332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Густав Эмар » Золотая лихорадка » Текст книги (страница 22)
Золотая лихорадка
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:54

Текст книги "Золотая лихорадка"


Автор книги: Густав Эмар






сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Каждая минута увеличивала затруднительность положения. Генерал прекрасно понимал это и тщетно старался найти достойный выход из создавшегося положения. Дон Луи понял или, скорее, угадал причину замешательства генерала. Он сделал еще два шага вперед и с легким поклоном сказал: — Я в отчаянии, генерал, что своим появлением невольно вызвал волнение среди ваших гостей. Меня, по-видимому, совсем не ожидали увидеть в Эрмосильо. Генералу удалось несколько овладеть собой. — Да, признаюсь вам, вы не ошиблись, senor caballero, — отвечал генерал, — но поверьте, что этот неожиданный визит, которым вы удостоили меня, не может доставить мне ничего, кроме удовольствия. — От всей души желаю этого, генерал, — сказал, поклонившись, граф, — хотя, судя по вопрошающим взглядам, устремленным на меня со всех сторон, я имею право сомневаться в этом. — Вы ошибаетесь, senor conde, — продолжал дон Себастьян, стараясь улыбнуться, — вот уже несколько дней все общество занято исключительно вами, и проявленное внимание, смею думать, никоим образом не может быть оскорбительным для вас. — Генерал, — произнес граф с поклоном, — мне хотелось бы, чтобы это внимание носило более дружеский характер. Мое поведение со времени прибытия в Сонору, кажется, должно было вызвать более внимательное отношение ко мне. — Что поделаешь, senor conde, мы дикари, — отвечал с насмешливой улыбкой генерал, — мы имеем несчастную слабость не любить ничего чужого, и нам нельзя ставить это в вину. Но довольно об этом. Теперь позвольте мне, senor conde, раз уж вы изволили сделать мне честь пожаловать в гости, представить вас официально дамам, которые сгорают от нетерпения поближе познакомиться с вами. Луи с удовольствием исполнил желание генерала. Последний с изысканной любезностью представил своего гостя, как он сам назвал его, самым влиятельным особам на балу. Затем он подвел его к своей дочери; которая со времени прибытия графа упорно не отрывала от него своих глаз. — Senor conde, — сказал генерал, — позвольте вам представить — моя дочь, донья Анжела. Донья Анжела — граф Луи де Пребуа-Крансе. Дон Луи почтительно склонился перед молодой девушкой. — Я уже давно имею честь знать господина графа, — отвечала она с очаровательной улыбкой. — В самом деле, — перебил ее генерал, притворяясь, что он только сейчас вспомнил об этом, — мы ведь и вправду давно уже знакомы с вами, senor caballero. — Не мне напоминать вам, каким образом состоялось наше знакомство. — Совершенно справедливо, граф, помнить об этом обязан я, и поверьте, что я ничего не забыл. — Я тоже не забуду этого никогда, — прошептала молодая девушка, — потому что я обязана вам жизнью. — О, сеньорита. — Позвольте, позвольте, senor conde, — сказал генерал с некоторой утрированной аффектацией, — мы, мексиканцы, одинаково долго помним добро и зло. Вы рисковали своей жизнью, защищая меня, это долг, который приятно платить. Я ваш должник, сеньор дон Луи. — Вы говорите серьезно, генерал? — спросил граф, пристально глядя на него. — Разумеется, кабаллеро, это слишком серьезно. Я могу прибавить даже, что самое искреннее мое желание заключается в том, чтобы как можно скорей найти случай расквитаться с вами. — Если так, генерал, то я могу сию же минуту доставить вам этот случай, если вы позволите. — Каким это образом? — спросил генерал, немного смутившись от того, что его поймали на слове. — Я сочту себя счастливым, если буду в состоянии доставить вам удовольствие. Чего вы требуете от меня? — Я ничего не требую, генерал, напротив, я только желаю обратиться к вам с покорнейшей просьбой. — Просьба? И это говорите вы, дон Луи? В чем заключается ваша просьба, позвольте узнать? — Я прошу вас уделить мне несколько минут, мне необходимо без свидетелей поговорить с вами. — Вы хотите говорить со мной сейчас, в эту самую минуту? — Да. — Я надеялся, — перебил его генерал, — хоть на