Текст книги "Неразрывная цепь"

Автор книги: Гюнтер Ф. Вендт

Соавторы: Рассел Ф. Стилл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Проблемы не заставили себя ждать. Вода проникла в критические узлы сонара, и его пришлось поднять на борт. К счастью, на судне были полностью оснащённые мастерская и электронная лаборатория – без захода в порт удалось диагностировать и отремонтировать дорогостоящее оборудование. Но ремонт занял три дня. Едва сонар вернули в воду, выяснилось, что рельеф дна куда сложнее, чем ожидалось. Прочесав двадцать четыре квадратные мили, команда выявила восемьдесят восемь возможных целей. Слишком много для визуального осмотра каждой; Ньюпорт и его команда применили смесь науки и интуиции для расстановки приоритетов. После дополнительного анализа список сократился до шестнадцати наиболее перспективных объектов, которые при необходимости предстояло осмотреть с помощью камер телеуправляемого аппарата. К этому времени они провели в море уже две недели.

Следуя своим приоритетам, команда выбрала для первого осмотра «цель 71» – она давала хорошее отражение сигнала и выглядела столь же перспективно, как и любая другая. Телеуправляемый аппарат «Магеллан» опустили за кормой судна в четырёхчасовое погружение. Тут возникла новая проблема: достигнув рабочей глубины – примерно семь с половиной метров над дном, – аппарат потерял сонар. Оставалась только камера с обзором менее девяти метров. Ньюпорт и его команда переключились на телевизионные мониторы. Пейзаж был столь же чужд, как поверхность Луны. Голое дно не имело ничего общего с тем, чего касался солнечный свет. «Магеллан» скользил сквозь ледяную воду, и его прожектор таял в темноте. Но вдруг команда начала напрягать зрение. На мониторах как будто что-то обозначилось вдали. Трудно сказать. Постепенно на линии горизонта стала проступать смутная форма. По мере того как аппарат медленно приближался, очертания складывались в небольшую пирамиду.

– О Боже мой, это она! – воскликнул Курт.

Каков был шанс? После всех проблем и неопределённости – первый же объект оказался «Колоколом Свободы-7» Гаса Гриссома. Они нашли его, и команда ликовала.

– Поздравляю, – сказал Ньюпорт. – Мы только что переписали историю освоения космоса.

Корабль находился в на удивление хорошем состоянии. Чёрная обшивка бортов выглядела почти как новая, и слова «United States» отчётливо читались белыми буквами. Маленький люк над перископом был открыт. На верхушке капсулы пышно расцвела коррозия. У основания разложившийся тепловой экран образовал слой аморфной жижи. Когда «Магеллан» обошёл корабль с другой стороны, в объектив попала надпись «Liberty Bell 7». Даже белая «трещина», которую Гриссом велел нарисовать на боку, была на месте. Захватывающее и невероятное зрелище.

Пока продолжался осмотр капсулы, погода на поверхности ухудшилась. Скрепя сердце было принято решение поднять «Магеллан», и команда занялась этой задачей. К несчастью, они промедлили. Пока аппарат медленно всплывал, волны продолжали нарастать. «Нидхэм Тайд» уже качало на двухметровой волне. В какой-то момент стальной трос запутался на лебёдке – стало не до шуток. «Магеллан» болтался в воде, пока техники лихорадочно устраняли неисправность. Но через два часа работы трос уже не выдержал. С резким щелчком миллионодолларовый аппарат ушёл на дно.

На подготовку второй экспедиции ушло более двух месяцев. Одной из причин задержки был сам аппарат. Поскольку «Магеллан» лежал на дне и сам нуждался в спасении, пришлось построить новый подводный аппарат. Его создали в рекордные сроки. Было зафрактовано новое, более крупное судно – «Оушн Проджект». К команде Курта присоединились трое новых участников от компании Oceaneering International: я, Джим Льюис и Макс Эри. 6 июля мы вышли из порта.

Наше прибытие на место встретили голубое небо и прекрасная погода. Все были в приподнятом настроении и рассчитывали немедленно обнаружить «Колокол Свободы-7». Однако первым делом предстояло найти и поднять «Магеллан». Встав на нужные координаты GPS, мы отправили на глубину телеуправляемый аппарат «Оушн Дискавери» на поиски своего предшественника. Ньюпорт и его команда осторожно управляли субмариной из жёлто-белой рубки управления на палубе судна.

