Текст книги "Во власти Скорпиона. Начало (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Ира смотрит в окно на солевые промыслы, на этот забытый богом и людьми уголок. Туда, где только что буйствовал монстр, выпущенный ею же. Потом на свои руки – исцарапанные, в пыли и соли. Ничто не держит её здесь. Я вижу это.

– Я еду, – говорит она твёрдо. – Мне нечего терять.

– Умница, – хлопаю её по плечу, и она вздрагивает. – Тогда пристегнись, нам предстоит неблизкий путь.

Достаю из бардачка подобие аптечки, обрабатываю и забинтовываю порез, который мне оставила соляная тварь. Так-то лучше, хотя уже не жжётся. Боль тоже быстро ушла. А теперь домой!

Хотя дорога обратно кажется короче. Ирина сначала молчит, смотрит в окно, потом засыпает, измученная магическим истощением и стрессом. Я гоню машину, думая о том, что сейчас происходит в поместье.

Восстановилась ли Алиса? Справилась ли Оля – от неё сейчас зависит исход операции. И в субботу – дуэль. Нужно успеть всё подготовить. Надеюсь, у Оли не возникло проблем с Анюткой. Девчонка может и спрыгнуть, всё-таки страх за мать вполне способен перевесить мои обещания.

Правда, двое гвардейцев уже должны были взять мать Ани под охрану. Что ж, вот и проверим, насколько преданные люди работают у Скорпионовых.

Подъезжаю к поместью уже затемно. Фары выхватывают из темноты знакомые ворота, и первое, что я вижу – это не свет в окнах, а тонкую струйку дыма, тянущуюся из-за дома со стороны сада.

Что за чёрт?

Ворота распахнуты настежь. Въезжаю во двор и вижу картину, от которой кровь стынет в жилах.

Алиса стоит посреди двора в ночной сорочке, босиком. Её волосы растрёпаны, лицо искажено не то яростью, не то безумием. Она размахивает руками и что-то кричит, но слов не разобрать – только дикий, горловой вопль.

Оля, Евграфыч и несколько гвардейцев стоят в паре метров от неё, образуя живой барьер. Оля бледная, Дворецкий держит в руках ведро с водой и смотрит на мачеху с ледяным спокойствием.

А вокруг – хаос. Цветочные клумбы вытоптаны, глиняный горшок разбит, и откуда-то из-за угла, от сарая, тянется тот самый дым.

Я глушу мотор и выскакиваю из машины.

– Ну и какого хрена здесь происходит? – громко интересуюсь я, заглушая крики Алисы.

Все оборачиваются ко мне. В глазах Оли – облегчение. В глазах дворецкого – усталость. Гвардейцы берут под козырёк. Алиса замирает на мгновение, она смотрит на меня, но выглядит так, словно опять лунатит.

Неужели этот скот Вася опять до неё добрался? Или есть ещё какие-то артефакты, которые управляют моей мачехой?

Надо выяснить!

– Господин! – первым обращается ко мне Олег. Он стоит на крыльце с карабином в руках, но ствол опущен. – Слава Скорпиону, вы дома!

– Отвечайте! Что за дым? Где огонь?

– В сарае, ваше сиятельство, – быстро докладывает Евграфыч, не отводя глаз от моей мачехи. – Алиса Станиславовна подожгла солому. Мы потушили. Огонь не успел разгореться.

– Подожгла? – я смотрю на мачеху. Она стоит, тяжело дыша, и смотрит на меня пустым взглядом. – Зачем?

– Не знаем, – поясняет Оля. – Она выбежала из дома около часа назад. Кричала, что «оно горит», что «нужно очистить». Пытались успокоить – начала крушить всё вокруг. Потом схватила спички и побежала к сараю.

Я подхожу к мачехе. Она смотрит сквозь меня, как будто не видит.

– Алиса, – говорю я твёрдо, беря её за плечи. – Ты меня слышишь?

Она медленно моргает. Во взгляде появляется проблеск осознанности.

– Сынок? – её голос хриплый, сорванный от крика. – Там… там было грязно. Нужно было очистить… огнём…

– Где было грязно? В сарае?

Она мотает головой, не в силах объяснить. Потом её взгляд падает на мою машину, на вылезшую из салона Ирину, которая смотрит на эту сцену с круглыми от ужаса глазами.

– Кто это? – вдруг спрашивает Алиса, и в её голосе звучит ревнивая, почти детская обида.

