Текст книги "Во власти Скорпиона. Начало (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Кракен ревёт и пытается хлестнуть нас с Котовым щупальцем, словно гигантским кнутом. Я отпрыгиваю, галька с пляжа летит во все стороны. Слышу крики оставшихся на пляже горожан и хруст разбиваемого стекла – один из монстров облюбовал киоск с пирожками.

Что-то тоже есть захотелось. Надо было перекусить перед поездкой. Но хорошая мысля, как говорится, приходит вечно не вовремя.

Рыжий несётся вперёд без тени страха. Молот из молний в его руках трещит и разбрызгивает искры.

– Получай, креветка! – выкрикивает он.

Молот с размаху обрушивается на монстра. Треск стоит оглушительный, а в нос сразу же бьёт запах жареных морепродуктов. Вот это мощь! Даже не верится, что и я так смогу, если нормально прокачаюсь.

Монстр отшатывается, поднимая волны, но рана на его голове тут же затягивается.

– Эй! Это нечестно, – возмущаюсь я и вступаю в бой.

– Живучий, твою мать! – рявкает Котов, плюясь налетевшей морской пеной. – Как чёртов таракан!

Серьёзно, я моргнуть не успел, а тварь как новенькая.

Так, ну ладно. Если враг силён – значит, его надо ослабить.

Логично же? Ещё как.

– Эй, урод! – ору я, вскидывая руку. – Смотри, что у меня есть!

Из моего перстня вырывается полупрозрачный скорпионий хвост и жалит кракена в основание щупальца. Эффект – нулевой. Может, я чуть-чуть его и ослабил, но это как комариный укус для слона.

Блин.

Котов швыряет молот в глаза кальмара. Тот закрывается щупальцами. Раздаётся грохот, молнии слепят. Глаза монстра остаются в целости, а в отместку он выдаёт мощный поток чернил.

Котов еле успевает отскочить и продолжает скакать, потому что кракен атакует всеми щупальцами сразу, разнося в щепки уцелевшие шезлонги.

«Создай постоянное заклятие! – вдруг звучит в голове голос Севы. – Вонзи и держи! Тяни из него силу!»

Постоянное? Как, ёпта?

Но времени на раздумья нет, надо действовать. Щупальце проносится над головой, а я полагаюсь на интуицию. Концентрируюсь и вкладываю в заклятье всё, что осталось в ядре.

Заклинание стремится вперёд. Вместо кратковременной вспышки хвост превращается в плотный энергетический канал. Жало вонзается в бок твари, и я держу ублюдка, как рыбку на крючке. Или он меня – в этой суматохе не разобрать. Главное, связь есть и держится.

Чувствую, как моя энергия не утекает, а наоборот – по этому каналу ко мне устремляется что-то горячее, чуждое и мощное. Работает!

Внутри разливается приятная тяжесть, будто я проглотил здоровенный слиток силы, ну или умял здоровый бургер. Самое оно.

Я не просто ослабляю врага, а вытягиваю из него силы, теперь, главное, уворачиваться от его атак…

Но кракен вдруг замирает. А потом начинается дёргаться, будто в конвульсиях, и хаотично лупит щупальцами по пляжу.

Котов смеётся, ловко уворачиваясь от одного такого удара, который моментально прокладывает в гальке на пляже новую траншею.

– Красава, Скорпионов! Держи его!

Он взмывает в воздух, создавая свои фиолетовые когти. Как комета, обрушивается на монстра и начинает кромсать. Голубая кровь хлещет во все стороны, обрызгав нас с ног до головы. Чудище пытается свалить в море, но фиг там. Не успевает.

Я крепко держу его своим хвостом скорпиона, ловко уворачиваясь от ударов щупальцами. А Котов лупит его со всей дури. Ещё несколько ударов, и кракен разваливается на две половинки, которые с противным чавканьем падают в воду. Туча брызг поднимается такая, что в воздухе появляется радуга.

Обалдеть.

Я вытираю пот со лба, попутно смахивая с лица липкую каплю голубой крови. Оглядываюсь и вижу шезлонг. Падаю на него, беру лежащую рядом бутылку лимонада, которая чудом уцелела в этом хаосе. Залпом высасываю половину. Вкусненько.

Фух, хорошо. Солнышко, прибой. Только кальмаром воняет.

