Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Интермедия
11 мая. Ипсиланти. Джон Базилон

– Great work, marines! Bull’s eye! Now let’s go! – Довольный голос Базилона вселял в миномётчиков 4.2-дюймового монстра радость и удовлетворение. Наконец-то работа на результат!

До сих пор, не смотря на всю визуальную тяжесть сражения морпехи так не вышли на сцену в полную силу. Это постепенно введение в сражение их немногочисленных, но тяжело вооруженных сил может и вызвало бы сомнение в рациональности подхода, но не под командованием Пауэлла. Базилон руководя своим маленьким воинством доверял опыту и чутью рейнджера. План с простой идеей: «Удивить, значит победить» дал всем шанс продержаться уже целых два часа против превосходящих сил противника, пришедшего с танками и артиллерией! Потери были, уж с его позиций в тылу основных сил видно, как и сколько раненых выносится с передовой. И приказ усилить тыловые посты который сразу же пополнился приказом выдвинуться туда же всем гвардейцам, не улучшает восприятие картины боя. Обстановка ухудшается очень быстро, соседей похоже смяли, но в приказах капитана нет и толики отчаяния. Злоба и холодный расчёт. И вот это самое введение в бой 107 мм миномёта отозвалось ликованием в рядах морпехов. Наблюдатель на Мичиган-авеню после обстрела вернулся с новостью что залпом подбили танк и перепугали кучу бриташек! А еще парни на 60 мм миномётах уже закидали минами всех, кого только можно. Скоро и пулемёты пригодятся. Сержант верил в это.

– Там подкрепление прибыло, бронетранспортёр вернулся. Кажется, знакомая твоя, сержант… – Внимание Джона привлёк один из товарищей. За двором их нынешней позиции припарковались пара машин и на свет божий посыпались разномастные вооруженные люди, среди которых виднелась одна знакомая – Людмила Павличенко. Видеть её морпех не ожидал, но был однозначно рад. Знакомое лицо, да еще и очень крутой снайпер! Чего же не радоваться?

– Мэм, рад видеть! Вернулись с помощью? – Пока расчёт перетягивает на новое место миномёт Джон лично отправился на встречу старой знакомой. Хотя, знакомство-то было вчера! А словно всё было так давно…

– Сержант Базилон, и вы здесь? – Рукопожатие женщины-офицера оказалось довольно крепким. – Приняла командование добровольцами. Где Пауэлл? Какова обстановка?

– Капитан у моста, в самом центре боя, мэм. Он держится, но у нас беда на левом фланге. Прорыв через реку. – Сообщение пришло буквально перед выходом на встречу с внезапными подкреплениями. – Нужно усилить направление. Поможете?

– Ведите, сержант. Добровольцы, за мной!..

Пришлось Базилону лично сопровождать группу до места, да и к Роллс-Ройсу нужно добраться, как-то давно не слышно гулкого перестука 50го калибра. Расстояния своеобразном укреплённом районе были мизерные и исчислялись максимум 300 сотнями ярдов от нынешней позиции до Гурон-Стрит куда надо было явиться… Чем ближе к месту, тем тревожнее становилось на душе что у сержанта, что у старшего лейтенанта. Стрельба впереди затухала прямо сейчас. Но не было слышно и видно никого из ополченцев… Почти до самой Гурон-Стрит:

– Стойте! Англичане на улице. Сюда! – Выскочивший из ближайшего дома ополченец привлёк внимание подкреплений увлекая тех за собой. Через миг, убелённый сединами старый солдат небольшого роста докладывал: – Прорвались, бесовские отродья! Прапорщика ранили, бронемашину повредили, етиху Бога душу мать!..

Перестрелка завязалась почти сама собой. Людмила потребовала показать путь на второй этаж и распорядилась занимать позиции у окон и близ здания. Тут пришлось включиться морпеху – офицер то она офицер, но самостоятельная, независимая, снайпер же, ей командовать подразделениями не привычно, сразу видно. Только учуяла врага как подобралась, обо всём забыла и рванула позицию искать. Но на то он, Манильский Джон и сержант, что бы за командирами сопли подтирать. Вскоре добровольцы палили в сторону не особенно-то и заметных врагов, укрывавшихся по ту сторону дороги за редкими строениями и на склоне берега, что уходил вниз, к реке. «Командование отдаёт приказы, а вы, сержанты, следите за их исполнением!» Так говорил командир их батальона, подполковник Льюис Пуллер. Сейчас он там, у Ромулуса. А сержант Базилон здесь, и выполнит приказ: «Защищать мост!»

