Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3
Мытарства

Первыми городами, посещенными после Нью-Йорка, были Филадельфия и Чикаго. Там-то я в первый и последний раз качественно заколдобился от неожиданных сюрпризов – люди встречали меня на вокзалах со свежими цветами (это в феврале-то!) и оркестровой музыкой. Пришлось пожаловаться Лиаму, что желательно в будущем от подобных церемоний отказаться – я что, баллотируюсь в президенты?

Филадельфия, к слову, стала для меня хорошим способом потренироваться в ораторском мастерстве. Из-за очень сильно снегопада, нарушившего движение транспорта, выступать пришлось дважды, и оба раза всего пред полутысячею человек. А то в Нью-Йорке сразу в бой, то есть на сцену… Никакой подготовки и опыта проведения подобных мероприятий. Главное же в чем повезло в Филадельфии – официальную речь удалось сократить, и большую часть выступления обратить в разговор по душам, люди задавали свои вопросы, а я почти без утайки (о страшных и неприглядных моментах войны умалчивал – ни к чему простым людям настроение портить) отвечал на них. Куратор, конечно, все зыркал на меня, мол, лишнего не сболтни, но все было тип-топ, нигде не прокололся. Да и товарищи корреспонденты получили неплохой материал для статей…

Чикаго порадовал гостеприимством и нескрываемым ощущением близости к знаменитой мафии!.. Впрочем, каким таким ощущением? Преступники были реально рядом! На второй день пребывания в городе я явно почувствовал слежку, но тихую такую, не тревожащую. И в день отъезда слежка незримо перетекла в ненавязчивых гостей у дверей моего номера. Все мои товарищи уже в машину погрузились, на вокзал ехать, а я побежал за забытой в номере пилоткой. Привык, знаете ли, ушанку носить, а пилотку лишь на официальные встречи надевать. И вот двое скромных ребят в широкополых шляпах и дорогих плащах в коридоре гостиницы догнали меня, и чуть не огребли из наградного пистолета по паре пуль. Благо они еще на подходе с еле уловимым итальянским акцентом попросили не направлять на них оружие, ибо против отважных солдат ничего не имеют, и вообще, они посланы с исключительно мирной миссией – вручить мне небольшой презент от жителей Чикаго. Передали мне маленькую коробочку, отсалютовали шляпами и удалились. Тихо, мирно, по-соседски. В коробочке оказалась небольшая металлическая фляжка для спиртного с надписью на латыни: «Veni, vidi, vici» и записка с благодарностью от некого Счастливчика. Мафия такая мафия! Чего такого полезного для мафиози удалось свершить Майклу Пауэллу – тайна за семью печатями! Ежели свижусь с этим Счастливчиком, поинтересуюсь, чем вызвал такое доброжелательное отношение…

Потом были другие города – Даллас, Хьюстон, Феникс, который в Аризоне, Миннеаполис, Сан-Франциско, Де-Мойн (и несколько тысяч красавиц – служащих Женского Армейского Корпуса), даже солнечный (плюс 16 градусов по Цельсию в феврале! Во!) град Майами!.. И везде одно и то же – трибуна, официальный текст, вопросы журналистов и готовые ответы, маленькие презенты от жителей города, пара дней пребывания и вперед, к Победе. То есть к следующему городу… Все однообразно и очень скучно. Внимание стремительно осточертело, появилась мысль, что звездная болезнь мне не грозит.

Отмечу одно – были хорошие, яркие воспоминания о некоторых городах. В Далласе, например, мне подарили ножичек. Обычный, ничем ни приметный, такой ковыряльничек, с массивным тридцатисантиметровым клинком, мощной гардой, и простенькой, как у кухонного ножа, рукоятью с металлическим набалдашником. Плюс крепкие кожаные ножны с надежным ремешком-фиксатором и металлическими укреплениями швов. Нож Боуи, легендарный техасский тесак! Губернатор Техаса, мистер Кок Стивенсон и его жена Фей вручали мне данный презент лично, и очень-очень душевно благодарили. Пока я не взглянул на гравировку на лезвии ножа: «От любящих родителей за спасение сына», не понял, за что же они так мне благодарны. Оказалось их сын, Кок Стивенсон младший, служит в дивизии генерала Паттона, и, похлебав болотной жижи в окружении под Октябрьским, сынок остался жив и благополучно вырвался из окружения. Попытку пояснить, что не я один выручал ребят генерала Паттона, счастливые родители пропустили мимо ушей…

Самым удивительным и непростым событием, отложившимся в памяти, стал случай в Флориде. Южнее Майами был организован крупный тренировочный центр для солдат армии США – туда со всей страны попеременно прибывали различные дивизии, солдаты участвовали в учениях и по заведенному плану отбывали восвояси. Вот на меня и приехали посмотреть штабы двух дивизий, как раз прибывших на учения… Все шло как обычно – выступление с речью, вопросы-ответы, только одно изменилось: по окончании выступления меня от лица правительства США хотели наградить какой-то медалью. Откровенно сказать, я понятия не имел что за медаль и за что ее дают. Но факт был фактом. Ко мне подошел мэр Майами и армейский майор, нацепили на грудь медальку, сообщили, что рады поздравить меня с награждением почетной медалью «За оборону СССР» за участие в боях на границе в июне 1941 и тут понеслось. Из сидящей особняком компании военных, тех, что с дивизиями прибыли во Флориду, только представьте, выпрыгнул (!) полковник и закричал: «Почему предо мной стоит национальный герой, подвиги которого всему миру известны, и я не вижу на его шее Медали Почета?»

Шок! Общественный резонанс получился наимасштабнейший… Люди стали требовать ответ, почему у меня нет Медали Почета! А я, примерно зная ответ, не готов был его озвучить. Будь на кону лишь мой героический ореол – все бы рассказал, но, увы, я слишком сильно распиарен и удар распространится на всю армию. Люди могут потерять веру…

Из Майами меня «вывезли» тем же вечером. Лейтенант Нельсон в срочном порядке, по военным каналам забронировал четыре билета на вечерний поезд до Атланты. К сожалению, от компании отвалился Стэйтмэн – он просто не прибыл на вокзал в назначенный час. Зато Зимин, даже не покидал нас с Лиамом ни на миг, как уходили с выступления вместе, так вместе до поезда и добирались. Но корреспондента нужно было видеть – на его лице читались все мысли! Главной из мыслей была: «Это невероятно!» Не дай Бог, из происшествия сделают негативные выводы…

Легко и незаметно, но именно после этого мои поездки по городам прекратились. Почти неделю я с товарищами колесил по стране, ждал отмашки из центра на продолжение выступлений, но в конечном итоге, спустя месяц приключений, в начале марта я вернулся на действительную военную службу.

Новой задачей стало обучение солдат армии США премудростям современной войны. Забросили в Форт Беннинг, в Пехотную школу и начались славные деньки… Хотя в начальный период пребывания в Школе, примерно неделю, для меня и до меня не было никаких дел. Ни у руководства ОСС, позабывшего обо мне и Нельсоне, ни у руководства школы. Этой свободой я воспользовался на полную катушку.

Во-первых, наверстал свои знания в вопросах вооружения и техники. По данной тематике мало чего произошло, но то, что произошло, лично меня радовало.

Армия США с конца января начала переходить с винтовок Гаранда на СВС-40. Ничего странного в этом не было – вопрос замены пусть и хорошей, но довольно отсталой, тяжелой, сложной и откровенно дорогой винтовки уже стоял давно. Экспедиционный корпус Армии США еще в декабре перешел на СВСку. Долго никто не раздумывал, изучили отзывы фронтовиков о русской винтовке, пообщались с руководством СССР и получили лицензию на производство оружия.

Мэлвин Джонсон доработал свою винтовку до карабина, как рейнджеры и просили. Плюс конструктор разработал глушитель для автомата Томпсона.

В мире техники появились новинки. Началось производство бронетранспортеров БА-7-Т. Все новые бронеавтомобили серий «Л», «З» и «Т» теперь производятся не полугусеничными, а полностью колесными. Посему стремительно возросло производство «Лесников» и зенитных «Занавесок»,

В Детройте к концу января выпустили первую партию новых Шерманов 2. И пяток танков пригнали в Форт, в Танковую школу Армии США. Сходил я, да посмотрел на новенькую машинку. Скажу вам так – старина Шерман претерпел масштабные изменения.

Корпус ощутимо понизили, нет больше горба и высоченной верхней лобовой детали. Общая высота танка упала почти с трех метров до двух с половиной. Выигранная масса обратилась в дополнительные 10–15 миллиметров брони по всему корпусу танка. И это факт номер раз.

Добились таких успехов путем перехода с бензинового на дизельный двигатель меньшего размера и «расплющивания» трансмиссионного вала по дну боевого отделения. Это два.

Платить за защиту пришлось ухудшением обитаемости танка. Все же пересмотр приоритетов с целью повышения защищенности путем уменьшения высоты танка сказался на внутреннем пространстве. Но, на мой взгляд, это более чем разумный ход. На Т-34 в моем мире и не в таких условиях успешно воевали и побеждали. Сие есть три.

Под номером четыре боевое отделение. Башню оставили прежнюю, только доработали немного – изменили маску орудия, уменьшили подбашенную корзину и нарастили кормовую нишу под радиостанцию. От курсового пулемета-то отказались, как и от стрелка-радиста! Таперича связью руководит командир танка. А рядом с водителем под лобовой броней поместили укладку для снарядов, вот!

Гаубицу заменили лучшим доступным танковым орудием – советским ЗиС-5 с длиной ствола в 51 калибр. Именно такими пушками вооружены Т-28М и КВ-1. А учитывая тот факт, что Шерманы в основном применяются в СССР силами Экспедиционного корпуса – унификация пушки и боеприпасов с советскими образцами очень хороший ход. Это пять.

Ну, в общем-то, вот и все изменения Шермана 2 по сравнению с обычным Шерманом. Поспрошал я у танкистов из школы на счет новинки. Ответы были в общей массе одинаковые, все указывают на то, что и защищенность лучше, и пушку дали мощную и проверенную в боях, и двигатель мощнее и экономичнее, но в танке стало ощутимо тесно…

Еще мельком слышал, что вроде на фронте появились какие-то новые советские тяжелые танки, но что за машины и откуда информация про них – никто ответить не мог.

В международных отношениях тоже кое-что произошло – из Испании с эскортом двух линкоров типа «Советский Союз» и трех американских тяжелых крейсеров типа «Портленд» в американские порты перебрались корабли флота Сражающейся Франции. Да не просто перебрались, а еще и пассажиров прихватили – три пехотные, одну кавалерийскую и одну танковую дивизию французов! Они еще с собой притащили много всего – технику, вооружение, боеприпасы и прочее. Оружие их я видел, а вот из техники лишь бронированные грузовики Берле да средние танки BDR G1R мне знакомы. Что-то еще ребята точно притаранили, но вот что – неизвестно. Одно удалось выяснить, французы намеревались в ближайшие недели пройти ряд учений в США, а затем отправиться в СССР, на фронт.

После краткого ликбеза по технике, вооружению и политической обстановки появилась мысль написать брату и друзьям. Я же с ними виделся в конце января, перед отлетом, а на дворе уже месяц март! Письмецо вышло капитально – на пять листов. Расписывал все, что происходило со мной в невиданной прежде Америке. О советских знаменах на улицах Нью-Йорка, о выступлениях пред американским народом, о солнце в Майами. Зачастую текст обращался в сумбурное нагромождение слабо связанных между собой строк – настолько сильно было желание расписать максимум всего… Поддавшись творческому порыву, написал еще два письма – одно товарищу Рузанковой, другое на имя директора ОСС мистера Уильяма Джозефа Донована. Летчице я решил написать, неожиданно прозрев на тему катапультируемых кресел для самолетов. Всплыла такая мысль, пока писал письмо брату. А как написал, решил попытаться черкануть схемку и неожиданно для себя черканул… На листе со схемой, дабы не терять время набросал описание устройства кресла-катапульты и дописал несколько строк для Рузанковой. Так бы писал на имя Карпова, но подполковника больше с нами нет, а идею хочется доставить именно в СССР. Вдобавок у меня была возможность переправить письмо без подключения американских почтовых служб – через Никиту Зимина. Он как раз в ближайшее время покинет нас с Лиамом и вернется в СССР!.. Мистеру Доновану письмо писал лишь с одним пожеланием – поскорее подключиться к работе по поиску моей отважной японки…

Потом у меня украли еще две недели жизни. Форт Беннинг и его Пехотная и Танковая школа оказались дырой во времени. Стоило включиться в работу с солдатами и законы физики изменились! Время стало исчезать! Рано утром я просыпался, умывался, одевался, шел завтракать, выходил в лагерь и все! Приходил в себя лишь вечером, ударившись лицом о мягкую подушку койки… Настолько выматывающими и всепоглощающими были занятия с солдатами. Но даже эти моменты возвращения в себя стали уменьшаться и вскоре вовсе исчезли. Жизнь, и осознание того что я жив превратились в череду размытых картинок. День за днем пролетали мимо. Меня совершенно перестали интересовать любые новости с фронта, письмо от брата и друзей осталось не прочитанным, даже мысли о японке, о прошлых появлениях в этом мире и моей неведомой миссии в этом мире и в это время перестали тревожить! Я медленно погружался в пучину липкой, обволакивающей и очень приятной темноты…

Жизнь и чувства вернулись так же плавно, как и ушли. Я просто высказался о том, что документальный фильм «Так начиналась война…» довольно интересная и обстоятельная картина, раскрывающая лично мне глаза на многие детали начала войны…

– Майкл! МАЙКЛ, ГОСПОДИ ИИСУСЕ! ТЫ ВЕРНУЛСЯ!! – Лиам тряс меня за плечо так сильно, что я невольно зашипел. На просьбу убрать руки куратор лишь сильнее заорал, а потом счастливо засмеялся…

Тогда меня торкнуло, да так как никогда прежде не торкало!

Где я? Что происходит? Какой сейчас день?..

Я ничего не мог вспомнить, но точно осознавал, что со мной что-то довольно долго происходило. Темнота отступила, освободив меня…

Лиам в тот день заливался соловьем. Оказывается, в середине марта я превратился в робота. Без личности, без эмоций, без желаний и главное – без единой искры мысли. Одни шаблоны. Я выходил утром в лагерь, приходил к месту, где проводил занятия по боевой подготовке, целиком и полностью, очень четко, со всеми подробностями проводил эти занятия, потом обедал, и вновь возвращался к занятиям, повторяя все от начала и до конца. И так две недели подряд, в любую погоду, с солдатами или без них, изо дня в день… Лиам забил тревогу уже на четвертый день моего «отключения», из Вашингтона примчались ОССовцы и доктора. Сначала они наблюдали за мной, пытались понять, с чем имеют дело. И поняли достаточно быстро. Я, подобно тысячам уже известных миру путешественников во времени и пространстве, вышел в так называемую стадию прогрессивных знаний. Стадию, в которую обязательно переходили «ватные» попаданцы после нескольких месяцев свободной жизни. В их головах неожиданно прищелкивало, и из овощей попаданцы превращались в роботов, циклично повторяющих одно и то же действие или цепочку действий из раза в раз. В общем, так множество знаний и было принесено в этот мир… Однако со мной дело было совсем другое. Я же изначально был уже свободен от уз мозговых блокировок, по крайней мере, в плане личности и воинских навыков. А тут меня заколдобило на всю катушку. Народ с этого выкрутаса переполошился, меня срочно увезли прочь из Форта. Сначала доставили в Панама Сити, к водам Мексиканского залива, думали я нуждаюсь в изменении обстановки, но ничего не вышло. Потом меня потащили в Даллас, к мистеру Коку Стивенсону и его жене, думали яркие воспоминания встряхнут мою память и я опять включусь. И опять провал. Так неделю меня таскали туда-сюда, у людей была откровенная паника – Пауэлл сломался! Катастрофа. И что делать никто не знает. А я возьми да пробубни что-то про кино. Так меня потащили в Голливуд! Зарезервировали целый кинотеатр, заселили меня туда и давай фильмы всякие показывать. То про любовь, то детективы, то исторические. А я возьми да зависни на них. Целыми днями их смотрел. Вроде прогресс пошел, и надежда появилась у ОССовцев. И оправдались их надежды! На документальном фильме я неожиданно пришел в себя…

Глава 4
Камера, мотор, начали!

А на дворе уже был апрель… В Лос-Анджелесе стояла теплая погода, на градуснике отметка в 23 градуса, солнце приятно пригревало, и мимо прогуливались красивые девушки… Но мне, словно контуженому, хотелось просто сидеть в летнем кафе, да потягивать кофеек. И еще хотелось поразмышлять. За последние месяцы, точнее, почти за полгода со мной случилось непростительно много необъяснимых изменений. Отправная точка этих самых изменений мне была известна почти на сто процентов. Встреча с японкой и незаконченное воспоминание из прошлого – вот причина. Это самое воспоминание, его отрывок, оно с завидной частотой приходило ко мне во снах. Чувство такое, что мой мозг «заглючил», словив баг в виде зацикленного сообщения. И пошло поехало – «серое» состояние не включается, психическая устойчивость пошатнулась, появились провалы в памяти и самоконтроле. Я и людей убивал, потеряв контроль над собой!.. А это тревожило…

