Текст книги "Газлайтер. Том 31 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Ломтик высунулся из тени под длинным столом, осмотрелся. На столах дымилась мраморные блюда, сверкали столовые приборы, высились башни закусок.

Празднество еще только готовилось, и присутствовали в зале только семеро бояр.

Годунов явно нервничал:

– Всё почти готово к приёму гостей. Надеюсь, этот вечер пройдёт хорошо.

Трубецкой вставил с гордостью:

– Мы покажем, что Семибоярщина ещё богата! Что мы готовы бросаться роскошью и устраивать царские банкеты!

А Хлестаков нервно пробормотал, вертя бокал:

– Надеюсь, сработает, и нам дадут кредит, потому что больше таких банкетов мы себе позволить не сможем. Мне нужно заключать контракты, а иначе скоро пойду по миру.

Бояре, продолжая переговариваться, вышли из зала, не заметив маленького наблюдателя под столом.

Пока официанты не вернулись, а гости ещё не в зале, Ломтик решил – пора. Это идеальный момент. Он тявкнул один раз – и из его тени, как из чернильного фонтана, вырвалась целая стая теневых гарпий. Как чума черная когтистая туча накинулась на столы и мебель. Шторы рвались, обивка кресел разлеталась в стороны, столы с треском гнулись и крошились под ударами, превращаясь в искорёженные останки пира. Гарпии вцеплялись в пекинскую утку, проглатывали целиком, не задерживаясь, тут же переключаясь на закуски, которые растаскивались в клочья и исчезали с подносов.

Ровно через пару минут Ломтик снова тявкнул. Гарпии послушно нырнули обратно в тень. Следом и сам он подпрыгнул смешно подпрыгнул и втянулся, как ртутный шарик.

Но, конечно же, он не удержался и высунул нос.

И как раз в этот момент в зал врываются гвардейцы. Следом – Семибоярщина.

Годунов, оглядывая разгром, взвывает:

– Что тут произошло⁈ Что за кошмар⁈ Где еда⁈

Трубецкой, хлопая глазами, едва не спотыкается о порванную скатерть:

– Почему даже шторы съели⁈ Кто ел шторы⁈ Это была ручная работа!

Хлестаков, бледнея, бормочет себе под нос:

– Всё… теперь нам точно не дадут кредит. Ни один банк не даст…

И тут, словно ножом по стеклу, раздаётся холодный, чёткий голос дворецкого:

– Ваше боярство… прибыли гости.

Годунов застывает на месте, глаза закатываются – и он падает в обморок, как подкошенный.

А тем временем, в глубине тени под столом, Ломтик довольно скалится и облизывается.

Стая сыта. Миссия – выполнена.

* * *

Ну вот этого я, признаться, как раз ожидал. Стою себе посреди Арктики, ветер в лицо, черные кожаные ботинки блестят на северном солнце. И тут из портала, с ревом, вылетает краснокрылый херувим – и сразу принимается махать кулаками.

Удар – как от локомотива. Я еле успеваю накрыться каменной плитой. Плита рассыпается в пыль, а меня отталкивает на метр назад. Хорошо, что не за кромку ледника. Не хотелось бы сейчас купаться. А так я даже на ногах устоял.

Херувим не останавливается. Взмах крыльев – и на меня обрушивается огненный вихрь, который падает на очередную граниту плиту. Воздух дрожит, гудит, пылает. Сквозь пламя – рёв, как у кабана на стероидах:

– Ты отдашь Колыбель моему роду! Понял, человек⁈…

Этот огненный придурок еще что-то собирался проорать да захлебнулся посередине: его настиг удар медных когтей. Змейка преобразилась в мегаГоргону и молниеносно ударил красноперого в печень.

– Фака за мазака!

А следом – хук в челюсть. Усиленная Горгона – моя гордость. Она даже Ледзора может сшибить с ног.

Неудивительно, что херувима отбросило вбок – он влетел прямо в сугроб, оставив после себя в воздухе шлейф дыма.

Я неторопливо отряхнул пепел с теневого доспеха и хмыкнул:

– Ну, значит, так, да?

Херувим даже не стал отвечать – не вставая, мощно взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Сверху тут же обрушил огненный поток.

Я поднял щит из Воды-Тьмы – жидкой Тьмы, сплава двух стихий. На редкость удачная формула против огня. Окутываю ею себя и Змейку, пережидаем жар – плотный, тяжёлый, с ревом, как у вулкана.

