Текст книги "Газлайтер. Том 31 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Теневой портал Ломтика раскрывается точно перед стволом. Второй – прямо в небе, напротив херувимов.

Ярчайший луч энергии разрывает пространство, вырывается в центр стаи. Вокруг – вспышка, воздух мгновенно испаряется. Все семь херувимов вспыхивают, не успев даже вскрикнуть. Пылающие тела падают вниз, словно кометы.

Я оборачиваюсь к альвам и с лёгкой усмешкой киваю:

– Ну всё. Теперь собираем крылья. Чего застыл, Ледзор?

Он ухмыляется в ответ, указывая топором в сторону.

На краю поляны, почти забытые в этом фейерверке, филиппинцы переминаются с ноги на ногу. Никто не стреляет, никто не отступает – просто стоят, с приоткрытыми ртами. Полковник Лопата, ошарашенный, вдруг восклицает с видом обиженного ребенка:

– Так вы не побеждены⁈

Я киваю Одиннадцатипалому, мол, разрешаю. Можно развлекаться.

Ледзор отвечает за всех. С хрустом вбивает сапог в землю и размахивается:

– Хо-хо! Сейчас ты увидишь, насколько мы побеждены.

И в следующий миг бросает топор, снося Лопате голову с плеч.

Глава 9

С филиппинскими солдатами разобрались быстро, а в качестве трофеев досталась их техника – пушки, пулемёты и несколько грузовиков. Машины, правда, старенькие, но орудия вполне сносные. Да и в крайнем случае можно всё разобрать на запчасти – те же стволы-то ещё не стёрты.

– Что дальше, граф? – Ледзор вытирает чужую кровь с себя влажными салфетками. Один из альвов хмыкает и обливает его струёй воды, за что морхал благодарит.

– Пожалуй, съездим в ближайший крупный посёлок, – решаю. – Надо наладить контакт с местными.

Загружаемся в грузовики филиппинцев да заворачиваем к посёлку. На въезде – оживление. Народ столпился и встречает нас. Прямо сельский сход под открытым небом.

Причём никто не сильно удивляется, когда из военных филиппинских грузовиков выпрыгивают остроухие иномиряне. Видимо, в своих солдат местные не сильно верили.

– Я граф Данила, – сообщаю, выйдя навстречу люду. – Мы разбили гарнизон, но вам ничего не угрожает. С кем я могу поговорить?

Из толпы выходит староста – сухонький, с загорелой физиономией. Подходит ко мне, почтительно кланяется и с надеждой спрашивает:

– А вы нас не в Японию заберёте?

Хм, какой прыткий.

– Ну, я, конечно, вас официально передам под юрисдикцию японского Императора.

Староста вскидывает руки:

– Ура! Мы и так у японцев товары закупаем, а теперь, может, и пошлин не будет. А то большие были…

Толпа начинает гудеть. Кто-то хлопает в ладони, кто-то уже спорит о новых ценах на подержанные «Тайоты», один дед достаёт телефон – снимает меня да родным пересылает.

Я только качаю головой.

Ладно, надо звякнуть Нобунаге. Пускай сообщает Императору, что в Японии появился ещё один остров.

* * *

Императорский дворец, Токио

Император Японии, облачённый в белоснежные шёлка, восседал за полупрозрачными шодзи, окружённый советниками.

– Даймё Нобунага, правда ли, что Вещий-Филинов захватил остров Кир?

Нобунага склонился низко, голос был твёрдым:

– Да, Ваше Императорское Величество. Это подтверждено. Он подчинил остров и передаёт его под вашу юрисдикцию.

Среди присутствующих был и Амагири Рейн, прибывший из своего поместья в спешке. Он поднялся с места и воскликнул, с трудом сдерживая раздражение:

– Это – откуп за Золотого Дракона! Филинов пытается задобрить вас, Владыка. Это подношение, не более.

Император неспешно повернул голову к нему:

– И что с того, Амагири-даймё?

Рейн аж растерялся:

– Ну как же…

Император на миг задумался, скользнув взглядом по карте, лежащей на столике.

– Кстати… остров Кир тяжело охранять. Близость филиппинских архипелагов делает его уязвимым. Пусть Филинов и дальше управляет им. Это разумно.

