Текст книги "Мировая Война (СИ)"

Автор книги: Григорий Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

– Вспомнили, сэр. Думал это не вы. Тогда у вас шрамы на лице были, а тут смотрю – и считай, нет их… – С грустью закончил танкист. – Второй лейтенант Ларс Шэннам, сэр. Тогда был штаб сержантом.

– Рад, я очень рад, что ты выжил, Ларс. Поехали в Ипсиланти, там поговорим. Сил нет моих. – Майер к тому моменту осмотрел меня как мог, не нашел новых ран и кратко попросил уже выезжать.

Глава 15
Да в полымя

До городка двигались в колонне, поднявшееся поначалу беспокойство: «как нас встретят у моста?» утихло – Вилли поделился информацией, что танкисты идут от Детройта, и им выдали маршрут через Ипсиланти. Их там ждут. Меня, конечно, не предупреждали, однако есть ощущение, что информация могла прийти уже после моего отъезда в Дэнтон. Успокоенный такими мыслями уснул в холодной, продуваемой ветром кабине грузовичка как в родной постельке.

Мост перескочили без остановок. Мне уже постфактум рассказали, что Казановский выставил пост по эту сторону реки и снабдил телефоном, посему о подходе танков и их принадлежности узнали заранее. В условиях вчера начавшегося вторжения очень аккуратно всё вышло. Меня будить тогда не стали, сразу потащили вглубь Ипсиланти, к доктору. Благо полковник Раст озаботился о медицинской помощи для временного гарнизона. Тяжелораненых без промедлений вывозили в Энн-Арбор, а прочим помощь оказывали сразу на месте, часть медперсонала окружной больницы в Супириоре перебралась в город после теракта. Там, оказалось, тоже напали, а гарнизона для прикрытия организовать не могли – пришлось выбирать между мостами Ипсиланти, и больницей. Так вот моё крепко спящее тело притащили докторам, да и оставили.

– Сэр, просыпайтесь. Доброе утро. – Приятный женский голос воззвал к моему сознанию, а тело послушно отозвалось. Организм отдохнул, в голове тишь, гладь, благодать, а под головой мягкая подушка. Только в животе такой вой голодный, сейчас все волки Мичигана сбегутся ко мне. – Сейчас вам принесут поесть, пока давайте-ка проведём осмотр…

Женщина, лет сорока, в окровавленном медицинском халате и забавной белой шапочке на густой шевелюре, склонилась, заглядывая мне в глаза. А сама-то при том выглядела как живой труп. Синяки под глазами, цвет кожи бледный, сосуды на белках глаз полопались. Ничто из этого не помешало ей выполнять свою работу. С общего состояния перешли на конкретику – раненую руку. Она качественно забинтована, пальцы и кисть зафиксированы дощечкой, не шевельнуть никак, нет никаких болезненных ощущений. Отвечая на общие вопросы о состоянии огляделся: не больница, какая-то обыкновенная жилая комната, деревянный шкаф, обои в светлую и тёмную полоску, стол и стулья, составленные в углу у двери, кровать подо мной обычная, не больничная. Единственное что медицинское – белый металлический столик на колёсиках с инструментами и медикаментами.

– Ранения ваши очень серьезные, серьезная кровопотеря, множественные разрывы тканей, два перелома, повреждения сосудов, нервов… Вам провели экстренную операцию, но потребуется еще минимум две. – Перебирая на столике некие лекарства, доктор говорила очень отрешенно, словно зачитывала с листа никому не нужные глупости. А я мог только кривить лицом, понимая, что за жизнь я расплатился функциями руки. Вскоре доктор протянула мне два свёрточка и стакан воды. – Сразу выпейте, и здесь еще один порошок, его после еды…

– Подождите, какие еще операции мне потребуются? То, что вы уже проделали недостаточно? Как скоро я смогу вернуться в строй? – Банальные вопросы, все их задают, но они не глупые, если за окном филиал кошмарного сна. Война не выход на прогулку, я нужен на передовой, не в тылу, на реабилитации.

