Текст книги "Ищу жену. Срочно! (СИ)"

Автор книги: Харли Напьер

Соавторы: Юлия Мелихова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11. Михаил

Делаю шаг вперёд, откашлявшись, чтобы привлечь внимание соседки и…:

– Эм, Гуля, слушай… Может, ты поможешь? Надо, чтобы Вику осмотрели, у неё ссадины, синяки на коленках… Алексей врач, но она его боится, как огня. А тебе она доверяет.

Гуля поднимает на меня глаза, и я на секунду теряю дар речи. Они у неё серые, светлые, прозрачные, как стекло, – будто смотришь в чистое озеро на закате. Красивые, чёрт возьми, таких я никогда не видел.

И губы её пухлые, чуть приоткрытые, пока она обдумывает мои слова, а уголки рта слегка подрагивают, будто она сдерживает улыбку.

Я моргаю, пытаясь собраться, потому что сейчас точно не время пялиться, но, блин, что-то в ней цепляет.

Может, дело в её резкости, которая теперь сменилась этой мягкостью, пока она с Викой возится?

– А почему вы педиатра не вызвали? – спрашивает она, прищурившись, но без той злости, что была совсем недавно. – Или в поликлинику не свозили? В больницу? Что за дела, Михаил?

Я вздыхаю, стараясь говорить тактично, чтобы не спровоцировать её снова. В голове мелькает мысль, что она, похоже, из тех, кто привык всё держать под контролем. Но… не на того напала, милочка.

– Понимаешь, у Вики… документов сейчас нет, – объясняю я, подбирая слова. – Я только сегодня собираюсь за ними, в дом её родителей. – если что то и найду… – Без документов в поликлинику не сунешься, сама знаешь, как у нас бюрократия работает.

Гуля хмыкает, но кивает, вроде бы поверив. Она смотрит на Вику, которая теперь тянет её за рукав, показывая, как Потапыч "спит", закрыв лапами глаза. Гуля смеётся тихо, подыгрывая:

– Ой, Викусь, твой Потапыч уже дрыхнет? А ну, разбудим его! Он еще кашу не ел!

Вика хихикает, хлопает мишку по лапе, и тот "просыпается", а Гуля делает вид, что он рычит, как настоящий медведь. Малышка заливается смехом, и я чувствую, как внутри что-то оттаивает.

Кроха так улыбается искренне и лучезарно… И как ее куда-то отдавать? Пусть даже на время, пока я буду искать ее родителей. И еще понимаю, что мы бы с Лешкой сами точно не справились бы, без этого боевого гнома были бы совсем в тупике.

Лёха, услышав наш разговор, решает вставить свои пять копеек:

– Слушай, Миш, Гуля права. Реально лучше Вику педиатр осмотрит. Я как раз об этом думал. На работе коллегу попрошу – у нас в отделении есть детский специалист, Светлана, она в этом шарит. Но да, без документов – геморрой, так что лучше их найти.

Я киваю, радуясь, что у Лёхи хоть какой-то план.

Вика тем временем, видимо, устав сидеть на полу, тянет ручки к Гуле, и та, не раздумывая, сажает её к себе на колени. Малышка устраивается поудобнее, начинает играть с длинными тёмными волосами Гули, перебирая их пальчиками, как будто это игрушка. Гуля улыбается, наклоняясь к ней:

– Викусь, ты мне причёску делаешь? Хочешь, заплетём косичку Потапычу?

Вика шмыгает носом и кивает, её глаза блестят от восторга. Она берёт прядь Гулиных волос и пытается засунуть её за ухо мишке, что вызывает новый взрыв хихиканья.

Я смотрю на них и думаю: "Чёрт, да она правда волшебница." Лёха тоже пялится, как на чудо, и шепчет мне:

– Миш, что хочешь делай, но без женщины ты не справишься.

Но тут Лёхин телефон начинает трезвонить, громко и настойчиво, разрывая эту тёплую сцену. Он вскакивает, выходит из комнаты, и возвращается буквально сразу.

– Чёрт, это с работы. Миш, мне надо ехать, срочный вызов, в больнице завал.

– Серьёзно? – шиплю я, чувствуя, как нервы снова натягиваются. – Лёх, а Вика? Осмотр?

– Вернусь, разберёмся! Там авария серьезная, всех собирают! – кричит он, уже хватая свой чемоданчик и вылетая в коридор. – Ну или позвоню.