несколько часов забыть о делах, но раз вы требуете, ваше желание будет исполнено, дон Луи. Дворянин должен всегда держать свое слово. — Поверьте, генерал, мне крайне совестно, но важные причины… — Ни слова более, умоляю вас, дон Луи, иначе я могу подумать, что вы приписываете предстоящему разговору слишком важное значение, хотя на самом деле этого быть не Должно. Дон Луи молча поклонился. Затем генерал обернулся к гостям, большинство которых, удовлетворив свое любопытство, уже перестало интересоваться неожиданным прибытием нового гостя. — Senores caballeros, — сказал генерал, — прошу вас извинить меня за то, что я покину вас на несколько минут, но вы сами видите, что я дал слово дону Луи и должен сдержать его. Гости ответили молчаливым поклоном на эту довольно-таки пышную тираду. Донья Анжела в это время незаметно подозвала к себе дона Корнелио и, пользуясь свободой мексиканских нравов, начала разговаривать с ним вполголоса. — Идите, отец, — сказала она, с кроткой улыбкой обращаясь к генералу, — но не держите долго сеньора дона Луи. Я убеждена, что все дамы горят нетерпением поближе познакомиться с ним. — Успокойтесь, сеньориты, мы вернемся через десять минут, нам с графом не о чем долго говорить. «Дай Бог, чтобы это было так, — подумал про себя Луи, — мне кажется, что как раз наоборот». Генерал взял под руку графа и повел его к себе в кабинет. Остановившись перед одной из дверей и любезно кланяясь, он сказал: — Прошу пожаловать, senor caballero. Граф вошел первым, генерал последовал за ним и притворил за собой дверь. ГЛАВА XX. Карты открыты Генерал ввел графа в свой рабочий кабинет и, указав ему на кресло, сам сел напротив. С минуту в комнате царило молчание; оба собеседника наблюдали друг за другом. Переступив порог кабинета, они отбросили напускную веселость, и на их лицах появилось серьезное и задумчивое выражение, более соответствующее тем важным вопросам, которые им придется обсуждать. — Я жду, senor conde, — проговорил наконец генерал, — соблаговолите сказать мне, что вам угодно? — Я не знаю, говорить ли мне, генерал, — отвечал дон Луи. — Вы не знаете? Но почему же, позвольте вас спросить, граф? — Да потому, что при этом я должен буду затронуть такие вопросы, что мне даже страшно приступать к ним. Генерал не понял истинного смысла слов графа, поэтому не мог оценить поступок дона Луи, колебавшегося, стоит ли начинать этот щекотливый разговор. — Вы можете говорить со мной совершенно откровенно, — возразил он, — здесь никто не услышит нас. Я принял все необходимые меры для того, чтобы все, что бы ни говорилось в этом кабинете, оставалось в его стенах. Поэтому еще раз повторяю вам, что здесь вам стесняться нечего и вы можете говорить вполне откровенно. — Хорошо, пусть будет по-вашему, раз вы сами этого желаете, — отвечал граф, — впрочем, так будет, пожалуй, лучше всего. Я, по крайней мере, буду знать, чего мне бояться и на что можно будет надеяться. — Вы можете вполне рассчитывать на меня, — заметил вкрадчиво генерал, — я не желаю вам зла, напротив, хочу быть полезным, хочу иметь случай оказать вам услугу и, чтобы доказать на деле, что говорю правду, объявляю, что ваша судьба всецело зависит только от вас одного и успех или гибель вашего предприятия находится в ваших собственных руках. — Если это на самом деле так, генерал, то разговор наш действительно не затянется. Но сперва позвольте изложить вам причины, заставившие меня просить у вас аудиенции, чтобы ясно осветить мое положение. — Говорите. — Во-первых, позвольте мне обратиться к вам со следующим вопросом: известны ли вам подробные условия моего договора с мексиканским правительством? — Я все отлично знаю, граф, потому что у меня есть копия с этого договора. Дон Луи вздрогнул от удивления. — Это нисколько не должно удивлять вас, — продолжал генерал, — вспомните о том, что произошло в Мехико… Вспомните, каким образом удалось вам устранить массу всевозможных препятствий при представлении договора на утверждение президенту республики. Вам оказало тогда помощь одно влиятельное лицо, имя которого осталось для вас тайной. — Да, вы правы, генерал. — Этим человеком — теперь я могу сказать вам это — был