Было одно решение – найти моих потеряшек-японцев, и девушку эту, и отца ее, и заглянуть им в глаза…

Но решить проблему, не имея никакой информации о месте нахождения этих самых потеряшек, не представлялось никакой возможности. И Лиам, да и ОСС, в общем, ничего мне не сообщали о ходе поисков. Очнулся? Молодец. Вот тебе новый приказ, сопряженный с твоим недавним желанием. А желание припоминалось одно – кино! Против такого поворота я ничего не имел. Вдобавок, мысль о решении основной проблемы почему-то отошла на второй план при получении нового приказа. Словно так и должно быть, словно это кратчайший путь. Тогда я согласился плыть по течению окончательно… И не прогадал!..

Голливуд тогда стал для меня очень важной ступенью в жизни. И настолько яркой и впечатляющей, что переоценить было просто невозможно. Я, как и планировал в начале войны, попал в кино!..

Сначала мне довелось взглянуть на непростую жизнь киношников изнутри. Посмотреть тут было на что. Голливуд стоял на ушах из-за войны. Множество актеров рвались в действующую армию, или хотя бы в СССР с концертами. Но руководство кинокомпаний на полном основании тыкали в лица своих работников контрактами, а власти еще сверху приговаривали: «Неча звездам под пулями бегать! Вдохновляйте народ киноискусством!» Но удержать удавалось не всех. Того же Джеймса Стюарта, моего старого знакомого, поминали только нецензурно, но зато шепотом, и с некоторым уважением. Он ведь схитрил, устроил скандал (как это так тихий и спокойный человек смог-то?) со своим продюсером в июне 1941, разорвал контракт и мигом отбыл в… Липецкую высшую летно-тактическую школу ВВС! На повышение квалификации. Вот так вот. Всплыл один занимательный факт из жизни Стюарта. Он с 1937 по 1939 года обучался в 1-ой Интернациональной Калифорнийской школе авиации, в которой, по секрету говоря, учили летать не только на гражданских кукурузниках-молотилках, но и на самых настоящих боевых машинах – войну-то ждали! Так что вчерашний актер-оскароносец по мановению ока обратился в боевого пилота с немалым стажем пилотирования. Почти та же история повторилась примерно с двумя десятками актеров разных величин – легко и просто покинув съемочные площадки, они обратились в военных специалистов различных направлений. Да, в отличие от Стюарта они в большинстве своем остались служить в США на различных административных должностях, но факт есть факт.

Почему все так? Да потому что советский пример военной подготовки на гражданке был пред глазами – ГТО, ОСОАВИАХИМ со своим парашютным спортом и «Ворошиловским стрелком», да даже «Зарница». Все это, как ни странно, было добросовестно скопировано и внедрено в Америке! С приходом войны массы людей, подключившихся к данным движениям, стали колоссальные. Готов к труду и обороне превратился в Readyfor Anything (RFA), ОСОАВИАХИМ в Supportof Army, Air Forcesand Navy (SUPAAFAN), Ворошиловский стрелок – Civilian Marksman трех степеней Junior, Senior, Master (CWJ, CWS, CWM). «Зарницу» с неподдельным интересом приняли прародители пионерского движения – Скауты. И с названием даже мудрить не стали, просто перевели слово зарница и получили – HeatLighting.

Из-за таких вот изменений в Америке стало не хватать актеров! Хотя и не их одних, но именно на киноиндустрии отток кадров сказался сильнее всего. А кино требовалось снимать. И много снимать. Про войну, про любовь во время войны, про мирную жизнь на фоне войны… Да, война просочилась повсюду и стала лейтмотивом современного кино.