Дверь хлопает, и я стою, открыв рот, думая: "Ну, спасибо, брат, удружил." Гуля, заметив мой растерянный вид, вдруг говорит:

– Слушай, Михаил, давай я с тобой поеду за документами? Вика со мной не плачет, с ней будет проще, если я рядом. Да и… – она смотрит на Кроху, которая теперь тянет её волосы, пытаясь сделать "хвостик" Потапычу, – у меня пока что есть свободное время.

Я смотрю на неё, на Вику, и понимаю, что она права. Вика с Гулей более менее… ладит, а я один с малышкой в дороге или в доме Семёна могу опять нарваться на её истерику. И мой горе-помощник свалил…

– Ладно, – говорю я, чувствуя, как сердце колотится от смеси облегчения и нервов. – Поехали.

Гуля кивает, встаёт, аккуратно поднимая Вику на руки. Малышка цепляется за её шею, прижимая Потапыча, и Гуля ласково говорит:

– Викусь, поедем с дядей Мишей покатаемся, а? Возьмём Потапыча, он нам поможет. Хочешь, в машине ему песенку споём?

Вика моргает, но кивает, её пальчики всё ещё теребят Гулины волосы. Я собираю ключи, телефон, и мы выходим из квартиры.

Внутри всё сжимается от мыслей о том, что вдруг я нифига ничего не найду? И, чёрт возьми, что делать, если там ничего нет? Если Вику заберут в приют?

В машине Гуля садится на заднее сиденье с Викой, держит её на руках, и малышка устраивается поудобнее, болтая ножками и мурлыкая что-то невнятное Потапычу. Я завожу мотор, а Гуля вдруг говорит:

– Миша, надо бы детское кресло купить. Или в аренду взять. Нельзя так ездить, опасно. Вика же мелкая, а детей положено в кресле перевозить.

Я хмыкаю, глядя в зеркало заднего вида, где Вика уже во всю по сторонам головой крутит.

– Да, заедем в магазин по пути, – отвечаю я. – Купим всё, что нужно Вике – кресло, одежду, игрушки. Что там ещё надо, подскажешь? Я в этом ни черта не смыслю.

Гуля улыбается, но в её глазах мелькает что-то серьезное, почти тревожное. Она поправляет Вику на коленях, чтобы той было удобнее, и говорит:

– Подскажу. Ей ещё питание нормальное нужно, горшок, шампуни и по мелочи.

Я киваю, чувствуя, как её слова добавляют ещё один пункт в мой и без того бесконечный список дел.

Мы подъезжаем к обшарпанному бараку Семёна, и Гуля вдруг спрашивает, её голос становится тише:

– Миша, а что с родителями Вики? Почему она у тебя?

Я вздыхаю, паркуясь у двора, который выглядит так, будто его не ремонтировали со времён царя Гороха. Пытаюсь ответить коротко, но внутри всё кипит:

– Брат мой сводный, Семён, и его жена Галя, эм…. – пытаюсь подобрать более менее цензурные слова, – не очень благонадежные скажем так. Я был в командировке две недели, вернулся – их нет, дом пустой, Вика одна в шкафу сидела, голодная, грязная. Забрал её, а теперь ищу этих родичей. Надеюсь, что за сегодня я решу и этот вопрос.

Гуля молчит, глядя на Вику, которая уже задремала на её руках, прижимая Потапыча. Её лицо смягчается, и она тихо говорит:

– Бедная малышка… как так можно?

Я смотрю на них в зеркале и думаю: "Может, этот боевой гном и правда спасение?"

Но впереди берлога Семы, и, чёрт возьми, я понятия не имею, что там ждёт. И лучше будет если…

– Гуль, вы тут посидите, а я сейчас быстренько сбегаю найду доки и вернусь.

Глава 12. Михаил

В доме Семёна опять вонь несусветная. Дверь скрипит, как в дешевом ужастике, и я морщусь, прикрывая её за собой. Внутри – бардак, что не удивительно. Это я уже видел вчера. Удивительное чувство дежавю, жаль только, что я стал участником сего действа.

Но что-то в этом бесконечном сраче не так. Шкафы в коридоре нараспашку, ящики выдвинуты, какие-то бумаги валяются на полу. Та же самая картина в зале и на кухне. Кто-то тут был. Искали что-то. И, судя по всему совсем недавно, возможно, я их спугнул…

Или… искали кого-то? Мысль обжигает, как кипяток: искали Вику?

Я замираю, чувствуя, как кровь пульс в висках стучать начинает. Сердце колотится, а по спине ползёт холодный пот.

