оливер бухается рядом с нами и сжимает мою здоровую руку. Он смотрит на Фрейю, затем на меня.

– Мне так жаль, так жаль. Я… – его рука трясётся, глаза мокрые от слёз. – Я думал, что Фрейя, а потом ты умрёте из-за меня, и я никогда не хотел…

Фрейя вздыхает.

– Олли, никто не умер.

– Но это могло случиться!

Я мягко похлопываю его по плечу.

– Я в порядке, дружище. И Фрейя тоже.

Вигго стоит возле нас, смотря на Фрейю сквозь ресницы как щенок, которого поймали писающим на ковёр.

– Это была дерьмовая расплата за твой клоунский розыгрыш над нами.

– Оооо, – тянет Уилла, выпучив глаза. – Ты имеешь в виду тот, который она устроила на вашей общей деньрожденской вечеринке? Да, это было круто.

– Вообще-то, это было ужасно, – говорит Вигго.

– Это было год назад! – орёт Фрейя.

– Я знаю, – рявкает Вигго. – Ясно? Это было инфантильно. И мы очень сожалеем.

– Это была моя идея, – выпаливает Оливер, глядя на неё несчастным взглядом. – Сделать что-нибудь, чтобы помочь вам, ребята. И Вигго заметил, что это вдобавок сравняет счёт по клоунам.

Мы оба хмуро смотрим на Оливера.

– Что?

Олли вздыхает.

– Этой весной на курсе человеческой психологии они нас учили, что травма объединяет людей. Вы оба ненавидите клоунов…

– Все ненавидят клоунов, – хором орём мы с Фрейей.

– Справедливо, – признаёт он. – Ну то есть, не все, но сейчас это неважно. Так что я подумал, что хороший испуг поможет вам новь поладить. Я даже готов был получить по морде от Эйдена. А Вигго должен был проследить, что вы вместе идёте по тропе.

Вигго резко всплёскивает руками.

– Я пытался, ясно? Ты не подождал моего свистка.

– О, точно. Это всё моя вина.

– Учитывая, что это ты засранец, который раньше времени выскочил на узком участке дороги, я бы сказал, да, Оливер, это…

– Довольно! – я не кричу, но использую свой профессорский тон. Тот, что повелевает и привлекает внимание. Умолкнув, Вигго и Оливер переводят взгляды на меня. – Хватит сваливать вину друг на друга. Это было глупо. Вам не стоило это делать. Но хватит, забыли.

Уилла приседает и вкладывает бутылку воды в мою здоровую руку.

– Ты как, нормально, Мак?

Я киваю, затем отпиваю небольшой глоток воды.

Райдер забирает у меня бутылку и закручивает крышку, сердито глядя на Оливера и Вигго.

– Вы же знаете, что в какой-то момент вам реально придётся повзрослеть нахер, да?

Они оба смотрят на него обиженно-сердитыми взглядами.

– Я же сказал, что сожалею, – ворчит Оливер.

Вигго щурится.

– Вот только тебе и читать нотации про розыгрыши.

Когда я неуклюже поднимаюсь, Фрейя входит в режим физиотерапевта, наклоняется надо мной и лёгким рывком ставит меня на ноги.

– Да забей, Райдер, – хрипло выдавливаю я.

Лицо Вигго озаряется благодарной улыбкой, но он тут же скукоживается под суровым взглядом Фрейи.

Рука Фрейи крепко обнимает меня за талию, поддерживая меня рядом.

– Я люблю вас обоих, – говорит она «щенкам». – Ничто этого не изменит. Тем не менее, вы должны знать, что ваш поступок – это перебор. Я понимаю, почему вы идёте на такие меры, – она переводит взгляд между ними. – Потому что вы хотите протащить нас через этот период. Пусть мы с Эйденом – это не мама и папа, но мы важны для вас… мы как пара. Эйден – ваша семья, он для вас как брат, и вы его любите. Вы боитесь, что это изменится. Но проблемы так не решаются, ребята. Эйден и я работаем над нашими отношениями. Мы настроены серьёзно. Оставьте нас уже в покое.

В моём горле встаёт ком, пока её ладонь сжимает мой бок. Я впервые услышал эти слова от неё. Когда она сказала, что любит меня, я ухватился за те слова как за спасательный круг. Но это?

«Эйден и я работаем над нашими отношениями. Мы настроены серьёзно».

