Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Интермедия
10 мая 1942 года. Закавказский фронт. Грузинская ССР. Город Батуми

Теплое солнце, нежный ветерок с моря, и приятный вид на город – вот что отмечал для себя любой человек, вышедший прогуляться по пляжу Батуми погожим майским днем… Город был прекрасен! Не очень большой, но насыщенный, полный жизни и движения Батуми при советской власти стал стремительно процветать. Славу себе город зарабатывал апельсинами, санаториями, единственным и самым мощным в Европе кофеиновым заводом, нефтеперегонным и судостроительным заводами, а так же обувной фабрикой «Тамара». Население города росло, работы людям хватало, да и жизнь в Закавказье была просто приятной – климат благоволил. С приходом войны город изменился. В порту чаще появлялись нефтеналивные танкеры, санатории и пляжи наводнили многочисленные раненые фронтовики, на кофеиновом заводе рабочие стали трудиться в три смены, обувной завод «Тамара» значительно сократил выпуск модных моделей мужской и женской обуви, перейдя на выпуск армейских сапог… Но Батуми не унывал! Жители все так же с улыбками встречали новый день, пациенты санаториев с завидной частотой убегали в город, матросы кораблей Черноморского Флота с удовольствием посещали портовые чайные и пили там отнюдь не водочку, а душистый кавказский чай…

Теплый и солнечный день десятого мая не предвещало ничего особого. Труженики нефтеналивного терминала заканчивали заправку танкеров, прибывших в порт утром, портовые рабочие грузили на транспортный пароход крупную партию обуви, немногочисленные матросы и зеваки наблюдали за всем этим из портовых чайных… Все шло привычным порядком.

Одно выбивалось из этого порядка – появление на горизонте военного корабля. Грозный линейный крейсер «Явуз» турецкого флота медленно, но уверенно двигался со стороны границы с Турцией. Незамеченным он не остался – пограничники срочно связались со стоящим в порту сторожевым кораблем «Ястреб».

Не прошло и пяти минут, как быстроходный сторожевик двинулся навстречу неожиданному гостю. Все прекрасно знали и помнили слова Сталина: «Турция, во главе с Ататюрком – верный и надежный союзник Страны Советов!» Но память о бесчисленных кровопролитных войнах между Россией и Турцией никуда не делась. Народы Советского Союза, и в особенности народы Закавказья, с недоверием смотрели на своего ныне мирного, но малоприятного и жадного соседа…

Залп орудий линейного крейсера «Явуз» не стал сюрпризом для командира «Ястреба» – капитана третьего ранга Всеволода Страшного. Вдвое меньший по длине и в двадцать раз более легкий по сравнению с крейсером сторожевик, заметно присев на корму, рванул вперед за секунду до того, как ударили орудия. Столбы воды окатили палубу «Ястреба», но, ни один снаряд даже не зацепил судно, ловко ушедшее из-под удара. И это на дистанции меньше трех миль! Матросы «Явуза» откровенно позавидовали звериному чутью русского капитана, своевременно уведшего с линии огня свой корабль… Но ничего, турки народ не жадный, могу и второй залп дать…

Ожидать, что через десять секунд после открытия огня по одному из лучших кораблей турецкого флота ударят 100-мм орудия сторожевика, никто из турок предположить не мог! Слишком быстро, слишком неприятно, пусть даже ответный огонь и не нанес крейсеру никаких повреждений кроме вмятин. Но сам факт такой дерзости!..

Но капитан верткого сторожевика великолепно знал, с каким монстром имеет дело. Хорошо учили товарища Страшного, ибо он знал, что совладать в одиночку с «Явузом» он может, только рискнув всем и вся… Пойти на сближение, нырнуть под орудия и ударить в упор торпедами. Иначе еще один-два залпа и «Ястреб» уйдет на дно тысячей мелких обломков…

Ударил второй залп орудий крейсера. Сторожевик на секунду скрылся за стеной воды поднятой разрывами…

«Ястреба» накренившегося на левый борт, турки встретили ликованием. Ну, а как же? Тонет ведь! Попали! На юте пожар! Обоих кормовых орудий главного калибра как не было! Сейчас уйдет на дно, гадкий кораблик, и можно спокойно подводить к порту транспорты с десантом. Батуми вновь будет принадлежать Турции!..