– Новая сотрудница, – коротко говорю я. – Оля, проводи Алису Станиславовну внутрь. Уложи, дайте успокоительного. И запри её комнату снаружи. На ночь.

– Слушаюсь, – отвечает она.

Оля осторожно подходит, берёт мачеху под руку. Та теперь не сопротивляется, позволяет вести себя, как послушный ребёнок.

Сюр какой-то. Что за чертовщина творится в моём доме? Сева? Ну хоть ты поясни, такое было раньше?

Но в голове тишина. Когда он нужен, то недоступен.

Я поворачиваюсь к Олегу.

– Что там с сараем?

– Потушили, ваше сиятельство. Урон минимальный. Солома обгорела, стены закоптились.

– Хорошо. Капитан, Родион Евграфович, это Ирина. Наш новый порталист. Выделите ей комнату, накормите, обеспечьте всем необходимым. Олег, скажи всем – она теперь своя и будет жить здесь.

Капитан кивает, бросая на Ирину короткий оценивающий взгляд.

– Понял.

Порталистка стоит, прижавшись к машине, как перепуганный зверёк. Ещё бы, как говорится, из огня да в полымя.

– Иди внутрь, – говорю я ей. – Евграфыч тебя накормит и устроит. Завтра поговорим.

Она молча кивает и нерешительно идёт за дворецким в дом. Олег приказывает гвардейцам разойтись.

Я остаюсь во дворе один. Ночь тихая, только сверчки стрекочут.

Алиса, кажется, окончательно потеряла связь с реальностью. А у меня в команде теперь ещё и неуправляемая, хотя талантливая порталистка.

«Собираешь уникальный отряд», – насмешливо звучит в голове голос Сев.

Да уж. Уникальный – это мягко сказано.

«Ну, зато не скучно будет. Ты там как, малой?» – спрашиваю я.

«Пойдёт. До сих пор не привыкну, что у меня теперь нет тела, – отвечает Сева. – Когда начнёшь регулярно бывать на Изнанке, сможем чаще общаться».

«Супер. А то твоя помощь порой не помешает».

Собираюсь войти в дом, как на пороге с виноватым видом появляется Оленька.

– Что опять? – удивляюсь я, чую, не просто так она выбежала.

– Тут это…

– Не томи, солнышко, я с дороги жутко устал.

– В подвале господин Свиридов, – выпаливает служанка.

Несколько секунд вспоминаю, что это за перец.

– Это тот коллекционер? – спрашиваю спокойно.

Оленька кивает.

– И какого чёрта он там забыл?

– Тут такое дело…

И она вываливает на меня всё, что у них произошло. Слушаю и думаю – лучше бы налысо побрился, а то волосы на голове шевелятся. Мало мне было проблем, теперь ещё и этот олух в моём подвале.

– Хвалю за бдительность, – еле сдерживаюсь, чтобы не хохотнуть. – Но в следующий раз тупо не впускайте никого в дом, когда меня нет. Договорились?

Оля кивает, а я задумываюсь.

Ну вот, теперь надо ещё и с этим человечком разобраться. Список дел растёт быстрее, чем я успеваю их вычёркивать.

Делаю глубокий вдох ночного воздуха и иду в дом. Война на всех фронтах. И отступать некуда. Но продолжу-ка я придерживаться правила – по одной проблеме за раз.

Спускаюсь в подвал. Сыро, темно, затхлый запах бьёт в нос, заставляя меня поморщиться. У двери, за которой сидит Свиридов, стоит гвардеец с карабином. Киваю ему, он отходит в сторону.

Открываю железный засов, который громко лязгает в тишине. Тяну дверь на себя и упираюсь в решётку.

– Граф? – щурясь, спрашивает Фёдор, как там его по батюшке.

– Граф, граф, – киваю я. – Чт…

– А ну, немедленно выпустите меня! – вопит пленник, перебивая меня.

Он вцепляется в прутья и верещит как резаный, аж уши закладывает. Пытаюсь вставить хоть слово, но он продолжает угрожать судами, оглаской и своим положением. Последние не знаю при чём тут, не такое уж у него и высокое положение, мог бы и промолчать на этот счёт.

– Го… – начинаю я, но он снова орёт.

– Я буду жаловаться самому импера…

– А ну, молчать! – гаркаю на него и бью кулаком о решётку.