«Оушн Дискавери» достиг расчётного места – «Магеллана» не было. Что ж, решили мы, придётся расширить зону поиска. Маленький аппарат кружил и кружил. Время шло, а результатов не было. Становилось ясно: найти то, что искали, будет не так просто, как все надеялись.

Часы растянулись в дни. Наконец, на исходе третьих суток, Ньюпорт принял решение отступить и сосредоточиться на основном объекте. К «Магеллану» предстояло вернуться позже.

Чтобы переместиться к координатам GPS «Колокола Свободы-7», нужно было пройти всего около двух с половиной километров. Снова члены команды пилотировали аппарат, наблюдая за монитором. Но место, которое должно было быть последним пристанищем корабля, выглядело иначе – и никакого корабля. Проблема в том, что координаты GPS чрезвычайно точны на поверхности: мы могли поставить судно именно туда, куда нужно. Но под водой GPS не работает. С аппаратом на конце шести километров кабеля точно определить его местонахождение было очень трудно. И снова часы растянулись в день, затем в следующий. На лице Курта всё яснее читалась растущая тревога. Голос он не повышал, но беспокойство скрыть было нельзя.

На исходе третьего дня часть подводного рельефа была опознана по снимкам с прошлой экспедиции. Аккуратно управляя аппаратом по этим ориентирам, команда наконец увидела в темноте небольшую тёмную башню. Вот она. Капсула Гриссома. Если бы год назад мне сказали, что я снова увижу её, я бы счёл это полным безумием. Но теперь я смотрел на неё, и воспоминания нахлынули волной.

В каком-то смысле она выглядела странно. Наросты ржавчины венчали её, как корона, а разрушенный тепловой экран напоминал причудливое коралловое образование у основания. Но чёрные стенки корабля выглядели почти так же, как в день, когда мы с Джоном Гленном усадили Гаса внутрь. Невероятно. Джим Льюис испытывал похожие чувства, не отрывая взгляда от реликвии. Он был взволнован, увидев трос, который в своё время зацепил с вертолёта, – трос по-прежнему был прикреплён к вершине капсулы.

Когда камера обошла корабль с другой стороны, в кабину можно было заглянуть. Куски изъеденного коррозией металла обвалились с приборной панели, дно покрывал толстый слой ила. В немногих открытых проёмах отчётливо виднелись провода и переключатели. Привязные ремни, которые удерживали Гаса в кресле, были на месте – и выглядели в потрясающем состоянии. Кто-то разглядел среди обломков фонарик Гриссома.

Мы довольно долго осматривали корабль через объектив камеры. Стоя вертикально на океанском дне, он казался героем истории, не имеющей никакого отношения к космосу. Время, должно быть, тянулось там мучительно медленно – под тремя милями воды. Тридцать восемь лет в этом тёмном, голом месте. Немного жуткое ощущение. Нам не терпелось снова увидеть его на поверхности.

Следующим шагом была установка трёх зажимов на кольцо у верхушки корабля. Курт детально изучил конструкцию капсулы. Специально разработанные зажимы представляли собой хитроумные приспособления: два стальных блока соединялись резьбовым механизмом – вроде тисков, только перевёрнутых. Сверху к ним было приварено стальное D-образное кольцо для подъёмного троса. Когда блоки затягивались на верхнем ободе «Колокола Свободы-7», разжать их было невозможно – разве что металл корабля, к которому они крепились, мог не выдержать. И это было вполне реальной возможностью.

Установить три зажима оказалось делом кропотливым. Дистанционные манипуляторы «Оушн Дискавери» управлялись джойстиками из рубки. В тесном помещении стоял запах пота и табачного дыма. Два оператора следили за малейшими движениями на мониторах, пытаясь точно совместить детали. Пока один манипулятор удерживал зажим на месте, другой, с вращающимся запястьем, медленно закручивал винт. Процедура была ювелирной и крайне медленной. Кто-то сказал, что это похоже на дистанционную операцию у пациента, находящегося в пяти километрах.

На всё ушло несколько дней – установить зажимы и завершить подготовку. После этого оставалось убрать аппарат из воды – тоже дело небыстрое. Команда не хотела, чтобы рядом с кораблём что-то могло запутаться в тросах. Ещё через полдня наконец пришло время выбрать кевларовый трос трёхточечного захвата и начать подъём. В спокойном море, ранним вечером, лебёдка начала медленно вращаться. Тревога была огромной. На лицах у всех застыло почти торжественное выражение.