Сердце до сих пор бьётся, как бешеное. Но в ядре чувствую приятное тепло – я таки стырил у монстра изрядную порцию силы. Хоть что-то полезное с этой твари.

Котов оказывается рядом, весь покрытый кровью чудища. Улыбается во все тридцать два и хлопает меня по плечу:

– Отлично сработано! В первый раз вижу, чтобы кто-то так пользовался родовым кольцом. Оригинально!

– Спасибо, – отвечаю я откашливаясь. – Лимонада хочешь?

– Давай, – Котов берёт протянутую бутылку. – После такой драки промочить горло не помешает.

– Как добычу делить будем? – сразу перехожу к сути. – Макр внутри должен быть знатным.

Рыжий граф лишь машет рукой, допивая лимонад.

– Оставь себе. Мне хватило того, что я как следует повеселился. Кстати, – его глаза хитро сверкают, – как насчёт отметить нашу победу? Я знаю одно местечко, где и кальмаров подают, и кровь отмыть помогают.

– С радостью, – отвечаю я. – Здесь определённо есть что отметить.

Сидим с Ярославом на террасе его дома. Солнце уже клонится к горизонту. Пахнет жареным кальмаром – да не тем, которого мы разобрали на запчасти. Другим, обычным, мы заказали его в ресторане.

Моя машина не пострадала, а вот девица из неё дала дёру ещё до моего возвращения. Главное, осталась жива. Да и у меня сегодня намечается рандеву с Настенькой-развратницей.

Так что отмахиваюсь от этих мыслей и погружаюсь в приятную беседу с новым знакомым графом.

Макр третьего уровня лежит у меня в кармане. Уже предвкушаю, сколько пользы от него можно получить. Либо продать и расквитаться с долгами… Либо использовать, что куда интереснее.

Жёны Котова – Света, Алиса и Жанна – посидели с нами немного, выпили по бокалу вина, а потом увели детей спать. Поражаюсь, как они так уживаются, но все вроде счастливы. Классные они, в общем.

А ещё до меня только сейчас доходит, что в Российской Империи есть многожёнство. Вот это нежданчик, конечно. Но это значит, со временем я тоже смогу гарем завести. Если захочу. А то сразу песенка из одного фильма вспоминается: если б я был султан…

Я не султан, а граф, но всё-таки три тёщи – это ещё тот подарочек.

Ярослав сидит в кресле и задумчиво крутит в руках бокал.

– Так ты говоришь, твои владения под Новокузнецком? – переспрашиваю я. – Далековато.

– Там тоже весело, – хмыкает он и переводит взгляд на меня. – И монстры в тайге попадаются покрупнее твоего кальмарчика. Приезжай как-нибудь, поохотимся.

– Обязательно, – киваю я, хотя пока мне и своих проблем хватает, куда более приземлённых, чем бойни с монстрами. – Ладно, Ярослав, мне пора. Утром дела.

– Классный ты чувак, Всеволод, – вдруг говорит рыжий, ставя бокал. – И сражался храбро. Хочу сделать тебе подарок на прощание.

Он поднимает руку, и его ладонь начинает светиться. Я чувствую, как возле моего ядра появляется какой-то сложный магический узор.

– Э, слышь… Ты что сделал? – хмурюсь я и пытаюсь понять, что он натворил.

– Расслабься, дружище, это печать поглощения маны, – улыбается Котов. – С её помощью будешь развиваться быстрее. Магия сама будет к тебе липнуть. Не благодари.

Ого! Неожиданно. И так тоже можно, получается? Этот магический мир мне нравится всё больше и больше. Только вот некоторые проблемы, будто перекочевали сюда вместе с моей душой. Типа карма прошлой жизни…

Киваю:

– Спасибо, Ярослав. Ценная вещь.

– А то. Ну, пока, Всеволод. Может, ещё увидимся, – Котов расплывается в широченной улыбке.

– Может быть, – пожимаю ему руку.

Я выхожу на улицу, сажусь в свой автомобиль и еду домой. В башке кишат мысли о том, что сегодня произошло. Думаю, такие разломы не останутся незамеченными городскими властями.

Надо бы выяснить, что там полагается за очищение мира от монстров. Уверен, есть какие-то структуры, которые борются с этой заразой.

Куча идей моментально рождается в голове. Надо использовать происходящее, чтобы подняться и укрепить свой род. Что там Скорпион вещал? Буду сильнее я, он тоже прокачается, а я за это получу ништяки. Это отличный обмен, как по мне.