Тишина наступает звенящая – отрада для моих ушей.

– Я только с дороги, устал и хочу спать. Так что советую быть спокойнее, а то перенесу разговор на утро. Или на послезавтра. А то могу и на неделю про тебя забыть.

Фёдор Свиридов плюхается прямо на пол, прислоняется к стене и вздыхает.

– Ну что, коллекционер, – говорю я. – Мы поняли друг друга?

Он молчит, только глаза горят ненавистью в полумраке. Дышит тяжело, как бык перед атакой.

– Я здесь по ошибке! – вырывается у него. – Вы не имеете права! Я свободный подданный империи! Меня будут искать!

– Будут, – соглашаюсь я. – Но найдут нескоро. Если вообще найдут. Так что давайте-ка поговорим по-хорошему. Зачем вы пришли в мой дом? Чего хотели?

– Я уже говорил! Антиквариат! Я коллекционер!

– А кинжал с собой принёс для оценки имущества? – позади меня раздаётся ехидный голос Оли.

Она стоит на нижней ступеньке лестницы, в руках у неё – тот самый тонкий, изящный кинжал с резной рукоятью, который они забрали у Свиридова. Она принесла его из сейфа и протягивает мне. Лезвие отливает холодной сталью.

– Это… для защиты! – бормочет Свиридов, но голос его дрожит. – Дорога неспокойная!

Ой, не верю я ему.

– Кинжал ритуальный, – спокойно говорит Оля. – На клинке гравировка – символы кровного заклятия. Для сбора крови. Я такие в книгах видела.

Чуть глаза на лоб не лезут. Горшки-пирожки точно не для этой девчонки! Вот это осведомлённость – я в шоке и восторге одновременно.

Свиридов молчит. Я вижу, как по его виску течёт пот.

– Последний шанс, – говорю я, делая шаг вперёд. – Говори, зачем пришёл. Или я решу, что ты пришёл меня убить, и поступлю соответственно.

В глазах пленника что-то меняется, он в прямом смысле становится похож на психопата.

– Ты… ты всё испортил! – он вдруг подскакивает с места, как пружина. Несмотря на возраст и тучность, бросок у него быстрый.

Он летит на меня, сжав кулаки. Рот открыт в немом рёве. Тоже мне, Рэмбо. Надеется своими телесами решётку проломить? Это вряд ли.

Поднимаю руку, и из кольца вырывается скорпионий хвост. Короткий, точный тычок в грудь.

Свиридов на бегу обмякает, как тряпичная кукла. Падает на колени прямо передо мной, втыкаясь лбом в решётку и судорожно хватая ртом воздух.

– Может, теперь спокойно поговорим? – спрашиваю я, глядя на него сверху.

Он стоит на коленях, трясётся, слюна капает на грязный пол. Но в его глазах по-прежнему горит фанатичный огонёк.

– Ни… чего… – выжимает он.

– Упрямый, – вздыхаю я. – Ладно. Подумай ещё. Может, в одиночестве тебе в голову придут более разумные мысли.

Поворачиваюсь к гвардейцу.

– Запри его. Утром поговорю с ним, у меня ещё много дел. И обыщи ещё раз – мало ли что припрятал.

– Есть!

Гвардеец открывает ключом решётку и обыскивает Свиридова, который не может даже подняться. Больше ничего интересного у него при себе не находится, так что гвардеец с грохотом захлопывает решётку, а потом и дверь. Я слышу его слабый, полный ненависти шёпот за дверью:

– Ты пожалеешь… Скорпионов… всё только начинается…

Игнорирую. Сейчас у меня нет времени на его бред. И чего только им всем надо от меня? Сам притащился с опасным артефактом в чужой дом и ещё возмущается, что его в подвале заперли. Пусть спасибо скажет, что не пристрелили сразу.

Цирк, одним словом. Только клоуны все какие-то опасные.

Поднимаюсь на второй этаж. Беру из сейфа макр третьего уровня – тот, что из кракена. Он холодный и тяжёлый, пульсирует силой. Теперь всё равно не усну, да и времени у меня особо нет. Надо заняться оружием, кто знает, что меня ещё ждёт в субботу.

Переодеваюсь, хватаю перекус, растительные макры и отправляюсь в сарай – не тот, который подожгла Алиса, а в старую кузницу на заднем дворе. Она заброшена, но инструменты ещё есть: горн, мехи, наковальня, молоты. А главное – тишина и уединение.

