Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Интермедия
10 мая 1942. Штат Огайо. Кливленд

Чего можно ожидать от некогда многонациональной, мирной и несколько ленивой, но живой Канады, за два десятка лет превратившейся в огромную серую кляксу на карте мира?

Первая Мировая Война перевернула все внутренние устои Канады. Открылись старые раны – межнациональная рознь, экономическая зависимость от южного соседа, отсталость промышленности, низкий уровень жизни… Все кто когда-то переселился в Канаду: французы, немцы, англичане, ирландцы и другие, все без исключения вспомнили старые обиды и наплодили новые. Страна оказалась на грани гражданской войны. Местами дело дошло до вооруженных столкновений между разными этническими группами. Властям пришлось искать пути для спасения и преобразования страны. И, не без помощи старой доброй Англии и Короля, Канада нашла прекрасный вариант. Теория «плавильного котла наций» лондонского писателя и журналиста Израиля Зангвилла легла в благодатную почву… В середине двадцатых прозвучал основополагающий тезис ознаменовавший эпоху перемен для Страны Кленового Листа: «Канада – это величайший рукотворный плавильный котёл, в котором сплавляются все народы Земли… Немцы и французы, ирландцы и англичане, итальянцы и украинцы – все в этот тигль. Так создаётся канадский народ, так рождается Канада!»

И страна затрещала, заскрипела. Был избран новый парламент, появились новые законы, в стране потихоньку наступал порядок. В огне обесценивания старых традиций отдельных народов Канады рождались новые традиции, новая культура, новые люди и отношения. Поначалу такой путь повел страну в пучину хаоса, но пред самой бездной дорожка новой политики вывела канадцев к желанному Новому Пути. Никто не видел как несогласных с таким «Новым Путём» тихо раскатывала машина нового правосудия. Репрессии настигли десятки тысяч канадцев не желавших мириться со своим обезличиванием. Особенно сильно поплатились те, кто ратовал за котёл наций, но под эгидой коммунистической идеологии…

Однако успехи внутри страны почему-то обратились потерями во внешней политике. Все громче и громче звучали голоса канадского народа о ненависти к бесправию, к нарушению прав человека, о тирании и о невиданном вреде коммунистической идеологии. При этом гневные слова именно о коммунизме звучали очень и очень тихо, но звучали. Главное же о чем кричали все СМИ так это о нежданно-негаданно народившейся в Канаде свободе и демократии под присмотром Его Величества Короля. От таких высказываний по всему миру от удивления разевали рты миллионы людей! СМИ вопрошали: «Как такое возможно, власть народа под присмотром Короля? Это не демократия!» Им отвечали со страниц канадских газет статьи, а по радио в новостных программах всё чаще можно было услышать развёрнутые аналитические труды канадских и английских политиков. Теоретики нового пути Канады говорили, что нет более разумной власти, чем власть народа возглавляемого Королем. Куда и к чему приведут толпу людей их собственные желания? Никуда! Рано или поздно исключительная власть людей приведет к тупику и гибели государства. Сколь бы ни были люди равны, среди них найдется тот, кто возжелает быть более равным, чем все прочие. И тогда, именно тогда, власть народа падет и придет тирания. А если над властью людей будет непоколебимый, самый достойный и беспристрастный человек способный посвятить всю свою жизнь служению людям? Такой человек, которому будет по силам найти и исправить ошибки целого народа, и даже больше – целой Империи, и не дать людям, доверившимся ему сгинуть в пучине низменных желаний. Король в тяжелую минуту может указать верный путь и вновь стать гарантом свобод и прав всех и каждого его подданного. Ведь так уже случилось! Король Георг Шестой помог Канаде найти себя, решить те тяжкие проблемы, что пожирали страну изнутри! Он – Король, и как все его предки, думает о народе, заботится о нем, и дает ему возможность жить так, как ему хочется, но не дает тупиковым желаниям возобладать над людьми. В тяжелую минуту Король, как самый достойный из всех людей, собирает всю Британскую Империю и Доминионы под своей могучей рукой и направляет их на верный путь. А видя что жизнь налаживается – отступает в тень позволяя всем своим подданным жить так как они того желают.