Если бы я не успел, если бы не забрал её из того шкафа, где она сидела, голодная и перепуганная, что тогда? Кто-то рылся тут, переворачивал всё вверх дном…

Чёрт, от одной мысли горло сжимает, как тисками. Я вытираю пот со лба, ладонь дрожит. Гнев накатывает волной, на Семёна, на Галю, на этот долбаный мир, где ребёнка оставляют одного в такой дыре и не в безопасности. А если бы её нашли? Кто? Зачем? Сжимаю кулаки, от переполняющих меня эмоций.

Это ж пздц какой-то!. Семён, сука, где ты? Ну не мог же ты по своему дому шариться, а потом свалить? И даже не побеспокоиться о том, где твой ребенок?!

А это значит… что это был не Семка. Ну не совсем же он все мозги пропил или проиграл?!

Галя, где ты документы прячешь? Хм… пытаюсь в женскую голову влезть и поразмыслив держу курс на кухню, оглядываю ее более детально. Банки с сахаром, солью, чаем стоят на полке, открываю каждую поочередно – документов там нет. И знаю, что ни черта тут не найду… Всё равно проверяю, открываю еще банки, каждую, роюсь пальцами в крупе, как идиот. Пусто. Окей, трюк с кухней не прошел.

В спальне тот же хаос: матрас сдвинут, ящики комода вывернуты, какие-то старые квитанции валяются на полу. Я роюсь в них, но это всё мусор: счета за свет, реклама казино, чек из алкомаркета.

"Семён, млять, ты серьёзно?" – я недоумеваю.

Если документов нет, если их забрали, или они пропали, или… Чёрт, я даже не знаю, что хуже. Дальше что делать? Походив и порывшись еще, понимаю, что это бесполезно.

Возвращаюсь к машине. В голове крутится одно: "Кто тут был? И зачем?" Гуля сидит на заднем сиденье, Вика у неё на коленях, уже проснулась и увидев меня замирает. Гуля тоже смотрит на меня, её серые глаза внимательно осматривают и ищут ответ в моих, но… сказать мне нечего.

– Ничего, – отвечаю сразу же как сажусь в машину. – Все обыскал, нет их.

Девчонки обе притихли. Завожу авто и разворачиваюсь, держа курс в город.

– Викуша кушать хочет, – говорит Гуля, поглаживая малышку по голове. – Она тут талдычила: кушать-кушать да, Викусь?

Вика кивает, прижимая мишку:

– Да, кусать хоцу.

Я хмыкаю, пытаясь улыбнуться, но выходит криво.

– Ладно, поехали в торговый центр. Там рядом с детскими магазинами есть кафешка с детской зоной. Заодно кресло купим, одежду, всё, что надо.

Хотя бы так. Пусть план будет вот таким. А дальше все решим.

Гуля кивает, поправляя Вику, которая начинает напевать что-то невнятное, размахивая лапами Потапыча.

В машине всю дорогу тишина, только Вика мурлычет свою песенку, а я пытаюсь упорядочить мысли о том, что видел в доме.

Кто там рылся? Семён? Галя? Или кто-то другой? И почему, чёрт возьми, они не искали Вику? Гнев снова накатывает, и я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Этот лудоман, этот алкаш… Как он мог оставить дочку одну? А если бы я не приехал?

У торгового центра я паркуюсь, и мы идём в кафешку. Вика не отходит от Гули, цепляется за её руку, держа Потапыча в другой. В детской зоне яркие столики, игрушки, какие-то цветные кубики, но Вика даже не смотрит туда. Да и пусто там, детей нет.

Она садится рядом с Гулей, прижимаясь к ней.

– Что будем? – спрашиваю девчат. Гуля забрав меню выбирает сырники и блинчики для Вики. И ничего для себя.

– А ты, выбирай. – настаиваю, придвинув обратно папку с фото блюд.

– Нет, спасибо, я не голодна. А вот кофе… – опускает глаза, стараясь на меня не смотреть.

– Окей.

Подзываю официанта и к списку выбранного добавляю свой кофе и наполеон для Гули. Ну все девочки любят сладкое. В этом я уверен на сто процентов. К тому же надо как-то ее отблагодарить за помощь, а я нихрена не знаю как это сделать…

Гуля, заметив, что Вика начинает ёрзать, наклоняется к ней и шепчет:

– Викусь, хочешь посмотреть игрушки вон там? – кивает на детскую зону, где на полках лежат разноцветные кубики и пара плюшевых зверюшек. – Пойдём, выберем что-нибудь и поиграем?