Вдыхаю мелкие макры, чтобы взбодрить ядро и подготовиться к работе, как положено. Разжигаю горн. Уголь разгорается медленно, но верно, наполняя помещение жаром и красным светом. Кладу на стол руду с Изнанки и свою биту.

В теории всё просто. Надо начать воздействие на металл стандартными методами, а когда он станет податливым, продолжить плавить его магией своего ядра.

Что же, попробуем…

Кладу слиток в горн, концентрируюсь, пытаюсь пропустить поток энергии из ядра через руку в металл.

Сначала ничего. Потом, когда жар поднимается такой, что дышать становится тяжело, чувствую лёгкое сопротивление. Такое чувство, будто металл «спит» и не хочет просыпаться.

Усиливаю напор. В ядре ноет, но я не останавливаюсь. Внезапно кусок руды в горне начинает светиться изнутри – не просто раскаляться, а излучать тусклое серебристое сияние.

Получилось!

Выковываю его на наковальне, как умею, вернее, как объяснили. Каждый удар молота отдаётся в руке, но через металл проходит странная обратная связь – будто я бью не по железу, а по продолжению собственной воли.

Это сложно. Изводит не физически, а магически. Через полчаса я мокрый от пота и еле стою, но у меня в руках – грубая, но уже похожая на проволоку спираль из странного серебристо-синего металла.

Кто молодец? Я молодец!

Теперь нужно намотать её на биту. Это уже проще простого. Проволока, насыщенная моей магией, будто сама хочет обвить дерево. Я аккуратно, виток за витком, обматываю нижнюю часть рукояти. Когда замыкаю последний виток, происходит щелчок – не звуковой, а внутри меня.

Бита в руке вдруг становится по-настоящему моей. Не просто куском дерева, а продолжением руки. Я чувствую её вес, баланс, каждую шероховатость через обмотку, как будто она продолжение моих пальцев, костей, кожи.

Удивительное чувство, к такому ещё привыкнуть надо будет.

Воодушевлённый, беру макр третьего уровня. Идея проста: вставить его в торец рукояти, под обмотку, чтобы энергия кристалла питала оружие. Аккуратно проделываю в дереве углубление, вкладываю макр, прижимаю последним витком проволоки.

Но больше сделать не успеваю ничего. Тут же чувствую, как что-то идёт не так. Магии в макре слишком много, она как дикая косуля, попавшая в капкан – брыкается и пытается вырваться.

Проволока начинает вибрировать, дерево под ней трещит. Пытаюсь остановить процесс, ослабить хватку – поздно.

Раздаётся сухой, громкий треск. Бита в моих руках раскалывается вдоль, от торца почти до середины. Макр выпадает и с глухим стуком катится по полу кузницы.

Твою мать! Чёрт, чёрт, чёрт!

Стою, смотрю на расколотую дубину. Разочарование накатывает горькой волной. Столько сил, времени, магии – и всё впустую. Макр третьего уровня слишком мощный для этой конструкции. Или я что-то сделал не так.

Беру в руки биту. Дерево внутри обугленное, чёрное, как и снаружи. А металлическая обмотка цела, но потускнела, будто за одно мгновение запылилась. Идея была хороша, но исполнение…

Нет. Сдаваться рано.

Сажусь на ящик у горна, верчу в руках обломки. Дерево обугленное, но прочное. Металл цел. А что, если скрепить?

Неплохая мысль. Я плавлю металл снова. На этот раз не в проволоку, а в жидкий, сияющий поток. Аккуратно, с помощью магии, куда ж без неё, заливаю расплав в трещину. Металл впитывается в обугленное дерево, заполняет пустоты, стягивает края.

Была бы простая деревяшка – сгорела бы от такой температуры. Но эта древесина особенная, пропитанная магией Изнанки, поэтому всё ништяк.

Процесс долгий и муторный. Я выжимаю из ядра последние соки, чувствую, как голова начинает кружиться от истощения. Но останавливаться нельзя.

Когда металл остывает, я вижу результат. Трещина не исчезла, но её края теперь стянуты прожилками серебристо-синего металла, которые уходят глубоко в дерево как вены.

Бита стала единым целым – не дерево с обмоткой, а гибридный материал. И что самое интересное – металл в трещине прямо на глазах меняет цвет. Постепенно он становится тёмно-зелёным, как малахит или окислённая медь.