Это ощущается так, будто я впервые выбрался на сушу, безопасную и твёрдую, после того, как слишком долго едва держался на воде.

Я наблюдаю, как Фрейя продолжает их отчитывать, и я чувствую себя таким везучим. Нет, не везучим. Удача тут не играет роли. Это выбор. Фрейя выбрала меня. И я испытываю благодарность. Такую безмерную благодарность.

Щенки виновато смотрят в землю, шаркая ногами по тропе.

Оливер поднимает взгляд и снова закусывает нижнюю губу.

– Я не могу выразить словами, насколько сильно я сожалею.

Вигго тоже поднимает глаза и кивает.

– Я тоже.

– Прощены, – говорю я им. – Но может… Может, это переломный момент. Может, пора отложить в сторону розыгрыши. По крайней мере, такие. Ограничьтесь подушками-пердушками или Орео с зубной пастой. Но больше никакого сводничества и опасных затей. Ничего такого, ребят.

Они оба кивают с несчастным видом.

Пока я продолжаю стоять, перед глазами начинают плясать звёздочки. Когда я пытаюсь сделать шаг и восстановить равновесие, рефлекторно двинув больной рукой, меня пронзает боль такой силы, что я пошатываюсь, а потом мои колени подкашиваются. И да, я достаточно уверен в своей мужественности, чтобы признать, что следует дальше.

Я падаю в обморок.

***

Когда я просыпаюсь от сна, у меня всё ноет, и я дезориентирован. Нежные и мягкие губы Фрейи прикасаются к моему лицу.

– Фрейя.

Она улыбается, не отрываясь от моей кожи.

– Эйден. Я принесла тебе ещё ибупрофена.

Я стону.

– Не помогает.

– Я знаю, – сочувственно говорит она. – Осложнённые переломы ужасно болезненны. Но поэтому я и здесь.

Я сонно поднимаю веки и смотрю на неё. Мои глаза распахиваются. Потому что на ней всего лишь одна из моих нижних маек. Ни лифчика, ни трусиков. Ткань туго натянулась на её груди.

Весь воздух шумно вырывается из моих лёгких.

– Фрейя, мне сейчас хочется сделать с тобой столько всего, но я не могу.

– Тебе не нужно ничего делать, – шепчет она. – Помнишь, как ты водишь пальцами по моим волосам и массируешь мои ноги после долгого дня работы с пациентами? Как ты целуешь меня где угодно, кроме тех самых мест, и это сводит меня с ума?

Я всматриваюсь в её глаза.

– Да.

Она ослепительно улыбается в лунном свете, заливающем нашу спальню.

– Я хочу сделать то же самое с тобой.

Её касания бродят по моей груди, пальцы выписывают мягкие завитки, отчего мою кожу покалывает. Я зажмуриваюсь, моё сердце тревожно колотится в груди. Сердитый и гудящий рой тревог заполняет мои мысли.

– Эйден? – тихо говорит она. – Я хочу отвлечь тебя, помочь тебе расслабиться.

Мои глаза распахиваются. Я смотрю на неё.

– Как?

Она гладит меня по щеке.

– Я просто буду прикасаться к тебе. Целовать. Сделаю тебе приятно. На твоём теле много мест, которые такое позволяют, – прижавшись губами к моей груди, она делает глубокий вдох и впивается зубами в мою кожу. Я резко втягиваю вдох, и жар устремляется в низ живота. Её глаза снова встречаются с моими.

– Что думаешь? – шепчет она.

После долгой паузы я привлекаю её поближе и мягко целую.

– Ладно.

Фрейя наклоняется, и её ладонь бродит по моему животу.

– Закрой глаза, – говорит она.

– Почему мне нельзя смотреть?

Она наклоняется ближе, её напряжённые соски задевают мою грудь через её майку. Я стону, когда она целует меня.

– Потому что я так сказала. А теперь закрывай глаза.

Я слушаюсь и опускаю веки. Мир становится тёмным и тихим, единственные шорохи – это то, как Фрейя меняет положение на кровати. Ящик открывается, закрывается обратно, после чего она подползает по матрасу и снова садится на меня верхом. Моя ладонь поднимается по её бедру, но она хватает меня за руку и выразительно прижимает моё невредимое запястье к матрасу.

– Веди себя хорошо, – отрывисто говорит она, шлёпнув меня по заднице сбоку.

Меня резко простреливает импульс похоти.

– Иисусе, Фрейя.