У своего поместья глушу мотор и вылезаю из тачки. На пороге меня уже ждёт Евграфыч. Его лицо, обычно невозмутимое, выражает лёгкое беспокойство. Думается, он уже в курсе.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? Мы слышали о… происшествии на побережье.

– В порядке, – отмахиваюсь я. – Всё улажено.

Какой хороший у меня дворецкий, надо бы поощрить его за инициативность и верность роду. Обязательно узнаю, как это делается в этом мире.

– Это прекрасно, – кивает Евграфыч, но тут же добавляет: – Вам это может быть интересно. Пока вас не было, пришли новости…

Новости, как выяснилось, так себе. После землетрясения по всему Крыму повылазили разломы. Даже в городах и рядом с ними. Армия и менты подняты по тревоге, тварей вроде перебили, дыры позакрывали. Но маги и сейсмологи бубнят, что это ещё цветочки. Фиговая, в общем, ситуация.

По дороге я подумал, как поступить с макром, добытым из кальмара. Так что сую его Евграфычу:

– Спрячь в сейф, – приказываю. – Его продавать нельзя, он нам ещё пригодится.

– Ещё бы, ваше сиятельство, – глаза дворецкого на мгновение расширяются. – Где вы его достали?

– Моллюска одного замочил, – пожимаю плечами. – Ну, спокойной ночи. Устал я сегодня.

– Оу, господин, – дворецкий наклоняется ко мне, пряча кристалл в карман. – Боюсь, вам сегодня будет не до сна.

Вздёргиваю брови, но тут же вспоминаю, что назначил встречу Настеньке. Бью себя в лоб и улыбаюсь:

– Она приехала?

– Ждёт в общей комнате. И, рекомендую поторопиться. Алиса Станиславовна уже почти съела девушку глазами.

– М-м, я разберусь, – хлопаю Евграфыча по плечу. – Спокойной ночи.

Вхожу в дом и обхожу общую комнату стороной. Слышу там приглушённые женские голоса. Пока криков нет – значит, дело терпит. Сначала я должен поговорить с Оленькой.

Заглядываю на кухню и вижу, как она с недовольным личиком заваривает чай.

– Это мне? – появляюсь у неё за спиной и резко хватаю за аппетитную попку.

Оленька подлетает на месте и взвизгивает, но я закрываю ей рот ладонью, а выпускаю, лишь когда вижу в её глазках хитрую ухмылочку.

– Зачем вы меня так пугаете, господин? – шепчет она.

– Захотелось, – пожимаю плечами. – Так кому чай?

– Вашей гостье, – резко меняется Оля.

Налицо неприязнь.

– Ну-ка, милая, – отодвигаю поднос и усаживаю девушку на стол, – расскажи мне всё, что знаешь про эту кралю. Нутром чую, тебе есть чем поделиться…

* * *

Психиатрическая больница. Кабинет главврача

Николай удобно расположился в мягком кресле напротив массивного стола, за которым восседает Георгий Аркадьевич Морозов – главврач, человек с лицом гранитной глыбы и глазами, как у дохлой рыбы.

На столе между ними лежит папка с историей болезни Скорпионова Всеволода Алексеевича. Последние записи – «пациент проявляет нехарактерную двигательную активность, сопротивляется терапии» – подчёркнуты красным.

– Он совсем от рук отбился, – сипло произносит Морозов. Его толстый палец стучит по строке «совершил побег». – Совершеннолетний. Формально мы не можем его держать, если он не представляет опасности. А он, по всем отчётам, в отличной форме.

– Но представляет опасность для кошелька Пересмешникова-старшего, – холодно констатирует Николай, снимая очки и протирая линзы краем халата.

– Анатолий Гаврилович давит, Николай. Надо что-то решать. Это твой косяк, – главврач тяжело вздыхает, и его щёки обвисают ещё сильнее. – Это стихийное бедствие на двух ногах. И его нужно вернуть. Срочно. Ты же понимаешь?

– Изолировать психа, который за пару дней обзавёлся вооружённой охраной и, судя по всему, вспомнил, как пользоваться родовой магией? – Николай усмехается, надевая очки. – Да это самоубийство!

– Тогда что ты предлагаешь? – в голосе Морозова звучит раздражение. – Ждать больше нельзя.