Зелёный. Цвет растительных макров. А что, если?..

Макр третьего уровня был слишком силён. Надо бы попробовать что-то послабее. Что, если сама бита, её новый гибридный материал, лучше совместим с растительной магией, с той, что ближе к природе, к дереву?

Это стоит проверить.

Я почти бегу обратно в дом. В сейфе на втором этаже, где мы храним с Евграфычем мелкую добычу, нахожу горсть растительных макров – мелких, тусклых кристалликов. Хватаю парочку и снова в кузницу.

Осторожно, почти с благоговением, вкладываю один кристалл в небольшое углубление у основания рукояти. Там, где металлические «вены» выходят на поверхность.

Ничего не происходит. Потом – зелёные прожилки в дереве на мгновение светятся чуть ярче. Бита в моей руке будто вздыхает, становится… послушнее. Не мощнее, а гармоничнее.

Вот это да. И что я смогу ещё делать с этой битой и макрами в будущем, когда прокачаюсь сам и прокачаю свою малышку? У-у, держите меня семеро – монстрам хана!

Но усталость накрывает с головой. Я кладу биту на верстак, гашу горн. Уже глубокая ночь. Нужно спать, завтра снова адский день.

Иду в дом, по пути заглядывая в столовую – пусто. Все, видимо, разбрелись. Поднимаюсь по лестнице, и тут из темноты коридора выныривает Оля.

– Господин! – шепчет она, хватая меня за рукав. Её глаза горят в полумраке. – Я всё узнала! Про Аню!

То-очно… у нас же так и не вышло поговорить, а потом я увлёкся и не уследил за временем.

Оля оглядывается и тянет меня за собой – не в мою спальню, а в свою, маленькую комнатку служанки на первом этаже. Запирает дверь на ключ. Осматриваюсь и улыбаюсь – так похоже на мою спальню в общаге, только соседей по комнате не хватает.

– Ну? – сажусь на край её кровати. Устал смертельно, но это важно.

– Всё прошло, как вы сказали, – начинает она, присаживаясь рядом. – Я встретилась с ней сегодня днём, в городе. Отдала флакончик с лекарством – тот, что мы подменили. Сказала, как с вами связываться. Она очень боится. Но согласилась.

– И?

– И я выведала кое-что. Она не всё сказала тогда в машине. Главврач Морозов и доктор Николай – они не просто исполняют приказы Пересмешниковых. Они… что-то знают про вашу мать. Аня слышала, как они говорили между собой, когда думали, что её нет рядом. Про «проект Василиса», про «повторение ошибки». И про то, что «мальчика нужно вернуть любой ценой, пока он не начал вспоминать».

Меня будто обдают ледяной водой. Усталость мгновенно улетучивается.

– Проект Василиса? Что за проект?

– Я не знаю, – качает головой Оля. – Но Аня сказала, что Морозов очень боится…

Попытка упрятать меня в психушку. Алиса с брошкой. И теперь это – «проект Василиса». Да что творится со Скорпионовыми? Семейка Адамс отдыхает…

Глава 18

Голова кругом от всех этих новостей. Похоже, меня ждёт удивительное путешествие длиною в жизнь. Главное, чтобы эта жизнь не оборвалась из-за назревающих вокруг интриг и заговоров…

– Хорошо, – говорю я Ольге. – Спасибо. Ты умница.

Она смотрит на меня, и в её глазах читается преданность. Но думается мне, она так рьяно помогает не только потому, что служит роду. Надо бы поинтересоваться у Севы, проявляла ли Оленька когда-нибудь к нему интерес. А то вдруг девчонка просто по уши втрескалась в графа?

Интересно, а мне будет что-нибудь за связь со служанкой? Я не силён в имперских законах – это мне ещё предстоит изучить, когда разделаюсь с врагами.

Хотя в моём мире было дело, служанка императрицей стала. А я лишь граф…

Я уже знаю, что особо отличившихся могу взять под крыло, так сказать, и сделать их слугами рода и Скорпиона. Это совершенно иной уровень, плюс фамилия. Пожалуй, понаблюдаю за Оленькой ещё. Мне кажется, она уже близка к такого рода награде.

– И какие идеи? Что будем делать? – она заглядывает мне в глаза, не выдержав моего долгого раздумья.

– Пока – ничего. Пусть Аня продолжает слушать. А мы будем готовиться к субботе.