– Кожа на ладони, по сути, отсутствует, потребуется пересадка, иначе, даже если всё остальное хорошо и правильно восстановится, у вас будет скрюченная неподвижная кисть, в которой только кружку пива держать сможете. – Жестко выплюнула врач, прожигая меня неожиданно суровым и даже ненавидящим взглядом. – Пястные кости среднего и безымянного пальцев расколоты и собраны по кусочкам, мышцы, сухожилья порваны в лоскуты. Но за вас так просят, так просят, «спасите ему руку», «герой не может быть инвалидом!» А её отрезать надо было нахер! Такое не собирают по кусочкам при свете тусклой лампы на чьей-то вчерашней кухне! Четыре часа угробили, возясь с глупостью, трое раненых погибли, не дождавшись хирурга. Так что лечитесь, и не заикайтесь о том, что вам надо и хочется. За вас уже всё решили! Fucking hero…

Хлопок дверью прозвучал как выстрел из пушки в мою голову. Твою же мать. Как-то кто-то уже проявил о тебе заботу, и вот оказывается, какая есть обратная сторона… Спасибо, чёрт, за помощь и поддержку. Рука, еще не до конца вылеченная, стоит три жизни. Ни больше, ни меньше… Глядя в окошко просидел на краю кровати какое-то время пытаясь уловить внутри правильный поток мыслей, как надо бы в такой ситуации думать. Сплошной сумбур. Отчего-то никак не хотелось даже понимать такую дикость. Но ни злость, ни горечь так и не пришли, лишь злая пустота и недоумение. Как же так?..

Тихонько пришла медсестра, оставила на стуле у входа армейский месс-кит с едой, и молча покинула комнату, даже не обратив на меня внимания. Очень показательно. Нет, еще операций тут я делать не стану, не из обиды или опасений погубить больше чужих жизней. Просто это неправильно. Да, мне сказано лечиться. Но как на это пойти, если моя задача не отлёживаться, а драться? Только не допуская новых жертв можно как-то отплатить. Раст попросил брать командование ротой ополченцев, кадров категорически мало, а я здесь. Сколько командиров Красной Армии раненых, покалеченных продолжали в моём мире управлять войсками? А в этом? Чем же я хуже?.. Верю, не стану инвалидом, заживёт рука, как на собаке. Лучше сэкономлю докторам чуточку лекарств и времени. Наивно, по-детски это, но раз не смог по-взрослому, даже шанса не было, значит надо попробовать хоть как-то.

– Капитан? – Дверь вновь приоткрылась, и в комнату проник вчерашний знакомец – Вилли Майнер. Комбинезон сменил на джинсовый рабочий комплект, видел такие у гвардейцев, да и в прошлом в ходе учёбы и поездок по стране встречал, армейское медицинское снаряжение с большими сумками и широкими плечевыми лямками, патронная сумка с крестом и каска-тазик, притороченная к поясному ремню. – Зашел проведать. Доктора о вас как-то, без особого энтузиазма говорят.

– Неудачная ночь. – Раскрывать горькую подоплёку ситуации не хотелось. Не к чему.

– Прооперировали? Какие прогнозы, капитан?

– Говорят нужно еще две операции, пересадка кожи и еще что-то, но… Нет на это времени. Послушай, ты можешь достать мои вещи? Надо вернуться в роту. Тебя пустили в больницу, или как это теперь называют. – Неопределённо взмахнул здоровой рукой.

– Временный госпиталь. Я как раз получил медикаменты и кое-какое снаряжение, так что да, пустили… Хотите бежать? – Понимающий взгляд с лёгкой ухмылкой. – Понимаю, нечего сейчас тут делать. На востоке перед рассветом канонада гремела, авиация в небе только вражеская, но нас пока не бомбили, думаю, к обеду здесь станет не до лечения раненых. Все нервные, собираются эвакуироваться… Ладно, ждите, скоро вернусь. – Майнер резко стал серьезным и выскользнул из комнаты. Забрезжила надежда быстро отчалить, но надо сначала поесть. Тяжело левше без ведущей руки, но, благо, мне правая не была чуждой, и пить и есть, и застёгиваться ей я умел без проблем. Проглотил ещё теплый омлет с беконом, тост с джемом и кружку кофе, всего этого мне даже на один зуб было мало, но хоть что-то! Вести о канонаде на востоке подымали в душе волну. Британцы и канадцы скоро будут здесь, иначе не может быть. Они взяли фантастический темп, применяют самые изощренные методы ведения войны, и отмахать от границы до Ипсиланти чуть больше 40 километров. Днём здесь точно будет бой. Вопрос только с кем? Десант или передовые части наземной армии? Надо вернуться в роту. Руку долечим потом.