Но людям свойственно дорисовывать картину событий в том виде, в каком им больше нравится. И то что «Ястреб» не уходил под воду, а резко и очень решительно менял свой курс, турок не заинтересовало… Они видели лишь победу!.. А машины сторожевика завибрировали, набирая максимальные обороты, а вместе с ними задрожал весь корабль… Каждый лишний узел скорости мог решить исход поединка. Каждый кабельтов дистанции был важен для битвы двух неравных соперников…

Реакция матросов «Явуза» оказалась слишком запоздалой. Избежать атаки, казалось бы, обезоруженного судна уже не было возможности.

Избежать кинжальной торпедной атаки разразившийся шквалом огня орудий правого борта крейсер уже не мог…

Катастрофу предопределили несколько поспешных и необдуманных решений. Наиболее роковым стало решение капитана «Явуза» примчаться к порту Батуми первому, бросив далеко позади десантные корабли, бредущие под берегом, и ударить по кораблям русских первому. Покрыть себя и свой флот Славой!

Но флоту Турции самой судьбой предначертано проигрывать Русскому Флоту! Моряки «Ястреба» не посрамили память героев Чесменского, Афонского и Синопского сражений…

Все четыре 533-мм торпеды, выскользнувшие из труб торпедного аппарата с борта «Ястреба», достигли своей цели… Три взрыва один за другим сотрясли линейный крейсер от носа до кормы. Погреба носовой башни охватил сильнейший пожар. В пробоины носовых и центральных отсеков стремительно прибывала вода. Экипаж охватила паника. Линейный крейсер, гордость турецкого флота, получив удар от презренно маленького судна, кренился на левый борт и погружался в морскую пучину…

Давид одолел Голиафа!

Но пред смертью старый и могучий корабль все ж расквитался со своим смертельным обидчиком… Выстрелы казематных орудий достигли сторожевика. Однако, в отличие от своего соперника, «Ястреб» уходил гордо – высоко задрав нос в небо…

Всеволода Страшного вечером того же дня прибило к берегу в десяти километрах севернее Батуми… Оглушенного, израненного и обессилевшего моряка нашел умудренный сединами горец, шедший прочь из города, захваченного ненавистными турками. Оставить храброго русского моряка, насмерть схватившегося с коварным врагом, старец не мог…

– Бичо, тебе придется жить… – Приговаривал старец, неся на своей спине чудом выжившего моряка. – Придется жить, иначе кто погонит проклятых турок? Я должен это делать? Не-е-е-ет, бичо… Один я, старый Мераби, уже не справлюсь!.. Но мы вместе… О-о-о! Вместе, дарагой ты мой, мы будем самой страшной напастью для врага!.. Двадцать лет назад я дрался здесь с турками. Это мои родные горы! Я все здесь знаю. И ты будешь знать, бичо… Ты только держись. Я тебя поставлю на ноги, ты только держись!.. Скоро уже придем…

Интермедия
10 мая 1942 года. Филиппины. Манильский залив

Форт Драм – одно из самых причудливых оборонительных сооружений, когда-либо созданных человеком. Возведенный поверх маленького острова на входе в Манильский залив форт привлекал внимание своим необычным видом. Все кому довелось в живую узреть форт, повторяли одно: «Бетонный линкор!» Воистину эта массивная глыба бетона выглядела точь-в-точь как большой военный корабль! И вооружение соответствует если уж не линкору, то океанскому крейсеру точно: две двухорудийные башни с 356-мм пушками на верхней «палубе», шесть казематных 152-мм артиллерийских установок по «бортам» форта, плюс, в конце тридцатых годов за «кормой» форта достроили большой бетонный балкон с четырьмя углублениями для установки спаренных 37-мм зенитных автоматов.

Триста двадцать солдат гарнизона форта служили как у Христа за пазухой. Защищенность форта и его вооружения были просто фантастическими. Все внешние стены, включая крышу форта, были толщиной в пятнадцать метров! Лишь в районе казематных установок стены истончались до жалких семи. Толщина бронирования башен орудий и масок казематных установок варьировалась от 40 до 55 сантиметров высокопрочной гомогенной брони! Никакая беда, материализованная в бомбардировках снарядами и бомбами любых известных калибров, не могла нанести сколь либо существенный ущерб гарнизону и вооружению форта.

Благодаря удивительно развитым в плане инженерного проектирования и строительства японцам в 1939 году форт ощутимо улучшился. Выполняя заказ американского правительства, японцы провели серьезную модернизацию укрепления. Главными улучшениями стали «балкон» для размещения зенитных орудий, демонтаж и замена лифтов подачи боеприпасов из погребов в орудийные башни, и дополнительный, построенный в режиме абсолютной секретности, минус пятый этаж форта. Японцы применяли самые передовые технологии и методики строительства. Проект был поистине амбициозным – требовалось выдолбить сотни тонн бетона и скальной породы, сокрытого под фортом острова, попутно укрепляя, а кое-где и заново возводя изменяющийся фундамент, наращивая вглубь толстые стены, выстраивая и защищая от проникновения воды пятый, лежащий ниже уровня моря, этаж.

Итог превзошел все ожидания – увеличение полезной площади положительно сказалось на способности форта вести автономную войну с любым врагом. По самым скромным подсчетам, запасов провианта и медикаментов гарнизону должно хватить на год абсолютно изолированного существования. От поставок топлива для генераторов и систем отопления форт зависим не был – в глубине бетонного монстра, на пятом уровне, находилась собственная гидроэлектростанция, ждущая своего часа. Так же своего часа в чреве форта ожидали опреснители и очистители воды…

Десятого мая капитан Бен Эвинг Кинг чувствовал смутное беспокойство. Что-то витало в воздухе, словно порыв холодного ветра жарким днем, предвещающий бурю… Уловить причину тревоги капитан не мог, хотя и ловил себя на мысли об упущении некой важной детали, висящей перед носом. Поэтому вечером, когда стрелки часов пересекли отметку 18.00, капитан просто вышел на крышу форта и замер, глядя в направлении Манилы… Филиппины некогда вызывали у Бена глубокие романтические чувства. Далекий от родной Америки край джунглей и дикарей казался землей обетованной для юного искателя приключений. Здесь кипели войны, джунгли скрывали тысячи тайн… Прошли годы, Бен повзрослел и связал свою жизнь с мечтой юности – Филиппинами…

– Сэр! Сообщение из штаба! От командующего Филиппинским гарнизоном… – Вылетевшего из глубин форта, как черт из табакерки, перепуганного рядового, капитан смерил суровым взглядом, и, прикинув, что же такое впечатляющее мог прислать генерал Уэйнрайт, принял бумагу с записью сообщения?

' Совершенно секретно.

Срочно.

Приказ в сем подразделениям Филиппинского гарнизона.

Город Манила. 10 мая 1942 года.

В связи с неподтвержденными сообщениями о заключении сепаратного мира между Англией и Германией и сообщениями о выходе ударных сил Восточного флота Великобритании из порта Сингапур ПРИКАЗЫВАЮ в течение ночи 10 и 11 мая привести в боевую готовность все силы Филиппинского гарнизона Армии США.

Командующий Филиппинским гарнизоном генерал-майор Уэйнрайт.'

Дочитывая последние строки приказа, капитан с нескрываемой яростью зарычал и взмахнул руками. Он понял, что смущало его весь день. Корабли! Английские и японские корабли, так долго стоявшие в Маниле, сегодня все до последнего покинули залив! Крысы бежали с тонущего корабля…

Это означало, что в ближайшие дни, а то и часы, что-то может резко и очень неприятно измениться…

Дзынь-дзынь!..

От звона телефонного аппарата на наблюдательной вышке у капитана все похолодело. Чутье не могло врать – звонок принесет плохие новости.

– Сэр! – Один из бойцов наблюдательного пункта на вышке перегнулся через ограждение и обратился к командиру. – Радиолокационная станция в Пуэрто-Принсеса на Палаване сообщает о приближении с юго-юго-запада группы самолетов численностью до семидесяти единиц. Двигаются общим курсом на Манилу! Странно, штаб Филиппинского авиакорпуса не присылал на сегодня плана полетов…

Дзынь-дзынь!..

Второй звонок был уже не просто звонок, это был звук вбиваемых в крышку гроба гвоздей.

– Сэр… – Уже несколько растеряно докладывал боец, выслушав по телефону новое сообщение. – РЛС Тугегарао на Лусоне сообщает о приближении с северо-запада группы самолетов численностью до пятидесяти единиц. Направление движения общим курсом на Манилу…

– На все чертовы Филиппины не наберется столько самолетов, капрал. Это вторжение… – Скрипя зубами, прошипел капитан. Все было ясно как белый день. – БОЕВАЯ ТРЕВОГА!..

Глава 9
Вырваться из огня

Бежать, бежать и еще раз бежать.

Прочь, как можно дальше от Детройта, от его тлеющих останков… Надо успеть свалить подальше, прежде чем канадцы догонят нас по земле. По воздуху они нас уже обогнали… Мы с гражданскими беженцами еще из стремительного опустевшего после бомбежки Дирборна, пригорода Детройта, выйти не успели, как над нами на юг и юго-запад промчались десятки транспортных самолетов тянущих за собой на тросах здоровые планеры. Их сопровождали многочисленные маленькие и верткие истребители – на первый взгляд показалось, что это были американские П-51 Мустанг, но с английскими опознавательными знаками на крыльях и в серо-зеленой камуфляжной окраске. Это был канадский десант. Вторжение все же происходит, и это в немалой степени угнетает. Десант выбросят по южной границе штата, ну, по крайней мере, на стратегически важных пунктах, и канадцы блокируют на время все транспортные артерии связующие Мичиган с соседними штатами… Тут дураком не надо быть – весь штат больше похож на два полуострова, окруженный с трех сторон озерами: Мичиган, Эри и Гурон. Вода сама по себе немалая преграда, так что бежать можно лишь на юг. Десант долго не продержится, если к нему на помощь не придут регулярные войска. Значит, в спину нам очень скоро будут дышать канадские пехотинцы. Поэтому – бежать, бежать и еще раз бежать!..

Но, увы, гражданские быстро передвигаться не могут. Дети, женщины и не ходячие пациенты медцентра замедляют нас со страшной силой… Пока от авиации, слава Богу, удается прятаться по лесам, тут меж бесчисленными пригородными поселками Детройта либо леса, либо дороги. Несколько раз на дорогах встречались небольшие колонны гражданских автомашин – легковушки, пикапы, грузовики битком набиты людьми мчались на юг. По лесам, так же в южном направлении, шли люди – в основном одиночки или семьи не сумевшие добыть автотранспорт. Они вливались в нашу колонну. И вперед на юг. К Ромулусу…

О, Ромулус! Крупный транспортный центр в двадцати километрах на юго-западе от арсенала демократии. Там самый большой аэропорт Мичигана, и железнодорожная ветка связывающая Детройт и Чикаго. Я прекрасно понимал, что все это либо перемолото канадской авиацией в мелкую щебенку, либо захвачено десантом, но меня охватило необъяснимое желание: «Надо идти туда!» Прислушиваться к таким моим желаниям я уже научился…

Через два с половиной часа после момента нашего выхода из убежища спасательная операция завершилась. Быстро, беспощадно и глупо…

МакТайр, как наиболее сведущий в путях и дорожках Детройта и окрестных земель, вел нас к Ромулусу. Благодаря его советам мы почти не пересекали крупных дорог и лишенных лесного покрова мест. Но в один момент, старый нацгвардеец повел людей к дороге, и я, находящийся с Лиамом и Людмилой в хвосте колоны не сразу понял, в чем именно дело.

– Это военные! Армия нас защитит! Мы спасены!.. – Восторженные крики людей безудержно рвущихся к дороге отозвались в моей душе морозным дуновением. Предчувствие некого обмана с каждой секундой нарастало. Лиаму передалась моя тревога, он остановил Охтина и конструкторов вознамерившихся последовать за гражданскими… Решение притормозить на миг и проследить за ситуацией спасло нас…

В просвет меж крон деревьев краем глаза я заметил взмывающую в небо дымовую ракету. Ярко-оранжевый след отчего-то представлялся мне неким призраком, обманчивым на первый взгляд, вестником самой Смерти… Жителей Детройта Костлявая решила так или иначе, но погубить…

А нацгвардейцы и беженцы в большинстве своем добрались до дороги…

В небе над дорогой очень быстро появились стремительные двухмоторные машины. С жутким ревом ударили ракеты, следом посыпались кассетные бомбы, затрещали авиационные пушки, дорогу и обочины затянуло огнем и дымом… Разрывы вырастали настолько плотным строем, что казалось, поднялась волна лавы, бездушно захлестывающая и сжигающая людей… Какой ужас. Какое безумие. Я не хочу этого видеть. Не хочу опять видеть весь этот ужас!..

– МАЙКЛ БЕГИ! – На задворках сознания промелькнула мысль, что куратору глубоко плевать на всех людей вокруг, и наверняка наплевать даже на самого себя, главное, чтобы драгоценный Майкл Пауэлл был жив.

Мысли покинули мой разум, тело подчинилось призыву бежать, но куда, зачем и как я бегу – понять было невозможно. Стало страшно: «Я опять теряю себя!» Заклинит меня, стану вновь бездумной машиной. Не хочу. Не хочу!

– Майкл. Майкл! Эй! Очнись!.. Твою мать, опять. Опять!.. Майкл, ну что же с тобой?.. – Откуда такая вселенская грусть в голосе? Я в порядке. Вроде бы… Хотя… Вот меня трясет сильно. Ранен? Или меня пытаются растормошить товарищи? Нет. Тряска из-за езды. Я в кузове грузовика, сижу на каких-то ящиках… Агась, чуточку яснее стало. Кто там меня звал? Лиам. Дам ему знать, что все в порядке.

– Я здесь и все слышу… – А сам оглядываюсь по сторонам. Грузовик, все наши тут – и Людмила, и Зимин, и Охтин с конструкторами… Живые. Но лица хмурые, в глаза не смотрят.

– Слава Богу! Господи, я думал, ты опять решил поиграть в робота, Майкл… – А вот Лиам в глаза заглядывает, пытается усмотреть признаки повторного провала сознания у подопечного. – Нам повезло. В Ромулус мы будем добираться на транспорте…

– Это я уже понял. Где поймали грузовик? Кто нас везет? Проверил? – Отчего-то Лиам моей взволнованности не разделил, только ухмыльнулся.

– Морпехи, Майкл. Не удивляйся так. Эти ребята принимали участи в операции по захвату моста в Мозыре. – С таких вестей не грех удивиться еще больше. Если это правда, то, как ребята из морской пехоты, находившиеся в Белоруссии, сейчас, бах, и неожиданно оказались в Мичигане? Мысли, похоже, читались на моем лице и куратор, предвкушая каверзные вопросы, начал рассказывать. – Спокойно. Я же говорю, не удивляйся. Они здесь в учебном центре свой опыт новобранцам передают. Природа тут схожа с белорусской. Озера, болота, леса. Морпехи учатся сражаться в непривычных им условиях. Не одному же тебе по всему миру мотаться, громя врагов налево и направо, а? Вот солдат и вытащили с фронта да вернули домой… Заслужили. А грузовик мы на лесной дороге перехватили. Они, не поверишь, в городском штабе тоже были, получали документы на выдачу припасов для учебного центра. И некоторое время за нами ехали по городу, когда канадцы бомбежку начали. А когда мы на шоссе вышли, они свернули на северо-запад, и помчались к складам снабжения в Дирборн Хайтс. Приказ-то никто не отменял… Так что нормальные это солдаты, не враги и не диверсанты, как ты уже подумал. Командир машины – комендор-сержант Джон Базилон. Водитель – капрал Рой Кобб… Точная информация, проверял их документы. Все в порядке. – Как бы подводя итог всего вышесказанного, закончил Лиам.

– Базилон… – Погрузившись в мысли, ухмыльнулся я. Манильский Джон. За героизм во время битвы на острове Гуадалканал получил Медаль Почета. Во время битвы на Иводзиме Джон погиб прокладывая путь своим товарищам через японскую оборону… Героический мужик. Там был, а тут все еще есть! Хах, чудеса чужого мира, чужой истории… – Окей, понял. Про Базилона там слышал. – Тонкий намек на то, что мне этот человек известен Лиам понял. И заметно успокоился. – А почему они едут в Ромулус?

– Нас везут туда. Сами же они потом дальше поедут, в Ипсиланти. Там у морпехов учебный центр. Нас в Ромулусе у железнодорожной станции оставят – там опорный пункт национальной гвардии. Вот вместе с гвардейцами и порешаем как жить дальше. В одном сомневаюсь – в аэродроме. Канадская авиация пока контролирует воздух, и не думаю, что на самом крупном аэродроме Мичигана осталось хоть что-нибудь способное летать… – Горько покачав головой, куратор замолчал. – Одна надежда – железная дорога.

– Погоди, а чего это мы поедем лишь в Ромулус, а не с морпехами?

– Майкл, сейчас у нас с тобой один приказ – покинуть зону боевых действий. И мы отвечаем за русских конструкторов. Не забыл? – Менторский тон куратора раздражал. С одной стороны – прав он, опять прав, а с другой – люто хочется дать ему в глаз. Но безосновательная агрессия только из-за неприятного тона слов – это диагноз. А меня аж колотит от приказа бежать прочь от Детройта. Не нравится мне это. Совсем не нравится. С чего такой негатив? Быть может, сработало мое «предчувствие» верного пути… – Или у тебя есть иные мысли на этот счет? – В проницательности и осведомленности Лиама сомневаться не приходится, объект своей опеки, то есть меня, он обязан знать.

– Возможно… – Уклончиво ответил я. Все же вокруг достаточно ушей, чтобы услышать лишнее. Вон как Зимин «не слушает», напрягся как пружина, смотрит в одну точку и ушами как локаторами водит. Ай да журналист, ай да ученик Симонова! – Ладно, в Ромулусе посмотрим, как жить дальше…

Поставленные предо мной и пред Лиамом задачи выполнить не удалось. Ромулус, как впрочем, и аэродром, были захвачены врагом. Но узнали мы это не сразу, но все же достаточно раньше того момента когда спастись уже невозможно…

Когда до окраины Ромулуса оставалось не больше полукилометра, в небе на востоке появился гигантский самолет. Он шел не очень высоко над землей и совсем без охраны. Поэтому лицезреть машину нам довелось с относительно небольшой дистанции – всего в пару километров. Толстый фюзеляж с округлым носом, широко раскинувшиеся крылья с шестью моторами, мощное хвостовое оперение… В первый миг мне показалось, что это знаменитый немецкий транспортный самолет Мессершмидт 323 «Гигант». Когда самолет стал медленно поворачивать на юг я смог разглядеть его в профиль… Теперь махина больше походила на американский транспортный самолет С-130 «Геркулес», но опознавательные знаки – канадские и двигателей шесть вместо четырех…

И вот пока все пассажиры грузовика пялились на чудо невиданной авиапромышленности Базилон принял, как оказалось, спасительное решение:

– Кобб, сворачивай с дороги! Едем в Ипсиланти… – Сержант быстрее меня оценил злую шутку с транспортником. Раз такая махина, принадлежащая ВВС Канады без особых опасений, а тем более без истребительного прикрытия, прилетает на американский аэродром и спокойно идет на посадку, значит, на земле машину уже встречают, а за безопасность посадки никто не тревожится…

Дробный стук ударяющих по металлу пуль ни с чем не спутать. Как и приглушенные расстоянием отзвуки пулеметной очереди. Со стороны Ромулуса прямо по нам ударил пулемет…

Двигатель грузовика взвыл, Охтин попытался что-то скомандовать, но его чуть не выбросило за борт при сильном рывке машины. Людмила пала ничком на ящики и с силой ударилась головой об мои колени. Лиам навалился на меня сверху, началась настоящая куча мала. Все вжимаются в ящики, ругаются, кричат, боятся, только Базилон почему-то навзрыд орет Коббу:

– Держись, Рой! Держись, молю тебя! Только держись!..

Обстрел прекратился почти сразу после того как машина влетела в кусты и скрылась из поля зрения пулеметчика. Но далеко грузовик не проехал, машина замерла метрах в трехстах от дороги. Кусты и редкие деревья достаточно надежно укрыли наш транспорт от взглядов со стороны, однако за нами может начаться погоня и тогда в кустах уже не спрятаться. Дабы понять, в чем причина остановки, мы с Лиамом соскочили на землю и бросились к кабине. Со стороны водителя дверь была прочерчена одной единственной строчкой пулевых отверстий. Даже стекло не было пробито… Однако уже было понятно, что случилось с Коббом, и о чем молил Базилон… Но дольше стоять было нельзя. Рывком, распахнув дверь, я вскочил на подножку и заглянул в кабину.

Кобб был уже мертв. Три пули настигли водителя. Одна попала точно в локоть левой руки и раздробила сустав. Еще две прошили левый бок Роя, и пройдя на уровне желудка и печени, вышли через спину и ушли в спинку сидения. Крови было много, она тонкими ручейками сбегала по пропитавшейся форме на сидение и с него на пол кабины… Но уткнувшийся лицом в руль Кобб не был похож на мертвеца. Он выглядел изможденным, уставшим от долгой дороги, но не мертвым… Он просто прикорнул, уткнувшись лицом в руль…

По молчаливому согласию мы с Лиамом вытащили тело водителя и передали его Охтину и Зимину – они быстро втащили Роя в кузов. Бросать тело капрала почему-то никому не хотелось, хотя нам и надо было спешить… За сегодня мы оставили позади слишком много погибших достойных быть похороненными. Возможно, нам просто хотелось через сохранение тела Роя отплатить тем, кого оставили без могил…

– Я поведу. – Джон был краток, и спорить с ним мы не стали.