Часами лебёдка крутилась, выбирая километры стального троса. Однажды трос вдруг обвис – все затаили дыхание. Но через мгновение с облегчением стало ясно, что это просто морская волна на секунду создала слабину. Чем ближе «Колокол Свободы-7» подходил к поверхности, тем гуще становилось напряжение.

Около двух часов ночи корабль приблизился к поверхности. Курт надел каску и спасательный жилет, готовясь к финальному захвату. Море оставалось спокойным, а над головой в полумесяце светила луна.

Ну вот. Идёт.

Первым появился маленький красный буй, прикреплённый к захватному устройству, – он запрыгал, пока трос тянул его сквозь поверхностное натяжение. Лунный свет заиграл на воде в момент его выхода на воздух. Три натянутые линии казались расходящимися, когда их тянули из чёрной воды вверх. И тут мы увидели его. Изъеденная ржавчиной верхушка «Меркурия» прорвала поверхность. Впервые за тридцать восемь лет маленький корабль, построенный фирмой McDonnell, почувствовал свежий воздух. Почти день в день тридцать восемь лет спустя – 20 июля 1999 года. Полёт Гриссома состоялся 21 июля 1961 года. Но была и ещё одна памятная годовщина: именно в этот день 1969 года Базз Олдрин и Нил Армстронг стали первыми людьми, ступившими на Луну. Та самая луна, что теперь светила «Колоколу Свободы-7».

Команда не торопилась, медленно поднимая корабль из воды целиком. Чем дольше он висел в воздухе без поддержки окружающей воды, тем больше был риск, что что-нибудь не выдержит. Когда его подтянули к борту судна, Курт первым протянул руку и прикоснулся к нему. Вскоре капсула стояла на палубе в нижней половине старого стального котла с логотипом Discovery Channel.

Следующим пунктом была бомба SOFAR. Небольшая группа специалистов-взрывотехников из UXB International взяла дело в свои руки и очистила палубу от посторонних. Это было забавно. На протяжении всей экспедиции эти ребята держались легко и расслабленно. Теперь же они превратились в сгусток деловитости и дали ясно понять: здесь командуют они. Невзорвавшийся заряд быстро обнаружили и сняли крупным планом на видео, чтобы зафиксировать надпись и серийные номера. После этого – за борт, в надежде, что он уже никогда не увидит дневного света.

Нас пригласили осмотреть трофей, и впервые почти за три недели все смеялись и шутили. Мои первые слова оказались не особо историческими.

– Позвольте мне просто прикоснуться к нему после тридцати восьми лет, – пробормотал я.

Но я был по-настоящему взволнован. Вот мы снова, лицом к лицу. Я и корабль номер 11 с завода McDonnell Aircraft в Сент-Луисе, штат Миссури. Всё равно что встретить старого друга. Единственное, чего не хватало, – голоса Гаса за спиной: «Красавица, а?» Макс Эри заметил что-то блестящее в иле, заполнявшем дно капсулы, и извлёк два серебряных цента «Меркурий». Мы и представить не могли, что это обернётся новым скандалом. На следующий день один из сыновей Гриссома сообщил прессе, что, по его мнению, эти монеты не могли летать на борту в 1961 году: все летавшие монеты Гаса были, мол, учтены. Но он не подумал о том, что техники стартового расчёта могли тайно припрятать свои маленькие сувениры на борту. Вероятнее всего, так оно и было.

На рассвете «Колокол Свободы-7» был закреплён внутри котла, превращённого в резервуар для хранения, и мы начали долгий путь домой. По прибытии в Порт-Канаверал нас встречала большая толпа: журналисты, доброжелатели, телевизионные камеры. После того как корабль погрузили на платформу грузовика, к нему подошёл тихий человек с удивительно знакомой улыбкой. Он немного постоял, глядя на капсулу, потом перегнулся через край котла и коснулся чёрного металла.

– Думаю, Гас был бы по-настоящему рад видеть «Колокол» дома, – сказал он.

Я был с ним полностью согласен. Это был Лоуэлл Гриссом, младший брат Гаса.

Итак, дорогой читатель, моя история подошла к концу. У меня была замечательная карьера и чудесная жизнь. Хотя моя служба космической программе завершена, присутствие нашей страны в космосе – лишь в самом начале. Меня воодушевляют открывающиеся перспективы, и я хотел бы поделиться несколькими заключительными мыслями.