Вика кивает, её глаза загораются, и она тянет Гулю за руку, чуть ли не подпрыгивая.

– Подём! Мне надо иглушки!

Я смотрю, как они идут к детской зоне, и не могу отвести глаз от Гули. Она смуглая, кожа будто тёплого бронзового оттенка, а её серые глаза, прозрачные, как стекло, кажутся ещё ярче на контрасте. Нос аккуратный, чуть вздёрнутый, а губы… пухлые, сочные, такие, что невольно задерживаешь взгляд.

Под её объёмным худи угадывается стройная фигурка, талия тонкая, а длинные тёмные волосы, которые Вика так любит теребить, струятся почти до поясницы, покачиваясь при каждом шаге.

Чёрт, “боевой гном” реально красивая, но так занята Викой, что даже не замечает, как я на неё пялюсь. И это к лучшему – не хватало ещё, чтобы она опять меня за извращугу приняла.

Вика тянет её к полке с игрушками, что-то лопочет про "домик для Потапыца", а Гуля смеётся, подхватывая её игру.

Я сижу за столиком, и в груди что-то шевелится – то ли благодарность, то ли ещё что-то, чего я пока не хочу называть. Они возятся с кубиками, Гуля строит башенку, а Вика тут же её рушит, хихикая. Я невольно улыбаюсь, но мысли о квартире Семёна не отпускают. Кто там был? И где, млять, документы?

Официант приносит заказ: сырники и блинчики для Вики, кофе и наполеон для Гули. Я киваю ему, и он уходит. Гуля, заметив еду, ведёт Вику обратно к столу. Малышка плюхается рядом с ней, прижимая Потапыча, и сразу тянется к сырникам.

– Викусь, давай я помогу, – предлагает Гуля, беря ложку.

– Не-е, сама! – упрямится Вика, хватая сырник руками и запихивая его в рот. Творог крошится, щёки пачкаются, но она жуёт с таким серьёзным видом, что я чуть не смеюсь.

Гуля смотрит на неё, и её лицо смягчается, глаза сияют такой искренней теплотой, что я невольно замираю.

Она убирает крошки с Викиного подбородка салфеткой, а потом резко поднимает взгляд и ловит мой.

Я, чёрт возьми, пялюсь на неё, как дурак, и, конечно, в этот момент делаю глоток кофе. Горячий, зараза! Я давлюсь, кашляю, чуть не роняя чашку, ну не дебил ли?

Гуля прищуривается, а её губы дёргаются в лёгкой улыбке – поняла, что я на неё глазел.

– Миша, ты там в порядке? – спрашивает она, и в голосе сквозит лёгкая насмешка.

– Ага, – бурчу я, откашлявшись, и тут, как спасение, звонит телефон. Я хватаю его, бормоча:

– Извини, надо ответить.

Отхожу к окну, чувствуя, как уши пылают. На экране – номер Паши. Сердце ёкает: может, нашёл Семёна? Или ещё что-то? Я нажимаю "принять", но в голове всё ещё Гулины глаза и Викин смех. Чёрт, надо сосредоточиться.

Глава 13. Михаил

– Миш, я по отделам всё просмотрел, по свежим ориентировкам тоже пусто, – голос Паши в трубке звучит, как приговор.

Я слышу, как он листает что-то, наверное, бумаги на столе.

– В посёлке Семёна за последние дни три вызова было. Один, прикинь, прямо на его улице, но там приняли четверых, пьяная гулянка, обычное дело. Никто из них на Семёна по описанию не тянет. Ещё один тип с колото-резаной раной в больницу загремел, но тоже не он, я уточнил.

Я молчу, чувствуя, как внутри всё холодеет. Ни Семёна, ни Гали. Пусто. Как будто они сквозь землю провалились.

– Ладно, Паш, спасибо, – выдавливаю я, с непонятным чувством в груди. – Поузнавай ещё, если что.

– Само собой, – отвечает он. – Я ещё по больницам пробью, может, где-то всплывут. Позвоню.

Я кладу трубку и стою ещё секунду, глядя в окно. В голове крутится: "Где вы, черти?" Мысль о том, что кто-то рылся в доме братца, не отпускает. Если не они, то кто? И зачем? Страх за Вику снова вспыхивает, но я встряхиваю головой, пытаясь собраться. Надо двигаться дальше.

Возвращаюсь к столу, где Гуля и Вика сидят, доедая обед. Вика, вся перемазанная, держит Потапыча, а Гуля вытирает ей щёки салфеткой, что-то ласково приговаривая. Я ловлю её взгляд, те самые серые, прозрачные глаза, и быстро отвожу свои, чтобы не повторить позор с кофе.