К середине тридцатых годов Канада уже была неузнаваема. Претерпев серьезные метаморфозы, всего за какой-то десяток лет страна явила свой новый лик всему миру. Единый, равный и ответственный народ предпринял попытку влиться в мировое сообщество. И это самое мировое сообщество сильно удивилось. И отнюдь не изменениям. Всех интересовало простейшее: «Что же это за государство – Канада?» Да, все видели на первый взгляд открытых людей с хорошими манерами, и этих людей вели идеи человеколюбия и единства. Но, стоило присмотреться, как появлялось смутное ощущение опасности. Потому что в глазах каждого из них виделось лишь одно – пустота. Особенно внимательные люди обращали внимание на то, что этот пустой взгляд напоминал взгляд человека играющего в покер – невозможно предугадать следующий ход такого оппонента… А то, что ход это будет – сомнений не было. Непродолжительная шумиха вокруг заявлений канадского Парламента быстро забылась, и все больше интересовались новым чудом – Третьим Рейхом.

Ненадолго о канадцах в мире забыли, но оказалось, что канадцы не забыли о мире. В один прекрасный день наиболее известные мировые информационные издания запестрели удивительными известиями. Изменившаяся, но всё еще не набравшая никакого политического веса в мире, Канада заявила, что она, в лице своего народа, категорически против любых признаков бесправия в любой точке мира, поэтому они брали на себя огромную ответственность помочь тем, чьи права ущемляются. А главными носителями этого бесправия становился Советский Союз. Этого никто не озвучивал, но подтекст так и кричал об этом. Такие заявления не вызвали в мире особых тревог – кто такая Канада что бы заявлять подобные вещи? Как одно государство может взять на себя право быть всемирным судьей решающим кто прав, а кто нет? Весь мир единогласно ответил – никак. И следом крепко осудил борзую Канаду. Посыпались ноты протеста, разгневанные статьи заполнили газеты всего мира, кто-то особо ретивый даже порывался проучить зарвавшееся северное государство военным путем. Лига Наций серьезно ударила кулаком по столу. Но все успокоились и удовлетворенно загомонили лишь, когда в дело вступила сама Владычица Морей – Великобритания.

Премьер-министр выступил с мощнейшей речью, в которой он решительно осуждал высказывания народа своего Доминиона. Он указывал на недопустимость подобного рода идей попирающих основы международных взаимоотношений. Вместе с тем он четко указывал, что общее направление, взятое северным Доминионом очень и очень хорошее, и что подобным вещам стоило бы поучиться всему прочему миру. Но именно поучиться, а не дружно начать выискивать злодеев в своих рядах обличая их во всех грехах сметных.

Канада перестала напоминать о своих словах. Но вот люди все услышали и запомнили. Всякого рода диссиденты, вчерашние политзаключенные, всевозможные несогласные и оппозиционеры, все те, кого откровенно не любили у себя на родине, приняли странное решение о том, что где-где, а уж в Канаде им будут рады! Да и в самой Канаде стали очень ратовать за помощь людям подобного рода. Любой обиженный своей родной властью мог приехать в Канаду и рассчитывать на радушный прием и заботу. Но, мало кого беспокоило, что канадцы принимают всяких беглецов, очень избирательно выискивая в основном деятелей покрупнее, поименитее, да таких что бы их дела на родине были погромче и пострашнее. И что бы та родина была желательно Советским Союзом… О судьбах таких деятелей писались огромные статьи, на канадском радио чуть ли не каждый день шли программы, повествующие о тяготах и лишениях жизни борцов с тиранией в Советском Союзе. Но никуда дальше границ Канады эти разгромные труды не шли, и негодование мирового сообщества ограничивалось лишь вялотекущими возмущениями.