За прошедшие годы я наблюдал значительное снижение общественной поддержки космических программ. Возможно, это следствие улучшения отношений с Россией, а может, просто потому, что космические полёты больше не кажутся захватывающими. Разумеется, общество ставило под сомнение целесообразность трат огромных средств на космические исследования, когда на Земле по-прежнему так много нерешённых проблем.

Сегодня, после более чем ста полётов шаттла, мы имеем сравнительно немного рентабельных коммерческих применений космических технологий, демонстрирующих очевидные и ощутимые выгоды для широкой публики. Обычный человек на улице не способен представить или оценить будущие плоды фундаментальных научных исследований. Он хочет знать, как это поможет ему и его соседям прямо сейчас. Я убеждён, что НАСА должно определить и реализовать проекты, отвечающие трём критериям. Они должны:

(1) быть проектами, приносящими явную пользу широкой публике. Краткосрочные результаты – ключ к завоеванию общественной поддержки.

(2) способствовать развитию нашей существующей технологической базы. Это укрепит экономику и улучшит наши конкурентные позиции на международном рынке.

(3) максимально привлекать частные инвестиции для снижения нагрузки на налогоплательщиков.

Одним из таких проектов могла бы стать солнечная электростанция на орбите. Она наглядно продемонстрировала бы осуществимость выработки энергии – или по меньшей мере её сбора – в космосе для потребления на Земле. Спутник с солнечными батареями был бы выведен на геосинхронную орбиту и обеспечивал бы электроэнергией десятки тысяч домов, не сжигая ни грамма ископаемого топлива и не загрязняя атмосферу. Энергия передавалась бы через низкочастотные микроволны – они не опаснее для окружающей среды, чем солнечный свет.

Идея строительства такой колоссальной конструкции в космосе – вероятно, размером с несколько футбольных полей – может показаться фантастикой. Однако нет никаких принципиальных технических препятствий для её реализации. А когда появится следующее поколение космических аппаратов с ожидаемым снижением стоимости вывода грузов на орбиту, соотношение затрат и результатов станет ещё более привлекательным.

Для финансирования столь масштабной долгосрочной программы капитал должен поступать не только из Вашингтона. В первой половине прошлого века федеральное правительство и частные предприниматели успешно сотрудничали, обеспечивая долгосрочные инвестиции, необходимые для строительства крупных гидроэлектрических плотин на западе США. Та же схема финансирования могла бы лечь в основу создания демонстрационного проекта орбитальной солнечной электростанции.

Думаю, средний налогоплательщик увидит в разработке экологически чистого источника энергии ступень к нашему будущему. Другие страны безусловно осознают потенциальное значение этого для своих собственных перспектив. Студенты увидят возможности для исследований и стимул расширять своё образование – путь к будущей работе. Профессионалы и корпорации почуют деловой потенциал. В конце концов, именно они умеют смотреть не только на сегодняшний день, но и в будущее. Соединённые Штаты получат престиж и шанс занять господствующее положение на новом технологическом рынке. Романтика Бак Роджерса больше не служит стимулом для освоения космоса. Теперь нам нужно показать людям, как это улучшит их жизнь и жизнь их внуков.

Есть и множество других проектов, способных захватить воображение и заручиться поддержкой большинства налогоплательщиков. Всё, что для этого нужно, – люди с видением, твёрдое и последовательное руководство и достаточные ресурсы. Освоение и использование космоса всегда было частью нашего будущего. Так возьмём же курс на него – прямо сейчас.

Исследование цепочки

Расселл Стилл: с Гюнтером мы начали обсуждать проект его биографии в конце 1999 года. Меня это сразу захватило. Его яркая личность и захватывающая карьера были мне хорошо известны. Немногие могли похвастаться тем, что лично пережили всё то, что выпало на его долю за десятилетия в космической программе. Истории астронавтов в космосе и операторов управления полётами в Хьюстоне рассказывались и пересказывались бесчисленное множество раз. Но у читающей публики почти не было возможности узнать правду изнутри о наземных операциях на мысе. Гюнтер, знавший и работавший практически с каждым астронавтом, покинувшим Землю, сыгравший ключевую роль почти в каждом испытании, руководивший подготовкой космических аппаратов к каждому запуску и в целом проведший на стартовых площадках больше времени, чем любой другой живущий человек, – он был очевидным кандидатом, чтобы рассказать эту историю.