– Скорпионов молод и горяч, – он закидывает ногу на ногу. – А в моём отделении работает куколка, которую он обвёл вокруг пальца…

Морозов замирает, его взгляд становится пристальным, хищным. Он понимает.

– Медсестра Аня, – выдыхает он. – Думаешь, она справится?

– Она напугана. Виновата. И хочет сохранить работу. Три идеальных рычага для управления, – расплывается в ехидной ухмылке Николай.

Морозов нажимает кнопку звонка на столе. Тихий, но пронзительный звук звенит в приёмной.

– Попросите ко мне медсестру Анну. Немедленно.

Ожидание растягивается, наполняя кабинет давящим молчанием. Николай разглядывает трещинку на потолке, мысленно репетируя предстоящий разговор. Нужно не просто приказать. Нужно сломать. Сделать так, чтобы у неё не осталось выбора.

Дверь приоткрывается с тихим скрипом. В проёме возникает фигура в белом халате. Он висит на ней, как на вешалке. Лицо Анны мертвенно-бледное, под огромными глазами тёмные круги из-за бессонницы от ночных дежурств, что Николай ей впаял в наказание.

Она входит, едва переставляя ноги, и замирает в двух шагах от стола.

– Входи, входи, девочка, – произносит Морозов, но в его голосе нет ни капли тепла. – Закрой дверь.

Анна вздрагивает, как только щёлкает замок.

Николай медленно поднимается и, поправив очки, начинает неспешно обходить девушку. Его шаги бесшумны. Он проходит за спиной у Ани, видя, как её плечи напрягаются до дрожи.

– Ты знаешь, Анечка, к чему привела твоя наивность? – начинает он, и его голос звучит мягко, почти по-отечески. – Ты вывела буйного пациента на прогулку, а теперь он в смертельной опасности. Репутация нашей клиники страдает. Господин Пересмешников, опекун графа Скорпионова, разгневан. Очень.

– Я… я не… – голос Анны срывается на жалкий шёпот.

– Ты не что? Не думала? – Николай останавливается сбоку от неё и вглядывается в дрожащие губы девушки. – Преступная халатность, Анна. Это грозит не просто увольнением. Это статья. Суд. Колония. Ты представляешь, что ждёт тебя там?

По щеке медсестры скатывается слеза. Она сглатывает, пытаясь сдержать рыдание.

– Пожалуйста… У меня мама больная… Я одна её содержу…

– Из-за твоей слюнявой жалости теперь вся клиника под ударом! – Морозов бьёт кулаком по столу. – Граф Скорпионов буйствует, он опасен! Для себя, для окружающих! Его состояние, как показывают последние события, только ухудшается. Ему требуется срочная изоляция и интенсивная терапия.

Николай, видя, что почва подготовлена, завершает круг и встаёт перед Анной, заглядывая в её полные слёз глаза.

– Но подобраться к нему теперь невозможно, – говорит он, делая паузу для пущего эффекта. – Он окружил себя стражей. Не подпускает чужих.

Анна медленно поднимает взгляд на Николая:

– Умоляю. Мне нужна эта работа. Я… я могу попробовать уговорить его вернуться… извиниться… объяснить, что это была ошибка…

– Уговорить? – смеётся главврач. – Буйного пациента?

– Нужно исправить ошибку, – Николай продолжает плести свою паутину. – Ты стала для него символом свободы, Анна. Так стань символом… заботы. Он должен снова начать принимать лекарства. Спокойно, добровольно. Ты должна втереться к нему в доверие. Найти момент. И уговорить его принять то, что поможет ему… успокоиться.

Морозов тяжко вздыхает и открывает верхний ящик стола. Оттуда он извлекает небольшой стеклянный флакон без этикетки, наполненный прозрачной, слегка маслянистой жидкостью. Он ставит его на край стола с тихим, зловещим стуком.

– Это специальный препарат. Он не навредит графу, просто… даст нам время, чтобы забрать его и поместить в безопасные условия, где ему смогут помочь по-настоящему.

Николай наблюдает, как взгляд Анны мечется по комнате.

– Я… я не могу… – вырывается у неё.

– Можешь, – Николай подталкивает её к столу. – Или ты сделаешь это, искупив свою вину и сохранив работу… или завтра твоё дело будет на столе у следователя. Тебя посадят, а твоя мама останется одна.

Анна стоит, беззвучно плача, её тело содрогается. Она сломана. Раздавлена. Загнана в угол, из которого не видит выхода.