Я же влетел в кино пулей – Майкла Пауэлла знали все! Офицер, фронтовик, герой! Началась откровенная битва – Метро-Голдвин-Майр и Юниверсал Студиоз вцепились в меня насмерть. Обеим компаниям государство поставило задачи снять к середине мая по фильму о военном содружестве СССР и США. Главные требования дали простые – покажите различные военные подразделения РККА и Армии США, покажите совместную работу союзников в каком-нибудь сражении, и обязательно должна быть победа. В остальном разработку сценария оставили на усмотрение киношников. И денег в дело бахнули знатно. А тут еще мне через ОСС установку выдали – поддержи киноиндустрию своим присутствием на экране… Но битва компаний вышла скоротечной – МГМ, в отличие от Юниверсал, предложили мне не только роль в фильме, но и должность главного консультанта, и полное внимание сценаристов, всей съемочной бригады и актерского состава, мол, мистер Пауэлл, вы лучше всех знаете войну, вот вы нас и просветите в этом деле. А Юниверсал со своими деньгами и жесткими рамками остался без меня… Но я не горевал. Ведь режиссер будущей картины, мистер Золтан Корда был мне известен. Я помнил что в моем мире в 1943 году он снял один из моих любимых фильмов о Второй Мировой – «Сахара» с Хэмфри Богартом. Да, Корда просто сделал ремейк советского фильма «Тринадцать», но сделал он это с душой и пониманием сути вопроса…

Поначалу все шло довольно таки неплохо. Рабочий коллектив картины принял меня с легкостью. Людям было интересно пообщаться со мной, а мне – с ними. Как-никак легендарная старая, классическая школа американского кино! Особых препятствий для полного и результативного погружения в работу не было, но влезать в чужой монастырь со своим уставом никак не хотелось! Требовалось погружение в этот прекрасный, но полный своих хитростей и сложностей мир синематографа…

Жаль, но долго вникать в тайны работы коллектива картины времени не было, требовалось срочно и очень решительно погружаться в трудовые будни. Первым делом, по совету режиссера, пришлось подключаться к процессу написания сценария – войну, которую предстоит воплотить на экране, сначала требовалось создать на бумаге. И как результат, первым успехом в работе над картиной стал сценарий. Благодаря продуктивной работе внимательных сценаристов, хоть и нехотя, но прислушавшихся к моим «оригинальным» идеям (банально скопированным с боевиков моего времени) помноженным на военный опыт, удалось получить довольно простой, но насыщенный сценарий патриотического боевика о войне с фашистами в Белоруссии осенью 1941 года. Никаких глубоких персонажей с раскрытием душевных терзаний и тайн, никаких перипетий в отношениях героев, никаких многотысячных баталий и десятков единиц техники, да почти ничего отягощающего съемку – одно лишь бодрое, яркое рубилово. В котором, конечно же, побеждают наши. Корда немного поругался, сказал, что кино должно цеплять за душу, раскрывать весь спектр человеческих эмоций, а я со сценаристами излишней простотой желаю отупить зрителя, не давая ему даже задуматься над тем, что происходит!

Такого я никак не ожидал! Американский режиссер возмущен излишне простым, отупляющим сценарием! Как мне хотелось, что бы эти слова услышали все режиссеры моего мира образца 2012 года! Вот смеху-то было б… Но свою правоту я отстоял без особых усилий. Стоило указать на сжатость сроков съемки фильма и требования заказчика – должно быть победоносное сражение с участием солдат РККА и армии США и режиссер легко согласился, начав подготовку к съемкам.

Тут-то подкрался белый и пушистый полярный зверек. Сниматься оказалось некому и, главное, не в чем! Если роли американских и немецких солдат удалось с грехом пополам за пару дней заполнить людьми, добыть им достаточное количество обмундирования, снаряжения, вооружения и даже несколько единиц бронетехники, то вот с РККА получился глубочайший провал. И не только у нас, но и в Юниверсал тоже! Я тогда сокрушался по этому поводу – как это так, немцев обули, одели и вооружили за два дня во все аутентичное, а для Красной Армии ни людей, ни обмундирования, ни оружия не нашли! Как так-то? Заказ на фильм правительство выдало, а обеспечить содействие советской стороны – забыло!

Что тогда началось! Ни пером описать, ни словами сказать… Режиссер стал звонить во все инстанции. Сначала искал настоящих красноармейцев, так как узнал что недавно в Америку из Аляски на учения прибыли советские десантники. Не добившись успеха в поисках настоящих солдат, он стал искать русскоязычных граждан Лос-Анджелеса и хотя бы десяток комплектов советского обмундирования. Нашел что-то, и попросил меня проконтролировать вопрос. Контроль мой не потребовался. Я посмотрел на будущих красноармейцев, оказавшихся немолодыми царскими офицерами, бежавшими из СССР после Революции, потом посмотрел на их же обмундирование, выданное за красноармейскую униформу, и сказал свое решительное нет! Обижать русских людей, не смотря на свою неприязнь к советской власти, пришедших на помощь по первому зову, я не хотел, но и допускать подобных провалов тоже не желал. Но подивился на такой поворот – бывшие белогвардейцы рвутся в кино красноармейцев играть!