я. — Вы, генерал? — Да, я. Затем вспомните, что, когда все было окончено, я первый записался в число ваших акционеров и сделал денежный взнос. — Все это совершенно верно, и вот потому-то мне становится еще менее понятным странное положение, в котором я очутился. — Каким же образом? — Извините, генерал, я, может быть, слишком откровенно высказываю все, что накопилось у меня на душе. — Пожалуйста, не церемоньтесь, граф, мы ведь и пришли сюда именно затем, чтобы говорить одну правду. — Дело в том, что со времени моего прибытия в Гуаймас ваше поведение совершенно не понятно для меня. — Вы шутите! Я нахожу его вполне естественным. — Однако мне кажется… — Скажите, пожалуйста, что находите вы необычного в моем поведении? — Да все! — Прошу вас говорить определеннее! — Это именно я и хочу сделать. — Увидим. — Нужно ли рассказывать все с самого начала? — Превосходно. Начинайте сначала. — Поскольку у вас имеется копия договора, вы знаете, что я должен пробыть в Гуаймасе только строго ограниченный срок, чтобы дать обществу время наметить маршрут и заготовить провиант для людей и фураж для скота? — Да. — А между тем меня держат в Гуаймасе уже почти две недели, и все это делается под разными предлогами, один нелепее другого. Я прекрасно понимаю, насколько такое невольное бездействие может оказаться пагубным для моих людей. Я посылаю запрос за запросом начальнику порта и вам, но мне сообщают, что мои письма почему-то не дошли по назначению. — Продолжайте. — Тем временем я все-таки успеваю получить пропуск для следования к месту нахождения прииска и хочу уже отдать приказание готовиться к выступлению, как вдруг получаю от вас, генерал, бумагу, которая мне предписывает не выступать из Гуаймаса. — Все это верно. Продолжайте. Граф Луи, сбитый с толку наглостью своего собеседника, лицо которого оставалось таким же спокойным и голос звучал так же твердо, чувствовал, как кровь невольно закипает у него в жилах. — Признаюсь, я совершенно не понимаю вас. — Не может быть! — Клянусь честью! И самым откровенным образом прошу объяснить мне, что происходит, потому что, уверяю вас, я брожу как в потемках и просто-напросто начинаю теряться! — А между тем все зависит только от вас. — Черт возьми! Да вы прямо издеваетесь надо мной, генерал! — Никоим образом. — Но послушайте! С разрешения вашего правительства я являюсь в Сонору, чтобы приступить к разработке приисков. Вы сами только что говорили, что исключительно благодаря вашему содействию контракт со мной был подписан. Я верю вашему правительству, снаряжаю экспедицию, приезжаю сюда, а мои компаньоны, и вы первый, отворачиваются от меня и обращаются со мной не как со своим другом, представителем их интересов, а как с обыкновенным флибустьером. — О, граф, вы заходите слишком далеко! — Клянусь честью, генерал, подобные вещи возможны только в Мексике. — Нисколько, граф, вы глубоко заблуждаетесь. Здесь ровно никто не хочет вам вредить, напротив. — Однако до сих пор вы, один из самых влиятельных акционеров общества, заинтересованный в наших делах более, чем кто-либо, человек, который по занимаемому им высокому посту обязан был бы оказать нам действенную помощь, — пользуетесь своей властью только для того, чтобы тормозить наши дела и всячески вредить нам. — О граф, какие вы, однако, употребляете сильные выражения! — Извините меня, генерал, я, может быть, и в самом деле выразился слишком сильно, но мне кажется, что уже давно пора кончить эти нелепые придирки и разрешить мне отправиться на золотые прииски — все это тянется слишком долго. Генерал, казалось, размышлял с минуту. — Будем говорить откровенно, — сказал он наконец, — неужели же вы действительно не поняли, почему я действовал по отношению к вам подобным образом? — Клянусь вам, не понимаю! — Странно. В таком случае извините меня, в свою очередь, граф, но я был о вас совершенно иного мнения. — Простите, но я совсем не понимаю вас. — Вам не ясно, почему я, генерал и военный губернатор штата Соноры, поддерживал так горячо ваше прошение у президента? — Но… — Вы не угадали, — продолжал генерал, — почему я требовал, чтобы ваши спутники были хорошо вооружены и организованы по-военному? — Мне кажется… — Вы