Но не одними лишь политическими изменениями стала знаменита Новая Канада. Еще до начала войны, с середины тридцатых, когда все только-только начали отходить от Великой Депрессии, Канада стала ударными темпами наращивать свои силы. Из Европы, поддавшись на уговоры и выгодные экономические условия, в Страну Кленового Листа потянулись капиталы и производства – голландские Фоккер и Филипс, шведские Бофорс и Эрикссон, бельгийский Фабрик Националь и прочие-прочие. Из Канады потекли сначала тонкие, а затем все увеличивающиеся и увеличивающиеся потоки экспорта дешевой и достаточно качественной продукции – автомобили, самолеты, цинк, никель, природный газ, нефть, сельскохозяйственная продукция. А следом потянулся капитал и новые технологии – особенно сильно на эти технологии позарились Соединённые Штаты. Как же – опытные и самодостаточные Штаты легко и просто облапошат северного дурачка и получат замечательные технологии по бросовым ценам! Особенно привлекательными были станки пусть даже и с особыми обременениями в виде обязательного сопровождения всех и каждого станка канадским специалистом. Это никого не беспокоило – беспокоили всё нарастающие прибыли за счёт этого замечательного бизнеса с Канадой. Вот так, с помпой на мировой рынок вышел новый, молодой, сильный, но не опытный игрок, которого пока что умело, оттесняли более крупные и умудрённые опытом мастодонты бизнеса. Но это было пока что. Ведь Великобритания усердно кредитовала свой доминион, давая ему возможность развить собственную экономику. А вместе с экономикой рос и военный потенциал Канады. Армия наращивала свою численность, на вооружение поступали новейшие образцы стрелкового оружия, бронетехники, самолетов, артиллерии. На английских верфях закладывались всё новые военные корабли для Северного Доминиона. Солдаты и моряки обучались у кадровых офицеров армии и флота Его Величества…

Но никто даже предположить не мог, во что всё это благоденствие, пусть и не без напряженности, может вылиться…

Обычно спокойное Великое Озеро Эри, еще с вечера девятого числа казалось тревожным и непривычно холодным. В городах на американском берегу озера впервые за последние двадцать лет появились патрули национальной гвардии. Их было немного, но все кто имел глаза – всё видели, и предчувствовали беду. Чернокожие жители Пенсильвании и Огайо ходили хмурые и явно недовольные чем-то, а те вездесущие канадцы-«надзиратели», следящие за использованием поставленных из Канады в США станков, куда-то очень торопились… Нечто близилось, но что именно – пока еще не понимали. Некоторые, особенно мнительные жители приграничных регионов как бы невзначай начали планировать срочные поездки в соседние штаты…

И лишь самые внимательные жители Кливленда вечером девятого числа заметили, как из порта один за другим ушли восемь из двенадцати катеров первого дивизиона бронекатеров береговой охраны. Это было ожидаемо – весь порт судачил о грядущих учениях, ради которых из штаба береговой охраны США прибыла комиссия во главе с целым контр-адмиралом из штаба ВМФ. Комиссию, еще задолго до назначения дат проведения учений, поразила высокая боеготовность дивизионов – все суда, даже ветеран флота, учебный монитор «Вайоминг», были в полной готовности выполнять боевые задачи по первому приказу. Быть может, сказывались личные качества командира дивизиона – коммандера Джеймса Рузвельта, сына самого президента. А быть может флотская и агентурная разведка что-то да сообщала в штабы, и это что-то временами доходило до командования флотилии. А может и то и другое, или что-то третье.

Третье носило не всеми любимое имя – предчувствие. В штабе дивизиона смутное предчувствие посетило всех – от простых матросов, до офицеров комиссии и командования дивизиона.

Единственный кто четко знал, в чем загвоздка, но не до конца понимал ее смысла, был заместитель командующего дивизионом – лейтенант-коммандер Мэтью Коннорс. Две из трех береговых радиолокационных станций ПВО Штата не вышли на связь во время утреннего обзвона служб участвующих в учениях. Даже учитывая, что они подчинены авиации, но знали же про учения и обязаны были сами позвонить в назначенное время. Но они даже не удосужились ответить на звонок когда все сроки вышли!

– Что с радиолокационными станциями? – Коммандер Рузвельт обладал невиданным чутьем на недоработки своих подчиненных. Коннорс ощутил как его карьера и мечты о переводе в большой флот затрещали по швам.

– Сэр, я… – Дать сколь-нибудь вразумительный ответ на вопрос командира Мэтью не мог. Попросту говорить было нечего.