Меньше чем через полчаса вернулся немец. За спиной хаверсак крепко заполненный имуществом. Кой немец тут же скинул с плеч. Опытный мне знакомец попался – рюкзак-то этот хитрый, положено крючками к поясному ремню крепить спереди и сзади, только с ремнём и снимается. Но если знать, то можно правильно соединив крючки получить сносные лямки и не мучиться снимать всё с ремнём.

– Оружие, снаряжение и обувь со склада, всё включая трофеи. Форму пришлось добывать у гвардейцев. – На край постели легли британские ремни и подсумки, револьвер и рюкзак Стирлинга, комплект джинсовой формы – брюки и куртка и мои ботинки, грязные, но целые. Бонусом стала офицерская рубашка с капитанскими шпалами в правом отвороте воротника, и буквами U. S. в левом. – Это я тут взял, размер, кажется подходящий. Если что, это не с мертвеца. Капитан потерял ногу, выжил, рубашка уцелела.

– Поможешь одеться? – Брезговать или удивлять уже не было желания. Война дело безумное.

– Помогу, и потом с вами отправлюсь. Думается мне, помощь медика не помешает ни вам, ни тем с кем вы в одном строю будете. И руку пронаблюдаю…

Новенькую рубашку пришлось немного располосовать, не желала забинтованная кисть с дощечкой проходить в рукав. Джинсовая куртка оказалась свободной, тут даже руку получилось спрятать. Собранный, подпоясанный, с оружием я чувствовал себя спокойнее.

– Кабинет главного врача на этом этаже, но надо выйти на улицу и обойти здание со двора, там, в коридоре столпотворение. – Майнер повёл меня за собой, и я не сразу понял, зачем мне к главврачу? Только через минуту, когда успели выскочить и свернуть за угол смекнул. Документы! Кто попадает в лапы медицины удерживается ими на всех уровнях – от физического, до юридического. Здание, кстати, оказалось какой-то средней руки гостиницей переделанной из обычного двухэтажного жилого дома. На улице и во дворе машины с медицинскими и просто армейскими обозначениями. В основном советские грузовики, те самые, что по лицензии производят. Тут и там беготня, пока не истеричная, но на грани, нервные все. Начали оборудования, коего на улице полно. Скорее всего, его даже не занесли со вчерашнего дня, а тут уже всё, увозить пора. Немец увлёк за собой следом за каким-то доктором, и вот мы, разминувшись с грузчиками, нырнули в двери обычной комнаты сразу за входом в здание со двора.

– Вильгельм забыл что? А… Понятно. – Крепкий мужчина лет шестидесяти с модными усами и лысой головой возился с большой стопкой документов на столе. На врача он не был похож от слова совсем: растрёпанная рубашка с закатанными рукавами, брюки с подтяжками и замызганные туфли. Обыкновенный уставший клерк в захолустном городке, а не врач. Только грязный халат со следами крови на вешалке у входа намекал на медицину. – Временный капитан Пауэлл…– Из стола на свет мужчина извлёк коробку с армейскими документами, множество АйДи и бумаг. Кое-где мелькали красные пятна, иногда бумаги несли следы повреждений. Через пару мгновений из стопки на стол легли мои и трофейные документы. Сверху легла тонкая папка с непонятными бумагами. – Забирайте и не возвращайтесь. Надеюсь, в следующий раз вас собирать будут уже другие доктора. И пусть они платят жизнями.

– Я не просил разменивать мою руку на чужие жизни! – За долю секунды в груди поднялся такой шквал, что я заорал на доктора.

– OUT! NOW! – С не меньшей яростью кричал доктор, пока его лицо наливалось красным.

Майнер вытолкал меня на выход, подхватив бумаги.

– Пока он и его жена оперировали вашу руку, капитан, привезли их сына, ранение в живот, обширная кровопотеря, осколки в брюшине, сепсис, смерть. Не дождался операции. Здесь нет вашей вины, и их тоже. Война. – Буднично, без обиняков медик рассказал краткую подоплёку истории пока мы пешком уходили прочь от больницы. Буря в душе успокоилась, так же как и началась. Вины нет, да? Наверное, так и есть. Очень многие умирают, и еще больше умрёт, получит ранения, станет инвалидами. Не мы сами себе раны наносим, не мы себя под молотки войны загоняем. Хотя вру, я сам иду, но враг оттого не становится невиновным. Он пришёл сюда.

Пасмурное небо серым потолком висело над головами. Я слушал мир, оглядывался по сторонам и думал, как быть – отголоски работы артиллерии на востоке пришли без предупреждения. Враг идёт, а я не в рядах вверенной мне роты, не контролирую процесс подготовки к сражению. Майнер уверенно повёл меня через городок, через одноэтажную застройку в восточном направлении, а сам потихоньку изучал папку с рукописными записями. Похоже моя миниатюрная карта пациента, со всеми известными данными по ранению. В один момент нас нагнала полицейская машина. Первое на что обратил внимание, нет ли в салоне чернокожих. Так, на всякий случай, вдруг опять диверсанты? Пассажиров, кстати, там было полно: кроме водителя еще четыре человека, один коп на переднем сиденье, и трое в гражданском одеянии на заднем.

Повезло нам, сначала копы напряглись, оружием грозить начали, но узнали медика, и резко подобрели. Подбросили нас до моста, раненому мне уступили место на переднем сиденье, а Вилли и коп поехали на подножках, зацепившись за окна машины. Из-за нехватки военных и общей ситуации в городке мобилизовали в нацгвардию полицию. Распетрушили хранилище вещдоков участка, вытащили наследие лихих 30ых, оружие всяких гангстеров, а там было что посмотреть: Томпсоны, БАРы, Льюисы, разномастные самозарядные пистолеты и ружья. Выдали уцелевшим после терактов правоохранителям и отправили работать, как и раньше, с одной лишь маленькой поправкой. Теперь всяких бандитов, мародёров, диверсантов дозволено валить без суда и следствия. Так что нам повезло, на диверсантов мы в принципе походили…

К мосту вернулись, когда с востока потекли тонкие ручейки войск и техники. В основном очень жалко выглядящие ручейки. Пара кварталов на подходе к нашему укрепрайону стала иной – дороги тут и там перегорожены блокпостами, вместо бетонных блоков зигзаг проезда организован битыми машинами, заполненными для массы обломками камней и металлоконструкциями. В окружающих домах, незаметные на первый взгляд мелькают ополченцы и гвардейцы. Нашу машину остановил вышедший из подворотни русский ополченец, признавший меня в лицо. Очень скоро мы оказались на заднем дворе склада у моста, и к нам вышли Казановский и Шпильман. А вместе с ними интересный штемп: бочкообразный невысокий мужик в американской форме, и знаками различия капитана:

– Well-well-well! Временный капитан Пауэлл. Бежал из госпиталя, не смотря на ранение, верно? Похвально, мужественно. Рад знакомству! – Офицер дружелюбно поздоровался и приблизился, протягивая руку для рукопожатия. – ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ капитан национальной гвардии штата Мичиган Кевин Моррисон. Командир сводной роты. На основании приказа господина полковника принял командование. Тебя же никто не ждал так скоро. Как рука? Самочувствие? О и медика с собой привёл, славно!..

Поток слов лился, не прекращаясь на миг. Офицер повёл следом за собой на склад, а я лишь краем глаза успел вопросительно посмотреть на русских – те скривили лица, словно лимон грызли. Кевин этот всё говорил и говорил. О том, что к делу штаба припахал часть нацгвардейцев, мол, документооборот важен, отчёты по взводам надо срочно написать, с ночи трудятся солдаты, еще описывают объем материального ущерба, расход незаконно использованных строительных материалов. О русских отзывался не особо положительно, мол, старики все, ничего не могут, только о прошлой войне хвастать на ломаном английском. Занимались ерундой, таскали тут из дворов добропорядочных граждан стройматериалы, рыли зачем-то окопы на сильном удалении от склада, у берега реки, где я планировал фланговый пулемёт и ПТР поставить. Маскировали, укрепляли лишнее, кто им позволил-то? И он, Моррисон, этот балаган прекратил. Выставил посты по обе стороны моста, отправил в патрули пару десятков солдат, запретил шастать по местным аптекам, магазинам и прочим объектам. Работы по фортификации на складе тоже заморозил – кирпичи да доски они частные, владельцев нет здесь, но ничего это не значит, надо получить согласие. Над этим он тоже работает, будет полный список израсходованного и притащенного, тогда Расту и отпишет. Дадут добро, тогда и продолжим.

– Кто будет пред владельцами отчитываться? Это же незаконно! Воровство! Нас всем снабжают, разве не так?

От таких заворотов я беспросветно охреневал. Пушку 37 мм он приказал подкатить на центр улицы, так что бы перед затором автомобильным стояла слегка укрытая мешками. И у домов сложить еще немного мешков с песком, выставить посты и пулемёты там. Противник не полезет на явно силы подкреплённые артиллерией. А уж когда мне сообщил сей персонаж, что морпехов ВЫГНАЛ с позиций и отослал на пару кварталов в тыл я чуть не сел.

– Почему выгнали? – Не находя в себе никакого разумного ответа пролепетал я прерывая Моррисона.

– А? Что? Почему? Jesus Christ! Ты видел этих… неотёсанных головорезов? Они тут квартиры жильцов ближайших домов заняли, чужое имущество присвоили! Для них нет никаких правил! Грабить да убивать лишь умеют, расслабились в этом вашем Советском Союзе! Там сплошное беззаконие, никакого воспитания у комми, я-то знаю! Ты же им таких приказов надавал, но то поправимо, ты неопытный… Они пусть прикрывают тылы…

Как запыхтел позади меня Казановский, я услышал отчётливо. Но раньше сорвался всё же я:

– Are you out of your mind, you fucking moron? – Говорил я негромко, но судя по лицам окружающих, услышали все до одного. И замерли как мыши. Верно, даже мне померещилось, что часть слов превратилась в рык.

– Во-о-от значит, какой ты, герой нации, Пауэлл. Ну-ну. И тебя эта гниль вседозволенности, варварства не обошла стороной. – Прищурившись, капитан преобразился, в глазах появился злой блеск, без капли страха и сомнения. – Арестовать и передать военной полиции этого… зазнайку! Выполнять!

Однако ни в чьём лице он не нашел поддержку. Все оставались на своих местах, а русские ополченцы так и вовсе злорадно ухмылялись.

– Это был приказ! Ясно. За нарушение субординации отвечать хотят все? Прочь с дороги. – Не дождавшись чьей-либо реакции, толстячок покраснел как рак, бросил взгляд на присутствующих, пораздувал ноздри и озлобленно двинул на меня. Угрозы, кроме словесной, в нем не было, оттого я просто его пропустил. Подхватив со стола свою каску этот беспросветный, но явно очень злопамятный идиот, рванул на выход, в окно.

– Чёрте что, господа офицеры! Это нонсенс!.. – Громко выдохнул Шпильман, говоря по-русски. – Он ведь вернётся, и одному Господу ведомо что будет.

– Война уже идёт, а впереди ждёт бой. Надо срочно закончить хотя бы что-то из начатого. Верните морпехов, найдите Базилона и пришлите ко мне, работу над окопами в излучине реки закончить, окна на складе заложить. Всех занятых в штабе маранием бумаги назад в подразделения. У нас очень много работы, джентльмены. – Мне прекрасно было понятно, этот Кевин побежит качать права к полковнику, и будет в немалой степени прав. Если уж его назначили комротой, то меня сняли. И я нарушил субординацию. Но это такая мелочь в свете грядущего боя. Канонада всё ближе, а отступающих всё больше. – Ну? Чего ждём? За работу!