Единственная сложность состояла в том, чтобы восстановить историю по крупицам и воссоздать из неё связное повествование – ведь многие детали за годы стали расплывчатыми и туманными. Каждая история или анекдот могут приобретать несколько иную окраску в зависимости от того, от кого их слышишь. Даже в уже написанных биографиях и мемуарах первопроходцев космической программы можно найти немало расхождений. Поэтому моя задача состояла не только в том, чтобы проникнуть в голову Гюнтера – задача, кстати, с которой он весьма успешно боролся первые несколько месяцев. Мне нужно было также подтвердить истории из множества источников, сопоставить и усреднить их там, где источники расходились. Каждый астронавт или чиновник НАСА охотно скажет вам, что присутствовал при этом. Но это не всегда помогает ответить на вопрос, когда кто-то другой, также бывший там, с ним не соглашается.

Мы с Гюнтером совершили поездку, которая буквально воссоздала многие эпизоды его карьеры. В прямом смысле слова. Мы проехали от его старого дома на острове Мерритт до старых стартовых позиций. Сам выросший в центральной Флориде в начале 1960-х, я хорошо помнил, как выглядели двухполосные просёлочные дороги. С Гюнтером в роли штурмана мы совершили путешествие на машине времени. Я увидел пейзаж таким, каким он был около сорока лет назад. Он указывал на дороги, которых больше нет, и на деревянные мосты, ныне замещённые бетонными и стальными конструкциями. На Комплексе 56 мы получили разрешение на частный осмотр старого бункера управления. Я смотрел через окно, за которым стоял фон Браун, наблюдая, как первые американские астронавты выходили в космос. Я сидел в полутёмной задней комнате, где Гордо Купер дежурил у своего пульта связи с экипажем, наблюдая за пуском лишь по показаниям приборов. Снаружи ракета «Редстоун» гордо стоит на своей пусковой установке, увенчанная чёрной капсулой «Меркурий». Но «вишнёвый подборщик», башня с пуповинными кабелями и стартовая ферма исчезли. По периметру ограждения теперь разросся густой низкий флоридский лес. Когда-то же территория была выровнена до голого белого песка, и лишь несколько выносливых кустов пальметто выживали здесь. Так много изменилось – и всё же так много осталось прежним. Слушая голос Гюнтера, всё это возвращалось снова – именно таким, каким было в 1961 году.

Мы осмотрели старую «белую комнату» на Площадке 19, которую сейчас восстанавливают добровольцы музея мыса Канаверал. Гюнтер указывал то туда, то сюда, показывая места, где происходили его знаменитые розыгрыши. В отличие от ржавеющего остова подъёмной фермы на Площадке 19, что медленно разрушается под солнцем, «белая комната» будет сохранена. Она останется для будущих поколений историков и энтузиастов – чтобы посещать и изучать.

На Площадке 14, откуда были запущены на орбиту четыре астронавта программы «Меркурий», мало что уцелело. Стартовая ферма была давно отбуксирована в море, где сегодня служит основой для кораллового рифа. Остались лишь бетонные конструкции. Но изучать их – всё равно что изучать окаменевшие останки динозавра. Недостающие части угадываются довольно легко.

На Площадке 34 мы вспоминали Гаса Гриссома, Эда Уайта и Роджера Чаффи. Там сохранились лишь бункер и бетонная пусковая установка с трафаретной надписью: «Abandon In Place» («Оставить на месте»). И всё же, когда сидишь там и разговариваешь, нетрудно почувствовать морской бриз и тёплое солнце и представить, что астронавты и расчёт площадки чувствовали в точности то же самое в 1967 году.

Многие истории 1960-х и 1970-х годов, возможно, так никогда и не будут рассказаны со стопроцентной точностью. Хотя космическая программа, пожалуй, является наиболее документально подтверждённым человеческим предприятием за всё время существования человечества, более тонкие детали по-прежнему живут лишь в памяти людей, которые там были. А воспоминания тают, как дым, уносимый в море. Некоторые из них заслуживают отдельного упоминания.