Морозов тычет пальцем в сторону флакона.

– Бери. Это твой шанс всё исправить.

Дрожащей рукой Анна тянется к бутыльку.

– Хорошая девочка, – без тени одобрения произносит Николай, глядя, как она судорожно прижимает флакон к груди. – Теперь иди. И жди указаний. Мы свяжемся с тобой, когда будет нужно.

Глава 10

Сижу в общей комнате, попиваю чай. После сегодняшней драки каждая косточка ноет, будто её выкрутили и вставили обратно. А я и не замечал. Походу адреналин упал, вот меня и плющит. Хочется просто отключиться, но расслабляться нельзя. Ни на секунду.

Анастасия ходит вокруг да около, как кошка вокруг горячей каши. Её взгляд скользит по мне, соблазнительный и липкий. Она то и дело поправляет пуговки на своей тончайшей блузке, обращая внимание на свои шарики.

Теперь задумываюсь, а магия, случаем, не помогла девице с формами?

– Граф, вы выглядите таким усталым, – томно говорит Настя. – Я восхищаюсь вами, голыми руками убили такого монстра… это…

Парикмахерша недоговаривает, получив обжигающий взгляд от Алисы. Моя мачеха сидит напротив и вяжет. Иглы стучат, как зубы от холода.

– Графу нужен покой, Анастасия, – говорит она. – Он едва на ногах стоит.

Еле сдерживаю улыбку. Это Алиса оберегает меня от прохвостки или просто боится, что в доме появится ещё одна женщина?

– Всё в порядке, Алиса, – говорю я, ставя чашку на стеклянный столик. – Тебе тоже не помешает отдых. Спасибо за заботу.

Она медленно поднимается, кладёт вязание. Проходя мимо, наклоняется, будто поправляет складку на моём плече. Её шёпот едва доносится до моего уха:

– Не доверяй ей, Сева. Чует моё сердце, от этой девицы будут одни беды.

«Давно не видел Алису такой обеспокоенной, – всплывает в моей голове Сева. – Может, она что-то знает? Мне эта Настя не нравится. Вкус у тебя, конечно… Я же граф».

Слушаю возмущения мальчугана и смеюсь про себя. Какой пылкий. Вкус ему мой не нравится. Нет бы спасибо сказать. Я тут как бы на части рвусь, чтобы исправить то, что Скорпионовы наворотили.

«Спокойно, – думаю я в ответ. – Надо просто сыграть эту партию».

Легко касаюсь руки Алисы, даю понять, что всё под контролем. Она смотрит на меня полными тревоги глазами, но молча уходит.

Тут же скрипит дверь. В зал семенит Оленька с подносом в руках: селёдка, солёные огурцы, чёрный хлеб. Ставит на стол, вздыхает так, будто вот-вот развалится услужливо улыбаться Насте. Я тоже вздыхаю. Устал. Страшно устал.

Не успеваю протянуть руку к хлебу, как Настя бесшумно опускается на подлокотник моего кресла. Её бедро прижимается к моей руке. Тепло, навязчиво.

– Бедный вы наш, – её пальцы едва касаются моего виска. – Всё напряжение здесь. Я могу помочь… снять его. У меня лёгкая рука.

Отвожу голову, делаю вид, что потягиваюсь. Флирт её топорный, но наглый. Как у проститутки с посетителями трактира.

– Сегодня я, Настенька, больше похож на выжатый лимон, – говорю, нарочно делая голос уставшим и слабым. – Давай в субботу. Я хоть немного в форму приду, и мы сможем побыть наедине.

Её глаза загораются. Прямо вижу, как в голове щёлкнуло: «Суббота. Он будет один и расслаблен».

– В субботу? – губы складываются в сладкую улыбочку. – Обещаете?

– Ага, – киваю, а потом бью себя ладонью по лбу. – А, чёрт! Совсем из головы вылетело. В субботу же дело. Не могу. Совсем забыл, прости. Воскресенье? В воскресенье я весь в твоём распоряжении.

На её лице – идеально отрепетированное разочарование. Надувает губки.

– Готов искупить вину. Хочешь, отведу тебя куда-нибудь?

– Что же это за дело такое, граф, даже ради меня его не отменить? – томно вздыхает Настя.