Глава 16
Наготове

От гнева и явных нарушений субординации вся сводная братия перекатилась к безудержному труду. Солдаты на складе в полголоса ругались на их, как они уже хотели считать, бывшего командира капитана Моррисона. И вместе с тем с удовольствием взялись за работу. Материалов, благо, натаскали знатно, чую всю ночь, под дождём трудились, обеспечивая себя необходимым. Малышев только сетовал:

– Время потеряли, господин капитан. По очереди работали, одни отдыхали, другие кирпичи да доски искали, доставляли, разгружали. И вот черёд отдыхавших настал, камень укладывать, да оборону править, узнали, что вы ранены-с! Но дело есть дело, не останавливались, а тут утром этот… – Кашлянув и не решаясь высказать какой именно «этот» был по его взгляду, старшина продолжил, – «ахвицер» паркетный явился, и всё запретил!.. Ругался зело, всех ворами называл, по матушке крыл нижние чины, да и офицеров тоже… Потеряли время…

С одной стороны, надо бы такое пресекать, капитан, дурак или нет, все же офицер, а приказы не обсуждаются, но тут всё непросто – мужики вокруг прошлую войну видели, и цену опытному командованию знают, и не мне их учить как себя вести в отношении командования. А этот хлыщ еще и на оскорбления переходил, не мудрено, что даже старшина возмутился.

Восстановление порядка шло оперативно, скорого возвращения Моррисона я не боялся. Даже если вернётся отстоять роту смогу. Он ведь накосорезил здесь, что волосы на голове шевелятся от увиденного. Эдакий молодец все свои приказы задокументировал, за что ему спасибо и земной поклон, будет, чем по морде лица возить. Базилон прибыл взъерошенный, нервный, ему капитан успел высказать многое и все «по делу». Постарались отбросить печаль, взявшись за дело с двойной силой, вернули подразделения на места. Уточнил по позициям миномётов, основным и запасным, где развернём пулемёты и прочее.

Отступавших с линии фронта бойцов встречали и без моего участия, фильтровать пытались на скорую руку, по своему пониманию. Приказов сверху по этому поводу пока не имелось, что удивительно. Дозвонились до Раста, тот удивился моему возвращению в строй, а про Моррисона спросил лишь вскользь, мол: «А где он?» Рассказал кратенько суть стычки, считая, что скрывать или проявлять какую-то скромность или иную солидарность сейчас смертельно опасно. Капитан получит другую роту и погубит её ни за грош или наврёт с три короба и меня с бойцами под удар поставит. Полковник показал завидную выдержку и не стал выказывать каких-то симпатий ни мне, ни Моррисону. Просто твёрдо пообещал разобраться в ситуации, изучит документы что имеются, а пока я возвращён на должность командира роты с прежним приказом – оборонять мост. К нему сверху добавился еще приказ помочь фильтрации. Под «помочь» скрывалась организация заградительного отряда: взять пару-тройку обычных, не военных полицейских и какого-то лейтенанта помощника батальонного S2 – офицера разведки. У того уже имеется список частей, расквартированных в штате, документ хоть немного да поможет в проверках. Попытаться просеять бойцов и организованно направлять их в Энн-Арбор. Отчего туда, а не на месте разворачивать в боевые порядки, не знаю, но приказ есть приказ.

Второй лейтенант, который как оказалось уже с раннего утра обретается у нашего моста, нашелся быстро. Представился Робертом Зэнном, и принадлежал, как и я к Армии, а не Нацгвардии и являлся помощником начальника разведки инженерного батальона, дислоцированного аж в Джексоне, что лежал в 80 километрах на западе от Ипсиланти.

– Я был в отпуске, дома, в пригороде Детройта, а вчера утром на поезде доехал до Энн-Арбор, и вот. – Печально пожимая плечами, офицер огляделся по сторонам. – Война.

– Война. Надо работать, Боб, пойдём. – Подбадривающе похлопал его по плечу и повел организовывать фильтрацию. Полицию нашли довольно скоро, тех же ребят что привезли нас, кстати. Припахали к нашему делу, моих полномочий оказалось теперь достаточно. Пояснил новоиспечённому заградотряду что и как хотел бы видеть от их работы.