Запуск MR-1 навсегда останется в памяти как «трёхдюймовый пуск». Сохранилось немало плёнки, документирующей этот знаменитый эпизод. Но доступных фактов, описывающих его последствия, осталось немного. Гюнтер подробно рассказал о своём участии – о том, как он вышел к космическому аппарату, чтобы обезвредить блок тормозных ракет. Однако в книге Криса Крафта этот поступок приписывается вице-президенту McDonnell Уолтеру Бёрку. Как указывает Гюнтер, Бёрк был руководителем. Он недостаточно хорошо знал космический аппарат и уж тем более не имел квалификации, чтобы выйти на площадку и провести опасные манипуляции. Всё просто было не так.

В 1966 году журнал Life поместил на обложку цветную фотографию Адама Уэста в костюме Бэтмена. Гюнтер вырезал её и в качестве розыгрыша оставил внутри одного из космических аппаратов. Существует некоторая неясность относительно того, для какой именно миссии это было сделано. Я изучил этот вопрос и считаю, что, скорее всего, для GT-11, и поместил эпизод именно туда в повествовании. Но правда в том, что мы, возможно, так никогда и не узнаем этого наверняка. Да и многие другие розыгрыши и шуточные подарки оказалось трудно привязать к конкретному событию однозначно. Гюнтер вспоминает, что подарил Джиму Ловеллу шутку в виде руки на палке перед «Аполлоном-13». Но Чарли Дюк помнит, что этот розыгрыш был преподнесён Джону Янгу перед «Аполлоном-16». Ни Янг, ни Ловелл не смогли подтвердить этот подарок. Поэтому я решил следовать воспоминаниям Чарли Дюка. Его не было в «белой комнате» перед «Аполлоном-13», так что он никак не мог видеть розыгрыш там. Но то, что он помнит, как видел его в «белой комнате» перед «Аполлоном-16», заставляет меня думать, что Гюнтер просто перепутал эти два случая. Снова мелкая деталь, которая, возможно, так и останется невыясненной.

В книге Джина Сернана «Последний человек на Луне» он описывает своё сожаление о том, что не видел Гюнтера в расчёте по закрытию люка перед «Аполлоном-17». Он сообщил мне, что это было по памяти, но стоял на своём. Однако Харрисон Шмитт сказал, что помнит Гюнтера там. Более того, я видел записку Рона Эванса, адресованную Гюнтеру в 1989 году. В ней говорилось: «Я никогда не забуду твоё улыбающееся лицо той ночью 16 с лишним лет назад». Мой вывод: воспоминания Сернана, по всей видимости, ошибочны. Я считаю, что Гюнтер был там. Он и сам так считает.

В официальных стенограммах, составленных во время закрытия люка «Аполлона-17», неустановленный член расчёта цитируется словами: «Следующее лицо, которое вы увидите, лучше бы оказалось лицом водолаза, иначе у вас будут проблемы». Это те же слова, что Гюнтер сказал Уолли Ширре после закрытия люка «Аполлона-7». Я полагаю, что это был Гюнтер – готовившийся к последнему лунному старту и решивший выжать дополнительный эффект из старой шутки.

Трагические истории «Аполлона-1» и STS-51L были впервые изложены мне Гюнтером. Затем я обратился к сопутствующим документам. Доклад Филлипса, подготовленный директором программы «Аполлон», дал ценное представление об отношениях между НАСА и North American Aviation до пожара, унёсшего жизни трёх астронавтов. Легендарный «Доклад Барона» по-прежнему остаётся предметом споров. Мне удалось найти лишь его сокращённую версию, однако я нашёл её интересной – пусть и пугающей – частью истории. Хотя многие исследователи продолжают ставить под сомнение официальные выводы Комиссии по расследованию аварии «Аполлон-204», я изучил их доклад и нашёл его бесценным. Книга Харрисона Стормса «Angle of Attack» («Угол атаки») дала важные подробности о многих управленческих аспектах этого дела.

Гибель «Челленджера» в 1986 году стала особой страницей в истории Соединённых Штатов. В отличие от пожара на «Аполлоне-1», она транслировалась в прямом эфире. Этот ужасающий образ наблюдали миллионы. И в отличие от «Аполлона-1», где факты, кажется, окутаны тайной и интригами, катастрофа STS-51L в большей степени замутнена эмоциями. Я принял «Доклад Роджерса» как полное и точное исследование, хотя всегда найдутся те, кто считает, что в нём допущены умолчания. Внутренние документы Morton Thiokol, приписываемые Роджеру Бойсджоли, представляли особый интерес. Полагаю, что каждый, кто захочет глубже разобраться в катастрофе «Челленджера», должен их изучить. Его описание телеконференции с руководителями НАСА, состоявшейся накануне трагедии, производит особенно тягостное впечатление.