Взмахиваю рукой и слегка морщу нос:

– Да не забивай ты свою прекрасную головку моими скучными графскими делами. Ерунда. Старая заначка, которую просто нужно достать. Съездить в одну расщелину тут недалеко, – смотрю на неё, будто только что осенило. – А знаешь что? Поехала бы со мной. Вид там… знаешь какой. Дух захватывает. Прямо как от тебя.

Перехватываю её и усаживаю на свои колени. Она замирает. Вижу, как зрачки у неё сужаются, а потом она хохочет.

– Ой, нет, что вы, граф. Я не для таких походов. Не хочу обременять вас в ваших важных делах.

– Ну, как пожелаешь, Настенька, – провожу пальцем по её носу, задерживаясь на кончике, – тогда выбери ресторан, и я обязательно тебя туда свожу.

– Правда-правда? – хлопает глазками она.

– Чистая, – устало киваю.

– Ладно, я подумаю. Но раз уж вы так устали и заняты… я, пожалуй, поеду домой.

– Как скажешь. До воскресенья, тогда. Ты уж на меня не серчай, – вздыхаю. – Я обязательно сделаю всё, чтобы ты осталась удовлетворённой.

Настя уходит. Я слушаю, как смолкают её шаги в прихожей, как хлопает входная дверь.

С улыбкой подношу чашку к губам. Иди, иди, Настенька.

Беги к своему хозяину. Расскажи, что глупый граф в субботу поедет в горы, к расщелине, где лежит его «заначка»…

Сплю после этого разговора и чая сладко, как в детстве. Всё-таки молодое тело – это классно! Энергии хоть отбавляй, причём всевозможной. Проснувшись утром, чувствую дикое желание поделиться этой энергией с Олечкой. Вызываю её, и мы предаёмся страстной любви.

– Ты ж моя умница, – поглаживаю её волосы и заглядываю глаза, в которых плещется неприкрытое удовольствие.

– Эта Настя мне сразу не понравилась, – фыркает Ольга.

– А знаешь, – улыбаюсь я. – Давай-ка мы тебя приоденем. Ты заслужила, а у меня для тебя есть ещё одно задание. Уверен, ты справишься на ура.

– Рада служить вам, мой граф, – она извивается в моих объятиях и быстро садится верхом. – Хотите продолжить?

Что за вопрос⁈ Даже смешно становится.

Служанка уходит довольная, хотя ноги у неё слегка подкашиваются. Ну а я вкусно завтракаю и решаю снова отправиться к морю.

В свой разлом вчера я так и не попал. Так-то там макр заряжается, да и растительных можно насобирать. Бабки лишними не бывают, тем более плюшку из кракена я решил приберечь и не продавать. А долги моего батюшки никуда не деваются.

Стёпа – лишь верхушка айсберга и самый наглый. Долгов у рода ещё хватает. Деньги мне очень нужны.

Беру каяк, топаю пешком к пляжу. Народу меньше, чем вчера, а следы нашего побоища с кальмаром ещё видны. Добираюсь до нужной точки, гляжу – а под водой не один портал, а два. Причём рядом.

Блин, какой из них мой? Выглядят одинаково. Мне и в голову не пришло как-то пометить вход – впредь буду умнее.

Ай, была не была! Ныряю в ближайшую. И сразу понимаю – ошибся.

Магический фон другой, тяжелее. Да и пейзаж не тот: вокруг сгоревший лес, всё в пепле, пахнет гарью и серой.

Тут же из-за обугленного ствола выползает тварь. Рогатая, с розовой шкурой и здоровенной пастью. Точь-в-точь как демон из «дум два». Следом показывается второй монстр, за ним и третий.

– Ну и чё вам надо? – спрашиваю я. – Мармелада?

Демоны не отвечают и с рычанием прут на меня.

Блин.

Оружия, ясное дело, при себе нет. Хватаю с земли первую попавшуюся палку. По форме на бейсбольную биту похожа, поэтому в руке лежит как родная.

– Ну что, уродцы, погнали! – выкрикиваю я и несусь на них.

Дубина врезается в челюсть первой твари. Раздаётся хруст, зубы летят во все стороны. При этом чувствую, как от палки на миг исходит магия. Походу, это не простая деревяшка!

Сколько всего мне ещё предстоит узнать об этом мире? Каждый предмет может оказаться не тем, чем кажется. А за углом может быть как крутая магическая плюшка, так и смертельная опасность.

Как же я понимаю Котова! Это нереально весело жить в таком мире, особенно если освоиться как следует.