Амагири нахмурился, но не сдавался:

– Ваше Императорское Величество, но тогда русский запросит увеличение контингента! Будет ссылаться на необходимость защиты уже двух островов!

Император только слегка кивнул:

– И пусть.

Амагири шагнул вперёд, почти умоляюще:

– Но на острове есть населённые пункты! Если мы признаём его частью Японии и назначаем Филинова ответственным – это автоматически приравняет его к даймё согласно нашим законам. Он фактически станет князем!

Император даже не моргнул:

– Верно. И что вас не устраивает?

Тишина.

– Но… но Филинов же иностранец! – с трудом находит слова Рейн Амагири. – Русский, даже не ваш подданный!

Император откинулся на спинку стула и добавил почти рассеянно:

– Так я же его и не назначаю официальным аристократом. Ты сам сказал, Амагири-даймё, что он станет фактически князем. Почему бы Филинову и не быть им, раз он удерживает теперь уже наш остров? Кстати, Нобунага-даймё, передай Вещему-Филинову-даймё мою благодарность за ратный подвиг на благо Японии.

Нобунага склонил голову ниже. Амагири сжал кулаки – но молчал. Император уже принял решение. Вещий-Филинов стал японским даймё.

* * *

Связь-артефакт вспыхивает у меня в ладони – и тут же раздается радостный голос Нобунаги:

– Поздравляю, Данила-дайме.

– Эм, как вы меня назвали, Ода-дайме?

– Вы не ослышались. Теперь вы – даймё, мой друг. Пусть и неофициально, но это мало что меняет. С этого дня остров Кир официально под вашим правлением. Решение Императора утверждено.

– С островом всё понятно… Но почему именно даймё? – чешу затылок, ни черта не понимаю.

– Всё просто, – улыбается Нобунага. – Раз под вашей рукой оказался пограничный остров с населением более сорока тысяч человек, и при этом вы правите от имени Императора да еще обладает полной автономией, – вы автоматически считаетесь князем. Таков древний закон. Даже если вы не японский аристократ, статус приравнивается. Это скорее назначение, чем происхождение. Вам открываются многие преференции, в том числе приглашения на императорские приёмы. И наши аристократы теперь обязаны относиться к вам с должным уважением.

Я смотрю на артефакт, нахмурившись. Вот же мешанина титулов, чёрт бы её драл. Формально я к Японии никаким местом… а по сути, как утверждает Нобунага, теперь даймё. Князь Японии.

Забавно.

И как мне всё это стыковать с тем, что я – российский граф? А ещё – независимый, суверенный король альвов и конунг тавров! Есть кто-нибудь ещё на этой планете, кто собрал бы такую коллекцию в одном флаконе?

Ну, значит, придётся крутиться. Отказываться от острова? Ха! Не смешите мои погоны. Кир – стратегическая точка, дающая доступ к другим филиппинским островам. А ещё здесь тепло, красиво и рыба жирная. Надо только подгрести под себя местную торговлю – и будет совсем хорошо.

Сейчас мы разместились в одном из фортов поверженных филиппинцев. Но с учетом новых данных я отдаю Зеле приказ занять все местные форты. Часть альвов переведём сюда: пускай обустроят гарнизоны и держат остров под собой в военном плане. Если еще и стелы сюда привезти, то будет выход на Шпиль Теней и смогут туда-сюда гулять. С количеством стел нынче проблем нет – Портакл сделал на днях еще несколько штук. Надо его еще напрячь, как только досмотрит финал любимого сериала.

Кстати, раз вспомнил о стелах даю поручение Студню их сюда доставить, а также разместить ПВО, да обустроить всю инфраструктуру: порты, склады, генераторы.

Закончив с «военкой», я связываюсь с Алисой и Василисой – пусть присмотрятся к острову. Теперь это их новая головная боль.

Эти две красотки, к слову, талантливые управленцы. Когда-то были помощницами Киры, а теперь – топ-менеджеры уровня «отдай ключи от региона, и через месяц всё будет работать лучше, чем у вас дома». А здесь будет где разгуляться. Поселений – несколько десятков, логистика – ноль, хозяйство – разваленное. Начнём с малого – с рыбы. Народ рыбачит? Прекрасно. Значит, можно уже думать о товарных партиях и транспортных каналах.

Алиса с Василисой преданы мне, да и как-то я с ними двумя…эм, не будем об этом. В общем, девушки способные.