Перво-наперво восстановление порядка в рядах отступающих. Проверка документов, принадлежность к частям из списка, причины отступления, небольшой перекрёстный опрос сослуживцев. Любые сомнения в правдивости ответов, несоответствия в документах и подозрительное поведение – сразу задерживать, разоружать и под замок до выяснения обстоятельств. Народу на дороге пока не много, редкие группки по пять-семь человек, или одиночные грузовики и легковушки с разным числом бойцов. Так было пока, а дальше видно будет.

Лейтенант понял меня, разведчик всё же, пусть и инженерный. Подбил к делу полицию, и отбыл к мосту, там, на обочине, есть группа только прибывших бойцов, коих требовалось опросить по новой методике. Нам же с офицерами ополчения, гвардии и морпехами надо подбить свои бабки по подготовке к обороне. Канонада на востоке усилилась, и даже не смотря на тяжелые, низко висящие облака, промчалась пара самолётов с британскими опознавательными знаками. Их видели солдаты на колокольне церкви, что находилась в полутора сотнях метров слева от склада, говорили, что прошли стервятники низко, и отвернули на север, не достигнув города. Признак очень неприятный, раз враг вновь воздух занимает.

Все трудились с удвоенной силой, при общем достатке инструментов и материалов не хватало времени. Суть да дело, в ходе очередных уточнений о построении обороны, в штаб прибыл совершенно неожиданный гость. Явился как вихрь, с ходу ошарашив присутствующих своей энергией и напором:

– Меня не сразу к вам пустили, но многие тут меня знают. Престон Такер. Я хотел бы пообщаться с вашим командиром. Утром столкнулся с колонной техники, командовал ей танкист с сильными ожогами. – От входа в окно человек взял быка за рога и принялся беседовать со всеми сразу, пытаясь углядеть наиболее презентабельных представителей, коих и нашел в лице Казановского и меня. – Джентльмены, еще раз здравствуйте, Престон Такер, изобретатель, автолюбитель, руководитель и владелец компании «Машины и Инструменты Ипсиланти».

Мужчина, среднего роста, с широко расставленными глазами на округлом лице, в модной широкополой шляпе и замызганном рабочем комбинезоне, покрытом следами масла и краски. В голове щелкнуло, что про этого человека кино видел в родном мире! Престон Такер, изобретатель Боевой Машины Такера и всем известной пулемётной башни для бомбардировщиков ВВС США. Рукопожатие крепкое у мужика, а он в этот момент удивлённо смотрит на мою торчащую забинтованную руку.

– Временный капитан Майкл Пауэлл, командир сводной роты… Но, сэр, я не совсем понимаю…

– Прошу прощения, позвольте объясниться! Я изобретатель, это уже говорил, так вот из моей мастерской вышли разные образцы техники, в том числе и для Армии и Национальной Гвардии. Именно Нацгвардия осталась довольна моей разработкой и приняла её на вооружение. Боевая Машина Такера – Кугуар, развитие идей Тигра. Шестиколёсная бронемашина с двигателем Паккард В-12 на 185 лошадиных сил, с вращающейся на 360 градусов башней с автоматической пушкой 23 миллиметра, орудие двойного назначения – поражение наземных и воздушных целей… – Как заправский продавец Такер заливался соловьём, а я с лёгкой ухмылкой пытался понять: «Что происходит?» О чём не преминул спросить внезапного гостя:

– И всё же не понимаю о чём вы, сэр?

– Ах, привычка-привычка. Военные значит надо сначала заинтересовать. Ларс Шеннам, так звали того офицера танкиста, в своей колонне он пригнал в город и пару моих машин, тех самых Кугуаров, да, одна неисправна, хотели бросить, сжечь чтобы врагу не досталась. Я запретил! Не бывать такому, что Престон Такер не сможет починить своё же детище! Вот, пришел вам сообщить, что машина в вашем распоряжении. Малышка починена, заправлена, экипаж укомплектован, патроны там, снаряды, всё как положено, в полном объеме, даже с запасом. И еще две бронемашины ждут приказаний, но, нет оружия и патронов. Но на что-нибудь сгодятся. Так, где мне записаться на службу?