Вернуться назад к миномёту было важно, но ситуация с прорывом была важнее. По берегу начал работу один из мелких миномётов, разрывы вырастали тут и там, но без корректировки это было скорее запугиванием, чем эффективным обстрелом. Куда лучше дело обстояло с целевой обработкой десантников врага. Павличенко здесь была на высоте. Глухие выстрелы её винтовки уже несколько раз затыкали работу пары пулемётов врага что нарисовались на флангах – слева, за зданием местного музея, и справа, в кустарнике ближе к церкви. После пары перебежек меж залегших бойцов-добровольцев и ободряющих окриков Джон заприметил искомый объект: замерший меж домами броневик. Машина слабенько дымилась, ствол пулемёта смотрел куда-то в небо, а боковая дверь водителя была чуть приоткрыта. Призвав в помощь пару наиболее умелых добровольцев морпех двинул к машине. Если имелся хоть малейший шанс вернуть технику в строй, или хотя бы демонтировать пулемёт – этим необходимо было заняться незамедлительно! Рывок через открытое пространство, стрельба по мелькнувшей пятнистой фигуре в просвете домов, и вот он, красивый Роллс-Ройс… Лобовая плита перед водителем изрешечена бронебойными пулями. Сам водитель, местный автомеханик, мёртв, как и морпех-наводчик… Горечь потерь вновь коснулась сердца сержанта. Вчера погиб его старый друг, сегодня – один из подчинённых прошедший суровые бои в СССР…

Морской пехотинец извлёк наружу тела, полез было за оружием, как сквозь смотровую щель заметил опасность. Десантники группой в десяток бойцов бежали прямо на него. Руки, привыкшие к работе с пулемётом сделали всё быстро, без запинок. В коробе было примерно половина ленты… Этого хватило за глаза для горячего приёма!..

– Jesus, have mercy on their souls… – Бледные как мел добровольцы впервые в жизни видели, что такое крупный калибр, и какие чудовищные вещи он творит с человеческим телом при прямом попадании.

– Чего замерли? Хватайте! – Выпихивая наружу коробки с лентами и треногу Джон думал только об одном: «Хорошо успел! Вовремя!» Казалось если разверзнется ад и самые страшные вещи воплотятся наяву Базилон даже так не смутится и будет думать о практически важных вещах…

Страшный, могучий взрыв словно сжал воздух вокруг и заставил сердце сержанта пропустить удар. Огромный столб огня и земли взметнувшийся на юге в небо не вписывался ни в какой план… Не мог командир взвода тяжелого вооружения знать, что боевая отлучка спасла ему жизнь.

Расчёт 107 мм миномёта выполнял приказ так как учили: быстро, чётко, без задержек. 5 человек расчёта и еще четверо подносчиков боеприпасов действовали как слаженный механизм. Орудие ловко разобрали, забросили в кузов Форда, подносчики столь же быстро, без запинки забрасывали в кузов второй машины ящики, когда миномёт с расчётом только стартовал. Новая точка развёртывания совсем недалеко, только проскочить по Адамс-стрит через Мичиган-авеню на юг, до перекрёстка с Феррис-стрит. Каких-то 250 ярдов и готово. Там ниже по улице будет баррикада и позиции нацгвардейцев, так же и на западе, по Феррис-стрит… С востока по берегу прикрывают ополченцы. Удобное место, и связь подведена!..

Машина подносчиков нагнала товарищей уже у поворота во двор. Только и увидели, как коллеги лихо свернули… И сами ворвались следом. Что бы лицезреть как та опрокидывается назад подорванная реактивной гранатой… Следовавший по пятам грузовик с силой ударился бампером в покорёженный корпус рухнувшей поперёк дороги машины…

– JUMP!..