Затем вызываю к себе старосту самого крупного поселения на острове Кир. Мы базируемся в одном из старых фортов – типичная местная крепость: жарко, пахнет плесенью и солёной глиной. Но стены толстые, крыша не течёт – жить можно.

Староста входит, мнётся, низко кланяется. Я не тяну резину:

– Согласно воле японского Императора, вы теперь под моим управлением, – говорю прямо, глядя ему в глаза.

Он мямлит ещё сильнее:

– Но… мы ведь остаёмся частью Японии?

Киваю:

– Ага. Остров Кир официально стал территорией Японии.

– Ну, тогда ладно, – протягивает он с видом человека, которому абсолютно всё равно, кто у власти, лишь бы свет не отключали и рис не дорожал.

– Начнём с простого, – продолжаю я. – Мои инспекции проверят ваши школы и больницы на соответствие санитарным нормам. Где не дотягиваете – включим в план реконструкции.

Староста почесал затылок, искренне недоумевая:

– А зачем это всё? Школы, больницы – зачем?

– Так принято, – пожимаю плечами. – Я ваш князь и должен заботиться о вас, чтобы вы больше налогов платили.

Он оживляется:

– Ого себе! А филиппинские наместники только собирали деньги и ничего не делали. Мы же тут на границе – край земли, считай.

Я пожимаю плечами:

– Ну вот. Будете больше работать – больше и зарабатывать. А если вдруг заболеете и не сможете трудиться – вылечим. Мне выгодно, чтобы вы были живы, здоровы и работоспособны.

Мои управляющие ещё свяжутся с японскими чиновниками – обсудят, как будем делить расходы между моим и императорским бюджетом. Но, насколько я знаю, японцы обычно стремятся облагородить земли, которые им достаются.

Староста кивает с видом человека, которому только что пообещали горячую воду в деревне, и уходит довольный. Ну а я зову Зелу.

– Да, Ваше Величество? – заходит она, вся в мыслях о гарнизоне, но подняв глаза замирает удивленно: – Ваше Величество⁈

– Примерим? – усмехаюсь, держа в руках крылья одного из подстреленного херувима.

Надо отдать должное воительнице – она без колебаний поворачивается ко мне спиной. А учитывая, что из одежды на ней лишь пара-тройка кожаных ремней, даже раздеваться не требуется.

С помощью геномантии вживляю крылья магическим захватом, прилаживая к лопаткам. Вжик – и пошла синхронизация.

Крылья подрагивают, будто привыкают к новой хозяйке. Аура Зелы вспыхивает – и я сразу вижу, как усиливаются каналы. Вот как работают крылья херувимов… Усиливают Дар, притом сами по себе – как автономные органы. Как если бы человеческая рука продолжала жить и без хозяина.

– Я могу ими шевелить! – восхищённо восклицает Зела и делает первый взмах.

И тут, конечно же, вваливается Бер – как всегда без стука:

– Эй! А почему вы тут без меня⁈ – возмущается ревнивец и резко замирает, уставившись на невесту. – Зель, это что у тебя за две штуки⁈

Я лениво усмехаюсь:

– А ты вовремя. Сейчас и тебе приделаем.

Бер сначала пробует сопротивляться, но Зела шикнула на него так, что он мгновенно стал покладистым.

Вживляю крылья и ему – всё по той же схеме. Синхронизация пошла. Магия оборотня начинает резонировать с новыми органами, энергия поднимается.

– А теперь давайте полетайте, – командую.

Зела без сомнений вылетает в окно, как будто делала это всю жизнь. Я проверяю её энергосетку – источник стабилен, даже усилился. Всё хорошо.

Бер тем временем стоит у окна, белый как простыня.

– Я… боюсь высоты… – бормочет.

Зела, сделав вираж, тут же возвращается. Хватает его за шиворот:

– Давай, женишок!

И просто выкидывает его наружу.

Бер орёт. Несколько долгих секунд орёт так, будто его жарят на гриле, но потом начинает махать. Крылья слушаются. Он поднимается, сначала неловко, потом всё увереннее. Уже через минуту делает круг над крепостью.

В это время рядом возникает Ломтик. Останавливается, глядя вверх на летающих альвов. Мордочка у него сосредоточенная. Он отращивает себе здоровенные, слоновьи уши и начинает махать ими, поднимаясь в воздух. Выглядит, как какой-то мохнатый Дамбо.

– Ну ты старайся, старайся, – хмыкаю я.

* * *

После экспериментов с крыльями херувимов я, конечно, призадумался. Пять комплектов ещё лежат у меня в резерве – и что с ними делать, пока не решил. Один, правда, заранее оставил себе на всякий случай. Хотя для полётов есть варианты куда удобнее – хоть тот же Дар левитации у ящеролюдей.

Но вот усиление внутренней магии – совсем другой разговор. Тут крылья действительно работают как катализатор, и это уже не шутки.

На следующий день я ненадолго вернулся в Молодильный Сад. Кстати, лагерь преобразился – теперь он всё больше походил на полноценный посёлок: куча модульных домиков, а посередине – большая лаборатория.

Не успел я зайти во двор, как Лакомка в зелёном обтягивающем комбинезоне тут же налетает и обнимает:

– Дорогой мелиндо вернулся!

В этот же миг из дома появляется Красивая с довольной тигриной мордочкой. А Змейка, высунувшись сквозь стену, фыркает:

– Мазака!

Смеюсь. Приятно, когда в стольких местах тебе рады. Нет, всё же есть своя прелесть в большом роде – это значит, что и любящих людей дофига.

Но я ведь сюда не просто так приехал. Сегодня должны прибыть Гюрза и сир Гремуческ – принести извинения. Конечно, этого сира мне видеть меньше всего хочется, но порядок есть порядок. Мы же дворяне, и если мою жену оскорбляют всякой похабщиной, то либо искренне извиняются, либо умываются кровью.

Пообщавшись с Лакомкой, решили, что встречать их будем во дворе – в дом не впускать.

Вот подъезжает и кавалькада: дроу на чёрных конях, кольчуги блестят. За ними два экипажа; из первого выходит Гюрза, тряхнув копной чёрных волос с алой прядью. Из второго выползает понурый Гремуческ.

– Король Данила! – приветствует меня реверансом Гюрза и бросает на сира-дроу требовательный взгляд.

– Ваше Величество Данила… – Гремуческ низко кланяется. – Извини меня, пожалуйста, за неподобающее поведение. Я вёл себя очень грязно по отношению к королеве. Прошу, примите извинение, – он указывает на повозку с сундуком. Один из рыцарей-дроу открывает крышку, а там – золота на десятки миллионов.

Я молчу. Деньги мне, откровенно говоря, сейчас не помешают. Но куда важнее другое: Лакомка стоит сбоку с поднятым подбородком.

– Что думаешь? – спрашиваю мнения у благоверной по мыслеречи.

– Мелиндо, да пускай этот убогий идёт восвояси, – пожимает плечами жена. – Даже возиться с ним не хочется.

– Итак, – говорю вслух. – В первый раз мы с супругой вас простим, сир. Надеюсь, вы к нам больше не будете наведываться без приглашения.

– Огромное спасибо, Ваше Величество, – с облегчением выдыхает Гремуческ. – Я, если хотите знать…

– Сир, в карету, – прерывает его Гюрза строгим голосом, и сир-дроу, опустив плечи, послушно залезает в экипаж.

Леди-дроу бросив на меня благодарный взгляд за то, что все благополучно разрешилось, тоже садится в другую карету, и колонна трогается.

А я, не теряя времени, решаю продолжить эксперименты с вакциной Жанны Валерьевны. Всё же есть что-то в тех пластинах, что покрывали бегемотика. Как раз и рептилоиды рядом – а для них такая природная защита подошла бы лучше всего. Выбираю Биса – он крупный, как тавр.

Беру его в лабораторию, и Лакомка идёт с нами за компанию, с любопытством наблюдая. Вкалываю Бису инъекцию – и тот начинает покрываться защитными пластинами.

Бис, хлопая себя по груди, удивлённо хрюкает:

– О! А я что, стал твёрже⁈

– Да, теперь ты крепче, – говорю я. – Пластины продержатся пару дней. Потом спадут. А пока – танкуй.

Змейка тут же высовывается из стены, смотрит на рептилоида с ревностью:

– А ммммне, мазака⁈ Я таже хххочу пласстины мазаки, фака!

Я качаю головой:

– Тебе пока нельзя рисковать, милая. У тебя третья формация на пороге, и я не знаю, как повлияет на тебя сыворотка.

– Мазака!

– Нельзя, говорю.

Она морщится, цокает языком, но втягивается обратно в стену.

– Мелиндо… – вдруг звучит обеспокоенный голос Лакомки. Она смотрит на коробочку с вакцинами. – Смотри, одной, кажется, не хватает.

Я смотрю – и правда, одна выемка пустая.

– Ах, проказница!

* * *

Недалеко от Молодильного Сада, Примолодье

Сир Гремуческ сидел в экипаже один. Леди Гюрза, как всегда, важничала, ехала отдельно… Да пожалуйста. Ему и в одиночестве неплохо.

Карета покачивалась, скрипела. За окном проносилась пыльная дорога, всё та же, без конца. В голове крутился один и тот же вопрос: зачем он вообще согласился на эту поездку? Хорошо, что пронесло, и он живой едет назад. От взгляда короля Данилы у Гремуческа хребет будто покрывается инеем. Хорошо, что хоть в этот раз не было той чудовищной четырёхрукой…

– Фа-а-ака, – вдруг донеслось справа. – Прррривет. Я-я посссижу тут?

Повернувшись, Гремуческ затрясся от страха – рядом сидела скалящаяся Горгона.

– Ч-что в-вам надо? – проблеял доблестный сир.

– Ппппластины, как у ррептилоидов, – пояснила Змейка и воткнула себе в бедро шприц.

Глава 10

Дом Лунокрылых, Та сторона

Габриэлла устала ждать Бельзовула. Сначала – с раздражением, потом с тревогой, а теперь уже с откровенным беспокойством.

Дурацкая консервная банка! Что он себе позволяет! Не подал ни одного оповещения с того самого момента, как ушёл на задание убить Филинова. А ведь Габриэлла ему прямо сказала, что операция серьёзная и важная: не подведи и сообщай сразу, как прикончишь менталиста!

«Куда он запропастился?» – мысленно скрежещет она, откинув поток золотых волос за спину и раздражённо махая золотыми крыльями, проходя по коридору быстрым, нервным шагом.

Зайдя в свои покои, Габриэлла захлопывает за собой дверь, проходит к массивному столу, открывает нижний ящик. Достаёт коробочку – деревянную, лакированную, с резьбой по краям. Открывает.

Внутри – гладкий чёрный камень, сигнальный. Привязанный к сердцебиению Бельзовула. Пока он жив – через него можно связаться напрямую, услышать хотя бы пульс.

Но камень не светится. Совсем.

На миг Габриэлла замирает, как будто её саму пронзили ножом. Слабо светящийся камень ещё можно было бы списать на какие-нибудь помехи, хоть на тот же Всплеск Первозданной Тьмы – зоны, где магическая связь рвётся, как паутина на ветру.

Но нет. Тьма бы не заглушила сигнал так наглухо. Камень – чёрный, мёртвый, как уголь после пожара.

Леди-херувим выдыхает медленно, со стоном.

– Демонская задница…

Теперь она по уши в дерьме – и так глубоко, что даже её золотистые крылья не торчат наружу.

Бельзовул был не просто бойцом, а элитной фигурой, находившейся на особом счету, и его исчезновение не удастся замять даже при большом желании. В Доме скоро начнут задавать вопросы, и, когда начнут копать, неизбежно выйдут на маршрут, узнают, куда он направлялся, и неизбежно зададутся вопросом, кто именно отправил его к Филинову.

А это уже ведёт прямиком к ней.

Габриэлла медленно опускается в кресло, сцепляет пальцы на груди, не спуская взгляда с точки на стене, будто ища там ответы. Она ведь действительно отправила Бельзовула по собственной инициативе, да ещё и ради того, чтобы досталось старшему брату – а теперь эта пакость может обернуться государственной изменой.

Заговор против наследника – это не наивная шалость, а вполне себе смертный приговор, причём по всем законам и прецедентам.

Отец, возможно, и проявит милость – как-никак, дочь, – но ссылка, унижение и изгнание – это минимум, на который она может рассчитывать.

Габриэлла сидит неподвижно, словно статуя, только её блестящие голубые глаза продолжают метаться по комнате, будто выискивая лазейку, и внутри у неё холодно – так, как бывает только в глубоком склепе, где не бывает ни света, ни пощады.