Второй монстр пытается зайти сбоку. Ослабляющее заклятье бьёт ему в грудь, и уродец оседает на землю. Пары ударов хватает, чтобы проломить рогатую черепушку. Следом расправляюсь и с третьей тварью.

Карманным ножом вскрываю монстров и вырезаю из них макры – мелкие, тёмные. Ничтожные, но всё-таки трофеи. А без добычи уходить не в моих правилах.

Оглядываю дубинку. Вес отличный, баланс тоже ничего. Немного доточить, рукоятку изолентой замотать – и получится конкретная пацанская бита. Нравится.

Решаю оставить её себе. Такая вещь мне по душе, да и наверняка ещё пригодится. Проблем в этой жизни мне предстоит решить ещё немало, а крепкая дубина порой – наилучший аргумент в споре…

Решаю не задерживаться в этой негостеприимной Изнанке и перемещаюсь во второй разлом. Вода с меня стекает, но через пару секунд будто испаряется. Волшебно, блин, вот бы везде так.

Оглядываюсь. Да, это оно – тот самый розовый луг с цветами-макрами. Спокойно, тихо. Никаких обугленных лесов и демонов.

Я выдыхаю, ложусь на спину и просто лежу, чувствуя, как магия этого места медленно заливает моё ядро. Приятная тяжесть, будто после хорошей еды.

«Здесь гораздо лучше», – звучит в голове чёткий голос Севы.

– О, ты оживился! – радуюсь я и даже смеюсь, рад слышать мальчугана.

«Энергии много. Я даже могу… ненадолго…».

Передо мной возникает его проекция – тощий пацан со светлыми волосами. Он садится на траву, обхватив колени.

– Отлично. Значит, можем поболтать как нормальные люди.

– О чём? – удивляется он. – Я думал, ты здесь по делу.

– А то, но пока ты тут, расскажи-ка мне о своей матери.

Сева вздрагивает и опускает взгляд:

– Что о ней? Я почти ничего не помню.

– Ври больше. Шесть лет тебе было, не грудничок. Что-нибудь да отложилось.

Он молчит, его светящийся силуэт дрожит.

– Она… она часто плакала. Потом начинала кричать. Говорила, что по стенам что-то ползает. Её глаза… они иногда горели. Буквально. Маленькими огоньками.

– Маг огня, ага, это я уже знаю, – констатирую я. – И её посадили в ту же дурку, что и тебя?

– Да. Отец отвёз, когда ей стало совсем плохо. Сказал, это для её же блага. Что её вылечат.

В голосе Севы сквозит беспомощность.

– И она сгорела в пожаре. Маг огня. Не находишь это странным? – любуюсь ярким небом, но нет-нет поглядываю на своего собеседника.

Сева резко поднимает на меня глаза.

– Ты думаешь, я не задавался этим вопросом? Каждый день, пока лежал в палате! Но в больницах для магов подавляют способности. Зельями, артефактами. Её могли держать под постоянным действием какого-нибудь артефакта.

Я сажусь, скрипя зубами. Картина вырисовывается мерзкая.

– Значит, так. Её свели с ума – может, тем же ядом, что и тебя травили. Изолировали. Обессилили. И убрали в удобном «несчастном случае». Чистая работа.

– Не говори так! – в голосе Севы звучит боль. – Зачем бы её убивать?

– Если бы я только знал, – вздыхаю и разваливаюсь на траве ещё сильнее. – Если бы я только знал… но не верю я в такие совпадения. Сначала твоя мать. А потом ты. Травят наследника, объявляют сумасшедшим, забирают имущество. Похоже на почерк, нет?

Сева не отвечает. Его образ становится прозрачнее.

– Ладно, не давим на психику. Ты и так еле держишься. Про отца скажи. Он после её смерти как себя вёл?

– Он… сломался. Начал пить. Потом нашёл утешение в картах. Сначала играл мало, потом – всё чаще. Проиграл деньги, земли… Алиса пыталась его урезонить, но…

– Но он уже был в глубокой яме. И, я так понимаю, все долги, которые он наделал, всё было уже после смерти твоей матери? Не до?

Сева задумывается.

– До… были небольшие. Он был не особо хозяйственным. Но то, что погубило род, случилось именно после маминой гибели.