– Ну что, за покупками? – спрашиваю, стараясь звучать бодро, и оплачиваю счёт, который официант уже принёс.

Гуля кивает, а Вика, услышав про покупки, моргает и прижимает Потапыча покрепче. Мы выходим из кафешки, направляясь в большой детский магазин на втором этаже торгового центра.

В магазине Вика превращается в маленького совёнка: огромные глаза бегают по сторонам, цепляясь за яркие коробки, плюшевых зверей, кукол с длинными волосами.

Но она молчит, ничего не просит, только крепче прижимает своего чумазого, рваного Потапыча к груди, будто боится, что и его заберут. Я смотрю на неё, и сердце сжимается. Вспоминаю квартиру Семёна – этот бардак, пустые бутылки, сухари, окурки, но ни одной игрушки. Ни одной, чёрт возьми! Куда игрушки-то подевались? Ведь в мои прошлые визиты я точно видел у нее какие-то игрушки! И ощущение сейчас такое складывается… хреновенькое. Как будто у Вики никогда не было детства. Только этот потрёпанный мишка, её единственный друг.

Я не выдерживаю. Подвожу Вику к полке с куклами, на которых она засмотрелась, там стоит одна, с длинными светлыми волосами и голубым платьем.

Присаживаюсь перед Викой на корточки, чтобы быть на одном уровне, и говорю мягко:

– Викусь, посмотри, какая кукла. Красивая, да? Ей дом нужен. Давай к нам заберём?

Вика моргает, её глаза округляются, но она не решается. Она смотрит на куклу, потом на Потапыча, потом на меня. Её пальчики теребят мишкину лапу, и я вижу, как она раздумывает.

– Мне? Ляля? – спрашивает она тихо.

– Да, твоя ляля, – говорю я, чувствуя, как горло перехватывает. – Бери, Викусь.

Она медленно, будто боясь спугнуть момент, тянет ручки к кукле и прижимает её к себе так нежно, как будто это живая. Гуля, стоя рядом, улыбается, её глаза блестят, и я вижу, что она тоже растрогана.

– Молодец, Викуша, – говорит Гуля, поглаживая её по голове. – Теперь у Потапыча подружка будет.

Вика кивает, прижимая к себе и куклу, и мишку, и что-то бормочет, называя куклу "Ляля". Я встаю, чувствуя, как внутри теплеет, несмотря на весь этот бардак с Семёном и документами.

Мы обходим магазин, и я нагружаю корзину: автокресло, горшок, несколько комплектов одежды: тёплые штаны, куртка, шапка, носки, всё, что Гуля подсказывает. Она шарит в этом лучше меня, а я только киваю, как болванчик, стараясь не упустить ничего важного. В итоге Гуля замечает коляску для кукол: яркую, розовую, с маленькими колёсиками.

– Вика, смотри, твоей Ляле коляска нужна, – говорит она, подмигивая.

Вика загорается, тянет её за руку:

– Да-а, Ляле надо! И Потапыцу!

Я хмыкаю, но соглашаюсь. Мы выходим из магазина с целой кучей пакетов: гардероб для Вики, горшок, автокресло и эта самая коляска.

Крошка гордо катит её, усадив туда Лялю, а рядом сидит Потапыч. Она что-то напевает им, так нежно и трогательно…

Гуля идёт рядом, помогая нести пакеты, и я ловлю себя на мысли, что без неё бы я точно не справился. Но в голове всё ещё Пашины слова: "По ориентировкам пусто." Где Семён? Где Галя? И кто, чёрт возьми, рылся в их доме? Я сжимаю ручку пакета, чувствуя, как злость возвращается. Надо найти их и побыстрее. Опять же, Пашкины слова про опеку. Какой детский дом для нее?

Глава 14. Михаил

Раскладываю покупки по полочкам в зале, Вика на полу играет с новой куклой, то усаживает ее в коляску, то Потапыча туда сует, Гуля помогает мне разобраться. Попросил ее, ну потому что я фиг его знает, что с этим всем делать!

– Миша, запоминай, – говорит она, напоминая мне учительницу начальных классов. – Это бальзам. Наносишь на волосики Вике после шампуня, втираешь легонько, потом смываешь. Обязательно смываешь. Запомнил?

Я чешу затылок, глядя на бутылочку, что идентична второму бутыльку. – Запомнил, – киваю я, но тут же хмыкаю. – Слушай, Гуль, ни фига себе, столько средств с самого детства? Это что, теперь каждый день шампунь, бальзам, еще что-нибудь?