Оля кивает, потом вдруг обнимает меня, прижимаясь щекой к плечу.

– Я боюсь, – шепчет она.

– Бояться – это нормально, – подбадриваю её. – Я рядом, и всё у нас будет хорошо.

Мы сидим так минуту в тишине, поглаживаю её плечико и слегка улыбаюсь. Потом я осторожно высвобождаюсь.

– Спи. Завтра будет новый день…

– Останьтесь, – просит она тихо, без намёка на кокетство. Неужели действительно так боится за меня? – Просто… посидите. Недолго. А я пока вам руку перебинтую.

Она указывает тонким пальчиком на мою наскоро сделанную повязку.

– Да там царапина, – отмахиваюсь я, всё равно уже не болит.

– Нельзя так, господин. Даже царапина может бед наделать.

Она права, надо бы сменить это убожество. Так-то солевой монстр знатно мне припечатал, наверное, даже шрам останется.

Но это ничего – боевые шрамы украшают мужчину.

Я остаюсь. Прекрасно понимаю, что Оленьке сейчас нужна поддержка. И потом девушка заслужила. Она так быстро из служанки превратилась в моего верного агента, так что я ей благодарен.

Оля быстро берёт аптечку и садится рядом, осторожно снимает бинт и с недоумением смотрит на мою руку.

– Что? – удивляюсь её взгляду.

– И правда, царапина, – вздыхает она.

Улыбаюсь, а потом смотрю на руку и еле сдерживаю брови, которые резко устремляются наверх.

А где моя рана? Что-то я не понял. Молодое тело, магия, все дела… но это не объясняет, как серьёзное ранение так лихо затянулось.

Оля делает мне красивую повязку, а я остаюсь рядом и продолжаю поглаживать её по плечу и спине.

Сидим молча. Ольга постепенно засыпает, уронив голову мне на плечо.

Едва она успевает засопеть, как в дверь стучат. Сдержанный, вежливый стук – сразу узнаю манеру Евграфыча.

Оля, уже разомлевшая и улыбающаяся, вздыхает.

– Да кто там в такой час? – шепчет она, но в её глазах мелькает беспокойство.

– Знаю я, кто, – усмехаюсь и поднимаюсь с кровати. – Входи!

Дверь приоткрывается. Дворецкий стоит в проёме, не глядя внутрь, устремив взгляд куда-то в точку над моей головой. Его лицо бесстрастно, как всегда.

– Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство. Я не нашёл вас в кабинете. Впрочем, это не важно. К вам гости.

– В такой час? Кто? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

Есть одна пышногрудая особа, которая получила не всю информацию и явно намерена выведать остальное.

– Госпожа Анастасия. Приехала без предупреждения. Ждёт в гостиной.

Оля за моей спиной фыркает, но тихо. Я вижу, как она кривит губы в гримасе недовольства.

– Спасибо, – говорю я. – Скажи, что сейчас подойду. И предложи чаю. А то гостья, наверное, замёрзла с дороги. Всё-таки ночь на дворе…

– Слушаюсь, – дворецкий кивает и исчезает, бесшумно закрыв дверь.

Оля сидит на кровати, скрестив руки:

– Опять эта… парикмахерша. Что ей надо в ночи?

– Работу проверить, – шутливо отвечаю я вставая. – Или просто соскучилась. Не ревнуй, солнышко. Дело на пять минут.

– Да я и не ревную, – бурчит она, но глаза говорят об обратном. – Просто чует моё сердце, от неё одни беды.

«Твоё сердце много чего чует», – думаю я, но вслух не говорю. Целую её в макушку и выхожу в коридор.

Анастасия ждёт в гостиной, разглядывая портрет какого-то моего бородатого предка на стене. На ней тёмное облегающее платье, подчёркивающее все достоинства, и лёгкая накидка.

Выглядит девица, будто сошла со страницы модного журнала. Думаю, такой наряд был бы уместен на свидание в каком-нибудь неприлично дорогущем ресторане, а не для незваного визита посреди ночи…

– Всеволод Алексеевич, – томно протягивает она поворачиваясь. – Простите, что так поздно. Но я не могла уснуть, всё думала о нашем разговоре.

Угу, прям вижу следы недосыпа на её милом, идеально оштукатуренном личике – аж смешно становится. Но я натягиваю улыбку:

– Ничего страшного, – подхожу ближе. – Рад видеть. Чай сейчас принесут.