Чёртов Филинов! Почему же ты оказался столь силён! Как вообще человек смог умудриться уничтожить семерых крепких гвардейцев во главе с элитным бойцом?

Надо думать. И быстро. Очень быстро, если она не хочет, чтобы эту историю закрыли вместе с ней.

Габриэлла дёргано размахивает золотыми крыльями, вздымая поток воздуха такой силы, что её длинные волосы взметаются вверх, словно охваченные порывом ветра. В голове кристаллизуется единственный выход: Филинова нужно устранить, причём желательно как можно быстрее, чтобы Дом Луннокрылых не успел выяснить, что Бельзовул вообще летал к этому менталисту.

Но доверять это задание больше некому – вся цепочка, ведущая к провалу, уже исчерпана, а потому остаётся только одно: действовать самостоятельно, своими руками, без посредников и без следов.

Не теряя времени, она входит в смежную спальню, целенаправленно игнорируя шкаф с зачарованными доспехами. Подходит к комоду, тянет ящик, и из глубины медленно выныривает тонкое, кружевное бельё – лёгкое, изысканное, почти вызывающее.

– И в чём бы пойти убивать бескрылого иномирянина?.. – бормочет она себе под нос, примеряя взглядом сочетания цвета, фактуры.

В её левой руке – сигнальный камень, всё такой же мёртвый и холодный, как и Бельзовул.

Габриэлла едва успевает захлопнуть коробочку, как дверь без стука распахивается.

На пороге возникает Ангел в тунике, прячущей отсутствие правого крыла. Лицо его серьёзное, в глазах – плохо спрятанный упрёк.

– Я предупреждаю тебя один раз. Не суйся в это дело, сестра.

Она медленно поворачивает голову.

– О чём ты?

– Я тебя знаю, – говорит он, не двигаясь с места. – Ты хитрая, как драконы. Тебе бы подошли кожаные крылья, а не эти – золочёные, папенькины. Не знаю, что ты конкретно задумала, – но не смей лезть!

Габриэлла отвечает не сразу, лишь улыбается мягкой, сочувствующей улыбкой. А спустя мгновение, смягчив голос до мелодичного и почти трогательного, она произносит:

– А если я просто беспокоюсь за тебя? Чужое крыло тебе не подойдёт, ты сам это знаешь. В битве с Филиновым ты погибнешь. Он слишком опасен.

Она лжёт. Лжёт легко, с отточенной грацией. На деле она вовсе не уверена, что Филинов действительно способен убить её братца, и именно по этой причине и направила к нему Бельзовула, надеясь, что тот решит проблему до того, как Ангел успеет восстановить свою честь и вернуть себе влияние.

Но теперь, когда Бельзовул не вернулся, когда сигнальный камень погас, и когда она сама видит, как быстро рушатся выстроенные комбинации, в ней начинает закрадываться сомнение – а не недооценила ли она Филинова, который, похоже, оказался далеко не таким безобидным, как ей бы казалось.

Ангел фыркает раздражённо:

– Ты помрёшь, дура. Он не простой менталист – Лорд Тень после встречи с ним тоже огрёб.

Габриэлла пожимает плечами.

– Да неужели мне стоит бояться какого-то человечишки?

– Горбатого могила исправит… – Ангел качает головой. – Я пошёл тренироваться, – бросает на прощание и выходит, хлопнув дверью.

Она остаётся одна с кружевным лифом в одной руке и шёлковыми трусиками в другой. Задерживается взглядом на полке с дерзкими платьями.

Пора в командировку в человеческий мир.

* * *

Я нахожу Змейку почти сразу. Пробегаю по местности ментальными щупами в поисках конкретной матрицы. Это техника обнаружения. Щупы не простые, а запрограммированные, не требующие моего прямого участия и экономящие мое участие. Как только они цепляют подходящее заложенному образцу, то сразу подают мне сигнал, и я уже пристально смотрю в ту сторону.

Как оказалось, хищница убежала к уехавшему экипажу. Не теряя времени, отдаю рептилоидам короткий мысленный приказ: привезти обратно экипаж с Гюрзой и Гремуческом. Если там, конечно, ещё есть что везти.

Ну Гюрзу Змейка не тронет, а вот сиру Гремуческу в такой ситуации не позавидуешь. Ну и не стоило приставать к Лакомке. Хищница явно запомнила сира-дроу и решила сделать ему привет.