не поняли, почему я предоставил вам такие права, как если бы вы были главнокомандующим? Полноте, граф, вы шутите или желаете просто превзойти меня хитростью. Произнеся эту фразу с некоторым волнением, на этот раз вполне искренним, генерал встал с кресла и большими шагами начал ходить по кабинету. Граф внимательно слушал, не спуская глаз со своего собеседника. Когда генерал кончил говорить, граф отвечал: — Генерал, теперь я могу сказать вам, что мне все понятно. — Говорите. — Я понимаю, что мексиканское правительство слишком слабо, чтобы вернуть обратно территории Планча-де-Плата, которые по его небрежности попали в руки индейцев, и желает, чтобы это сделали иностранцы за счет барышей, которые им может доставить экспедиция. Я понял, что мексиканское правительство, чувствуя себя не в силах защитить жителей Соноры от набегов апачей и команчей, было бы очень радо, если бы иностранцы взяли на себя рискованную и опасную обязанность сдерживать свирепых грабителей в границах их земель. Наконец, я понял, что генерал дон Себастьян Гверреро, чью жизнь, как и жизнь его дочери, я имел счастье спасти, и который сохранил об этом такую глубокую благодарность, поспешил, в свою очередь, воспользоваться случаем оказать мне услугу своим могущественным влиянием для достижения того, чего я так долго и тщетно добивался. Вот все, что я теперь понял, генерал. — А! Это все? — Разве я ошибся? — Может быть. — В таком случае, будьте так добры, генерал, объяснить мне то, чего я не понял. — Зачем? Теперь это, пожалуй, будет уже слишком поздно, — отвечал генерал, бросая на своего собеседника странный взгляд. — Почему же? Дон Себастьян подошел к графу и остановился прямо против него. — Потому что, — сказал он, — мы никогда не поймем друг друга. — Вы думаете, генерал? — Я в этом уверен. Хотите, чтобы я вам объяснил? — Пожалуйста. — В таком случае, senor conde, слушайте! Вы человек умный, воспитанный, богато одарены природой. — Генерал, помилуйте! — Я вовсе не льщу вам, граф, а говорю одну правду. Но несмотря на то, что вы в совершенстве владеете испанским языком, вы все-таки не настолько прониклись духом мексиканцев, чтобы мы когда-нибудь могли понять друг друга. — А! — произнес граф, не прибавив больше ни слова. — Не правда ли? На этот раз вы, надеюсь, прекрасно поняли истинный смысл моих слов? — Может быть, генерал, — отвечу вам, употребляя ваше же собственное выражение, сказанное минуту назад. — Очень хорошо. А теперь, мне кажется, нам уже не о чем больше говорить с вами. — Всего только несколько слов. — Говорите. — Что бы ни случилось, — начал Луи, — но, выйдя из комнаты, я не буду помнить ни одного слова из того, о чем мы говорили здесь. — Как хотите, граф, но мы и не говорили ничего такого, чего не могли бы повторить перед другими. — Это так, но другие могут понять ваши слова иначе, чем я. Ваши слова можно ведь истолковать и в дурную сторону. — О! Разговор у нас был самый невинный! — В самом деле. Надеюсь, генерал, что мы с вами все-таки расстанемся не врагами. — А чего ради нам с вами враждовать, дорогой граф? Напротив, я желал бы, чтобы наше знакомство, так счастливо возобновленное сегодня вечером, перешло в дружбу, по крайней мере, с вашей стороны, потому что я давно питаю к вам искреннюю симпатию. — Вы в самом деле слишком льстите мне, генерал. — Вы забываете, что я обязан вам жизнью. — Значит, я могу всегда рассчитывать на вас? — Как на самого себя, любезный граф. Оба собеседника произнесли последние слова с такой тонкой иронией, что никому бы и в голову не пришло подозревать, сколько ярости и ненависти скрывалось под этими очаровательными улыбками. — Теперь, я думаю, мы можем вернуться в салон, — сказал генерал. — Я весь к вашим услугам, генерал. Дон Себастьян отворил дверь кабинета и пропустил графа вперед. — Вы играете, дон Луи? — спросил генерал графа. — Редко. Но если вам угодно, сочту за честь для себя сделаться вашим партнером. — Отлично, тогда прошу сюда. Они вошли в комнату, где стояло несколько карточных столов. Игроки сгрудились вокруг одного из столов, где перед счастливцем, которому страшно везло, лежала куча золота.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю