Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Интермедия
9 мая 1942 года. Лос-Анджелес. Бульвар Санта-Моника. Кинотеатр «Красный Рассвет»

Утро для киноманов Голливуда не задалось – на стендах афиш их любимого кинотеатра красовались большие черные буквы, составлявшие пренеприятные слова: «9 мая – все сеансы отменены». Это значило лишь одно – лучший кинозал города вновь закрыт для посетителей из-за частного показа.

– Я ставлю десятку, милая Дженни, кинотеатр вновь закрыт из-за военных! – Недовольный известием об отмене всех сеансов молодой парень, явно еще ученик школы, приобняв за талию смазливую белокурую девчушку недовольно развернулся и спиной к афише и плюнул на асфальт.

– Ох, Джеки, я так хотела посмотреть какой-нибудь хороший фильм… Ты обещал, что мы посмотрим хорошее кино!.. – Надув пухлые губки возмутилась девица.

– Дженни, ты же видишь… Ох, черт! Смотри! Смотри! Это же тот самый рейнджер, ну который взашей немцев и поляков гоняет… ну-у-у-у, как же его!.. – Морща лоб, парень изо всех сил пытался вспомнить фамилию известного на весь мир американского офицера. Ведь этот офицер прямо сейчас, в пяти шагах от него выходил из легковой машины.

– Пауэлл его зовут… – С придыханием подсказала парню белокурая. – Он такой… крутой…

– Дженни! Пойдем в «Стар», там посмотрим фильм… – Парня зацепило, что его подружку привлекает уже не он…

А к кинотеатру одна за другой прибывали военные автомашины, из которых выбирались многочисленные старшие офицеры армии и флота. Тут и там мелькали на погонах полковничьи орлы, а кое-где то одна, то по две, а изредка даже по три генеральских звезды. И все эти представители высшего командного состава потихоньку проходили в распахнутые пред ними двери центрального входа кинотеатра. Там их ждал во всех смыслах новый фильм. Режиссер картины, Золтан Корда, долго и с интересом рассказывал генералам о своем фильме. О том, что в нем применялись новейшие методики съемки, разработанные именитым оператором Рудольфом Мате, о том, что в съемках принимали участие настоящие солдаты армии США и Красной Армии, о том, что картина, скорее всего, станет прародителем нового жанра кино – battle actionmovie, фильма-сражения.

И генералы были заинтригованы. Как в прочем и все кто был приглашен на закрытый, предварительный показ фильма. Фильма с простым и звучным названием «Битва».

Когда в зале погасло освещение и все невольно замерли, глядя на экран, где-то в центре зала, сидя на своем месте, тихо ухмылялся главный герой картины – Майкл Пауэлл. Он впервые в жизни оказался на премьере фильма с собой в главной роли…

По экрану побежали цифры отсчета и появились первые кадры картины…

Метро-Голдвин-Майр по заказу Военного Министерства и Правительства США при содействии вооруженных сил Советского Союза.

Кадр медленно погас, а затем начала появляться картинка.

На экране – песок. Яркий, сияющий переливами белого и желтого цветов песок. Ни единой травиночки. И вот по нему в тяжелых, запыленных кирзовых сапогах кто-то идет. Но вот по песку проходит кто-то в ботинках с гетрами, а за ним вновь кирзовые сапоги. Один, затем другой, третий, четвертый и люди все идут и идут… Но не видно кто же это, зато слышны первые звуки. Чей-то сильный, властный голос:

– Спешить надо, сержант. Поторопи людей. Мы уже близко.

Внизу экрана появляются титры на английском, ведь слова звучали на русском языке.

Камера медленно начинает подниматься. Зритель, наконец, видит тех, кто идет мимо камеры – это солдаты Красной Армии и Армии США. Их обмундирование и их лица в пыли, они выглядят уставшими, но никто из них не останавливается. Вот один из американцев ломает пополам кусок хлеба и протягивает половину русскому бойцу. Тот, молча, принимает хлеб и кивает соседу по строю. Зритель видит, что солдаты двух армий идут вперед, уверенно сжимая в руках свое оружие. У зрителя нет сомнений – они идут на битву. Камера медленно поднимается вверх, становится понятно, что песчаная полянка находится в лесном массиве… А по поляне все идут и идут войска – советские и американские бойцы. Их очень много. Сначала тихо, затем все громче и громче начинает играть военный марш.

И вот, на фоне этого проявляются большие красный буквы, словно написанные кровью.

Битва.

Затем камера опускается вниз, к земле. Вот между деревьев кто-то стоит. Это два командира – русский и американский. Они о чем-то беседуют, указывая что-то на карте и активно жестикулируя. Мимо них все так же движется людская река солдат.

Внизу экрана появляется надпись.

Пехота РККА и Армии США. Опора и главная сила СССР и США.

Марш утихает и вновь звучит голос:

– Лейтенант, к часу дня мы обязаны выйти на рубеж атаки. Нельзя дать им закрепиться в этом районе…

Камера приближается к беседующим офицерам. Старший из них, советский капитан, обводит пальцем на карте некий участок. Его собеседник – первый лейтенант поправляет каску, внимательно смотрит на карту и говорит:

– Сэр, мои люди сделают все, что в их силах. Будьте уверены.

– Хорошо, лейтенант.Нас с севера поддержат рейнджеры и бойцы НКВД. Они нанесут удар по противнику вот здесь и попытаются задержать их продвижение. Затем, по возможности, мы должны соединиться с ними, здесь… Связь будем держать по радио…

Картинка медленно сменяется на другую. На ней, крупным планом лицо американского солдата. Шрамы на его лице и сосредоточенный взгляд говорят о боевом опыте. Он что-то высматривает, укрывшись в кустах. Ракурс меняется, и зрители видят, что на плече солдата поблескивает серебряная планка – это офицер, первый лейтенант. Фокус меняется, и видно, куда он смотрит – на лес и дорогу выходящую из него. Он что-то ждет. И вот из леса по дороге выезжает колонна бронетехники – танки и бронетранспортеры с пехотой. На их бортах техники немецкие кресты…

– Вот вы где… А мы вас уже заждались… Сержант, возвращаемся!..

Шепчет офицер и осторожно, не тревожа ветви, скрывается в кустах. Следом за ним уходит его напарник.

Зритель через мгновение видит как тот самый офицер быстро пробирается через лес. Чуть позади него движется внимательный сержант. И вот они выходят к небольшому оврагу и замирают на краю обрыва. Лейтенант, передергивая затвор своего автомата, произносит:

– Враг прибыл. Пора за работу парни.

Камера приближается к офицеру, огибает его, и зрители видят, что на дне оврага сидит десяток американских солдат. Появляется очередная надпись.

Американские рейнджеры. Элитные войска Армии США.

Камера резко разворачивается и к офицеру подходит некто в камуфляжном халате со снайперской винтовкой в руках. Лица бойца не видно – его скрывают лохмотья, свисающие с капюшона.

– Готовы, коллеги?

Снайпер сбрасывает с головы капюшон и улыбается. За его спиной один за другим из кустов вырастают фигуры в камуфляжных халатах. Внизу экрана вновь проявляются слова.

Спецназ НКВД. Элитные войска Красной Армии.

– Конечно, готовы. Скоро прибудут основные силы. Так что начинаем, коллеги!..

Фильм идет всего пять минут, но в зале уже слышны одобрительные перешептывания. Кто-то довольно громко произносит:

– Смотри-ка, как они круто начинают!..

Но кино лишь начинается. Впереди был еще целый час впечатляющего зрелища.

Глава 6
Detroit Metal City

Девятого мая, находясь посреди Лос-Анджелеса, я отмечал День Победы. Тихо, мирно, не привлекая лишнего внимания. С утра опрокинули с Лиамом по стаканчику виски за скорейшую Победу, и отправился в кино… Наконец должен был состояться премьерный закрытый показ для военного руководства. Там и должна была решиться судьба фильма. Пускать его в прокат, али нет! У меня не было сомнений – фильму в прокате быть, но вот тревога все ж накатывала. Не потому что я, наконец, должен был увидеть фильм со своим участием, не то, потому что вокруг должно собраться уж очень большое количество генералов. А память о «Почетном бунте», когда в Майами мне задали вопрос о том, где же моя Медаль Почета? Ну, вдруг генералы припомнят мне это?..

До кинотеатра с удивительно знакомым названием «Красный Рассвет» меня и Лиама подвез сам мистер Золтан Корда – он заранее заехал за нами в гостиницу на своем новеньком Кадиллаке Лимузин и с ветерком довез до кинотеатра. А потом все как-то завертелось, закрутилось, я то и дело козырял пред генералами, они в ответ жали мне руку и задорно хлопали по плечу благодаря за отличную работу на фронте. И неожиданно я уже оказался в кресле, в кинозале…

А потом была феерия! На экране я увидел самый настоящий боевик, или как тут было решено назвать данный жанр кино – фильм-сражение. Стрельба, взрывы, бравый я и десятки актеров то рвемся в атаку, то отбиваемся от наступающих немцев, то тяжко дышим бессильно глядя на побеждающего врага, то кричим во все горло победное «УРА!» стоя над поверженными врагами… Все было насколько здорово и впечатляюще, что даже я, зная, где что и как должно происходить по сценарию, не мог удержаться от эмоциональных возгласов при просмотре фильма. Все было на высоте! Картинка и насыщенное звуковое сопровождение заставляли поверить в реальность происходящего, музыка, специально написанная для фильма, пробирала до глубины души…

Когда все закончилось, ВЕСЬ зал, ВСЕ генералы дружно встали и зааплодировали! Успех был ошеломляющий! Это было самое наилучшее одобрение фильма, что можно было услышать и увидеть. Золтана Корда и меня генералы вытащили к сцене и обступили со всех сторон. На их лицах читались самые сильные эмоции – восхищение, удивление, удовольствие…

– Вы знаете, что вы только что нам показали? – Вперед выступил неизвестный мне генерал лейтенант. – Это бомба! Самая мощная из бомб, что я видел в своей жизни! Она взорвет мозги всем и каждому в этой стране! Вы показали, КАК и ЗА ЧТО мы сражаемся! Гениально! БРАВО!..

Девятое мая в этом мире тоже день Победы. День Победы агитационного кино о войне!.. Празднование успеха продлилось в тот день до самого вечера. Сначала прямо в холле кинотеатра в большом кругу генералов и всей съемочной группы работавшей над картиной состоялась небольшая вечеринка – на накрытых столах появились скромные закуски и бутылки шампанского. Кто-то по имени Золтан предугадал успех показа и продумал маленькое празднество по этому поводу. Потом, когда генералы умотали, утащив с собой, пять из шести наличных копий лент фильма, режиссер потащил всю оставшуюся компанию в ресторан, где гулянка затянулась до полуночи…

А на утро мне пришел самый неожиданный приказ – срочно ехать в Детройт. Зачем ипочему в нем не говорилось. На листе приказа были лишь реквизиты Военного Министерства, слова, приказывающие мне, лейтенанту Майклу Пауэллу, срочно выезжать в Детройт, и инициалы, подпись начальника штаба сухопутных войск США генерала Дугласа МакАртура… Никогда прежде прямых приказов от начальников штабов сухопутных войск я не получал и это меня очень удивило! Еще больше удивило то, что моему куратору и напарнику Лиаму Нельсону пришел аналогичный приказ от начальника Отдела Специальных Проектов – отдела, который занимается вопросами изучения, и использования в гражданских и военных целях путешественников во времени и их знаний. В приказе от Нельсона требовалось срочно сопроводить Майкла Пауэлла в Детройт и отправляться в Вашингтон в штаб ОСС.

Вечером того же дня мы с Лиамом сели на самолет до Детройта. Лететь было почти 10 часов, поэтому я обратил свой взор в прошлое. На то, что случилось со мной после Марокко. Через что я прошел в Одессе. Что повидал в городах Америки. И что все это мне принесло…

Момент, когда сон поглотил меня, я пропустил. Но зато я четко осознал момент пробуждения.

Головная боль – худший из биологических будильников организма.

Хорошо хоть что боль моментально отступает, когда тело и сознание покидают обитель Морфея и возвращается к реальности.

Сон. Опять этот сон! Остров, шторм и двое беглецов. Мужчина и маленькая девочка с пронзительным взглядом. И взор тот подобно ножу врезался в самую глубину сознания…

Этот почти забытый сон вновь вернулся, предвещая что-то необычное…

В голове заклубились мысли и чувства. Что-то сильно терзало меня, я чувствовал, что приближалось нечто грандиозное, значимое и… поистине кровопролитное. Вернулось забытое, затертое на задворки подсознания ощущение, которое помогало мне выбрать верный путь на фронте, ворваться в значимое событие, повлияв на него… Я считал, что взгляд японки «сломал» и эту, можно сказать, способность. Но я ошибался… Все то, что происходило прежде, было лишь прелюдией к тому, что должно было произойти в ближайшее время.

– Лиам, проснись.

– Еще пять минут… Ну что такое? А? – Разоспавшегося куратора добудиться было нелегко.

– Я уверен, в Детройте что-то случится. – Мои слова выбили из ОССовца последние остатки сонного состояния.

– Ты уверен, Майкл? Особое предчувствие? – Вроде только что спал, а уже весь сосредоточенный, внимательный. Вот тебе и специалист по работе с попаданцами.

– Да. Поэтому я хочу тебя кое о чем серьезно попросить. – Подобный подход насторожил куратора, но он долго раздумывать не стал и молча, кивнул. – Не уезжай в Вашингтон.

– Но это же нарушение приказа… Да и вдобавок, в Детройт должен прибыть мой сменщик… – Я уловил кое-что, о чем не знал прежде. Значит, в бумаге приказа не было важной детали – в Детройте меня не оставят без присмотра.

– Лиам, я уверен – быть беде. И ты мне очень нужен. Там, куда мы летим, нет ни одного знакомого мне человека. Никого способного мне помочь. А сменщик – я не могу быть в нем уверен в случае проблем.

– Хорошо Майкл… Есть у меня такое право – помочь тебе всеми силами в экстренной ситуации. Ох, черт, если ты говоришь правду, и впереди нас ждет что-то серьезное… Как ты живешь с такими предчувствиями?

– Интересно живу, Лиам… И вообще, у меня просто интересная жизнь…

Арсенал демократии, город-кузница, родина моторов – вот какие мысли пришли ко мне в голову, когда я оказался в Детройте. Заводы, заводы, несколько жилых домов, какие-то склады, магазин и опять заводы – вот из чего на первый взгляд состоит город. Повсюду высокие заводские заборы, отовсюду в небо вздымаются трубы различных производств. То тут, то там автомобильные дороги пересекаются с железнодорожными путями, по которым медленно, с чувством собственного стального достоинства передвигаются локомотивы, увлекающие за собой, прочь из города эшелоны с техникой: на платформах стоят новые Шерман 2, модернизированные М3А3 Стюарт, бронетранспортеры, грузовики, легковые машины. Вот что я видел из окна легковушки, везшей меня и Лиама к штабу национальной гвардии расположенному в историческом центре города. Водитель, молчаливый капрал, всю дорогу смотрел лишь вперед и совершено не обращал внимания на нас с Нельсоном. Мы же с куратором во все глаза смотрели по сторонам.

Но не одни лишь промышленные достопримечательности встречали нас в Детройте. В городе явно творилось что-то неладное.

Во-первых, не смотря на то, что на часах всего полшестого утра, в городе почему-то очень оживленно. И главное – это оживление какое-то групповое. Группами по десять-пятнадцать человек по улицам бродят хмурые чернокожие заводские рабочие. На их лицах читалась сильная злоба. К примеру, на нас, проезжающих мимо на машине, смотрели как на фашистов. Одинокие белокожие прохожие стремились как можно быстрее покидать улицу при встрече с этими ребятами. Во-вторых, под стать группам негров по улицам ходят вооруженные винтовками и дробовиками патрули как военной, так и обычной, полиции. А это уже серьезно – полицию вооружать винтовками и сбивать в группы по четыре человека. В-третьих, дважды мы видели небольшие колонны армейских грузовиков, увозящие вглубь города вооруженных солдат. А это уже не просто серьезно, это опасно.

– Лиам, проверь оружие. Не нравится мне все это. – Склонившись поближе к Лиаму, прошептал я и тут же громче добавил, – Мощный город, да?

– Да, зрелищный город, согласен, но прямо заряжен силой! – Улыбнулся ОССовец, а сам легким движением, расстегнул кобуру и легонько похлопал по ней. Ах, вот оно что, он оказывается заряженное и готовое к бою оружие держит. Ну, хитрюга. Хотя чего уж там, я и сам такой…

– Приехали. – Буркнул водитель, остановив машину.

– Окей, шеф. Спасибо что подвез. – Решил шуткануть я. А сам пытался понять, где мы – с одной стороны улицы многоэтажные кирпичные здания, и с другой стороны такие же. Впереди виднеется какой-то парк. – А где мы? Что это за улица?

– Вудвард авеню. Штаб национальной гвардии справа от вас. – И указал на двоих солдат с винтовками охраняющих вход в многоэтажку. – Я буду ждать вас здесь. Я должен вас отвезти в гостиницу. – Все так же безразлично пробурчал «шеф».

– Оке-е-ей… – Уже не так уверено ответил я. – Тогда оставим вещи тут? – Кивок в ответ. – Ну ладно, мы пойдем…

– Ну, тут нам опасаться нечего. Видишь, вооруженная охрана… – Лиам выйдя из машины, и удостоверившись, что захлопнул за собой дверь, кивнул на бойцов.

– Ага. И на синем доме с вывеской «Форд» в квартале отсюда, пулеметное гнездо, и на доме позади, похоже снайпер. – Оправляя форму, ответил я. – Но ты не волнуйся, походу я не ошибся в своих предсказаниях. Пойдем, дружище…

Стоило войти в штаб, как на нас с Лиамом обрушилась, наверное, самая неприятная новость 1942 года… Англия заключила сепаратный мир с Германией!..

– Как? Как это так, сэр? – Не скрывая своей растерянности, заговорил Лиам, обращаясь к командиру детройтского полка национальной гвардии, майору Роберту Хэю, немного грубоватому ветерану Первой Мировой Войны.

– Спрашиваешь как же так, сынок? Голой задницей вперед, вот как! – Буденовские усы майора встопорщились, и офицер стал выглядеть очень комично. Но смеяться не хотелось совершенно. Вести угнетали. – Я понятия не имею, почему так случилось, но я бьюсь об заклад, эти гребаные лайми опять нас предали, как тогда под Верденом!.. Обнажили наш фланг, подставили под удар немцев… Если бы не герои Мёза, трое молодых отважных парней, удержавших мост, хер бы я с вами сейчас болтал. Закопали б меня во французскую земельку, мать ее!.. – Хэй вдался в интересные, и такие знакомые воспоминания. Знал бы он, что один из тех «молодых парней» сейчас сидит прямо пред ним. Вот смеху-то было бы! О, даже Нельсон косится на меня и улыбается. В курсе дела, значится? Ну и пофиг. – Ах, к черту воспоминания. Сейчас важно другое, парни, в городе дохрена производств в которых замешаны английские деньги и технологии. Крайслер и ДжиЭмСи погрязли в долбанных корпоративных слияниях с английскими фирмами… Хамбер, Виккерс, Даймлер, все эти, мать их, английские компании запустили в наши производства свои грязные ручонки!..

– Сэр, простите. Есть вопрос. Агрессивные чернокожие парни на улицах Детройта и выход Англии из войны как-то связаны?.. – У меня появились очень плохие предчувствия.

– В точку, сынок! Из-за сепаратного мира английские компании вчера вечером отозвали все лицензии на производство множества различной продукции… А знаешь в чем шутка, сынок? В Детройте работала уйма лайми, они, сукины дети, следили за законностью использования их, английских, технологий и оборудования, и вчера вечером они повывезли с заводов и переправили в Канаду эти самые технологии!

– И что же? Заводы то на месте, в чем проблема? – Нельсон удивился. Как впрочем, и я.

– Автоматизация, сынок. Автоматизация! Островитяне нам предоставили прекрасное достижение современной науки – станки с автоматизированными системами управления, во! Точнее мы сами их строили, станки в смысле, хотя и платили лайми за проекты!.. Но главное, станки эти работают только со специальной такой черной коробочкой с проводками, торчащими во все стороны. А в коробочке той электронное устройство хитрое. Оно и есть сердце и мозг станка, заставляет работать весь станок как надо. Эти коробочки они с острова привезли, и следили за ними во все глаза! Не давали нашим рабочим даже заглянуть внутрь – все, вой подымался до небес! Вот эти коробочки повыламывали из станков и увезли нахер! Наши. Станки. Теперь. Хлам!.. – И каждое слово подкрепил ударом по столу.

– Заводы встали, а рабочие, те самые негры, остались ни с чем… – Подвел итог Лиам. – Неужели англичане так сильно засели в нашем производстве? Не могу поверить…

– А канадцы? Они что? Тоже с немцами пошли на мировую? – Вновь вклинился я.

– Что будут делать канадцы? Да то, что им скажет Лондон. Они же парламентская монархия с королем аглицким во главе! Конечно их премьер подписал мир с Германией. Да вообще канадцы бесхребетный народ. Они терпеть не могут коммунистов, и нас, американцев – тоже. И все, потому что нас с русскими не особо жалует Англия. В Канаде бзик на всякого рода «красные тревоги». У них в западных, ближайших к Аляске, округах столько дивизий развернуто – мать твою, я охренел, когда узнал. Там двадцать дивизий под горами сидит! С танками, артиллерией, авиацией и прочим… Двести сорок тысяч человек! А по стране еще больше миллиона солдат разбросано… И в Англии да Африке еще полмиллиона канадцев с начала войны бегает. Милитаристы хреновы, будь они неладны! У них двадцать с лишним миллионов человек населения страны, и почитай два миллиона солдат. Это же десять процентов всех канадцев! Прорва народу!.. Но они ж все ждали – вот-вот русские на них попрут, армия нужна сильная. Тьфу, придурки… – Гневно сплюнул майор. – А нас хоть и не любят за то, что мы с русскими дружим, но против пойти – кишка тонка, знают, шельмы, кто сильнее. Да и русские, в общем-то, сильнее, но Англия с СССР не дружит, а с нами кое-как дружила… До недавних пор. А сейчас хер его знает, что дальше будет.

– Значит война? – Я почему-то произнес именно это. Не знаю почему, но казалось что это реальный вариант дальнейших событий.

– С кем? С Канадой? Ах-ха-ха-ха! Да мы их раскатаем в тонкий блин. Пусть только сунутся. В одном нашем Детройте стоит три дивизии. И по всему Мичигану еще три-четыре дивизии наберется. И в других приграничных штатах войск предостаточно. Обстановку-то наша власть учитывает, вот так вот… А в Детройте нашем на заводах сотни танков стоят, отправки на фронт ждут. А мы возьмем да против канадцев их выдвинем. Пусть только сунется! Мы же не дураки, советам помогаем войсками, а сами новые дивизии формируем, и много формируем. Война требует постоянного вливания сил. И это канадцы знают. Им от этого страшно! Это я, старый вояка, повидавший на своем веку, ответственно заявляю вам, сынки. Так что нечего тут думать. Англия сейчас в непростом положении, раз сепаратный мир заключила. Не до войны им, тем более против нас!..

– Но зачем тогда они отозвали лицензии? Это не логично! – Возмущение Лиама было очень логичным.

– Может, они немцам лицензии продадут? Мы же у советов многое закупаем и по их технологиям производим. Не тот, мать его, навар выходит с нас. А немцы сейчас воюют против нас и русских. Им много чего понадобится перед поражением! Завод по производству гробов, например. – Мы дружно хохотнули. – Значит, и деньги соответственные немцы дадут под это дело. Гадко это, дерьмом пасет за версту от лайми за такие выкрутасы, но это бизнес. Ничего не поделать… Ох, задолбали вы меня, сукины дети, со своими вопросами. Все, давайте отчаливайте, не до вас сейчас. Мне еще советскую делегацию встречать… Приперлись на мою голову, то одни, то другие…

– Советская делегация? – Это было что-то новенькое, и я решил переспросить перед уходом.

– Да, конструкторы какие-то, и женщина-снайпер… Под стать тебе, Седой Майки! Ах-ха-ха-ха!.. Ох, у вас у всех приказы от самого Большого Маки, – значит, так майор к начальнику штаба сухопутных войск МакАртуру относится? Большой Маки? Ну-ну… – всех нужно встретить, разместить по гостиницам. Вот мне, мать вашу, сказано встретить вас двоих и разместить в гостинице? Я свое дело сделал. А больше мне вам сказать нечего. Выметайтесь! У меня дела… Хотя, нет, постойте. Пушки у вас вижу есть. Держите их наготове, мало ли, мать их, что может стрястись из-за этих долбанных нигеров.

Вот так вот, с новой порцией глубочайшего непонимания и шока мы покинули штаб национальной гвардии Детройта. До гостиницы, расположенной на том же Вудвард Авеню, всего в пяти кварталах от штаба, мы с Лиамом ехали молча.