Через пару минут доносится скрип колёс. Экипаж подкатывает, обдав пылью. Из кареты выходит Гюрза, элегантно придерживая вуаль от пыли; несмотря на безупречную осанку, в её лице читается волнение.

– Король Данила, я не знала, что твоя подданная у нас, – произносит она сдержанно, но чувствуется, что ситуация ей не по душе.

– Ничего страшного, леди, – отвечаю спокойно, удерживая ровный тон. – Это мне стоит извиниться за то, что вынуждены были вас вернуть обратно. А теперь, простите.

Жестом указываю вперёд, и рептилоиды, не теряя времени, окружают вторую карету. Внутри ощущаю присутствие Змейки, но ее восприятие кажется мне каким-то изменённым, искажённым – с ней явно что-то произошло. Шторки плотно опущены, дверь заперта изнутри, и вся карета словно дышит напряжением.

Я киваю Бису – крупному рептилоиду, чьё тело покрыто прочными хитиновыми пластинами, выращенными с помощью экспериментальной вакцины. После последнего усиления он, по крайней мере в теории, способен выдержать даже удар медных когтей Змейки, если, конечно, ему повезёт.

Бис подступает к двери и, схватив за ручку, вырывает её наружу.

Изнутри вылетает Гремуческ. Вдруг поседевший, глаза на выкате, орёт на всю округу:

– АААА! ПОМОГИТЕ!

Меридианы у сира-дроу пылают. Сейчас как шарахнет техникой – и будет нехорошо, потом парню опять придётся извиняться передо мной, и одним сундуком золота он уже не отделается.

Решаю оказать ему услугу, избавив от будущих непомерных долгов, и ударяю возникшим в руке пси-хлыстом – и вопль обрывается.

Гремуческ валится на землю, как мешок с картошкой. Гюрза удивлённо смотрит на меня, но без претензии и обиды за родственника.

– Сир с испуга почти активировал источник и мог бы кого-нибудь зацепить, – объясняю леди.

– Да, понимаю, – кивает Гюрза и велит своим подручным позаботиться о сире.

Из глубины кареты доносится нежный и мурлыкающий голос:

– Мазака?..

– Мать выводка, выходи, – велю по мыслеречи.

И вот выходит, пошатываясь, Змейка. Все замирают. Даже Лакомка выдыхает ошеломлённо:

– О боги…

А потом, дрогнувшим голосом, добавляет:

– Какая милашка!

И, как ни странно, она права.

Змейка изменилась сильно. Третья формация преобразила её до неузнаваемости. Рост уменьшился в полтора раза, фигура стала мягче, женственнее. Уже не монстр, а будто бы девушка.

Лицо округлилось, стало почти кукольным и милым, чуть наивным.

Клыки остались, конечно, но уже не такие острые и не такие пугающе акульи.

А главное – исчезла полностью чешуя, и вместо неё – гладкая, шелковистая на вид кожа с голубоватым отливом. Теперь Змейка выглядела как обнажённая голубокожая девушка.

Если не считать хвост. Но хвост нельзя не считать.

Потому что он тоже изменился – вытянулся, обрёл плотную чешую и стал массивным, тяжёлым, как оглобля, а на его конце теперь поблёскивало жало, с которого уже капал яд.

Медные когти при этом никуда не делись.

Змейка покачивается и водит взглядом по сторонам, пока не находит меня.

– Мазака! – зовёт она.

Я подхожу, протягиваю руки.

– Глупышка, ну что? Оно того разве стоило?

– Мазака… – шепчет Змейка, голос стал непривычно нежным.

Вдруг она обмякает. Я ловлю её на подставленные руки, чувствую, как её тело дрожит от переизбытка изменений. Это не просто усталость – это ломка на уровне самого ядра.

Ментальные щупы мягко скользят по её сознанию, убаюкивают, да погружают в сон.

– Глупышка… – повторяю.

Передаю её таврам. Они осторожно укладывают её на носилки и накрывают одеялом. Мой штатный Целитель уже рядом.

Он прикладывает ладонь, пускает Дар через свечение.

– Не стоит. Всё нормально, – прерываю его работу. – Ей нужен только покой и сон.