И тут, из портала появляется ещё один – старик с такими же, алыми, как кровь, крыльями. Он кидается вперёд и орёт:

– Нет! Нет, сир Архил, успокойся! Это не то, чего хотел наш глава рода!..

Он всё ещё кричит, размахивая крыльями, а где-то в стороне Франсуа вжался в сугроб, зарывшись так глубоко, что, похоже, решил стать частью вечной мерзлоты. Нос из-под снега не высовывает.

– Стой со мной, – бросаю Змейке, которая прижимается ко мне своим выросшим телом, покрытым пластинчатой чешуёй. Боевая форма у Матери выводка очень даже внушительная.

И тут в мыслеречь вклинивается Ломтик. Весёлый, довольный, с победным подвывом:

– Тяв! Тяв!

Сообщает, что стая сыта и довольна, вожак, мол, готово! Сначала я не понял, при чём тут вожак. Но всё же одним глазком заглядываю в его воспоминание – и вижу, как гарпии разнесли банкет Семибоярщины, а теперь уютно устроились в тени Ломтика, сытые и довольные.

Я усмехаюсь:

– Хм… а отличный варик.

Ломтик сейчас устроился в моей тени – и я мысленно приказываю: выпускать.

Гарпии вырываются наружу, словно из моей собственной тени, и резко взмывают в небо.

Тьма с визгом рвётся к цели.

Архил, как раз сделавший передышку между очередным закипанием, пытается рвануть вверх – но уже поздно. Чёрные когти, крылья, клювы – они облепляют его, закручивают в вихрь. Он рвётся, дергается, захлёбывается в панике, но тьма сжимается всё плотнее.

Я прицеливаюсь, свожу пальцы вместе – и фокусирую концентрированный пси-импульс в узкую точку. «Пуля» формируется в долю секунды, пульсирует энергией, словно капля живого света. Выпускаю. Она срывается с пальцев без звука – и в следующий миг вонзается Архилу точно в лоб. Как раз и гарпии отпустили херувима из своих объятий, чтобы подставить его под мой снайперский выстрел.

Архил и с глухим грохотом врезается в далекий небольшой ледник.

Змейка уже хотела прыгнуть следом. Я хватаю ее за хвост:

– Не стоит мокнуть.

Как раз в этот момент из-подо льда появляется кит – мой новый подопечный, только что подчинил ментально. Кит с грацией линкора высовывает плавник и с хрустом бьёт по льдине. Лёд трескается, и Архила затягивает в трещину.

Я молча кастую лианы – они вырастают из снега, обвивают Архила и утаскивают его обратно на берег. Тот кашляет, харкает, весь в судорогах. Мда… всего лишь Мастер, пусть и крепкий.

Я киваю Змейке.

Она поднимает медный коготь, подносит его к горлу херувима.

– Фака, – произносит почти буднично.

Но тут, спотыкаясь, к нам подбегает тот самый старик из портала – всё это время орал где-то фоном, а теперь машет руками, будто от этого станет убедительнее:

– Не убивайте его! Нет, нет! Мы… мы не должны были драться!

Я поворачиваюсь к нему:

– Ага. А теперь, как я победил, то внезапно «не должны были»?

Из сугроба вылезает Франсуа. Весь в пепле, шапка сбита набекрень, глаза в шоке:

– Король Данила, ты должен поверить… я реально не знал, что будет такой махач…

С ним разберемся потом. Я снова смотрю на старика:

– Почему я не должен его убивать? Быстро, старик. У тебя одна попытка.

Тот сглатывает. Глаза мечутся, крылья дрожат:

– Это была его личная инициатива. Глава рода ничего не поручал… Архил – его брат. Если вы его убьёте, это всё усложнит.

Я хмыкаю, подхожу к Архилу. Он уже почти в сознании, но дышит тяжело.

Просто хватаю его за правое крыло – и выдёргиваю. Сочно. С надрывом. Херувим орёт, сгибается, корчится, но даже дернуться толком не может.

Я подкидываю это крыло, словно игрушку, и швыряю его в теневой карман Ломтика.

Только тогда оборачиваюсь к старику:

– Всё. Больше я не появлюсь ни в какой Арктике. Передай вашему главе: жду его с извинениями в Шпиле Теней.

Поворачиваюсь и ухожу. Змейка не отстает.