Я так и стоял, удивлённо глядя на этого мужика. Вот и как с ним быть? У него же и жена, и дети есть, прекрасно это помню, но я вроде как не должен быть осведомлён, сыграем иначе:

– У вас есть семья? Жена, дети?

– Есть, конечно же, я порядочный семьянин и христианин. Эвакуированы они. Еще вчера утром, отправил на юг. – Чётко и быстро отчеканил Престон. – От моей компании в городе остались только я и часть механиков сборочного цеха. Я не уехал, потому что не успел вывезти свою коллекцию, а теперь думаю, что она пойдет в дело, не хуже Кугуара. Если что, я сдавал нормативы SUPAFAN, умею стрелять, копать окопы, водить машину, разумеется.

– Мне кажется это очень серьезной ошибкой, призывать на службу известного и нужного стране изобретателя. Так мы быстро лишимся умов нации…

– Прошу вас, бросьте! Мне претит стоять позади отважных людей. Я могу и ДОЛЖЕН помогать. – Эмоция собеседника резко стала гневной, и в голосе звенело возмущение. – И не говорите, что помогать я должен своим трудом в тылу. Национальная гвардия штата Мичиган уже вооружена моими машинами, и в других штатах они есть. На самолёты ставят мои пулеметные установки в башнях. Это не помощь умом? Дайте теперь подраться с этими сукиными детьми, что рушат мой дом.

Ничего кроме благодушной улыбки во мне в тот миг не было. В очередной раз видел в глазах встреченных мне людей здесь, в Штатах, что-то столь близкое советскому народу, что диву даёшься. Он по-настоящему желал драться, защищать страну и дом. Такой человек точно понимает всю тяготу совершенного выбора.

– Поручик Казановский, зачислите мистера Престона Такера… – Мысленно спросил самого себя: «Кем? Не рядовым же? Инженер как никак. Но и офицером – не выйдет. Не в моих силах. Сержантом? Командовать не сможет, пока что точно не вариант. Есть идея!» – … техником 3-го ранга в штат только что созданного взвода бронеавтомобилей. Командовать вашим взводом пока некому, но это мы решим. Вы же не командир машины? Техника где?

– Я всего лишь водитель. Чертовски хороший водитель. Машины стоят у мастерской компании, на южной окраине, но это не займёт много времени перегнать их сюда. – Воодушевлённый Такер даже подтянулся. – Сэр. А командир машины есть, сержант гвардии – тот же парень что командовал машиной до прибытия в Ипсиланти. Вильям Ли зовут.

– Вольно, тогда оперативно перегоняйте машины сюда, к мосту, Казановский отправится с вами и определит место размещения техники… А с Вильямом я позже побеседую.

Имея на руках новые вводные, отзвонился полковнику. Тот явно сильно занятой не сразу понял, что я ему говорю, а осознав, удивленно хохотнул и переспросил: «Такер?» Оказалось, с Престоном офицер знаком и давно, а то, что тот не уехал с семьей – удивился. Как и тому, что старый знакомец не пошел сразу к нему, а полез в самое пекло. Впрочем, по мнению полковника, поступок понятен, изобретатель личность независимая, яркая, и желает быть если не впереди, то в пелотоне. И добавил под конец разговора:

– Пауэлл, прошу, побереги его. Очень уж многих хороших и умных людей уже забрала эта война.

К полудню на Перл-стрит появились три новые боевые единицы. Две старинные, времён Первой Мировой, а для всех еще Великой Войны, бронеавтомобили британского производства Роллс-Ройс и Пирс-Арроу. Однако, что удивительно, обе машины на явно современных шинах, с хорошо развитым протектором, на стальных дисках. А большая часть внешнего корпуса собрана на сварке, а не заклёпках. Вооружения, увы, нет. Бронеавтомобиль Пирс-Арроу из зенитной машины, где некогда в прошлую войну стояла тумба с 40 мм Пом-Помом, переделан в бронетранспортёр. Скамьи внутри сварены явно совсем недавно, грязные пятна сварки на краске и следы металлической и деревянной стружки на полу намекают.