Не думаю, что у меня была бы такая уверенность в общей точности этого проекта, если бы не помощь Рика Бооса, нашего консультанта по историческим вопросам. Мы с Риком провели немало часов, изучая фотографии и видеозаписи, чтобы убедиться в точности описаний, воспроизведённых на бумаге. Мы тщательно просматривали видеозаписи старых новостных передач, чтобы точно передать «дух времени». А изучение плёнки с деятельностью в «белых комнатах» и на площадках гарантировало, что люди помещены в нужные места, одеты так, как было в действительности, и делают именно то, что делали на самом деле. Знания Рика уступают лишь его порой доводящим до отчаяния требованиям точности. По его настоянию немало разделов было переписано. На этом проекте он стал настоящей звездой.

Хотя очные интервью занимали значительную часть моего исследования, многое из хронологии было восстановлено по книгам, которые можно считать библиями истории НАСА: This New Ocean («Этот новый океан»), On the Shoulders of Titans («На плечах титанов»), Moonport («Лунный порт») и Chariots for Apollo («Колесницы для „Аполлона"»). Для проверки многих фактов я пользовался книгой Дэвида Бейкера The History of Manned Spaceflight («История пилотируемых космических полётов»). Должен признать, однако, что меня беспокоило: не исключено, что эти и многие другие книги ссылаются друг на друга. И при всём своём качестве они всё же содержат то там, то здесь случайные ошибки. Фотографические исследования сыграли очень важную роль в подтверждении многих деталей. Именно в этой области я считал свидетельства фотографий окончательным словом.

Хотя многие люди были очень щедры своим временем, я хочу особо поблагодарить Уолли Ширру, Гордо Купера, Джона Янга, Дика Трули и покойного Джона Ярдли за то, что они нашли время прочесть большие фрагменты рукописи и дали нам важные отзывы по ходу работы. Гюнтер провёл бесчисленные часы, составляя схемы, надиктовывая для меня записи на диктофон и вычитывая рукопись. Но порой полезно привлечь и стороннюю точку зрения. Наконец, особую благодарность мы выражаем доктору Роджеру Лауниусу из Отдела истории НАСА. Он читал ранние версии рукописи и отвечал ценными предложениями. Его помощь в предоставлении стенограмм, указании на малоизвестные интернет-страницы и обеспечении доступа к архивам НАСА трудно переоценить. В архиве Космического центра Кеннеди Элейн Листон и Барбара Грин приложили немало усилий, чтобы помочь разыскать старые фотографии, служебные записки и документы самого разного рода. Без их неустанной помощи мне бы не удалось разобраться в этих залежах.

Следует также отметить вспомогательный вклад двух талантливых компьютерщиков. Роб Пёрлман за собственный счёт создал интернет-сайт Гюнтера. Работа выполнена отлично. Рекомендую посетить ещё один сайт Роба – www.collectspace.com – настоящую сокровищницу информации о космической программе. Дон Магнуссон из компании Concept! USA любезно занимался разработкой ранних прототипов CD-ROM для программного приложения, которое, возможно, ещё увидит свет. Его искусная работа должна рассматриваться как предшественник более универсального CD-ROM, включённого в эту книгу. Узнать больше о немалых способностях Дона в области компьютерной графики можно на сайте его компании: www.concept-usa.com.

Гюнтер и его прекрасная жена Эллен были гостеприимными хозяевами во время моих многочисленных визитов в Космический центр Кеннеди. Нет ничего лучше, чем сидеть на пристани под весенним солнцем за спиной, видеть перед собой на горизонте здание вертикальной сборки и слушать рассказы о ракетных пусках из уст единственного человека, видевшего их все. Когда смотришь через Индийскую реку в сторону острова Мерритт, длинная плоская линия горизонта нарушается лишь сооружениями Космического центра Кеннеди. Понимаешь, что небо занимает больше в этой панораме, чем земля. Перспектива, которую это открывает, напоминает: Земля – лишь наша колыбель. Это напоминает мне, что мы никогда не должны были оставаться здесь навсегда.

Расселл Стилл, Атланта, август 2001 года