По менталке связываюсь с кораблём:

– Высылайте снегоход.

Большой многоместный буран подъезжает быстро. Я запрыгиваю на сидушку, Змейка – следом сзади меня. Водитель трогается. Поедем до ближайшего пригорка, а там уже телепортируемся обратно в Молодильный Сад.

* * *

Поместье Дома Краснопёрых, Та сторона

Глава Дома Краснопёрых, Эрос, возвращался домой, сопровождаемый гвардейцами, шагавшими за его спиной в идеальном строю. Его тело было исцелено после нанесённых ран, но облик говорил обратное. Блестящие, отчищенные щиты не могли скрыть запёкшиеся следы оплавленного металла, а крылья были поджаты, как у птицы, пережившей бурю.

Мраморный холл встретил его ровной прохладой и безмолвием. Он скинул плащ – пепельные пятна на ткани говорили сами за себя – и, не задерживаясь, направился в гостиную.

Там, у края дивана, почти растворившись в светотени, сидела его беременная жена с золотыми крыльями, тонкая, бледная до прозрачности, как призрачный свет, скользящий по стеклу.

– Как ты, дорогая? – тихо произнёс он, приблизившись без звука.

– Ты же знаешь… – прошептала она, не отрывая взгляда от собственной ладони, которая медленно и бережно скользила по округлившемуся животу. – Нашей девочке придётся пройти слишком многое, слишком рано.

Эрос не ответил, лишь медленно кивнул, словно приняв приговор, который невозможно оспорить. Он положил руку ей на плечо – тяжёлую, осторожную, сдержанную.

– Скоро тот человек отдаст нам Колыбель, – произнёс он глухо. И, развернувшись, пошёл прочь, вглубь поместья, в свой кабинет, где его уже ждали с докладом.

Тяжёлая дверь скрипнула.

Внутри, у стола, стоял Архил – грудь туго перевязана, лицо утопало в тени, один крылатый отросток вздыблен, растрёпан; второго же не было вовсе. Поодаль, почти сливаясь со стеной, стоял старик Бронз в сером дорожном плаще, с видом человека, который мечтает исчезнуть.

Эрос не сел. Он остался стоять в дверях, как олицетворённый приговор.

– Докладывайте.

– Человек ушёл, брат, – хмуро отозвался Архил, не поднимая взгляда.

– Архил, – произнёс Эрос. – Где Колыбель? Почему я её не вижу здесь, в доме?

– Я допустил ошибку, брат… – едва выдавил из себя тот, вжав голову в плечи.

Эрос не сделал ни шага, не дёрнулся, только медленно повернул голову в сторону Бронза, словно ожидая, что именно у старика хватит смелости назвать вещи своими именами.

– Что он натворил?

Бронз замялся, прочистил горло, прежде чем ответить:

– Сир Архил напал на человека, милорд…

– Напал⁈ – Эрос шагнул вперёд, и напряжение в зале сразу стало ощутимым.

– Я не смог его заставить отдать Колыбель… – пробурчал Архил.

– Я тебя, Архил, куда посылал? На переговоры! Какой, прости Свет, «заставить»⁈

Архил вскинул голову:

– Он же просто человек! Мы не должны просить! Мы – херувимы, брат! Мы сильны, мы обязаны были забрать Колыбель!

– Я тебя отправлял говорить с Филиновым и предложить плату – любую. А ты что сделал?

Архил стиснул зубы, понизил голос:

– Мы слишком сильны, чтобы просить… Мы должны брать силой.

Эрос скептически хмыкнул.

– И что ты взял силой? Где твоё крыло?

– … у человека, – прошептал Архил.

Эрос медленно выдохнул сквозь зубы.

– Ты ходячий косяк, брат, – беззлобно, но без капли сочувствия произнёс он. – Ввязался в бой с тем, кто уже победил Ангела Лунокрылых, и теперь мне остаётся только склонить голову перед этим самым человеком. Так, получается?

Бронз осторожно подался вперёд, словно надеялся предложить путь выхода из ситуации, пока она не перешла в катастрофу:

– Милорд, существует один слух. Возможно, его можно использовать.

– Говори.

– Лунокрылые всеми силами добиваются боя между своим наследником и Филиновым. Им нужен реванш, чтобы Ангел оставался достойным претендовать на пост главы Дома. И, возможно, на этом можно сыграть.

Эрос, не отвечая сразу, обошёл стол и, наконец, опустился в кресло, движение далось ему тяжело, будто даже сидеть теперь стало делом, требующим воли.

– Хорошо, – тихо сказал он, глядя в одну точку. – Раз другого пути нет, попробуем это.

Глава 17

Рю но Сиро «Замок Дракона», Япония

Утром Ледзор поднимается с постели, лениво потягиваясь. Кострицы, как обычно, рядом нет. Сбежала, чертовка, ещё до рассвета, оставив после себя только примятую простыню да остаточное тепло. Одиннадцатипалый хмыкает. Даже дверь, покрытая слоем льда, не остановила эту зажигалку – расплавила к чертям. Хрусть да треск, что за женщина! Может, в следующий раз заморозить не дверь, а пол? Тогда, если попытается улизнуть ночью, как минимум поскользнётся и грохнется. Авось ногу подвернёт – останется долеживать до утра.

Он натягивает халат – местный, японский, с иероглифами, которые наверняка значат что-то странное вроде «умиротворение чаепития» или «мощь хризантемы». Сандалии гета – вообще отдельная пытка. Как ходить на этих деревянных скамеечках, знает только извращенец-дворецкий Венглад, который продолжает настаивать: «В Замке Дракона во всём свято соблюдаются традиции предков». Но переобуваться в экипировку и берцы Ледзору лень.

Стуча по ступенькам гета, Ледзор выходит во двор. Круглый, как шарик, гомункул по имени Второй тренируется с трезубцем, делая плавные, как танец, движения. Рядом стоит Гумалин, лениво наблюдая за процессом, шевеля бородой и помечая что-то в своей тетради.

– Ну что, Второй! Пора прощаться с зубочисткой, – бросает Ледзор, позевывая.

Второй молча замирает и с грустной моськой протягивает трезубец. Он уже в курсе, что шеф обещал вернуть трезубец князю Икрису.

– Эй, не хнычь, – отзывается Гумалин. – Сделаю тебе копию через пару месяцев. Если, конечно, шеф опять не завалит меня заказами. Атлантскую технологию я почти раскусил. Почти. Осталась фигня… ну, и ещё пару бессонных ночей.

Ледзор принимает оружие и с пренебрежением крутит его.

– Зубочистка отправится к княжичу Гребню.

В этот момент с неба раздаётся знакомый рёв – и на посадку заходит огромный Золотой Дракон. Крылья гремят, как обвал лавины, пыль летит во все стороны.

– Ну хоть одну коровку, человек⁈ – раздаётся над головой, с надеждой и укором одновременно.

Ледзор закатывает глаза.

– Хрусть да треск! Шеф же велел – никакой говядины, – ворчит он, разводя руками. – Пойми, ящерица, я тут вообще никто. Хочешь жевать – иди клюй свой биокорм.

Одиннадцатипалый, заметив приближающихся гомункулов-разведчиков – круглых, как теннисные шарики, – тут же отворачивается к ним, делая вид, что вовсе и не заметил страдальческую морду Дракона.

– Командир! Новая флотилия филиппинцев приближается! На юге!

Ледзор, будто только этого и ждал, усмехается, поправляя халат.

– Хо-хо… Повеселимся!

Золотой Дракон фыркает, раскатывая грозовой рык. Крылья взмывают в воздух, и горячая волна жара прокатывается по двору, заставляя гравий на дорожках задрожать.

– И не мечтай, бородатый человек! Я сам всех букашек выжгу! – рычит он, сверкнув глазами. – А тебе – ни одного не оставлю!

Ледзор прищуривается, наклоняя голову чуть набок:

– Ты чего такой сердитый, а? Не выспался?

Дракон ощеривается, блеснув клыками размером с лодку:

– Ну, допустим, я оставлю тебе этих фрикаделек…

– Филиппинцев, хо-хо.

– … Но взамен – ты мне отдашь коровку. Всего одну.

Ледзор устало качает головой, завязывая на поясе халат:

– Ну ты и торгаш… Я ж не могу нарушать приказ шефа. Но… – он делает паузу и вздыхает. – Так и быть, попрошу у него для тебя одну корову.

* * *

Я позвал Масасу в гости в Молодильный сад. Хотел порасспрашивать леди-«шоколадку» о херувимах: чем живут, да и вообще кто по жизни. А то мой трофейный банк памяти оказался не очень насыщен на эту тему. От убитых Организаторов мне доставались обрывки воспоминаний, а рыбка помельче не очень шарит в крылатых бестиях. Дело в том, что они живут замкнуто и не впускают в свой мир кого попало.

Тут вдруг Ледзор выходит на связь по мыслеречи:

– Зубочистка передана, граф. Атланты забрали довольные, как тюлени. Гумалин уже сдувает пыль с инструментов – говорит, сможет воспроизвести артефакт. Атлантская технология вроде несложная… но это молотобоец лучше меня расскажет.

Я киваю, слушая краем сознания, а сам наблюдаю, как Лакомка выставляет на стол корзинку с молодильными яблоками – не в смысле волшебно омолаживающими, а просто выращенными в Молодильном саду. Всё происходит в одной из уютных стеклянных веранд посёлка.

– Ага, пусть делает. Будет Второму утешение, а там, авось, и остальных твоих гомункулов вооружим.

Ледзор хмыкает.

– Ещё Золотой снова просит говядину. Совсем не держится, ящерица. Уже грозится всех филиппинцев пожечь и ни одного мне не оставить.

Я усмехаюсь, перебрасывая одной рукой яблоко в ладони.

– А я что, против? Пусть ест. Но если сожрёт – про Одарение может пока что забыть.

– Понятно. Ох, хрусть да треск! Хлебну я с этой ящерицей лиха, – жалуется Ледзор и отключается.

Я разворачиваюсь. Лакомка уже ловко расставила поднос с яблоками.

Мы сидим вдвоём в домике сада: я – в кресле, она – на подоконнике, болтает стройной ногой. Болтаем об успехах жены, и в этот момент слуга приводит Масасу. Чёрная мантия едва сдерживает её формы, ткань натянута на изгибах. Взгляд леди цепляется за яблоки – и на тёмном лице, на мгновение, проскальзывает тень желания.

– Леди Масаса, – говорю, встав и указывая рукой на угощение. – Мы с Лакомкой восстановили новую яблоню в Молодильном саду. Не желаете попробовать?

– Я почту за честь, конунг Данила и дроттинг Люминария, – отвечает леди Организатор и тут же накидывается на стол. Игнорирует порезанные дольки, как и дымящуюся шарлотку, берёт цельную янтарную сферу и кусает, зажмурившись от удовольствия:

– Ох, Боги… – шепчет она. – Я за это яблоко душу продам…

Я улыбаюсь, да и Лакомка польщена до глубины души.

– Ну, душу не надо. А вот рассказать, как устроен мир херувимов – если честно, будет очень даже щедро с вашей стороны.

Масаса кивает и снова кусает фрукт:

– Конечно, я понимаю, что после столкновения с Ангелом вам требуется эта информация, и даже немного подготовилась для такого случая, – смущённо добавляет она и оглядывается по сторонам. – Конунг, а у вас не будет проблем, что вы принимаете Организатора на землях Багрового Властелина?

– Не будет, – отмахиваюсь. – Багровый дал мне полную автономию на этом участке территории, и я вправе принимать у себя кого угодно.

Масаса расслабляется и начинает:

– У херувимов есть десять могущественных Домов и куча мелкой знати вокруг. Эти Дома охраняют Демонскую Стену.

Я приподнимаю бровь.

– Демонская? Это что ещё за стена такая?

Масаса кивает, будто ожидала вопрос:

– Это граница. Часть их мира отрезана Астралом. Всё, что за стеной, – уже не их территория. Астрал там материализовался, закрепился. И теперь эти Дома сдерживают его, чтобы он не пошёл дальше.

– То есть у них там прорыв? – удивляюсь. – А какова его сущность? Это Астральные карманы?

– Уже не Карманы, хоть и когда-то были ими, – вздыхает леди-«шоколадка». – За стеной – гигантская, стабильная материализация.

– И насколько велик прорыв?

– На треть планетарного шара. Там целый край мира под властью Астрала.

Я перевариваю услышанное. А потом выдыхаю:

– Хочу в мир херувимов.

* * *

После разговора с Масасой я выхожу в ментальный эфир и нахожу Зелу. Альва стучалась по мыслеречи во время общения с леди Организатором, но вопрос был не срочный, и я отложил его на потом.

– Мой король, – сразу отзывается альвийская воительница. – В Шпиль Теней прибыл посыльный херувим от Дома Лунокрылых. Он снова хотел договориться о твоей встрече с главой Дома.

Я на мгновение задумываюсь. После беседы с Масасой у меня заметно прибавилось уважения к летунам, которые сдерживают Астрал.

– Посыльный ещё у вас?

– Да, я сказала, чтобы он подождал, когда наш король освободится и сможет дать ответ.

– Хорошо, – говорю. – Передай: я встречусь с лордом Димирелем завтра в десять утра, если он сможет явиться в Шпиль Теней.

– Думаю, сможет. Судя по рвению посыльного, лорд сильно нуждается во встрече с тобой, – отзывается Зела и уходит с линии.

Что ж, теперь я тоже хочу встретиться с херувимами. Мои перепончатые пальцы! Материализация Астрала существует в одном из миров, и я ни сном ни духом! Мне надо обязательно побывать там и изучить явление. Авось и магнитиков там нахватаюсь.

Очень интересно, как херувимы вообще умудряются сражаться с Астралом – и, судя по всему, довольно успешно? Они же не телепаты в большинстве своём. Пожалуй, вся фишка в их природе. Херувимы – существа ментальноустойчивы. К тому же их крылья не просто для красоты – они усилители. Но, опять же, херувимы узкоспециализированы. Например, Архил из Дома Краснопёрых материализует огонь, а Ангел – свет.

Мысль не успевает развиться, как связь-артефакт в кармане вибрирует. На связь выходит Франсуа д’Авилон, наш маркиз-посредник с Домом Краснопёрых.

– Данила Степанович, вы решили насчёт времени встречи с лордом Эросом? – беспокойным голосом спрашивает француз.

– Пожалуй, назначим, – растягиваю я, подойдя к окну. – На завтра в девять утра в Шпиле Теней.

Как раз до визита лорда Лунокрылых.

– Лорд Эрос прибудет вовремя, – подтверждает Франсуа и после паузы решает объясниться. – Данила Степанович, я, честно, не представлял, что сир Архил устроит драку на ровном месте, даже не поговорив предварительно.

– Вы уже это говорили, мсье, – замечаю. – А как вы вообще с херувимами связались?

Франсуа вздыхает:

– Им нужен был посредник в нашем мире. Кто-то, кто поможет найти Колыбель. Вот так и вышли на мой род.

– Что ж, думаю, мы с вами ещё вернёмся к этому вопросу. До свидания, мсье.

– Всего доброго, Ваше Величество, – видимо, маркиз решает напоследок подольстить, а то раньше он меня кличал только «Вашим Сиятельством».

Сегодня я остаюсь в домике в Молодильном саду. Здесь тихо, зелень за окном, воздух чудотворный. Удобно медитировать, да и просто мне тут нравится.

Сижу в кресле, перебираю ментальные заметки, когда дверь приоткрывается – и захаживает Красивая в тигрином обличье. Хвост лениво покачивается, янтарные глаза, кажется, видят насквозь.

– Ты собираешься общаться с Краснопёрыми? – спрашивает она, падая на пол возле моего кресла. – Мне сообщила Лакомка.

Я поднимаю бровь:

– А что такого?

Красивая отворачивает моську в сторону:

– Я знаю Краснопёрых. Давным-давно я недолго была в мире херувимов и воевала на стороне Краснопёрых с другим Домом. Эрос ещё тогда был наследником, а не лордом. Он даже клеился ко мне.

– Вот как?

– Неудачно, – она равнодушно дёргает усами. – Мне тогда было не до свиданий.

Я хмыкаю:

– Кстати, а не хочешь повидаться со старыми знакомыми?

Красивая высунула язык – видимо, собиралась умываться, да так он и остался торчать, когда она задумалась:

– Не то чтобы хочу, но вообще потому я и пришла. Я могу прибавить тебе веса в ваших переговорах. Краснопёрые меня должны помнить.

– Тогда пойдёшь со мной, – киваю. – Удивим твоего старого воздыхателя.

Тигрица фыркает и исчезает в сторону кухни – воровать индейку.

Мне же делать особенно нечего, так что решаю смотаться в старое поместье Филиновых. По дороге из усадьбы прихватываю с собой Гепару – пусть тоже проветрится. Мы идём с мутанткой по заросшим аллеям. Трава выше колена, местами торчат пропалины – Астральные карманы выжигают всё живое, кроме носителей крови Филиновых.

По моему слову Гепара снова пробует стянуть астральный уровень в нашу реальность. Карманы здесь этому способствуют и создают тонкое место.