Классика. Человека в горе затягивает в омут, а акулы чуют кровь. Пересмешниковы и ростовщики давали деньги, зная, что он их не вернёт. Ждали удобного случая, чтобы растащить добро. Но, похоже, кто-то оказался совсем нетерпеливым, раз решили и наследника убрать, дабы расчистить себе путь.

Или дело в чём-то ещё?

– Ясно. Значит, копать надо в двух направлениях. Разобраться со смертью твоей мамы и выяснить, куда подевалось всё имущество Скорпионовых. Потому что если папаша так много проиграл, то кто-то другой выиграл.

Надо детально изучить завещание, описи имущества, все бумаги. Не только те, что в кабинете валяются. Может, заглянуть в городскую канцелярию, сделки посмотреть. Уверен, там будет много интересного.

– Ты прав, – тихо соглашается Сева. – Я помогу как смогу. В архиве дома должны быть старые бумаги.

– Договорились. А теперь пора за дело.

Я встаю, отряхиваюсь и иду к порталу, что ведёт на следующий уровень Изнанки. Оказываюсь в знакомой пещере и сразу топаю к той расщелине, где спрятал макр второго уровня. Пора бы уже домой возвращаться. Дел и правда много.

Засовываю руку внутрь. Кристалл на месте. Вытаскиваю, смотрю:

– Чёрт. Не зарядился. Значит, на этом уровне ему надо не дни, а недели, а то и месяцы. Для быстрой зарядки придётся спуститься глубже, где и опаснее. Ладно. С этим тоже позже разберёмся.

Кладу макр обратно. Пусть лежит, рано или поздно он зарядится.

Потом подхожу к краю плато, откуда виден город муравьёв. Сажусь за камнями и начинаю наблюдать. Монстры снуют туда-сюда, тащат какие-то грузы, общаются лёгкими касаниями усиков.

Иерархия просматривается чётко: кто-то отдаёт команды, кто-то исполняет. Один здоровенный муравей, с роговым наростом на голове, выходит в центр, туда, где место похоже на базар, и вокруг него сразу образуется свита.

– Похоже, они разумны, – шепчет Сева. – Я читал о подобном в книгах. Думаю, если не нападать на них и не лезть на территорию, то и они не будут нападать.

– Да, я тоже так подумал в прошлый раз. Вот и проверяю теорию, – соглашаюсь с Севой.

– И к какому выводу пришёл?

– Пока не лезть. Они могут лишь выглядеть мирными. Надо понять, как с ними можно связь наладить. Ну типа, как овец приручить или как собак дрессировать, а может, они как кошки – гуляют где хотят и человека ни во что не ставят…

Сева решает не торчать рядом со мной, что и правильно – ему надо силы беречь. Я пока научился только напитывать тело и поддерживать его душу. Этого мало!

Ещё полчаса слежу за жизнью муравьёв, пытаясь уловить логику. Они явно не просто звери. Это народ со своими порядками.

Солнце, или то, что светит здесь вместо него, начинает клониться к розовому горизонту. Значит, мне уже пора выдвигаться.

Ещё раз смотрю на город.

– До скорого, ребята. Погодите, ещё потолкуем, – хмыкаю я и шагаю в серебристый портал у себя за спиной.

Набираю полный рюкзак растительных макров – на продажу хватит. После чего запрыгиваю в портал и оказываюсь в обычном мире. Холодная вода Чёрного моря встречает меня как родная.

* * *

Следующим утром сижу на завалинке возле сарая, строгаю свою новую биту из деревяшки, что притащил с Изнанки.

Древесина хоть и обгоревшая, но крепкая. Шлифую наждачкой, придаю удобную форму. Рукоятку обматываю лентой из натуральной кожи – чтоб не скользила в руке.

А сам думаю о тех разломах, что по всему Крыму повылазили. Сплошная беда для обывателей, но если подумать – золотая жила. Монстры, чьи тушки алхимики с руками оторвут, макры, ресурсы редкие…

Правда, как я уже выяснил, по закону совать нос в разломы просто так нельзя. Так что, по сути, я сейчас занимаюсь незаконной деятельностью, когда таскаюсь к своим муравьям и тащу растительные макры с поляны.

Чтобы добывать ресурсы с Изнанки, разлом должен быть на твоей земле, да ещё и зарегистрированный. Это мне Евграфыч рассказал вчера, когда я в очередной раз сгрузил ему кипу растительных макров.

Бюрократия, блин. Эта зараза, похоже, во всех мирах и во все времена была, есть и будет.