Короткий приглушенный звонок телефона в дальнем углу офиса не привлек особого внимания. Только дежурный офицер связи моментально отреагировал на это. Ловким движением он подхватил трубку, поднес ее к уху и быстро произнес: «Штаб береговой охраны». Его явно перебили, он недовольно скривился, но через секунду его лицо вытянулось и побелело.

– Сэр. – Уже под пристальным взглядом самого коммандера связист очнулся от замешательства. – Полиция Пейнсвилла сообщает что радиолокатор у озера Кловердэйл уничтожен, на заводе Даймонд Алкали в Фейрпорт-Харбор и в здании мэрии Пейнсвилла произошли мощные взрывы. Это канадцы, сэр.

– Учения отменяются. Это вторжение. Объявляется боевая тревога. Всем немедленно вернуться на суда и вскрыть красные пакеты. Присутствие комиссии в штабе, считаю нецелесообразным и прошу офицеров вернуться в свои подразделения и штабы. – Голос коммандера Рузвельта, наполненный сталью и холодом, заставил всех подтянуться. Даже офицеры комиссии подобрались. – Мы идём в бой, джентльмены.

* * *

Глава 10
Бойня

Уже на подходах к Ипсиланти мы встретили первые признаки организованной подготовки к встрече врага. На участке шоссе, зажатом с двух сторон стройными рядами деревьев и густого кустарника, нас остановил возникший, словно из-под земли, морской пехотинец. В камуфляже «дак хантер» с разводами маскирующего грима на лице и с пистолетом-пулеметом в руках он выглядел непривычно для меня. Но при этом он был явно серьезно настроен. Его властный жест, приказывающий нам остановиться, Базилон воспринял четко – грузовик завизжал тормозами и замер на месте. Камуфлированный боец, держа наготове свой Томпсон, стал неспешно приближаться, явно намереваясь что-то сказать, но замер, встретившись со мной взглядом. Секунду он рассматривал меня, потом заулыбался и крикнул кому-то:

– Отбой, парни! Это сам лейтенант Майкл Пауэлл!

Из кустов слева от нас донеслось недоверчивое:

– Серьезно?

– Я гарантирую это! – Уже подойдя вплотную к машине и глядя то на меня, то на Базилона, то на Людмилу, ответил морпех. – Сэр, я был на вашем выступлении в Майами…

Узнавший меня морпех признал и Базилона, а вот на наших советских товарищей смотрел с подозрением: «А как они здесь оказались?» Пришлось морпеху звать командира, такого же закамуфлированного, как и он сам. Тот сразу обратил внимание на пробоины от пуль и следы крови на кабине.

– Откуда едете? Кто ранен? – Зацепившись за борт, он подтянулся и заглянул в кузов.

– Раненых нет. Один убит. – Лиам приподнял брезент, под которым лежало уже побледневшее тело Кобба. – Едем из Детройта. Нас подобрал сержант Базилон. Канадцы обстреляли машину под Ромулусом.

– Ясно. Базилон, да? – Ухмыльнувшись чему-то, лейтенант посмотрел на кабину и продолжил. – Русские откуда?

– Прибыли по приглашению Президента Соединенных Штатов. В Детройте должны были выступать перед рабочими. Инженеры везут секретную документацию. – Четко, на хорошем английском отчеканила Людмила и протянула какой-то документ. Лейтенант серьезно удивился такому заявлению, прочитав документ, он на миг присмотрелся к Павличенко и мысленно с чем-то согласившись, кивнул сам себе:

– Смит, едешь с ними в Ипсиланти. Сопроводи их до ратуши, а потом с Базилоном к нашему штабу. Держите, – документ вернулся к Людмиле, и лейтенант продолжил, – покажите этот документ мэру. Сейчас идет эвакуация гражданского населения на юг, вам найдут автотранспорт или посадят на поезд. Кстати, вы по пути сюда не встречали больше военных или может гражданских?

– Военных встречали по пути в Ромулус. Колонну техники и войск разбомбила авиация прямо на наших глазах. Под удар попали и гражданские. – Морпехи слушали и мрачнели. – После Ромулуса видели всего пять гражданских машин ушедших с шоссе на север километрах в пяти-шести отсюда.