На подходе к дому всё так же чувствую внутри кого-то живого. Сидит в зале, будто у себя дома. Хотя, если там и правда дедушка Филинов, то да – это его дом. Но сегодня проверять я не стану.

Также выпускаю из Жартсеров Шельму и Адаптера. Пусть Демоны тоже развеются. Правда, Гепара невольно сравнивает свою фигуру с Шельминой. Просто Демонесса умеет себя подать и налепить себе самые чарующие формы.

Чуть позже наши Демоны приглядываются к очередному Карману, и прыткая Шельма уже хотела туда нырнуть, да я её остановил – ну и пригляделся к содержимому ментальной червоточины. А у Демонессы хороший нюх! Внутри Кармана сидят около десятка бывших слуг рода Филиновых. От них остались только полые оболочки сознаний. Выгорели, бедняги. Пустые силуэты, будто чьё-то прошлое вырезали ножницами.

Неудивительно, что у Адаптера слюна капает.

– Не трожь, – строго бросаю Демонюге.

Он морщится, но послушно отступает. Я усыпляю сознания слуг, осторожно перенаправляю их в Астрал. Пусть уйдут мирно. Хотя они уже не оценят, но мне хочется подарить покой людям, что служили прародителям моего рода.

* * *

Утром следующего дня мы с Красивой через портал направляемся в Шпиль Теней. Оборотница всё так же придерживается излюбленного тигриного облика. Возникаем мы в глубине замка.

– Сударыня, пойдём посмотрим, что настроили альвы, – предлагаю.

Когда поднимаемся на балкон, я непроизвольно останавливаюсь. А Красивая вообще приоткрыла клыкастую челюсть. Вокруг раскинулись изумительные сады, сияющие живым светом, и высокие стройные башенки.

Спускаюсь вниз, чтобы рассмотреть всё получше, да натыкаемся на фонтан. В центре – мраморный атлет с моим лицом, и струя воды бьёт откуда-то из-за плеча. Ну надо же.

– Ваше Величество! – по ступеням дворца сбегает Зела, поправляя съехавший на груди ремень, за которым ничего нет. – Вы уже прибыли, а что же меня не позвали?

– Ничего себе… – выдыхаю я. – А вы, случайно, не перестарались?

– Вам что-то не нравится, мой король? – встревожилась воительница.

– Да нет, – я поднимаю с пола челюсть. – Если вам так хочется, то зачем мне спорить. Да и уже построено, не сносить же… Кто главный архитектор этого ансамбля?

– Кораблеон! – зовёт она.

Появляется альв. Худой, с завитушками волос и выражением лица «да, я гений, обоснуй иначе».

– Ваше Величество, – слегка кланяется он, вернее, лишь намечает поклон, что явно не понравилось Зеле. Ну а я не гордый, да и вообще этот парень уже построил целый фонтан с моим лицом – хватит с него поклонов.

– Сир архитектор, ты где так строить научился? – интересуюсь, оглядывая башенки вокруг.

Он гордо восклицает:

– Я самородок!

– Ага, значит, подсматривал у других, – киваю с пониманием. – Знакомый метод, сам использую. Слушай, а построишь в Рю-но-Сиро такой же сад? Да и башенок побольше.

Кораблеон заносчиво хмыкает:

– Такой же не построю. Я не ремесленник, я творец, и каждое моё творение – уникальное.

– Корабле-о-он, – Зела протягивает с предупреждением.

– Ну ладно, не прям такой же, – соглашаюсь. – Но чтобы не зазорно было принять даже Императора Японии.

– Это смогу, – задирает нос архитектор.

Прикольный парень. Думаю, мы поладим.

Откуда-то из-за изгороди раздаётся детский смех. Прислушиваюсь, заодно и щупы расбрасываю, и вот то, что они находят, уже мне не нравится.

Ничего не говоря, иду на звук смеха, альвы и Красивая – следом. В саду раскинулась купальня с широким прудом. Вроде всё нормально: альвийские дети бултыхаются, визжат от радости, вода плещется, солнце бьёт в глаза.

– Ваше Величество, – Зела смотрит на моё серьёзное лицо. – Что-то не так? Тут просто дети. Если вам они не нравятся…

– Да нет, не в них дело, – подхожу ближе к воде, затем огибаю купальню, не забывая о спутниках. – Оставайтесь на месте. Вы можете его спугнуть.