Кто кричал, и куда прыгать никто из морпехов во втором Форде не понял. Никто уже не мог этого услышать. Длинная очередь из пулемёта прямо из окон дома на въезде во двор прервала жизни бойцов. Водитель и капрал на пассажирском сиденье, и рядовой прямо за кабиной… Четвёртый боец, что сидел на заднем бортике вылетел из кузова словно получил удар молотом в грудь. Небо крутнулось пред его глазами и сменилось недружелюбной жесткой землёй…

Он не почувствовал боли, не испытал страха. Умирая от пули, пробившей ему лёгкое, сломавшей два ребра, захлёбываясь в собственной крови, он думал об одном: «Они не должны захватить миномёт.» Полупустой ящик прямо у заднего борта не был закрыт, умирающий морпех поленился сделать простую операцию во время погрузки. При столкновении тот выломал доски борта и опрокинулся на землю. Две тяжелые мины лежали у ног раненого бойца который радовался в последний раз в его 20-летней жизни. Не придётся вставать и открывать ящики теряя драгоценное время. Вся работа свелась к укладыванию патронной сумки битком забитой десятком ручных гранат и таким же количеством толовых шашек прямо на мину… В руках осталась только две чеки. Одна от ручной гранаты, вторая из взрывателя мины. «Какой же я молодец. Не зря Манильский Джон хвалил за предусмотрительность!» мелькнуло на задворках тускнеющего разума, улыбающегося в последний раз чистой улыбкой морпеха…

Интермедия
11 мая. Ипсиланти. Алексей Круус

«Танк! Я подбил танк! Сжег одной гранатой!» Внутреннее ликование ополченца Крууса не прекращалось даже спустя час после знаменательного события в его жизни. И настоящая, не сошедшая со страниц книг, или с экранов кино, или рассказанная старшими и отцом Война не умаляла того восторга. Притом эмоция не затмевала необходимости думать, двигаться и стрелять так, чтобы оставаться в живых и выполнять поставленную задачу. Но всё же радость есть радость. Важное дело сделал, как никак!

Быть сильным и умелым солдатом – мечта юноши всем сердцем желающего вернуться на землю предков. Беда в том, что власть на земле тех предков ныне враждебна к людям верующим в возрождение власти Монарха. Ну как так может быть, что Царь русский жив, земля русская есть, народ эту землю населяющий имеется, но нет власти Царя? Без крепкой руки монарха, все держателя, не может быть крепкой страны… И ведь не нынешние власть предержащие коммунисты виновны в крахе Монархизма! Им власть так, по случаю досталась. А вот предатели генералы и министры ни черта не смогли кроме уничтожения Отечества! Радетели за демократию и свободу, чтобы их! Посему кипела в душе у Алексея буря, требующая выхода, но куда и на кого он до сего дня понять не мог. Огорчали всё больше некогда стойкие и верные делу Царя старшие, что стали чаще грустно вздыхать, мечтая о возвращении в Россию любым путём, главным из которых стала мысль о признании нынешней власти, и поход к ней на поклон. Да не просто так, а службой искупить какие-то там прегрешения, о которых всё талдычат коммунисты! Начитались статей об успехах красных в России, уверовали что там порядок настал! Часть командиров 3го отряда, а, впрочем, и других тоже, как они думали «тайно», не посвящая в это генерала Деникина, контактировали с советскими представителями через посредников из США. С РОВС вот разругались, чуть до раскола не довели всё ополчение. Хотя и по делу ругались, больно в РОВСе уж кровожадны все стали, хотя и прежде не гнушались жесткими методами. Но то что частенько с немцами да англичанами якшаться изволили, положительно о их взгляде на Россию стали отзываться, это извольте – перебор. Теперь было ясно, с ними не по пути раз методы и взгляды гансов да томми русскому народу смерть несут… И принять всё это Алексей и его друзья не могли.

Но вот война. Она расставила точки над «i». Гнев и сомнения излились на врага. Да, гражданство нынешнее и ополченческий долг зовут. Посему в бой, без раздумий! Танк сгорел! Враг будет повержен!..

– Алекс, вон они, слева выглянули! Примерно 150 метров! Ружьё-пулемет и стрелки. Я не достану! – Арсений в очередной раз нырнул в окоп после выстрела. Его Винчестер с галилейским прицелом собирал кровавую жатву чаще других – умелый стрелок он на то и умелый. И не было в Арсении ни капли страха и сожаления. «Смерть врагу!»

– Изволь… – Чуть сместившись в траншее Круус дослал в ствол холостой патрон, ловко извлёк из сумки тяжелый, сделанный собственноручно заряд из миномётной мины, насадил на гранатомёт на конце ствола, и резко, на секунду выглянул над бруствером. О чём ему сказал снайпер он понял сразу, даже без визуальной привязки, благо заранее сектор изучили. Через мгновение унтер, припав на колено и резко вдавив приклад винтовки направляя её ствол под углом в сторону цели. Пара секунд расчётов и тяжелый заряд с хлопком ушел вверх. Тяжелая болванка обманчиво лениво взмыла в небо и по дуге отправилась прямиком к указанной точке. Среди взрывов хлопнул очередной, мало кем замеченный.

– С почином поздравлять не буду. На Георгия в былое время, думается, вы уже заработали, господин унтер! Прямое попадание! – Уже чуть дольше задержался снайпер над окопом, даже через прицел удостоверился в чём-то для себя. – А кто-то еще уцелел… Один момент…

Грянул выстрел.

– С реки обошли, Алексей! – По траншее слева подскочил Иван. – Раскатовцы отходят! Игорь там один остался!..

– Доложи господину прапорщику, немедля! Арсений, за мной!..

Церковь, лежащая почти позади метрах в пятидесяти за траншеей занимаемой группой Крууса, сейчас становилась место сбора отходящих бойцов прибалта. Того, как раз втаскивали на руках в здание.

– Вон они! По берегу идут!

– Вон, от домов тоже, черти островные!.. До улицы добрались! Сколько же их!

– Держитесь братцы! К оружию! Сейчас будет особливо злая драка! Не посрамим! – Внезапный окрик молодого унтера, одного из немногих юнцов что состояли в рядах ополчения, приободрил даже бывалых вояк что добрались до укрытия. Сам Алексей, пригибаясь мчал дальше по линии обороны. С горящими глазами он вселял в сбитых с толку солдат забытую уверенность в своих силах. – Кто старший?

– Унтер Климовский. – Откликнулся один из знакомых ополченцев кивая куда-то в сторону церкви.

– Пал Трофим Саныч, всё. – Горько опроверг слова товарища другой солдат. – Ты за старшого, Ляксей. Командуй покамест нас супостаты не смели!

– Пулеметчики живы? Давайте их сюда! У кого мортирка? За мной! Григорич, бери половину отряда и занять оборону от церкви и до этого места. Станислав Львович, на вас позиции от пулемёта до поворота траншеи к реке! – Собрать воедино побежавших было под ударами ополченцев и организовать сколь-нибудь крепкую линию обороны было первостепенно важно. Отец с его уроками по тактике боя сейчас словно стоял рядом. Каждое его слово звучало колокольным звоном в ушах давая понимание что и как можно попробовать сделать. Жаль отец с матерью уехали к родне в Чикаго… Как бы сейчас майор Генерального Штаба Круус Михаил сильно всё мог изменить!..

– С Богом, братцы! Не посрамим русского оружия!..

Британские парашютисты вновь рвались по берегу. Прошлая их атака была отбита как раз Раскатовым и его отрядом, но вот же проказа – вновь атаковали и преуспели в этом. Бронемашина что наводила страх умолкла так невовремя, а миномётов столь мало для всей их диспозиции. Везде нужны!..

Грохот взрыва на юге отвлёк всех на пару секунд. Фонтан огня что вырос где-то за домами не сулил ничего хорошего. Прорыв с той стороны тоже, быть может, случился. И Круусу с того стало так обидно и зло на душе что он хотел руками задушить ближайшего врага. Но только холодный разум и ответственное выполнение работы там где ты есть сейчас может что-то изменить.

– Беглый огонь! Давай, браток, окажем им горячий приём. – Зло оскалившись обратился к коллеге-гранатомётчику младший унтер-офицер. – Арсений, где?

– Группа в кустах у красного дома, вот там, – указал в сторону Гурон-стрит стрелок, – минимум пять человек и радиостанция.

– Игорь, Арсений, если не положим всех, бейте по ним! – И обернувшись к гранатомётчику. – Делай как я.

Следом друг за другом в небо вновь устремились тяжелые заряды, прошли несколько мгновений и под стенами отмеченного дома взметнулись два огненных куста взрывов.

– Накрыли, дьявол их разбери!.. Лёша, пулемёт за домом!.. Пригнись! – Землю бруствера взрыли точные попадания пуль, следом грохнул близкий взрыв.

Канитель боя, где тебя от противника уже не отделяет безопасная, почти непреодолимая гладь реки, развивалась куда жестче и быстрее. Круус чувствовал, что былой азарт, даже радость, образовавшаяся после подбития танка, улетучивалась, сменяясь усталостью и злобой. Врагов много, они сильные, и просвета в этом чудовищном сражение не видно…

Но он, и его друзья держались. Изо всех сил держались и боролись. Незамеченный по началу звук боя на левом фланге, на Гурон-стрит, стал всё сильнее проявляться, в отзвуках винтовочных выстрелов басовито заговорил потерянный было тяжелый пулемёт. Вот мелькнули фигуры в знакомой форме ополчения – те просочились к красному дому по пути перебив пулемётный расчёт врага. А вот побежали люди в гражданском, но с оружием. Круус приказал перенести огонь что бы не задеть внезапную подмогу. И враг дрогнул. К нему подкрепление не подходило, а у моста позади прорыва так и не случилось – танки застряли на вражеском берегу не способные предпринять новую попытку атаковать…

– Примкнуть штыки! Сбросим их в реку! – Пронеслось над позициями.

– Прапорщик! Раскатов живой! Ура братцы! В штыки!..

И поднялись из траншей грязные и злые мужики. Блеснули штыки и грянуло русское:

– УР-Р-А-А-А!!

Глава 20
Последние силы

Спасение левого фланга порадовало своей неожиданностью и своевременностью. Какой-то активный ополченец резво сориентировался и организовал сначала оборону, а потом и вовсе контратаковал британцев. Там даже кто-то со стороны городской застройки его поддержал. Но то, как в ходе боя в тылу громыхнул очень мощный взрыв, поставило меня в тупик. Что это? Ничего хорошего от такого грохота и столба огня ожидать не приходится. Еще и связь с Базилоном прервалась.

– Танки на мост пошли! – Крик из окопов со стороны склада резко перетащил всё внимание с фланга на фронт. Британцы в срочном порядке активизировались, увидев то же что и мы – взрыв. Значит, что-то сильно изменилось, и мы ослабли. Неужели Базилона и наш главный козырь накрыли?

– Иван Евстафьевич, второй акт. Бегом! – Прапорщик оглянулся на миг, в глазах понимание, и сожаление. Всё, дальше будет хуже. Мясорубка без серьезных козырей. Человек против машины…

– Ружья стволами на мост! Танки пропустить, огонь по бронемашинам! Ружья-пулемёты – отсекать пеших! Малышев с первым отделением остаются здесь, остальные за мно-о-ой! – Казановский сорвался с места, уводя за собой по ходам сообщения основную массу бойцов взвода. Я же вновь потянулся за телефоном. Надо всех предупредить.

– Самуил Аронович! Слушайте…

– Прапорщик Шпильман погиб. Старший унтер-офицер Фок командование принял. – Суровый голос на том конце выбил меня на миг из колеи.

– Унтер, сколько людей в строю?

– Думаю, половина от былого, сосчитать возможности не было. Один пулемёт, одно ружьё. Мортирку и самого гренадёра – завалило в траншее. Противник по берегу не прошел, бой идёт где-то за домами… С боеприпасами проблем нет. Санитара бы прислать. Раненых много.

– В план боя посвящен, Фок? – Сейчас надо всё менять, а вдруг унтер не знает, что делать?

– Знаем, вашбродь. Дорогу перекрыть, танки пожечь, пехоту отсечь.

– Всё верно. Не оставляй открытым берег, часть людей оставь, и пулемёт. У дороги тебя огнём прикроют.

– Сделаем… Вашбродь.

Эх, им бы помочь чем. Да вот чем? Большой миномёт если накрыли, то беда у всех разом… По танкам теперь только вблизи. А оставшиеся два, они как слону дробина… Хотя вру. Даже малый миномёт – это сила. Главное пехоту отсечь…

Следующий звонок был именно миномётчикам, но те не отвечали. Хотя хлопки мин слышны. И по берегу, где была контратака, уже не стреляют, значит, информация у них есть. Ну, хоть так. Теперь мне делать на позиции нечего. Надо назад, ближе к домам у склада. Танки как раз к мосту подходят… А нет, вот бежит кто-то.

– Господин капитан…

– Круус?

– Да… Младший унтер-офицер Круус принял на себя командование на левом фланге. Атаку десанта отбили. Прапорщик Раскатов ранен, его отнесли в тыл. Какие будут приказания?

– Сколько людей?

– Не знаю. Нас четверо было, подошли остатки взвода Юргиса Айварсовича. 15, может 17 солдат. После атаки не сосчитали… Были потери. Вон ещё есть. Сюда как раз идут, взгляните. – Молодой унтер указывал в сторону церкви. К нам бежало десятка полтора разномастных персонажей в основном явно гражданских. И главное – с флагом в руках! Вроде американский, но вот уголок со звёздами разделён по диагонали – на синий сектор, со звёздами, и на красный, с символом американской компартии – шестерня, молот и серп. – Коммунисты⁈ Всё не слава Богу…

– Унтер, бегом к своим, отводи всех в дома по ту сторону Гурон-стрит. Бить пехоту и жечь танки. Давай! – Сам двинул скорее к прыгающим в окопы бойцам. И, о чудеса, навстречу мне выскочила Людмила Павличенко!

– Ой. Товарищ капитан, старший…

– Оставить. Ох, Люда! Давай за мной! Все бегом за мной! – Времени на препирательства не осталось. Головной танк только что столкнул с моста подбитый танк десантников… Внезапно по окопам ударили вражеские миномёты. Густо, прицельно, мощно! Не то, что было у десанта. Явно мощнее…

Впереди ухнул взрыв, прямо в траншее, но нас даже не чиркнуло, только грохот и комья земли. Но там было укрытие раненого связиста. Боеприпас угодил прямо туда… Даже вглядываться не стал – участок заволокло пылью и дымом взрыва, ни следа от навеса, только бесформенный кратер… Выжить нереально.

– Keep your heads down! Go! – Перекричать взрывы тяжело, но я хоть попытался.

Подкрепление что шло за Павличенко уже в окопах всё же несло потери. Цепь добровольцев вытянулась, и неопытные ребята без касок и жилетов ловили осколки и гибли под обстрелом. Оглядывался пару раз, и только сильнее сжимал челюсти.

Подкатило знакомое ощущение. Сражение в Бобруйске в какой-то момент так же резко скатывалось в хаос. Вот и сейчас… Из окопов по мосту стреляют из винтовок и пулемёта. Противник жмётся к танкам, а тот упорно идёт вперёд, поливая огнём из пулемётов и орудия склад. Вокруг взрывы, кто-то кричит, с вражеского берега стреляют трассерами… Хаос на грани поражения.

Но не бывать тому, по крайней мере, сейчас. Когда выскочил из окопа во дворик за складом из окон торцевого дома, обращенного другой стороной к центральной улице, выглянул доброволец и радостно закричал:

– Гори-и-ит!

Стрельба же резко усилилась, и вот ополченец нырнул обратно. Мы двигались следом, только мельком скомандовал рассредоточиться. Внутри в комнатах слева началась непонятная толкотня – несколько бойцов бежали по коридору меж квартирами по направлению в сторону моста, в окнах напротив виднелась корма всё еще едущего танка. Но вот то, что на ней разгорался весёленький костерок, радовало уже нас. Хлопок и огонь с новой силой вгрызся в МТО танка – из домов напротив прилетела новая бутылка. И тут же по окну, откуда метнули коктейль, ударили десятки стволов – там всё заволокло облачками пыли.

Ну, где пулемёты морпехов⁈ Всё, танк уже почти на перекрёстке, пора! Словно откликаясь на мой мысленный призыв, пролился свинцовый дождь! Прорвавшаяся сквозь слабенький обстрел с берега пехота противника, окрылённая близостью успеха, вырвалась на Мичиган-авеню, попала под раздачу. За перекрёстком, в окнах домов по левую и правую сторону от авеню со вторых этажей открыли плотный огонь два станковых Браунинга. Только несколько ворвавшихся в дома британцев или канадцев укрылись от обстрела, но попали на штыки озлобленных русских ополченцев. Очередной этап обороны начался с потерь и хаоса в рядах противника.

Звучали команды наши и редкие вражеские, больше панические, меткие выстрелы ополченцев обрывали жизни уцелевших на улице врагов, мы готовились встретить второй танк, что неспешно подбирался к нам, не меняя своих планов. Пока всё работает.

– Остановите первый танк! – Проскочив сквозь здание чуть дальше увидел через окна, что горящий Эксельсиор и не думал останавливаться или как-то проигрывать! И он ведь зараза с ковшом на носу, инженерная машина! Не дай Бог расчистит наши преграды дальше по авеню. – Жгите! Порвите гусеницы!..

Волну очень и очень злого жара ощутил спиной. Непонимание секунду продержалось в сознании, пока дышать стало почти невозможно и волосы на затылке затрещали… И вот я уже лечу опрокинутый ударом на пол.

– Беги! БЕГИ!! – Крик бьёт по ушам и становится реально страшно. Людмила навалилась на меня, её форма и волосы дымятся. Она кричит и толкает меня, пытаясь при этом подняться. А из двери, через которую мы только прошли по потолку разбегаются языки пламени. – Огнемёт! Это огнемёт!

Несколько ополченцев, четверо добровольцев: парень с флагом и три женщины пришедших с Павличенко смотрят на нас с ужасом и шоком, а через секунду срываются на бег в сторону ближайшего выхода.

Окончательный крах плана обороны я даже осознать не смог. Огнемёт почему-то мной не был учтён. Половину здания залило потоками огня, все кто был на первом этаже позади нас, скорее всего, погибли ужасной смертью. Бежать прочь от огненной ловушки удалось не многим. Мы, да еще несколько расторопных бойцов, что выскочили в первые секунды во двор за склад. Там мы столкнулись с шокированным Круусом:

– Это танк! Огнемётный танк! – Унтер несколькими словами угробил поднявшуюся в душе надежду уничтожить огнемётчиков и сдержать атаку. Танк остановить не дадут. Все дома, где укрываются бойцы с бутылками, выжгут раньше… Или нет?

– Где огнемёт? – Втиснувшись в дверь соседнего дома, вы рассредоточились, поглядывая на внутренний двор. В голове родилась идея.

– Так на улице…

– Огнемёт на танке где? В башне? Во лбу корпуса вместо пулемёта? Или на ином месте? Видел это Алексей?

– Видел. Вместо курсового пулемёта… Сбоку ударить? – Лицо ополченца озарила злорадная ухмылка. Умный парень, далеко пойдёт.

– Принеси своих гранат побольше, и тех, что из мин сделаны. – Алексей только кивнул в угол комнаты. Там лежали сумки с боеприпасами. – Тогда передай по цепочке – всем к окнам во двор! ВСЕМ! Тиммс!

– Сэр? – Из соседней комнаты выглянул связист.

– Связь с Такером или теми, кто рядом с бронемашиной! – Я уже бежал навстречу к связисту. Последний-предпоследний козырь пора вводить в бой.

– Англичане! – Крик одной из женщин слился воедино с выстрелом дробовика. Из бывшего некогда входом в штаб окна в складе вылетела фигура в пятнистом камуфляже. И это был не морпех. Резвость реакции женщины-добровольца порадовала – брита сдуло прямым попаданием в грудь.

– Kurwa mac! – Совершенно неожиданно для меня прошипела вторая, стреляя из пистолета.

Завязалась перестрелка. Наша маленькая группа открыла огонь по нарисовавшимся врагам. Тех было прилично много – лезли через склад. Даже в сторону окопов прорвались, видимо через разбитые боковые стены. Я скороговоркой отдавал команды по телефону, толком не слыша ответов, и уже второй раз за бой взялся за оружие. Револьвер ухал наравне с винтовками и ружьями. Противник, как и мы, носил бронежилеты, и умирать не всякий из них спешил, получив пулю или горсть картечи. Но калечили мы всех. Скоро наша огневая мощь возросла, ударил ручной пулемёт, в одно из окон влетела винтовочная граната. Ответный огонь носил очаговый характер, враг попал под раздачу и не мог собраться с мыслями. Управление ротой как таковой, по сути, прекратилось и обратилось в очаговое сопротивление прорыву. Боюсь, и роты-то нет уже, так, рожки да ножки. Вот и я снова скорее лейтенант, чем капитан. Не в штабе, а в бою со всеми.

– По команде – вперёд двумя группами в пролом пойду я и ополченцы из этой комнаты, – рядом набралось примерно десяток солдат, – через склад вторая группа, командует старший лейтенант Павличенко. С ней все остальные. Там осторожнее, может британцы засели внутри. Ваша задача перекрыть дымом мост и огнём отсечь пехоту. Прикройте наши спины. Кто со мной – выбить прикрытие и атакуем танк с кормы! Слышите? Раздать бутылки. Цельтесь в корму, на крышу корпуса. Круус, тебе особая задача, хотя бы разок попади гранатой по танку. И держись рядом со мной. Люда, с тобой снайпера и пулемёт. Хоть на минуту. Круус и кто там еще с гранатомётом? Алексей, двумя минами по углу здания справа! Сделай проход! Остальные гранатомёты – поверху, через склад по мосту, прогрейте засранцев. Всё, давайте парни! Примкнуть штыки! – Когда стало понятно, что локальный прорыв ликвидирован, пришло время действовать. Разъяснил задачу как мог. Времени на более вдумчивое планирование нет, проигрываем мы это сражение…

Маленькая пристройка между складом и домом, что уже горел как спичка, так и не была использована в обороне – очень тонкие стены и никаких окон в сторону моста. Там мы со стороны улицы прятались вчера при въезде в город. Не снесли перед боем, а сейчас тонкие стены должны сыграть нам на руку.

– Cover! – Вторил мне сам Алексей. Его невольный напарник – раненый в ногу гранатомётчик так же приготовился.

Ухнуло раз, застучали снаружи куски кирпича, короткая задержка, второй взрыв. Посланные напарником заряды взрывались где-то за зданиями.

– Follow me! Вперёд!

Дыру унтер пробил знатную! Да и не дыра то – стена исчезла. А за ней и без нас уже враг постарался – пристройка со стороны улицы развалена и раскидана мелкими обломками. Или танки или артиллерия. Благо поднятая взрывами пылевая завеса плотная оказалась, да и враг не сразу понял, что это мы контратакуем, а не какой-то их обстрел такое сделал.

Я, никем не остановленный шел впереди группы через пролом. Рядом с перекошенным не то от ярости, не то от страха лицом бежал парень из добровольцев. Кирпичи и обломки бетона под ногами чудесным образом и не ощущались как преграда, волна атакующих хлынула на улицу. И уже здесь мы закричали. Все!

– УРА-А-А! – Гулко, с тяжелейшей угрозой в крике тянули русские ополченцы.

– HORRAY! – С задержкой вторили им малочисленные добровольцы и затесавшиеся в наши ряды нацгвардейцы, черт его знает, откуда взявшиеся.

– Zabic wroga! – Одиноко, но так яростно крикнула девица, что шла следом, что ей кто-то вторил из ополченцев:

– УБЕЙ! УРА-А-А!

Нас не ждали. Не блеснул под пасмурным небом металл штыков, не сошлись лавины пехоты на поле, не было никакой романтики и благородства. Случились внезапность, коварство, жестокость. Военная хитрость проигрывающих этот бой. На короткий миг, на пару секунд, крик атакующих выбил из-под ног врага землю. Вышиб мимолётную уверенность в окончании боя. В их победе.

– YANKEEEES! – Пронеслось над улицей, и я с удовольствием произвёл первый выстрел. Испуганный пехотинец канадцев, а это были менно они – кленовый лист на шевроне однозначно говорит о принадлежности, крикнул и упал, получив дыру в пол лица. Не самая многочисленная, разношерстная группа атакующих врезалась в нестройные ряды врагов.