– Понятно. Ладно, езжайте… Удачи вам, Пауэлл. – Когда грузовик уже тронулся, морпех, оставшийся на посту, прокричал в след, – Ведите нас к Победе!..

Последние слова прозвучали несколько странно, я бы сказал – они меня смутили, и я не нашелся что ответить. Неловкое молчание, а может просто всеобщая задумчивость, продлились до самого городка. На взъезде в Ипсиланти нас вновь остановили. В этот раз пост мы заприметили издалека – мешки с песком, наспех отрытые стрелковые ячейки, пулеметы в окнах домов, в глубине дворов укрытые маскировочными сетями пара Шерманов 2. Морпехи, заметно расслабленные, удовлетворившись словами сопровождающего нас Смита, с легкостью пропустили дальше.

– Сейчас переедем через мост и вот тут, почти за этими деревьями, ратуша. – Обогнав пешую группу эвакуирующихся и пристроившись в хвост колонне гражданских автомашин, наш грузовик на черепашьей скорости выбрался на мост через реку Гурон. Речушка была так себе, неширокая и мост через нее был под стать – длиной всего в два корпуса нашего грузовика. Но он подымался с низкого восточного берега, на высокий западный. Мы выбирались из явной низины. Слева было ничего не разглядеть, сплошные деревья и кустарник, а вот справа, прямо на берегу стояло большое двухэтажное здание похожее не то склад, не то цех с большими главными воротами. Оно, в отличие от прочих зданий по правой стороне, было несколько удалено от дороги. Похоже, это пространство было отведено под стоянку, сейчас пустующую. Чуть дальше, почти впритык к дороге, несколько старых жилых домов в два и три этажа. Простая архитектура без особых изысков.

– Смотрите сколько людей. И все пешком идут. Я думала, что в Америке проблем с транспортом не бывает… – Людмила подметила интересный факт. Впереди, меньше чем в сотне метров от нас, виднелся большой перекресток, и по нему, по перпендикулярной нам улице, шли люди.

– Война пришла… – Замечание Охтина идеально обрисовывало происходящее. – Из-за них мы так замедлились.

А внутри меня появилось нарастающее сомнение.

Даже больше – опасение.

Отчего так? Что заставляет меня опасаться? Предчувствие вновь дает о себе знать?

Бах!

Слева, в стороне ратуши в небо поднялось облако пыли и обломков.

Бах! БАХ!

Теперь взрывы раздались справа.

Эти взрывы гремели там, где шли беженцы. На той улице!

– А-А-А-А! – Вопль множества людей огласил округу. Они в ужасе метнулись во все стороны, в том числе и в сторону моста. Движение машин мгновенно прекратилось, завизжали тормоза. И Базилон ударил по тормозам, но груженая машина не очень резво остановилась, зацепив бампером впереди стоящий транспорт.

Ту-ту-ту-ту-ту!

Дробный перестук незнакомого мне пулемета, добавился к многоголосому крику толпы. И с задержкой к пулеметному рыку подключились щелчки винтовок.

– JOHN, WHEEL TOTHE RIGHT! – Резко припав к кабине, заорал я. Грузовик яростно взревел движком и, сдвигая в сторону протараненный Кадиллак, вырулил на стоянку пред складом. Теперь нас от боя, идущего впереди, в стороне ратуши, укрывал дом, под стены которого Джон подогнал грузовик.

Слава Богу, мы успели выехать с моста!

– Все из машины! Bail out! GO! – Как горох все посыпались из грузовика и бросились вперед, под стену дома. Так, дорога слева, справа глухой угол между домом и складом, позади, у моста и на берегу – уже прячутся люди, там никакого боя нет. Дислокация вроде ясна, теперь надо осмотреться внимательнее…

Припав на колено, и медленно выглянув из-за угла дома, я постарался быстро осмотреть дорогу и район перекрестка.