Оборотница и альвы удивляются, но слушаются, а я, накрывшись ментальной невидимостью Хомы, уже иду вдоль берега пруда. Купальня отгорожена от него каменной перегородкой, а ещё энергетическим барьером, чтобы опасная живность не приплыла к деткам. Да только кто-то хитрый и умелый на глубине как раз медленно подтачивает энергобарьер. У этой зверюшки есть навык резки энергозащиты, а ещё смекалка – на такой глубине его не каждый сканер или телепат додумается искать.

Протягиваю лиану с ближайшего дерева, бросаю в воду и тяну на себя. Зелёный канат вырывается из пруда вместе с взъерошенным кикимором. Он взвизгивает, а потом… разрывает лиану когтями и с рыком бросается на меня.

Да только ноги его спотыкаются друг о друга, и он падает на ровном месте. Всего лишь сделал небольшое внушение. Голова кикимора впечатывается в ближайшее дерево, ствол скрипит.

Кикимор, ползая, завывает:

– Я просто хотел съесть детей! Хотя бы одного розового, вкусного ребёнка!

– Бывает, – подхожу я. – А почему именно ребёнка? Та же корова сытнее, и мяса в ней больше. Вон их сколько пасётся неподалёку, – указываю за заросли, где как раз простираются фермерские хозяйства альвов.

– Корова лягается, – морщится кикимор. – Ребёнок не может дать сдачи.

– Логично, – киваю практичности представителя народа кикимор. Вообще, эти зелёные люди по-другому на местном диалекте называются, но очень уж они похожи на нечисть из сказок.

Недолго думая, забираю сознание «зелёного» в свою Коллекцию, а тело с помощью геномантии развоплощаю в пепел, чтобы дети случайно не наткнулись. Тут уже по моей отмашке подходят Красивая и альвы.

– Мой король, я слышала, что говорила дрянь! – негодует Зела. – Надеюсь, его душу ждёт незавидная участь?

– Ему самое место среди таких же отъявленных негодяев, – соглашаюсь с воительницей. А мой Легион – как раз такое сборище.

Правда, сначала кикимору ждёт ментальный пир: вкусный, большой ребёнок. Мне не жалко – пусть новобранец повеселится. Тем более что созданный мной НПС-ребёнок слегка перерос по габаритам и стал размером с небоскрёб. Вот и сейчас, на ментальном поле, этот карапуз гоняется за кикимиром, а тот, вопя на все частоты, почему-то несётся от него прочь. Странный какой-то.

Так, сегодня у нас встреча с херувимами.

Первым прибывает лорд Эрос. Вернее, прилетает – буквально. Глушилки альвы отключили, координаты заранее передали, и вот лорд-херувим со свитой материализуется во вспышке портала над двором Шпиля Теней. Расправив красные крылья, он плавно снижается, точно орёл.

Я встречаю его у входа и протягиваю руку. Красивая в облике тигрицы держится рядом со мной.

– Лорд Эрос, вот и свиделись!

– Король Данила, рад нашей столь скорой встрече, – глава Дома Краснопёрых сдержанно отвечает на рукопожатие.

– Пойдёмте, – коротко киваю. – Свиту можете оставить во дворе. Говорить мы будем вдвоём, не считая моей подруги, – наклоняю голову в сторону махающей хвостом Красивой. – Если вы не против.

– Как пожелаете, король, – Эрос даже не обратил внимания на оборотницу, впрочем, как и она на него.

Входим в просторный зал с витражами. Мы с лордом садимся за стол, а Красивая растягивается на широком подоконнике.

– Чай, кофе? – предлагаю буднично, указывая на два чайничка.

Эрос улыбается уголками губ. Вообще, он видный мужик, как и все херувимы: высокий, широкоплечий, с гривой чёрных волос, да и крылья добавляют шарма.

– Нет, благодарю. Я уже пробовал напиток «кофе» из вашего мира – он, действительно, великолепен. Но я пришёл говорить с вами. В первую очередь мне нужно принести извинения за поведение моего брата.

– Хорошее начало, – отмечаю я, откинувшись в кресле.

– Да, – кивает он. – Я бы сам пошёл на встречу с вами, но на тот момент на Стене была очередь моего Дома. Моя жена…

Он не договаривает. Его взгляд вдруг цепляется за зевающую Красивую. Морщит лоб.

– А что это за тигр? Его золотистый окрас необычен.