Она посмеивается.

– В этом городе новый босс, Маккормак. А теперь сделай глубокий вдох.

Когда я подчиняюсь, её ладони поднимаются по моему животу, тёплые и скользкие от масла. Она разминает мои плечи, руки, каждый палец в отдельности. Следом мои бёдра, затем лодыжки, которые она мнёт медленными, глубокими, сильными движениями пальцев. Я чувствую силу в её прикосновении, в её теле.

И я чувствую её любовь.

– Если где-то будет больно, или ты просто устанешь, – говорит она, – скажи мне. Ладно? Мы можем остановиться в любой момент.

Я качаю головой. Моё тело отяжелело, разум опустел. Это ощущается как шавасана тогда на террасе.

– Ощущается просто прекрасно.

– Хорошо, – я слышу улыбку в её голосе. Её прикосновения переключаются на мои ступни, разминают подъём, пальцы на ногах, затем она снова поднимается выше. Останавливается на бёдрах, её ладони с нажимом описывают круги в районе моего паха. Поначалу я напрягаюсь, так остро осознавая ту часть своего тела и раздражение, которое в последнее время испытываю из-за неё. Но прикосновение Фрейи прогоняет это напряжение, и мои бёдра реагируют инстинктивно, приподнимаясь ей навстречу, а в члене нарастает знакомое ноющее ощущение.

И всё же я лишь бегло отмечаю это наблюдение. Я не зациклен на том, готов ли я для неё, не занят процессом и мыслями о том, как сделать хорошо нам обоим. Я просто… чувствую. Затем она распластывает ладони, скользя ими вверх по моей груди. Её большие пальцы обводят мои соски, но это не нечто беглое. Её пальцы остаются там, выписывают гипнотизирующие круги, порождая ощущения, о которых я даже не догадывался.

– Тебе нравится? – тихо спрашивает она.

Я киваю.

– Очень.

Фрейя медленно садится повыше на моем животе, её руки не отрываются от меня. Она наклоняется, мягкими дразнящими касаниями языка дразнит чувствительные соски, которые до этого ласкала пальцами. Она не унимается на протяжении долгих минут, вытворяет такие штуки с моей грудью и сосками, которых я никогда прежде не испытывал. Прикусывает, сжимает, долго и мучительно лижет языком. У меня вырывается стон. Я чувствую себя разгоряченным и взбудораженным, жажду чего-то, что даже назвать не могу, только больше, сильнее, дольше.

Её ладони проходятся ниже по моей талии, и такое чувство, будто там вспыхивают тысячи новых чувствительных точек. Моя кожа наэлектризована, дыхание делается напряжённым. А когда её касание опускается ещё ниже, накрывает мою задницу, мнёт её, я осознаю, что покачиваюсь навстречу, что знакомое ощущение разрядки так близко, ослепительно яркое, горячее, нетерпеливое. Долгие и крепкие поцелуи проходятся по моей шее. Ощущение её грудей, задевших мою невероятно чувствительную грудь – это невероятно приятная агония.

– Фрейя, – я сгибаю ноги в коленях, отчаянно стремясь к разрядке.

– Да, Эйден, – шепчет она.

Я привлекаю её рот к своим губам и заглушаю звуки, когда неожиданно и сильно кончаю, проливаясь долгими и резкими импульсами на свой живот. Прикосновения Фрейи успокаивают меня, пока она мягко бормочет мне в шею и целует ещё раз. Задыхаясь, я без сил роняю голову на подушку.

Фрейя улыбается и смахивает мои волосы с лица.

– Видишь. Я тебя отвлекла, не так ли?

Я изумлённо смотрю на неё.

– Это что было? – хрипло спрашиваю я. Мы с Фрейей бываем весьма изобретательными, но такое впервые. Я никогда не кончал, даже не дотронувшись до себя.

Она снова целует меня.

– Я думала, ты поймёшь, ведь ты любишь часто проделывать такое со мной, – она смотрит мне в глаза и улыбается ещё шире. – Ты только что испытал свой первый оргазм от сосков, друг мой. Добро пожаловать. Изумительный мир, не правда ли?

Испытывая ошеломление, восторг, облегчение, я притягиваю её ближе к себе.

– Ну я точно не знаю, – шепчу я, задирая её майку и нежно целуя одну из её полных грудей. – Лучше подкрепить ещё раз доказательствами на твоём примере.