Задумчиво смотрю на очеловеченное лицо спящей Змейки и, подумав, добавляю:

– Хорошо бы капельницу поставить с физраствором и коллоидами. Ей нужно восстановить ресурсы организма.

– Да-да, конечно, шеф, – спохватывается Целитель.

Тавры носилки аккуратно поднимают, и Змейку уносят. Вот интересно, как эта милашка теперь будет рубить людей на куски. И ещё, если честно, я волнуюсь, не разочаровалась ли Мать выводка в приготовлении своего фирменного кофе.

– Мелиндо, неужели это всё вакцина так её преобразила? – удивляется Лакомка, глядя вслед уносимой Змейке.

Я качаю головой.

– Вакцина повлияла на ускорение третьей формации, ну и усилила изменения. Но в целом это настоящая третья формация. Без вакцины, возможно, Змейка была бы не такой милашкой, а более суровой на вид, но всё же её облик оставался ближе к человеческому.

Я раздумываю.

– А самое интересное – четвёртая формация уже на подходе. Её приближение тоже ускорилось. Теперь непонятно, что будет после неё. Но сначала Змейке нужно поспать минимум три дня…

Целитель хмурится, как будто сомневается:

– А как вы поняли, что с ней всё в порядке, шеф?

– Это секрет рода, – по мыслеречи бросаю, с намёком кивнув в сторону леди Гюрзы и её стражи. Леди-дроу, конечно, лапочка, но зачем разбрасываться козырями?

А ответ прост: у меня в «загашнике» есть не только Целитель. Я ведь телепат и сразу могу ответить за ментальное спокойствие Змейки. А ещё у меня есть помощники.

Дантес, например. Сейчас он летает у меня над плечом в виде чибика – сердитый, уменьшенный до карманного масштаба. Чуть ниже в воздухе покачивается Жора – тоже чибик. Жабун пухлый, кругленький, с вниманием на крошечной лягушачьей морде. Их способности я использовал для анализа энергоструктуры Змейки, ну ещё сравнивал их между собой, а то они отличаются между собой, хоть и эффекты сопоставимы, и интересно определить различия.

– Что это такое⁈ Я мелкий! – возмущённо пищит Дантес, кувыркаясь в воздухе.

Я ухмыляюсь.

– Ну вы так меньше места занимаете в моём сознании.

– Ква, – философски добавляет Жора, не моргнув.

Дантес что-то ещё спорит и возмущается, но я просто убираю его в Бастион – пускай лучше с гоблинами повоюет, там гоблинский рейд никак не закончится. А Жору оставляю – мне его размеренное квакание не мешает, да и по пустякам жабун квакалку не открывает, ибо умный. А вообще форма «чибиков» для легионеров помогает экономить окно в моём сознании и призывать их не на полную мощь, а в подсознании они могут и в полный рост бегать – это не мешает.

– Леди Гюрза, я больше не смею вас задерживать, – оборачиваюсь к леди-дроу. – Сиру Гремуческу я передаю персональные извинения.

Гюрза кивает спокойно:

– Сир переживёт этот день. А вам, король Данила, я желаю, чтобы ваша воительница поправилась.

– Воительница? – удивляюсь термину.

– Определение «зверь» теперь не очень подходит к вашей Горгоне, – пожимает плечами Гюрза, лицо её задумчиво. – Я никогда не видела существ третьей формации, и за полученный опыт – большое спасибо. Сегодня я начала сомневаться, что они остаются зверьми.

А леди – молодец. Она увидела сегодня возможность узнать больше про окружающий мир на примере Змейки и потому без претензий, хоть у её родственника и прибавилось седых волос.

Стоило экипажу Гюрзы отъехать, как в голове возникает тревожный голос Камилы:

– Даня, к нам прибыла гостья. Она херувим. Сейчас стоит у ворот и назвалась леди Габриэллой.

Габриэлла? Херувим? И похоже, в этот раз не драться. Если мне не изменяет память того же Ратвера и Странника, то так зовут сестру Ангела, хотя имя у херувимов не то чтобы редкое.

– Что-то случилось, мелиндо? – смотрит на меня чуткая альва.

– Дела возникли в Москве, – вздыхаю и, поцеловав главную жену, связываюсь с расчетом у стел в Невинске и активирую портальный камень. Пространство вздрагивает, заворачивается, как скатерть, и я исчезаю.