Гуля смеется, ее серые глаза искрятся.

– Миша, это ж девочка! Надо, чтобы красивая была, ухоженная. Не то что вы, мужики, – мыло да вода, и готово. Ее и расчесывать легче будет.

– Ладно, постараюсь запомнить. И не перепутать.

Продолжаю раскладывать: носки, штаны, футболки, пару кофт, куртку. Гуля объясняет, как стирать детские вещи. Я киваю, но половины не запоминаю. Без нее бы я точно пропал. Вика, спокойно сидит на полу, напевает что-то, и я слышу, как она называет куклу «Ляля», а Потапыча – «двужочек». Милая до невозможности! И так заботливо с игрушками.

– Так, ну… дальше уж без меня. – соседка поднимается с дивана. – У меня еще работа. Викусь, – присаживается рядом с Викой, я у тебя возьму Потапыча? Постираю его, полечу и принесу. Хорошо?

Вика чуть пораздумав, отдает ей плюшевое нечто. Причем спокойно. И продолжает играть с куклой.

Гуля засунув подмышку медведя, поворачивается ко мне. И… неловко улыбнувшись…

– Я его заберу, – говорит она. – Зашью, постираю, завтра принесу чистого и целого. А то как-то он плохо выглядит. И… ты не против, Михаил, если я завтра зайду к Вике?

Она смотрит на меня выжидающе, и я вижу, как ей важно это. Что… слегка для меня странно. Ведь знакомы мы всего один день. И вообще непонятно как она оказалась в соседней квартире, там раньше парочка молодая жила.

– Конечно, не против, – отвечаю я. – Приходи, Гуль. Вика будет рада.

– Ладно, пока…?

И я отвечаю такое-же “пока” хотя, в груди странно шкребут кошки. Мне же с ней легко сегодня было, она помогала и отлично ладит с племяшкой. И… это первая женщина которую мне не хотелось побыстрее выставить из своей квартиры, а… наоборот.

Я провожаю ее до двери, и возвращаюсь на кухню. Надо готовить ужин. Открываю холодильник, достаю картошку, сосиски. Пюре и сосиски – это я могу. Чищу картошку, ставлю воду, но мысли где-то далеко.

Я беру телефон, начинаю обзванивать больницы, пока картошка варится. В одной пусто. В другой ничего. В третьей тоже глухо. Везде одно и то же: «По вашим приметам никого». Я сжимаю телефон, чувствуя, как злость и тревога смешиваются в груди в большой ком.

Что делать? На работу скоро… а если я не найду их?

– Миса, пить хотю. – Отвлекает племяшкин голос. Наливаю ей воды.

– Скоро кушать будем, Викусь, – улыбаюсь ей и по волосикам рукой провожу. – Пюре и сосиски, будешь?

Когда малышка убегает играть в зал, звоню в последнюю больницу.

– Есть одна женщина, без документов, похожа по описанию. В реанимации, без сознания. Приезжайте, посмотрите.

Галка?

– Сегодня могу?

– Да, до семи вечера врачи на месте.

Надо ехать. Но тащить ребенка в больницу… тем более если там реально Галка лежит. Ребенка пугать и расстраивать? Нет, точно этого делать не стоит. Стою, застыв с ложкой в руке, и смотрю на Вику, которая в зале с игрушками возится.

С кем ее оставить? Гуля единственный вариант. Не нагло ли это будет выглядеть? Она ушла только, а тут я опять на пороге. Но… как там говорят? Наглость второе счастье… а больше Вика ни с кем не останется.

Торг с совестью был недолгим.

Я беру ключи, говорю Вике:

– Викусь, я на минутку, сейчас вернусь. Играй, хорошо?

Она кивает, не отрываясь от куклы. Я выхожу, звоню в дверь Гуле. Спустя минуту с той стороны:

– Кто?

– Это Михаил. Сосед, – отвечаю. Странно же, не? В подъезд через домофон чужие попасть не могут.

Щелкают замки, дверь открывается. Гуля стоит в шортах и футболке, волосы длинной волной лежат на одном плече. Я невольно скольжу взглядом: худенькие ноги, хорошая фигура. Черт, опять меня несет. Но она и правда… ничего.

– Миша, а я как раз хотела к тебе идти, – говорит она, чуть улыбаясь. – Я тут решила Потапыча зашить сначала и кое-что в нем нашла.

– Что нашла?