Глава 24. Фрейя

Плейлист: Feist – 1234

Разгорячённая и расслабленная, я лежу, подставив лицо солнцу, и впитываю голос Эйдена, пока он читает «Доводы рассудка». Без британского акцента (обломщик), но низким и тёплым голосом. Мурашки танцуют по моей коже, пока он читает письмо Уэнтворта к Энн. Его речь тороплива и трогательна, голос звучит тихо, только для моих ушей. На мои глаза наворачиваются слёзы.

– Я не могу долее слушать Вас в молчании. Я должен Вам отвечать доступными мне средствами. Вы надрываете мне душу. Я раздираем между отчаянием и надеждою. Не говорите же, что я опоздал, что драгоценнейшие чувства Ваши навсегда для меня утрачены…

Когда Эйден делает паузу, я приоткрываю глаза. Он прикусывает губу.

– Чёрт, – бормочет он, стискивая переносицу. – Она меня прикончит.

Я сжимаю его ладонь, затем поглаживаю предплечье.

– Это прекрасный момент.

– Если под «прекрасным» ты имеешь в виду «раздирающий моё сердце в клочья и заставляющий меня плакать на общественном пляже», тогда да.

У меня вырывается смех.

– Мишка, – я подношу его ладонь ко рту и целую. Эйден откашливается и поправляет солнцезащитные очки.

– Ладно, – говорит он. – Продолжаем.

– Я предлагаю Вам себя, и сердце моё полно Вами даже более, чем тогда, когда Вы едва не разбили его восемь с половиной лет тому назад. Не говорите, что мужчина забывает скорее, что любовь его скорее вянет и гибнет. Я никого, кроме Вас, не любил. Да, я мог быть несправедлив, нетерпелив и обидчив, но никогда я не был неверен.

Пока Эйден дочитывает письмо Уэнтуорта, я смотрю на него, видя проблеск того, чем мы становимся – индивидуально и вместе. Нечто новое, парадоксально более мягкое после всего, что мы вынесли и пережили. Я никогда не думала, что могу любить его иначе, что нечто, ощущавшееся абсолютным и полным в день нашей свадьбы, может эволюционировать в более глубокое, более сложное выражение. Но когда он закрывает мою книгу и прижимается поцелуем к моим губам, я осознаю… так и произошло.

– А теперь, – говорит он, беря своё чтиво. – Обратно к моей книге. Которая пока что не доводила меня до слёз, благодарю покорно.

Я наклоняюсь и краду ещё один поцелуй.

– Как она тебе?

Эйден косится на меня, и тёмные солнцезащитные очки скрывают его глаза, пока он играет бровями.

– Хорошо. Думаю, они наконец-то перейдут к горяченькому.

Наши взгляды встречаются. Хватка, которой я вцепилась в шезлонг, едва не сокрушает подлокотники.

Последние несколько ночей были такой пыткой, с которой я столкнулась в две недели перед нашей свадьбой, когда мне в голову пришла гениальная идея, чтобы мы воздерживались и стёрли свою сексуальную «оперативную память». Я хотела, чтобы Эйден иначе посмотрел на меня, снимая с меня свадебное платье. Я хотела, чтобы там была та острота нужды и тоски, которая уже уходила, поскольку мы начали жить вместе и создали рутину, приглушившую отчаянное желание.

Наша первая брачная ночь была взрывной. И совсем как в вечер репетиции свадебного ужина, я чувствую себя так, будто вот-вот детонирую. Медленные, глубокие поцелуи. Прикосновения, бродящие по телам друг друга, дразнящие, уговаривающие ощущения и желание в тех частях меня, которые сделались как никогда чувствительными.

– Что ж, – я откашливаюсь и делаю глоток воды. – Хорошо. Хоть кому-то перепадает.

Эйден издаёт фыркающий смешок, накрывая мою ладонь своей и переплетая наши пальцы.

– Завтра домой.

И на следующий день у нас запись к семейному психологу доктору Дитрих. Которая, возможно, даст нам снова добро на секс.

– Ага, – шепчу я.

Он подносит мою ладонь к губам и медленно, поочерёдно целует костяшки пальцев. Опустив мою руку, он проводит пальцем по моему кольцу, сдвигая его и показывая бледную полоску, контрастирующую с загаром за неделю под гавайским солнцем.

– Впечатляет, – бормочет он.

– Ну, не всем же нам обзаводиться загаром в форме бороды.