Бегство людей из-под обстрела усложнили несколько особо умных и быстро соображающих водителей почти у самого перекрестка. Они захотели развернуться, но смогли лишь на скорую руку организовать затор перекрывший улицу и сбив нескольких людей. Огоньку тут же подбавил пулемет, он ударил откуда-то справа, судя по всему из последнего дома перед перекрестком по нашей, правой стороне. Пули ударили по машине пытавшейся протаранить и разбить затор, когда так задымилась, обстрел сместился на людей, бросившимся по обочинам и от машин. Те автомобилисты кто оказался ближе к нам стали бросать машины и ломиться, не разбирая дороги подальше от опасности. Кто-то побежал прямо по своим нерасторопным коллегам по несчастью, а кто-то в панике забился между машин, не понимая, что делать.

Ну как же так? Что за чертовщина решила случиться сейчас? Как все покатилось в тартарары с такой неимоверной скоростью?

– Liam, Smith, we should go to City Hall! Basilone, you stay hereand protectyour truck. – Джону спорить не с руки – машину с боеприпасами бросать нельзя. – Товарищ майор, вы со своими людьми остаетесь здесь, вами и товарищами рисковать нельзя. – Давая понять, что ответа я не жду, сразу же переключился на Лиама. Но в дело вступила Павличенко:

– I’m withyou.

– Куда вы с нами? Отставить! Товарищ май…

Земля ушла из-под ног вместе с чудовищным громом взрыва. Меня, стоящего во весь рост, опершегося плечом о стену чуть не опрокинуло. По ушам ударило очень сильно – дикий свист перекрыл все. Тут тело сработало само – пасть ничком на землю и закрыть голову руками! Взрыв это лишь часть того что может убить. Часто убивают осколки и обломки. Коих через секунду посыпалось с неба безмерно много!

Еще пара секунд и по спине перестали стучать всякие камешки и деревяшки. Вставать спешить не стоит, посему не поднимаясь с земли, я огляделся. Вокруг обломки черепицы, кирпича и дерева, комья земли и битое стекло. От дороги расползается тяжелое пылевое облако. Что-то где-то взрывом обрушило.

Что с товарищами?

Рядом лежит Лиам. Тоже оглядывается и вроде говорит со мной, но его не слышно. Вижу, как он болезненно кривиться и широко разевает рот. Оглушен.

Пока подымаюсь на ноги, смотрю, как Людмиле помогает подняться Смит. С каской ему повезло, в ней немного легче переносятся такие бабахи. А вон Охтин с Зиминым конструкторов подымают.

Вроде все целы. И на лицах написано одно: «ЧТО ЭТО БЫЛО?»

Выяснять это будем сейчас же! Только винтовку подыму да внимание Лиама привлеку и вперед. Голова, конечно, гудит, ни черта не слышно, но действовать надо срочно.

Срочно!..

Срочно… не получалось. Никак не получалось.

Дорога, плотно забитая машинами и затянутая тяжелым пылевым облаком походила на полосу препятствий. Каждый шаг делался с немалой осторожностью и вниманием – и тут и там были люди… или тела. Все вперемешку между машин, на тротуаре и проезжей части… Ближе к перекрестку всё стало еще хуже, ко всему прочему прибавились обломки кирпича и уже части человеческих тел.

Здания ратуши по левую руку от нас не было, лишь остатки задней стены и гора обломков. Дорога у перекрестка превратилась в сплошной завал. Теперь стало отчетливо ясно, где был завершающий взрыв. А завершающий ли? Все схоже с терактами из моего времени. Ударили и по населению и по местной власти…

– Боже… – Хрипел наглотавшийся пыли Лиам. Он чаще смотрел под ноги, чем вперед. – Боже мой…

Хорошо, слух почти пришел в норму, звуки окружающего мира возвращаются. Издалека донеслись переливы сирен, городские службы зашевелились. И вблизи потихоньку нарастали звуки. Целая какофония звуков. Среди жуткой тишины сначала кто-то закричал, надрывно, во весь голос, и через пару секунд умолк. Следом мужской голос где-то справа на перекрестке стал искать Мэри, потом слева позвали на помощь, и вся улица мгновенно залилась десятками и сотнями голосов…

Главное я все же опасался повторного теракта. Ведь пылевое облако стремительно рассеивается откуда-то налетевшим ветерком, обнажая все больше и больше картину событий. То, что я видел, уже было за пределами моего восприятия. Образы Солнечного размывались новыми картинами.