Все остановилось. Фильм как таковой оказался под угрозой. Режиссер уже по инерции пытался что-то придумать, но все катилось в тартарары. И тут, подобно героям эпоса, в трудный момент на выручку явился Лиам со своими связями в ОСС. Вечером, после тяжелого дня поисков, я добрался до гостиницы и за ужином в местном кафе высказал мои горькие жалобы куратору, и тот неожиданно выдал шикарную фразу: «Надо было сразу мне сказать! Сейчас позвоню в Вашингтон, и все будет, Майкл!»

И представляете, на утро в Лос-Анджелес на транспортниках прилетела целая рота десантников РККА! Мы с Золтаном Кордой с абсолютно потерянным видом стояли на взлетно-посадочной полосе, и заворожено смотрели как из самолетов, со всем своим снаряжением и штатным оружием выгружаются сто с лишним красноармейцев. Самых настоящих бойцов ВДВ РККА. Командиры покрикивали на бойцов, строили их пред нами, а мы стояли и с восхищением смотрели на чудо. Это был шок и трепет!.. Но восхищаться и радоваться времени у нас не было, и тем же днем ребята из 7-го воздушно десантного корпуса приступили к изучению своих нехитрых ролей. А костюмеры приступили к порке и шитью – требовалось заменить много голубых, повседневных ВДВшных петлиц на полевые темно зеленые. Для командирских фуражек так же требовались темно зеленые ленты – родной васильковый околыш пришлось прятать. Кино-то будет цветным!.. А ребята все горевали – форму их портят, из элиты в пехтуру превращают! Ну а что? Им из-за спешки не выдали в дивизии полевое обмундирование, и примчались пацаны в Голливуд в повседневной форме. Зато с оружием и с камуфляжными халатами…

Съемки начались в середине апреля. Далеко от Лос-Анджелеса места для съемок искать не стали – на западе от города, в районе Санта-Моники нашелся небольшой заповедничек с соснами и песочком, отдаленно похожий на Белорусское Полесье.

И тут поначалу как-то не задалась работа. То погода шалила, затягивая небо тучами, то власти местные технику в заповедник пускать отказались, то пиротехники напортачили и чуть не поубивали актеров, то вызванный для съемок удара с воздуха самолет не вовремя над площадкой пролетал… Короче было очень весело!..

А потом все понеслось, завертелось. Актеры и я с ними бегали, прыгали, крались через лес, стреляли холостыми, дрались в рукопашной друг с другом. Рядом со здоровущими камерами бегали операторы. Звукооператоры пыхтели над записью звуков. Пиротехники взрывали все что видели. Осветители носились повсюду со своими лампами и слепили всех подряд. Гримеры, заляпанные с ног до головы бурыми пятнами, замазывали очередного актера бутафорской кровью… Все пахали от заката до рассвета без передышек и перерывов на обед – только бы скорее отснять нужный материал и скроить фильм!..

И через две мучительных недели все закончилось. Режиссер выскочил на съемочную площадку и во весь голос закричал: «Все! Мы закончили, друзья!» В тот момент все единогласно воскликнули победное, громогласное «УРА!», словно мы не кино снимали, а Берлин брали!

И стоит признаться, благодаря тем замечательным, полным ярких воспоминаний, непростых и интересных решений дням, я многому научился. Еще ни разу прежде в своей жизни я не был так сильно связан с коллективом. Никогда прежде! Лишь там, в окружении тружеников киноискусства, преданных своему делу, я, считай, что посторонний человек, был нужен окружающим, и они нужны мне. Я впервые осознал, что даже мой самый надежный и верный коллектив – мой взвод, не так сильно нуждается во мне. Там много людей следящих за мной, поправляющих, оберегающих меня… И они, работая рядом со мной, рискуя жизнью, как и я, выполняя мои приказы, все же подчинялись не мне. Их вела иная цель. Мы, будучи едины, единым целым не являемся. Но здесь, в кругу людей не знающих обо мне совершенно ничего кроме того что рассказывают газеты, я шел за целью за которой шли все. И от этого я был… счастлив!

Я осознал, что и как нужно сделать, дабы двигаться в этом мире вперед без сомнений…