– Вы такой внимательный, – она опускает ресницы. – Я тут размышляла о вашем предложении… прокатиться. Это так романтично.

– Вы передумали? – слегка удивляюсь.

Я считал, она просто попытается вытянуть из меня детали и смоется побыстрее.

– Ещё размышляю, – Настенька кокетливо проводит пальчиками по моему плечу. Но вот только не знаю, что надеть. Вы говорили, место горное, расщелина… Это далеко? Не будет ли там слишком прохладно или пыльно?

А нет, всё как я и думал. Игра начинается. Она выуживает детали. И я с удовольствием их даю.

– Да не, ерунда, – взмахиваю рукой. – Полчаса езды, не больше. Дорога хорошая, почти до самого места. А там – пять минут пешком по тропинке. Вид – просто дух захватывает. И уединение полное. Ни души.

Напираю, подходя к девушке вплотную. Её грудь заходится в глубоких вдохах, касаясь моей груди. Давлю, заставляя её отступать, и ухмыляюсь:

– Нам никто не помешает.

– Полчаса езды… – она задумчиво прикусывает губу. – А в какую сторону? Я просто думаю, может, взять с собой что-то перекусить… корзинку с фруктами…

– Мы поедем к востоку от Ялты, – говорю я непринуждённо. – Там, где старые виноградники заканчиваются. Тропа отходит от старой мельницы, её не спутаешь. Думаю, ты права, там нет магазинов, лучше всё приготовить заранее.

В её глазах, прикрытых ресницами, мелькает быстрая, хищная искорка. Рыбка на крючке. Отлично.

– Знаете, граф, вам удалось меня соблазнить, – говорит она, наконец, поднимая на меня взгляд. – Это звучит… захватывающе.

– Вот и славно, – беру её руку и целую тыльную сторону ладони. – Тогда в субботу? В пять. Поднимемся до того, как сумерки наступят. А там уже… будет темно и никого.

Улыбаюсь Насте, а она игриво хохочет.

– В субботу, в пять, – повторяет она, и на её губах расцветает сладкая как мёд, улыбка. – Я могу немного задержаться. Хочу сделать вам сюрприз…

Ага, в виде парочки бугаёв или ножа в спину. Знаю я такие сюрпризы. В прошлой жизни я повёлся на подобные сладкие речи. Решил вписаться за красотку, а она лишь выполняла приказ, как и Настенька, впрочем.

Но ничего, когда всё закончится, она тоже получит своё наказание.

Мы ещё несколько минут поддерживаем этот фарс светской беседы. Она пьёт чай, кокетничает, бросает многозначительные взгляды. Я играю в заинтересованного кавалера. Всё как по нотам.

Наконец, она уезжает. Я провожаю её до порога, машу вслед её экипажу, а затем возвращаюсь в дом.

В гостиной плюхаюсь в кресло, чувствуя, как усталость и удовлетворение разливаются по телу. Всё идёт по плану. Настя клюнула. Место, время – всё у неё есть. Остаётся только дождаться субботы и посмотреть, какую именно ловушку они для меня приготовят.

Сева молчит, но чувствую его одобрение – тихую, тёплую волну где-то на задворках сознания. Да, мы отлично справляемся. Дела идут в гору. Может, и не так быстро, как хотелось бы, но, как гласит старая поговорка: поспешишь, людей насмешишь.

Поэтому я торопиться не намерен. Того, что я уже заявил о себе, пока достаточно. Теперь надо разобраться с мелкими проблемами и переходить к решению более серьёзных.

Ложусь спать с мыслью, что завтра будет новый, не менее насыщенный день. И это меня радует.

Утро встречаю бодрым, несмотря на все вчерашние перипетии. Спускаюсь к завтраку. За столом уже сидит и с опаской ковыряет вилкой в тарелке Ирина. Дворецкий стоит у буфета, проверяя поверхность на пыль. А Оля накрывает для меня.

– Всем доброе утро, – говорю я, занимая своё место во главе стола. – Я так понимаю, вы уже познакомились?

Все кивают, бросая на Иру оценивающие, но не враждебные взгляды. Порталистка смущённо улыбается в ответ.

– Задача на сегодня, – продолжаю я, принимая от Оленьки кофе. – Родион Евграфыч, нужно выделить Ирине место для практики. Где-нибудь подальше от дома и сараев. Пусть изучает свои возможности. Обеспечьте её всем необходимым. Если надо, привлеките капитана, пусть выделит гвардейцев, чтобы, не знаю, окопы сделать или ещё что. Не хочу сюрпризов.

– Понял, – кивает дворецкий. – В старом фруктовом саду, за прудом, есть место. И от дома не очень далеко, и нас не зацепит, если что.

– Отлично. Ирина, располагайся там, думаю, тебе будет удобно. Но помни – если что-то пойдёт не так, зови на помощь. Не геройствуй. И учись пока открывать и закрывать порталы размером с кошелёк, а не с сарай.

– Спасибо, – тихо говорит она. – Портал с кошелёк, это, конечно, интересно, но совершенно непрактично.

– Ну, из маленького разлома максимум мухи вылетят, а не солевые гиганты, – напоминаю ей нашу битву под Евпаторией.

Раздаю ещё парочку мелких заданий гвардейцам. Отправляю их на место, где якобы будет проходить наше свидание с Настенькой – пусть следят, кто придёт. Эдакая засада на засаду.

После этого отправляюсь в кузницу, прихватив с собой биту и горсть растительных макров. Хочу продолжить эксперименты.

Бита лежит на верстаке. Трещина, стянутая зелёными металлическими прожилками, кажется теперь не изъяном, а особенностью. Удивительно, но металл врос в обугленное дерево так, будто всегда здесь был. Уверен, это уникальный симбиоз.

Беру один из мелких кристалликов, вкладываю его в углубление у основания рукояти.

На этот раз реакция не заставляет себя ждать. Как только макр касается металла, зелёные прожилки вспыхивают мягким, изумрудным светом. Свет пробегает по ним, как ток по проводам, и на мгновение охватывает всё дерево.

Бита в моей руке становится… живой. Не в прямом смысле, но я чувствую, как магия пульсирует внутри неё в такт моему собственному ядру. Она не проосто послушна – она стала частью моей магической системы.

Пробую легонько взмахнуть. Чувствую, что удар будет не просто усилился. Не могу объяснить, но нутром чую, что будет ещё какой-то магический эффект. Нужно проверить на практике.

Шандарахнуть какого-нибудь монстра и посмотреть, что же случится.

Но главное – это ощущение роста. Бита уже не просто оружие. Она как заготовка. Как система, в которую можно добавлять модули. Больше макров, другой металл, другие кристаллы…

Она может развиваться. И я чувствую, что эта связь может стать прочнее. Надо же, обычный кусок деревяшки, который попался под руку – и столько возможностей. А в этих Изнанках многое можно найти.

С нетерпением жду, когда смогу бывать там чаще и находить для себя всё новые и новые ништяки.

Довольный, оставляю биту в кузнице и отправляюсь в подвал. К Свиридову. Пора бы уже и проведать пленника, вдруг он уже стал сговорчивее.

Он сидит у стены, как грустный бомж, и выглядит ещё более озлобленным, чем вчера. Увидев меня, он лишь бросает ненавидящий взгляд.

– Ну что, коллекционер? Передумал? Готов объяснить, зачем тебе ритуальный кинжал для сбора крови? – подхожу к решётке и осматриваю его внимательно.

Можно было бы предположить, что это артефакт, который Свиридов прикупил для своей коллекции, но не думаю. Слишком уж гладко всё произошло. Не успели мы выставить возвращалку, как объявился Фёдор, не спорил, не торговался, а заплатит столько, сколько мы попросили.

Уже было подозрительно. А теперь это… к тому же он хотел получить бритвенный набор моего отца. Сложить два плюс два несложно. Во время бритья можно множество раз пораниться. А кинжал собирает кровь.

Свиридов молчит, поджимая губы.

– Ясно, – вздыхаю я. – Упрямый как осёл. Ладно. Сиди дальше. Подумай о своём будущем. Оно, кстати, становится всё мрачнее.

Захлопываю дверь и поднимаюсь наверх. Встречаю Олега во дворе.

– Капитан, новое задание.

– Слушаю, господин, – он выпрямляется в струну, готовый к приказу.

– Нужно накопать информации на Фёдора Свиридова. Кто он, откуда, с кем связан, чем раньше занимался, какие у него дела с моим родом. Всё, что можно найти. Используй свои связи, городских, кого угодно. Деньги есть – трать. Мне нужно всё.